Если доказать можно только то, что сделано, – значит, можно сделать и доказать.
1 Ұнайды
– Вы были старшим в ночную смену? – Дрейк свернул за угол, не сбавляя шага: комната видеонаблюдения должна была быть где-то рядом.
– Нет, – с видимым облегчением пробормотал охранник. – Вам нужен Донни. Я был в основном зале.
– К убитым кто-нибудь подходил?
– К убитым? – охранник остановился. – Я думал… они…
– Скончались от естественных причин? – подхватил Дрейк, направляясь к двери в самом конце коридора. – Так бывает, но не когда тебе на голову падает гоночный гироскутер в полтонны весом.
Толкнув дверь плечом, он обнаружил, что она заперта. Охранник подошел и встал к Дрейку вплотную, перегородив коридор.
– Что здесь? Видеонаблюдение?
Охранник кивнул.
– Открывайте.
– Лучше, наверное, позвать Донни, – нерешительно сказал охранник, обдав Дрейка кислым запахом пота и плохого растворимого кофе.
– У меня мало времени.
Охранник несколько раз моргнул, и его сонные глаза вдруг сделались очень внимательными.
– Вы не сказали, как вас зовут, – пробормотал он, сунув большие пальцы под ремень и расставив локти.
– Нет, – спокойно произнес Дрейк. – Не сказал.
– Я все-таки позову Донни, – охранник осторожно попятился, словно не желая выпускать его из виду.
– Я подожду здесь, – Дрейк пожал плечами и отвернулся.
Как только шаги охранника стихли за поворотом, он вытащил из кармана универсальную карту-ключ и приложил к электронному замку. На подбор кода ушло целых двадцать секунд. Конечно, карты-ключи, которые выдавались оперативным сотрудникам Департамента, были гораздо быстрее, чем купленные без лишних вопросов на улице, но и отследить их было значительно проще.
Электронный замок тихо щелкнул, и Дрейк оказался в тесном помещении без окон. Три стены из четырех занимали ряды светящихся мониторов. Большинство из них показывали неподвижные безлюдные интерьеры: гостевые диваны в основном зале, банкетные комнаты, проход к туалетам, гардероб. За отмытой до блеска барной стойкой, опустив голову на руки, спал бармен. Интересно, мельком подумал Дрейк, хватит ли у кого-нибудь терпения и мозгов, чтобы отсмотреть видео с камеры над баром за последний месяц и обнаружить там Дерека Лоэнгрина, хлопающего по плечу еще живого Гатто Зильбера…
На улицу из служебного выхода, переваливаясь с ноги на ногу, как большая коротколапая птица, выкатился охранник. Дрейк перевел взгляд на монитор, где несколько транспортников разговаривали с высоким плечистым парнем. Судя по тому, что охранник остановился неподалеку, это и был Донни. Оживленно жестикулируя, он как раз показывал транспортникам траекторию падения гироскутера.
Приложив карту-ключ к задней панели монитора, Дрейк прикоснулся к экрану, вызывая меню управления. Подбор пароля занял четыре секунды; в респектабельных заведениях Западного побережья не слишком дорожили доступом к архивам с камер наблюдения, справедливо полагая, что ни гости, ни персонал не станут заниматься ничем криминальным там, где они установлены.
Отмотав запись на шесть с половиной часов назад, Дрейк увидел, как Гатто выходит из «КК» и направляетс
Дерек споласкивал белые кофейные чашки перед тем, как ставить их в посудомойку.
Он выключал свет в коридоре, всё убирал на свои места – вообще не оставлял следов своего присутствия
без слов принимая присутствие друг друга в квартире и деля необязательные хозяйственные заботы, о каких никто никогда никого не просит, хотя именно из них-то и состоит нормальная жизнь.
Дерек
Мия, а Ави просто спал, набегавшись за день, и под его плотно закрытыми веками жили незнакомые детские сны, где люди летали и каждый мог преспокойно дышать под водой
с левой ноги, словно в старинном танце, где двое несут объятие, сжатое между ними, как наполненный газом шар.
Он
Профессионалы были стабильнее и предсказуемее, чем отчаянно импровизирующие новички.
Неподалеку
длинные выходные в тюрьме, и Эштон впервые по-настоящему разозлился на нее – тем сильнее, что в глубине души был с нею совершенно согласен
Мия сказала, что перед этим им надо надышаться свободой и радостью. Она так и сказала – «надышаться свободой и радостью», как будто они собирались провести
Это были запахи мирной жизни – запахи, которые ничего не значили, кроме самих себя