Оглавление

Глава 1. Свет в чужом окне

В тот вечер окно желтого дома ожило — в нем зажегся свет. Лета машинально отметила это, подняв взгляд от салатовой, в мыльных разводах тарелки, так и норовящей выскользнуть из рук. Кухня «смотрела» аккурат на соседский дом, который — сколько Лета помнила себя — пустовал. Она часто представляла, как, должно быть, счастливо можно в нем жить: двухэтажный, с высоким крыльцом и панорамными окнами дом был развернут террасой к океану и стоял ровно по центру зеленой лужайки. К началу лета растрепанная, давно не стриженная трава налилась сочной зеленью, так что желтый дом снова стал солнечным акцентом на побережье, и сейчас, когда в нем проявилась жизнь, занимал все мысли Леты.

— Так странно… Столько лет пустоты… Подумать не могла, что у нас будут соседи, — улыбнулась Лета ванильным сумеркам гостиной. — Интересно, они придут знакомиться? Наверное, сперва разберут все свои коробки, приведут в порядок лужайку — с переездом столько хлопот… Когда ты последний раз стриг их лужайку? Год назад?..

Тишина плыла над комнатой, уютно гнездилась на диване и пряталась в складках тяжелых портьер, за которыми угадывался выход на террасу — ну какой дом у океана без террасы? На журнальном столике, в тени вазы с цветами притаилась фотография. Лета взяла ее в руки, погладила прохладное стекло: «Никак не могу привыкнуть… Прости уж…»

С фотографии на нее смотрел улыбчивый симпатичный мужчина. Грег. Человек, который подарил Лете не просто дом на побережье, долгие разговоры по душам и привычку пользоваться яркой посудой без особого повода, — он научил ее улыбаться. Каждое утро муж просыпался первым, бесшумно раздвигал шторы в спальне и комнату наполнял мягкий солнечный свет. Для Леты эти утренние час-полтора были временем самых нежных снов, когда ты словно балансируешь на границе миров: сознание уже улавливает жизнерадостное бренчание на кухне кастрюлек-сковородок и тонкий кофейный аромат, а тело — еще парит в невесомости и каждая его клеточка наполняется энергией радости для нового дня.

— Соня, вставай! — Грег стягивал с нее, в шутку сопротивляющейся, невесомое одеяло. — Мы еще успеем прогуляться по берегу, если лучшая женщина мира соизволит открыть глаза… Давай, давай, кофе стынет…

И пока Лета умывалась прохладной водой, расчесывала волосы и надевала длинное светлое платье максимально простого кроя — с Грегом она вообще полюбила белый цвет, муж сервировал стол для завтрака на первом этаже.

— Оранжевую или салатовую? — заговорщицки подмигивал Грег, доставая тарелки. — Какое у тебя сегодня настроение?..

…Лета улыбалась, думая о муже. Ей нравилось представлять, что он все еще здесь — просто задерживается в офисе, но скоро на крыльце прозвучат быстрые шаги, щелкнет дверной замок и…

— Привет! Кто первый обниматься?

Первой и единственной была она, Лета — женщина, которая, как шутил Грег, свалилась на него «с Луны». Он никогда не рассказывал про их знакомство, а Лета — не помнила. Ей было достаточно того, что у нее уже есть: почти круглогодичное лето; большой и светлый дом, где пахло радостью, а по субботам — яблочным пирогом; мужчина с глазами кофейного оттенка, которые наполнялись солнечными искрами, когда он, любуясь, смотрел на нее… Разве нужно что-то еще?

Десять лет с Грегом были лучшим временем в жизни Леты. Ей казалось, что только в момент встречи с мужем и она сделала свой первый вдох — и родилась. Жаль, что у счастья такой мизерный срок годности, а потом ты уже не можешь ничего изменить. Лета все бы отдала, чтобы вымарать из прошлогоднего календаря 3 июня — день, когда Грег в последний раз пододвинул к ней салатовую тарелку с омлетом и овощной нарезкой, щедро плеснул в высокий стакан свежевыжатый апельсиновый сок и подмигнул: «Соня, жди меня сильно-сильно — вернусь с сюрпризом». И она ждала. Ждала, пока застилала постель. Ждала, пока переставляла на полке в гостиной, смахивая с них пыль, разномастные фигурки гномов — забавная коллекция мужа. Ждала, пока в духовке наливалось пряными ароматами трав филе семги, которое Лета подаст на ужин. Ждала, листая мебельные каталоги — они с Грегом присматривали комод в спальню. Но так и не дождалась.

— Прости, никак не привыкну, — виновато улыбнулась она и, на секунду прижав фотографию к груди, словно ее тепло могло вернуть мужа, все-таки поставила ее на место.

Лета обошла первый этаж дома — проверила входную дверь, защелки на окнах, закрыла выход на террасу и плотно задернула шторы. Ей было спокойнее, если по ночам их с Грегом дом со стороны казался темным и не привлекал к себе внимания. На побережье жилых домов было не так много — в основном, люди приезжали сюда на выходные и на каникулы, чтобы вдоволь надышаться океаном, насквозь пропитаться солеными брызгами и прожариться на солнце. В остальное время года отдаленный пляж близ одного из городков Флориды принадлежал исключительно им, постоянным жителям, большинство из которых даже не были знакомы друг с другом. Теперь одиночество стало для Леты и спасением, и пыткой. Много месяцев ей не хотелось ни с кем встречаться и говорить — и добровольное затворничество помогало держаться в стороне от жизни. Но в последнее время на одинокую, уставшую от себя самой женщину все чаще наваливались пустые, тягучие вечера, когда тишина становилась оглушительной и невыносимой. Как сегодня.

Поэтому свет в окне желтого дома так взволновал Лету. Вдруг там поселилась ее ровесница, с которой можно будет иногда посидеть за чашкой кофе на террасе и слушать истории о ее детях, путешествиях или работе? А может быть, это молодожены, у которых впереди вся жизнь, и Лета станет частью их воспоминаний об океанском побережье, где все только начиналось? А может…

Она продолжала фантазировать, аккуратно расстилая свою половину кровати и забираясь под тонкое одеяло. Потом вдруг вскочила — забыла оставить шторы открытыми. Грег подарил ей еще и эту странную привычку — просыпаться от солнечного света… Вернувшись в постель, Лета свернулась калачиком и моментально уснула.

…Желтый дом проступал из тумана тревожным пятном, колыхался в воздухе, расслаивался, как фата-моргана, и словно плыл над мрачным, неспокойным океаном. Свет в окне моргал, неравномерно — то сжимаясь в ослепительную точку, то заливая полнеба. Это было похоже на послание, тайный шифр, который Лета никак не могла расшифровать. Она завороженно следила за тревожно моргающим светом и чувствовала, как беззвездная ночь оборачивается вокруг нее плотным покрывалом, сковывающим движения. Было трудно дышать, хотелось выпутаться из этой липкой черноты, но Лета не могла пошевелиться. Желтый дом вдруг начал разрастаться: этажи громоздились друг на друга, хлопая дверями; терраса вытянулась в зловещей ухмылке — дом словно ожил и это явно не обещало ничего хорошего. В единственном окне, где дрожал свет — теперь отчаянный, взывающий о помощи — мелькнул чей-то силуэт и…

…Лета, задыхаясь, резко села в кровати. Она не сразу поняла, где она — странный сон завладел каждой клеточкой ее тела, не отпускал, отзывался тянущей болью в мышцах. Чтобы успокоиться, она глубоко вдохнула. Еще раз. Еще. Сердце, трепыхавшееся пойманной в силки птицей, стало биться ровнее. И вот уже она возвращается в свой привычный мир — солнечная комната, за окном умиротворяющее дыхание океана, птичьи голоса. Часы на прикроватной тумбочке бодро отсчитывали седьмой час утра. Все хорошо. Это ее дом, ее постель, она — в безопасности. Пора вставать и варить кофе.

— Вот что бывает, когда слишком долго мечтаешь о соседях, — подтрунивая над собой, Лета закуталась в цветастый шелковый халат и пошла умываться.

В июне солнце над океаном поднималось примерно в 5.30 утра. И к моменту, когда Лета открывала глаза, юный день уже набирал силу — упругие волны слизывали с прибрежной полоски пляжа остатки чьих-то снов, высоченные пальмы отбрасывали на не успевший еще прогреться песок причудливые тени, соленый ветер надувал шторы, словно паруса, стоило приоткрыть дверь на террасу. Вечнозеленые мангровые заросли подбирались совсем близко к дому, почти сливаясь с лужайкой, за которой Лета почти перестала ухаживать после смерти мужа. Она надеялась, что однажды природа возведет естественную стену между ней и миром. Так было бы спокойнее.

Когда-то давным-давно на Лету произвел огромное впечатление чеховский рассказ «Человек в футляре». Она не помнила, при каких обстоятельствах читала его, но это и не важно. Помнила ощущение — ей странным образом был понятен и вовсе не казался жалким этот несчастный главный герой Беликов, погруженный в космическое одиночество среди людей. Окажись она хотя бы буковкой в этом рассказе, она прильнула бы к книжному затворнику — там, где должно быть сердце — и превратилась в тишину. Можно, можно отказаться от мира и спрятаться в ракушке добровольных ограничений, если взамен ты получишь гарантию — больно не будет. Почему-то Лете именно это — возможность не испытывать боли — казалось наивысшим счастьем. Всегда так казалось, даже до встречи с Грегом. А что было до встречи с ним?

— Доброе утро, дорогой! — Лета поздоровалась с фотографией, пересекая гостиную на пути к кухне. С завтраком она решила не мудрить, просто сыпанула в глубокую тарелку злаковые хлопья, добавила молока и вышла на крыльцо дома. Солнце было еще на другой стороне, поэтому Лета, удобно устроившись на ступенях, хрустела хлопьями и разглядывала желтый дом. С чего вдруг он ей приснился?

— Яра, куда ты собралась? — вслед за маленькой девочкой, шустро спускающейся по ступенькам, на крыльце соседнего дома появилась женщина. Лета встрепенулась — наконец-то! Соседка с расстояния в несколько метров казалась совсем юной, лет 30, не больше. Рыжие локоны пружинисто подпрыгивали в такт ее шагам, пока она догоняла малышку, и взметнулись солнечной волной, когда женщина, подхватив беглянку, резко выпрямилась и развернулась по направлению к дому. Девочка смешно болтала ножками и лепетала что-то на своем детском языке. Ей было года четыре от силы.

«Яра… Какое интересное имя, — Лета поймала себя на том, что улыбается, думая о соседях. — И мама у нее, должно быть, славная… Конечно, им со мной будет скучно — малышка мне во внучки годится».

Лета драматизировала ситуацию. Как, впрочем, и всегда, если речь заходила о ней самой. Грег только хохотал, когда она донимала его вопросом, что муж нашел в ней такого — самая обычная ведь, неказистая. В свои 43 она почти не пользовалась косметикой, густые волосы коньячного оттенка собирала в простой пучок и пряталась в мешковатые платья в пол — считала себя полноватой. Растопить нелюбовь к себе не смог даже муж, который с гордостью обнимал ее за плечи, когда они вместе гуляли по пляжу, и мог часами любоваться ее открытым, с правильными чертами лицом.

— В тебе чувствуется нежная сила, — нашептывал он, зарывшись лицом в копну ее волос, — знаешь, такая очень особая сила, которая может спасти или погубить человека. Ты особенная.

— Да обыкновенная я. Даже странно, что ты меня заметил. Вокруг столько красоток, а я…

— Ты же не думаешь, что люди выбирают друг друга по цвету волос или длине ног? Серьезно, думаешь? — Грег заливался счастливым смехом. — Ну окей, окей… У тебя самые красивые глаза, какие я только видел. И ноги — просто блеск!

— И ничего не красивые, — Лета отмахнулась от воспоминаний и еще успела заметить, как соседка плотно закрывает за собой входную дверь. — Странные люди…

Несколько дней она не вспоминала о новых соседях, занимаясь своими обычными делами: слушала музыку, рассматривала облака, в сумерках выходила побродить по пляжу, бесцельно щелкала пультом телевизора — просто чтобы ненадолго наполнить дом голосами… «Жизнь амебы», — думала она, подытоживая день за днем. Муж оставил достаточно денег, чтобы Лета могла не работать, и научил ее грамотно управлять сбережениями — в финансовом смысле она была безупречна и каждую пятницу в этом убеждалась.

Пятница была днем планирования расходов на неделю. С утра Лета проверяла счета, вносила платежи, если это было необходимо, а потом посвящала время своему любимому развлечению — заказывала доставку продуктов. Она знала, что пакеты из супермаркета привезет веселый парень в оранжевой бейсболке и они душевно поболтают минут десять-пятнадцать. Она вежливо предложит чашку кофе, он вежливо откажется и обязательно порекомендует один из свежих сериалов, которые она терпеть не могла, но обещала, что обязательно посмотрит, вот прямо сегодня…

— Так, помидоры, сыр, — Лета составляла список, прежде чем оформить онлайн-заказ, — рыба закончилась, яйца, молоко… Хлопья на утро тоже кончаются, кажется…

Она потянулась к кухонному шкафчику, чтобы проверить, и боковым зрением заметила движение на лужайке желтого дома. Лета присмотрелась — маленькая Яра уже спустилась с высокого крыльца и в раздумьях смотрела на океан. Пятничным утром он был неспокоен — мощные волны накатывали на берег, разбиваясь веером брызг, которые переливались всеми цветами радуги в лучах солнца. Девочка встрепенулась и бодро пошлепала, почти побежала к воде. Лета встревожилась — где Ярина мама? Женщина с рыжими волосами не появлялась.

— Яра! Яра! — Лета выскочила на крыльцо и бросилась вдогонку за ребенком. Малышка на секунду остановилась, обернулась, помахала незнакомой тете ручкой и снова пошла к воде. — Подожди меня! Давай вместе посмотрим на водичку…

До океана было метров пятьдесят. Бежать по песку в длинном платье неудобно — Лета постоянно спотыкалась, боясь упасть и потерять драгоценные секунды. Но еще страшнее было, что волна собьет малявку с ног и затянет в воду, а там бог знает чем все это может закончиться. Она была уже совсем близко к Яре, слышала ее заливистый смех и болтовню, но и океан — тоже. К берегу шла крутая волна — к восторгу Яры, которая чуть ли в ладоши не захлопала, вся в белоснежных барашках пены. Секунды, какие-то секунды… Лета никогда еще не чувствовала, как может растягиваться время — до этого момента. Словно в замедленных съемках и словно наблюдая за ситуацией стороны, она видела свои протянутые к девочке руки, ее испуганно расширившиеся глазенки, чувствовала опасное дыхание океана и одновременно — теплую, доверчивую тяжесть детского тельца в своих объятиях и стремительно развернулась спиной к волне, закрыв собой Яру и стараясь врасти в песок ступнями, чтобы устоять. Волна, ударившись о кромку берега, вздыбилась в небо, с головы до ног окатила женщину с ребенком обжигающе соленой водой и с шипением отползла.

— Ну вот и все, маленькая, — Лета гладила вымокшую все равно Яру по голове, — не испугалась?

— Неа, — доверчиво улыбнулась девочка и вдруг обняла соседку за шею, прильнув к ней всем телом.

А от желтого дома к ним уже бежала, задыхаясь от слез, женщина с рыжими волосами…

Глава 2. Знакомство с соседями

Она пришла в тот же вечер. Лета не сразу услышала робкий стук в дверь и когда открыла, женщина с рыжими волосами уже начала спускаться с ее крыльца.

— Ой, здравствуйте, — повернулась она на звук открывающейся двери и волосы вновь метнулись солнечной волной по худеньким, укутанным в цветастый палантин плечам. — Извините, я не хотела беспокоить… Вот… — женщина протянула тарелку, на которой дышал головокружительными ароматами нежнейший, с золотистой корочкой персиковый пирог, и чуть виновато улыбнулась, — сама испекла. Только мороженого дома не нашлось. С ним было бы еще вкуснее.

Вблизи соседка выглядела совсем юной — худенькая, высокая, светлокожая, на носу и щеках рассыпаны мелкие веснушки, глаза сложного болотного оттенка, в котором намешаны и зелень, и солнечные искорки, и прохладная серая глубина. «Какая красавица!» — подумала про себя Лета, залюбовавшись, и не сразу заметила, что за длинную мамину юбку держится виновница сегодняшнего «торжества» и незапланированной стирки — платье, искупавшееся в жгуче-соленой океанской воде, уже весело трепыхалось на заднем дворе, где были натянуты веревки для сушки белья.

— А это кто у нас? — Лета присела на корточки, чтобы не разговаривать с малышкой сверху вниз. — Привет, Яра! Как твои дела?

— Привет! — неожиданно четко ответила девочка. — Хорошо. А ты кто?

— Меня зовут Лета, я твоя соседка и, если хочешь, мы запросто подружимся, — внутри поднималась волна светлой радости. Женщине очень хотелось, чтобы маленькая проказница признала ее за своего человека.

— Хочу, — Яра улыбнулась и, отцепившись от материнской юбки, шагнула навстречу. Прямо в раскрытые объятия Леты, чье сердце захлебнулось нежностью — в ту же секунду жизнь развернулась на 180 градусов и теперь она была уже не одна.

— Сколько ей? — женщина подняла глаза на все еще застывшую в дверях соседку.

— В сентябре будет уже пять, — юная мама улыбнулась так солнечно, что Лета невольно ответила тем же. — Меня, кстати, Аня зовут.

— Ой, так что же мы на пороге, — засуетилась хозяйка дома. — Заходите, заходите, девочки. Будем пить чай. Хотите, пиццу еще закажем, а то я что-то не готовила ничего. Заходите скорее, располагайтесь.

Аня осторожно, словно ожидая подвоха, скользнула в гостиную, села на самый краешек дивана и следила глазами за движениями своей новой знакомой — она резала домашний пирог и раскладывала его по тарелкам. Чайник насвистывал на плите беспечную песенку. В незадернутые еще окна плыл знойный, позолоченный предзакатным солнцем вечер и комната наполнялась мягкими полутонами, которые по-хозяйски устраивались по углам и прятались в складках штор.

— Яра, что бы тебе дать поиграть? Может, порисуешь? — у Леты не было детей. Из «игрушек» — только декоративные подушки на диване да коллекция гномов. Хорошо, что в принтере есть бумага да пара маркеров завалялась в шкафу. «Надо будет хоть куклу купить», — машинально отметила она про себя, помогая девочке усесться за столом и раскладывая перед ней листы.

— Что вы, не беспокойтесь, Лета, — рыжеволосая соседка неслышно возникла рядом. — Яра может просто посидеть тихонечко. Правда, дочка?

Девочка вскинула на мать огромные глаза — такие же зеленые, как у Ани — и аккуратно отложила маркер, вытянулась стрункой, не говоря ни слова.

— Аня, да пусть рисует, скучно же ей с нами, — всплеснула руками хозяйка дома. — А мы пока чай будем пить. Хотите — на террасе посидим?

Дверь в гостиную осталась открытой, чтобы слышать маленькую художницу. Женщины расположились в плетеных креслах, на маленький круглый столик аккурат уместились две цветные чашки — оранжевая для Ани и синяя для Леты — и тарелки с пирогом. С чего начать разговор? И стоит ли нарушать уютную тишину, которая как по волшебству разлилась между ними — так хорошо молчать, когда рядом кто-то есть.

Океан успокоился. Его дыхание было ровным, тихие волны неспешно набегали на песок, словно извиняясь за свое дневное буйство. Воздух, остывая после жаркого дня, был прозрачен и свеж. Лета с удовольствием откинулась на спинку кресла и вдруг заметила, что новая знакомая застыла в неестественно напряженной позе.

— Что-то не так? Чай холодный? Может, подушку под спину принести? — она тихонько коснулась Аниной руки. — Все в порядке?

— Да, все прекрасно, — молодая женщина вымученно улыбнулась, — день сегодня просто такой… Странный. Я, если честно, очень понервничала из-за этой истории с дочкой. Как представлю, что вы не оказались бы рядом — мурашки. Спасибо, спасибо, — она подняла на Лету глаза, полные слез. — Я не знаю, что бы я делала. Яра — это все, что у меня есть…

— А муж? — вопрос вырвался сам собой.

— И муж, да, конечно. И муж есть, — закивала рыжеволосая красавица.

— Как здорово! Так приятно, когда кто-то рядом счастлив. Иногда я думаю, что для жизни в общем-то и не нужно ничего другого — дом на берегу, семья, кто-то, с кем можно разговаривать, и кто-то, с кем легко молчать. С тобой, — поправляя упавшую на глаза прядь каштановых волос, Лета не заметила, как перешла на ты, — легко. И пирог, кстати, отменный!

— Правда? Мы с Ярой старались. Она такая помощница у меня, — в зеленых глазах гостьи мелькнула неподдельная радость. — А у вас есть дети? Простите, я не должна…

— Все в порядке, — глоток чая показался спасительным. — Я, как видишь, живу одна. Дом кажется слишком большим, мне-то многого не надо. И я так рада, что у меня появились соседи. Мы же можем иногда пить чай вместе?

— Конечно. И можем на ты, — улыбнулась Аня.

— Ну слава богу! А я-то уже подумала, что слишком стара для тебя, — Лета рассмеялась. — Тебе что-то около тридцати?

— О, уже скоро сорок — тридцать четыре. Даже не верится, думала, всегда будет 18, пока не встретила Мишу.

— Это твой муж? Такое имя интересное, явно не здешнее…

— Он любит называть себя на французский манер — Мишель, но мне кажется, это так нелепо… Я стараюсь никак не называть, — она пожала плечами и наконец-то отломила кусочек пирога. — Слушай, и правда вкусно получилось! А у тебя имя такое необычное — Лета. Я даже не слышала никогда такого. Откуда оно? Родители так назвали?

— Ммм, не задумывалась даже, мне казалось, самое обычное имя. Давай-ка лучше заварим свежий чай — этот уже совсем остыл, и проверим, как там наша художница.

Женщины вернулись в дом, болтая уже как старинные приятельницы — ни о чем и обо всем одновременно. Яра увлеченно, высунув от старания язык, рисовала смешные фигурки и даже не подняла на них глаз.

Что-то неуловимо изменилось. Обычные предметы словно обрели новые смыслы — например, маркеры теперь были не только для того, чтобы делать пометки в документах. Оказывается, ими можно и целые миры создавать. Яркие подушки на диване вдруг начали выполнять особую миссию — создавали уютное настроение, которое для Леты до сегодняшнего вечера не играло особой роли. Даже гномы на полке, казалось, выстроились в торжественный ряд, приветствуя перемены в мироощущении своей хозяйки. Смешанные чувства кружили голову, сбивали с толку. С одной стороны, в одиночестве для нее все было понятным, привычным — да, бесцветным и не вызывающим эмоций, но защищающим от боли и разочарований. Но с другой — так тепло в компании Ани, а от прикосновения маленьких детских ладошек до сих пор счастливые мурашки…

— …и мы переехали за тысячу миль, муж так решил, — голос рыжеволосой гостьи выдернул ее из размышлений. — Я очень переживала. В Шарлотте, где я и родилась, был знаком каждый уголок. Уютный, аккуратный город. Я там чувствовала себя очень спокойно, уверенно даже — у меня сестра там живет, мы очень близки. Были… И вдруг — побережье океана, никого не знаешь, дом, который муж решил вдруг купить, хотя я еще и к нашему прошлому дому не привыкла. Это не первый переезд. Честно скажу тебе, мне и сейчас еще страшно — будем ли мы с Ярой здесь счастливы? Хотя, конечно, океан с крыльца видно, воздух удивительный, тишина… И вот ты теперь. Я так рада! И так благодарна тебе. Ты — наш ангел-хранитель, Лета. Я совершенно серьезно.

— Главное, чтобы Яра пообещала нам больше так не хулиганить, — улыбнулась хозяйка дома. — Очень уж я перепугалась. Сейчас ты напомнила — и жутко стало: вдруг бы не успела? Яра, — она подошла к девочке, которая все еще рисовала, — ты ведь не будешь убегать без нас с мамой к океану? Давай вместе будем гулять?

— Давай, — девочка закивала головой и ее золотистые кудряшки — вся в мать — весело запрыгали по тоненьким плечам. — Сейчас гулять?

— Доченька, сегодня уже поздно, но мы обязательно сходим все вместе, ракушки поищем, — пообещала Аня и спохватилась вдруг. — Если тете, конечно, удобно и найдется для нас время.

— Будет-будет, — Лета в порыве нежности обняла девочку. — Ну рисуй пока. Чай будешь?

— Не-а, — Яра снова погрузилась в мир черных фигурок. — А есть зеленый карандаш?

— Милая, обещаю: когда ты придешь в гости в следующий раз, будет и зеленый, и красный, и синий, и краски, и альбом, — девочка расплылась в счастливой улыбке.

Время за разговорами летело незаметно. За окном сгущались сумерки, а женщины, встретившиеся пару часов назад, чувствовали себя так, словно знакомы целую вечность и умеют читать мысли друг друга. Лета давно не была такой счастливой, да и Аня будто расцвела — исчезла скованность, на щеках румянец, глаза светятся изумрудными искорками.

— Ты представляешь, — хохотала она, — у меня только что коленки не тряслись, пока мы к тебе собирались. Я минут 40 не могла выйти из дома, все думала — что я скажу, как я представлюсь. Даже перед зеркалом репетировала. Мне казалось, ты такая суровая, холодная, закрытая, такая взрослая — о чем вообще тебе со мной разговаривать? А ты такая…

— Ну, какая? — подзадоривала соседку Лета. — Давай уж, рассказывай.

— Настоящая, — показалось, будто зеленые глаза на секунду заволокло слезами. — Спасибо тебе. Я правда рада…

Раздался настойчивый стук в дверь. Настолько неуместный и неожиданный, что очарование вечера рассыпалось золотыми пылинками заката, обступившего дом со всех сторон.

— Это за вами? — спросила Лета, направляясь к двери. Она отвернулась и не успела заметить, что румянец на лице ее новой приятельницы выцвел, а Яра настороженно замерла. Наверное, боится громких звуков.

— Добрый вечер, — на крыльце стоял высокий брюнет в светлой одежде. — Я ваш новый сосед и подозреваю, что моя жена и дочь у вас в гостях, — он оценивающим взглядом просканировал пространство за спиной женщины.

— Да, Миша, девочки здесь, — она отступила, давая ему пройти в гостиную, — присоединяйтесь к нам.

— А мы разве знакомы? — мужчина несколько странно отреагировал на свое имя.

— Заочно. Аня рассказывала о вас немного.

— Ааа, понял, — он широко улыбнулся, — обычно она так не делает. Стесняется, наверное, меня.

Мишеля можно было назвать красивым: темные густые волосы, зачесанные на левый бок, высокий лоб, правильные черты лица, голубые глаза, гладко выбрит. Безупречен. И явно силен — под офисного стиля рубашкой угадывался крепко скроенный торс. Такой подхватит тростинку Аню, закружит в танце — Лета на секунду представила, как наполняются радостью ее глаза. Чудесная пара!

— Может быть, чаю? — она уже потянулась было за чашкой, когда напоролась на взгляд Мишеля — бесцветный, как у смертельно уставшего человека.

— Спасибо, в другой раз. Девочки, нам пора, время уже позднее.

На часах была половина девятого. Лета отмахнулась от смутного предчувствия: ну мало ли какие традиции в семье? Ранние пташки — ничего необычного.

Сборы заняли считанные минуты. Яра аккуратно сложила на край стола рисунки, сверху — маркеры. Аня хотела вымыть чашки, но Лета ее остановила — глупости какие, сама вымою. Поводов задерживаться в гостеприимном доме больше не было. Миша ждал у дверей. Без слов он протянул руку и подошедшая дочь машинально за нее взялась.

— Увидимся завтра? — обычный вроде бы вопрос, но он почему-то встревожил Лету. Видимо, слишком много впечатлений для одного дня.

— Конечно! Буду очень рада. Приходите с Ярой на завтрак — я блинчиков напеку. А потом погуляем, как планировали. Договорились?

Аня кивнула, направляясь за мужем, который вежливо попрощался. Не обернувшись, впрочем. «Все-таки странный человек, слишком закрытый и слишком правильный, — мелькнула назойливая мысль, которую Лета тут же переключила на себя. — А сама-то, сама — просто мисс коммуникабельность. Впервые за год с людьми поговорила, привыкла от всех прятаться». Когда она закрывала дверь, с лужайки желтого дома долетел обрывок фразы: «…уже с кем-то договариваешься?» — голос Мишеля звучал напряженно. Хотя, может быть, ей просто показалось.

…Музыка океана успокаивает. Когда ты сидишь на террасе летним вечером, а на столике — стакан воды, жизнь совершенна. В сливовом небе зажигаются первые звезды, теплый ночной бриз перебирает нежными пальцами листву деревьев, гладит по волосам — можно закрыть глаза и ни о чем не думать. У Леты так не получалось. Внутренний диалог не останавливался ни на секунду. Видимо, она все-таки скучала по разговорам — без Грега тишина ощущалась острее всего, хотя порой и спасала. Почему ее так зацепила эта рыжая девочка-соседка? Что в ней такого? Почти на десять лет младше, счастлива в браке — красавец-муж и очаровательная девочка, сама хороша собой и могла бы реализовать кучу идей и талантов, которые наверняка есть. Может быть, она вообще стихи пишет или поет прекрасно? Надо будет спросить при случае, понаблюдать. Теперь-то у нее будет такая возможность, они договорились встретиться. И значит, вернется радостное чувство внутри — будто ты встретила родственную душу или потерянную много лет назад сестру. Что-то очень родное есть в грустных глазах соседки. Что-то очень похожее?

Сама не зная зачем, Лета побрела к океану. Босиком. Прогретый солнцем дощатый пол террасы сменился влажной прохладой травы. Несколько шагов и ступня погрузилась в песочный ковер — до океана каких-то 30—40 метров и он манит, словно в шуме волн звучат только ей слышные песни сладкоголосых сирен, зазывающих отчаянных моряков на верную погибель. «Ну я не моряк, — хихикнула внутри невесть откуда взявшаяся озорная девочка, — мне не грозит. Гуляем». Идти по песку было в удовольствие. Лета знала, что каждый ее шаг оставляет четкий отпечаток босых ног, и почему-то ей было приятно думать об этом: «Значит, я есть. Вот она я, живая. Как сказала Аня? Настоящая… Удивительная девочка, умеет же слово подобрать — будто крылья подарила».

Океан приближался. Его голос становился настойчивее, мощнее, он уже совсем близко, а на горизонте еще дрожала тонкая розовая полоска — отблески ушедшего солнца. Пальцы ног щекотно лизнула волна, возвращая Лету в реальную жизнь.

— Ох, — спохватилась она, — время-то почти ночь… Спать пора ложиться, блинчики с утра Яре обещала.

Женщина нехотя повернулась к океану спиной и побрела в сторону дома, боковым зрением заметив слабый свет на втором этаже у соседей. «Тоже полуночники?» — удивилась она про себя, вспомнив, что в половине девятого для Миши было поздно.

Она уснула моментально, обняв подушку на стороне Грега и провалившись в бархатную тьму ночи.

…Желтый дом отбрасывал уродливую тень на лужайку. В этом было что-то неправильное. Необъяснимое. Она поднялась на крыльцо, чувствуя, как поскрипывают и гуляют под ногами ступени, грозя вот-вот обвалиться. Входная дверь была приоткрыта, но внутри — мертвая тишина. Страх электрическим разрядом пробежал вдоль позвоночника. Почему так тихо? Где все? Она толкнула дверь от себя и…

Плотная чернота в зияющем дверном проеме напоминала ловушку — войдешь внутрь и пиши пропало. Лета замерла на пороге, вглядываясь в тьму, которая, казалось, вглядывалась в нее. Стало холодно.

— Аня? — голос прозвучал как чужой, отражаясь от утонувших в темноте стен тревожным эхом. Никто не ответил. Такую тишину она не любила. Казалось, будто из глубины дома к ней тянутся невидимые руки-щупальца — по щеке скользнуло что-то склизкое… Что происходит?

Желтый дом явно ждал, когда она войдет внутрь, чтобы захлопнуть дверь за ее спиной. Навсегда. Нет, нет! Этого не может быть снова. Не сейчас. Она ни в чем не виновата…

Сердце колотилось где-то в горле. Лета задыхалась от ужаса — откуда это ощущение, почему снова такой сон? Прислушавшись к звукам собственного дома, она с трудом, но успокоилась. Занимался рассвет. День обещал быть солнечным.

Глава 3. Дружба начинается с завтрака

Кружевные блинчики были фирменным блюдом Леты. Она не помнила, откуда знает этот рецепт — готовила их на глаз, интуитивно добавляя в нужных пропорциях молоко, муку, сахар. Дом наполнился ароматами утра — свежий кофе, выпечка и соленый ветер с океана. Дверь на террасу была уже открыта, чтобы зарождающаяся июньская жара прогревала гостиную. Совсем скоро придут девчонки. Эта мысль заставила женщину улыбнуться, когда она переворачивала очередной блинчик на сковороде. И точно — в дверь осторожно постучали.

— Привет! — Анины глаза были встревоженными, словно она чувствовала себя неловко. — Мы тебя не разбудили? Не слишком рано?

— Ну что ты, мы же договорились позавтракать вместе. Я уже блинчики почти напекла. Вы как их любите? С вареньем или сиропом?

— Мы можем просто чай попить…

— Ну конечно, — рассмеялась хозяйка, возвращаясь к плите, — то-то я встала пораньше, чтобы вас просто чаем напоить. Глупостей не говори. Устраивайтесь за столом, будем завтракать.

Яра нетерпеливо ерзала на слишком высоком для нее стуле и время от времени болтала ножками, развлекаясь хотя бы этим. Аня доставала чашки: «Так интересно, они у тебя все разных цветов. Можно брать любые?» Вслед за кружками на стол перекочевали тарелки и большое блюдо, на котором горой громоздились тонкие, почти прозрачные блины.

— Как солнышко! — восхитилась девочка, рассматривая явно непривычное для нее угощение.

— Это блинчики? — Аня тоже удивилась. — Никогда такие не пробовала. В детстве мама готовила, толстенькие такие, как лепешки. И с сиропом.

— Да? А у меня всегда такие получаются, — Лета пододвинула гостьям шоколадный сироп и креманку с клубничным джемом, который нашелся в холодильнике. — Часто Грегу такие пекла, ему нравилось.

— А Грег — это…

— Да, это муж, — сама не понимая, зачем это делает, Лета прошла в гостиную, взяла фотографию на журнальном столике и принесла на кухню. — Вот он какой у меня. Иногда кажется, что он просто где-то на работе задержался. Я никак не могу привыкнуть к тому, что его нет.

— Красивый, — Аня бережно взяла фотографию и стала рассматривать смеющееся открытое лицо. — Такие глаза добрые! Вы даже похожи — сразу видно, что люди хорошие, не фальшивые. Прости за вопрос, а что случилось?

Инфаркт. В 41 год. Лета тоже думала, что так не бывает. С чего бы? Крепкий, сильный, активный, любящий — такие мужчины должны жить до 120-ти, но почему-то уходят первыми. И так внезапно. Тем утром Грег просто ушел на работу. И просто не вернулся.

— Такое случается, — врач сочувственно похлопывал ее по плечу. — Мы старались вытащить его… Простите, что не смогли. Жаль, что медиков вызвали так поздно. Может быть, у Грега были какие-то стрессы, переживания, о которых вы не знали? Хотите водички?..

Лета не хотела в