сhuch

Пино Кобато

Alma mater

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© сhuch, 2018

«Если тебя квантовая физика не испугала, значит, ты ничего в

ней не понял…»

(Н. Бор)

«Для тех из нас, кто верит в физику, линия раздела между прошлым, настоящим и будущим — это только иллюзия, какой бы прочной она не была…»

(А. Эйнштейн)

16+

ISBN 978-5-4490-8477-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Пино Кобато
2. Пролог
3. 1
4. 2
5. 3
6. 4
7. 5
8. 6
9. 7
10. 8
11. 9
12. 10
13. 11
14. 12
15. 13
16. 14
17. 15
18. 16
19. 17
20. 18
21. 19
22. 20
23. 21

Если тебя квантовая физика не испугала, значит, ты ничего в ней не понял.

(Н. Бор)

Для тех из нас, кто верит в физику, линия раздела между прошлым, настоящим и будущим — это только иллюзия, какой бы прочной она не была.

(А. Эйнштейн)

Пролог

Пино не любил, когда его называли полным имением: Пиноккио фон Кобато Урсула дель Торес ибн Абдул. Пиноккио, — Пино помнил из генетического курса по литературе, — это такой персонаж, который будучи чем-то вроде андроида, очень хотел стать человеком, причем не просто представителем рода homo sapiens, а именно genetus — рожденным. Конечно, настоящих людей, в смысле рожденных женщиной, во всем мире осталось не больше сотни, а зачатых настоящим мужчиной — и того меньше, но это не отменяло чувства протеста, когда какой-нибудь домашний робот или педагог — андроид, или даже одноклассник с внедренным гормоном толерантности, обращался к тебе подобным образом.

— …дель Торес ибн Абдул, — слышит Пино в очередной раз и делает вид, что занят вычислением совершенно бесполезной ерунды вроде удельного веса антинейтрино в пределах горизонта событий черной дыры величины 87 в классификации Мандельброта, — вы помните, какое сегодня число?

— Да, — поднимает глаза Пино и морщится, — я помню, что сегодня день моего рождения. И после занятий я непременно пойду в Академию Кванта, чтобы осуществить свое предназначение. И если бы свобода воли что-то еще значила в этом лучшем из миров, я все равно сделал бы так, как меня запрограммировали.

Педагог улыбнулся, хотя Пино знал, что его квантовый процессор раскалился докрасна, пытаясь просчитать смысл этой реплики, грозя взорваться и похоронить вместе с этой школой и этот городок. Пино ответно осклабился и сформировал в уме самое убедительное намерение пройти в этот раз злополучный Тест, даже если весь мир будет против. Когнитивный Куратор, обязательный в каждом учебном заведении, наверняка оценил этот ментальный образ и передал кому следует, что Пино Кобато — «готов»; колесики немыслимого механизма завертелись, соответствующие службы встрепенулись, вводя недостающие данные в свой супер-пупер компьютер, и кто-то на конце этой цепочки облегченно вздохнул, надеясь в этот раз пристроить Пино, где ему самое место.

Потому что в прошлый раз, все пошло наперекосяк. Нет, Пино, как и положено Геному47 — разумному существу с вживленной 47хромосомой, знал, что Тест Сознания состоится именно в тот день, когда последний информационный белок, зашифрованный в 47хромосоме, свернется в нужную изомерную конфигурацию, наполняя мозг ученика последней толикой знаний. Происходит это, как правило, в день совершеннолетия Генома, хотя, как в случае с Пино, бывают исключения. Неделю назад Пино тоже думал, что его обучение закончилось, что пора пройти Тест Сознания, определить свой коэффициент разумности и все такое прочее. И все так думали… и ошиблись, хотя подобных ошибок прежде не случалось.

Вот уже двести лет эта процедура у 100 миллиардов, с позволения сказать, людей проходила безо всяких эксцессов и на основании полученных данных Академия Кванта делала вывод, чем может быть полезен человечеству каждый Геном. И все были счастливы. А теперь, Пино чувствовал, счастье вытекает из человечества, как магнитная жидкость из дрона-дворника, которого должны были утилизировать еще при homo genetus.

Что происходит после Теста Сознания, Пино мог только догадываться, потому что таких данных в его 47хромосоме не было, но выудить нужную информацию из генетического курса квантовой физики, космологии и сделать обоснованное предположение для Пино не представляло труда: после прохождения Теста Сознания Геномы47 наверняка подвергаются модификации и отправляются в ту или иную часть галактики для Служения.

«Служение? — подумал Пино, искоса поглядывая на своих товарищей, которые, застыв в покорных позах, трепетно внимали монотонной речи Педагога. — Какой смысл покорять космос, если кто-то покорил тебя»? — И Пино невольно сжал кулаки, заставляя око Когнитивного Куратора встрепенуться и нервно вглядываться в лица учеников.

— Вы не согласны, Пино Кобато, — обернулся Педагог и свел нарисованные брови к синтетической переносице, — может быть поделитесь своими соображениями с классом?

Пино встал, испытывая странное облегчение от того, что его «запалил» именно Педагог, а не КК, откашлялся и сказал, что классификация Мандельброта, принятая учеными-физиками еще пятьсот лет назад, не учитывает квантовые парадоксы, открытые Академией в последние четверть века, поэтому Пино предположил, что задача с подвохом, решить которую невозможно, основываясь на данных 47хромосомы. Педагог сверкнул фоторецепторами и сказал, обращаясь к классу, что классификация Мандельброта действительно считается Академией неполной, но в данном случае это не играет существенной роли, так как вес антинейтрино в условиях горизонта событий всякой черной дыры является скалярной величиной, а потому вычисляется известными формулами. Что же касается подвоха, — и Педагог сделал жест в сторону Пино Кобато, — то он является скорее следствием системного противоречия, которое неизбежно в условиях данной системы образования, нежели сознательным актом со стороны Искусственного Интеллекта (ИИ), ответственного за данную программу обучения.

Пино по привычке хотел было возразить, но в последний момент ему пришло на ум, что этот Педагог зачем-то выгораживает его, хотя мог бы легко доказать, что Пино — разгильдяй, которому Академия напрасно дала второй шанс. И Пино, разжав кулачки, принял подобающую ученику позу, слушая объяснения Педагога и размышляя, почему все случилось так, как случилось?

Может быть, с 47хромосомой Пино все же случилась поломка? Потому что неделю назад он возвращался домой, уверенный, что Академия Кванта уже все подготовила, что Пино достаточно сконнектиться с домашним ИИ и Тест Сознания будет пройден, но где-то на полпути Пино свернул в соседний переулок, чего прежде никогда не делал, и повстречался с теми, с кем никогда не встречался.

Это были Хищники: с виду обычные ребята, примерно такого же возраста, в таких же оранжевых комбинезонах. Они смотрели на Пино как на бифштекс, а тот огромный детина, что стоял поодаль, сверлил Пино водянистыми взглядом, и нервно шевелил ноздрями. Пино еще мог убежать, его 47хромосома подсказывала ему, какую кодовую фразу он должен произнести, чтобы отключить агрессию Хищников и вернуться нетронутым на свою территорию, как привлечь внимание дронов-наблюдателей, если код окажется неверным и Хищники набросятся на него, в конце концов какие системы сознания он должен отключить, чтобы его смерть была безболезненной. Но Пино презрительно улыбался, «раскручивая» 47хромосому на счет этих Хищников. Та покорно скручивала из подручных материалов информационные молекулы, которые в другой ситуации помогли бы Пино сдать Тест Сознания с повышенным коэффициентом разумности.

«Хищники, — вникал Пино, — составляют костяк клана Служителей. В геном Хищников внедрены хромосомы плотоядных животных в том числе инопланетных. Клан Служителей подчиняется Академии. Отдельных Хищников берут себе Хозяева. Каждый Хищник запрограммирован ненавидеть клонов, потому что клоны представляют смертельную опасность для Хозяев»…

В этот момент детина потерял интерес к происходящему и повернулся к Пино спиной.

— Эй, урод, — крикнул Пино, чтобы привлечь его внимание. Детина недоуменно обернулся, а Пино продолжил самым язвительным тоном, на какой был способен, — Чего задумался? Действуй! Тебя создали для этого, — и Пино запрокинул голову, оголяя свою тонкую шею, — Ну, давай, урод, порви меня, пока не поздно, выслужись перед своим Хозяином, он тебе косточку даст. Что, не любишь косточки? Тогда поцелуй меня в шейку, урод, потому что не сделаешь это сейчас — не сделаешь никогда.

Что было потом, Пино так и не смог вспомнить. Может быть его спасли Педагоги Хищников, или какой-нибудь дроид запеленговал эту стычку и просигналил кому надо, во всяком случае Пино очнулся у себя дома, а мама, поцеловав его в лоб, сказала, что Тест Сознания придется проходить ровно через неделю в Академии Кванта.

— Вероятно ты, Пино Кобато, исключительный ребенок, и тебя ждет великое будущее, — сказала мама-андроид так, как бы это сказала настоящая мама.

Пино закрыл глаза и просканировал свой организм, надеясь обнаружить поломки, раны, вывихи, — словом, последствия его стычки с Хищниками. Конечно, во всем виновата его неправильная 47 хромосома, иначе Пино не может объяснить свое поведение. И прижимаясь щекой к синтетической руке своей мамы-андроида, Пино вдруг отчетливо понял, что его враг сделал то, что должен был. Потому что убить Пино сейчас он бы не смог при всем своем желании, а позволить Пино жить в каком-нибудь отдаленном конце галактике — значит потерять уважение своей стаи. Пино довольно улыбнулся, значит этот маленький прыщик на шее — след от его укуса. И теперь где бы не находился Пино, враг придет за ним и убьет… если конечно сам не провалит Тест Сознания.

— Мама, — Пино погладил волосы мамы, как если бы они были настоящие, — а умирать больно?

Мама-андроид вздрогнула и сказала, что в таких случаях говорят все мамы. Пино выслушал легенду про Жизнь после Служения, которой кормят всех геномов47, когда они осознают себя разумными существами, и на этот раз сформулировал вопрос в той форме, которая так драконила всех андроидов в его городке.

— А если бы ты могла выбирать, мама, жить мне или умирать, ты бы плакала, если бы я умер?

Мама-андроид слегка подвисла, сверяясь со своей программой, которая гласит, что андроид не должен препятствовать психогенезу генома47, в то же время андроид обязан скрывать информацию, которая не содержится в 47хромосоме. Пино и прежде пользовался семантическими уловками, чтобы вызнать у своей мамы то, что он по определению не должен знать. Нет, мама ничего не говорила открытым текстом, но именно ее красноречивое молчание позволило Пино понять, что Служение и Хозяева как-то связаны, что неспроста все Геномы в этом городке — несовершеннолетние, а обустраивающие их быт андроиды — устаревших моделей. И, конечно, 47хромосома требовала, чтобы Пино докладывал КК обо всех багах, обнаруженных им программе обслуживающего персонала, но Пино упорно не желал стучать.

— Пино, — наконец выдала мама, — я буду плакать, когда это случится.

— И часто ты плачешь? — наивно спрашивает Пино и смотрит в фоторецепторы мамы, зная, что в них блеснет красный огонек, когда в разговор вмешается кто-то другой.

Мама поспешно отвернулась и сказала, что Пино — проказник, каких свет не видывал, поэтому мамины глаза никогда не просохнут. Пино стало грустно, словно его приговорили к детерминации, мама тут же спохватилась и сказала, что самое главное сейчас для Пино — успешно сдать Тест Сознания, тогда Академия позволит ему осуществлять свое Служение на особых условиях. Пино притворно вздохнул, намекая, что эти «особые условия» не помешают кое-кому прикончить его. Мама рассмеялась и сказала, что в далеком прошлом драки среди подростков были рядовым явлением, что Пино, конечно, поступил опрометчиво, задирая Хищника, но зато как самый настоящий человек, а это что-нибудь да значит в этом лучшем из миров!

— Это значит, мама, — усмехнулся Пино, задумчиво трогая ранку у себя на шее, — я — безмозглый клон.

— Знаешь, — мама неловким жестом поправила свою прическу, и Пино понял, что сейчас последует баг, который позволит ему выжить, — там была девочка…

В этот момент в глазах мамы загорелся красный огонек, и она замолчала. Пино наигранно возмутился и сказал, что все девчонки — дуры, что двойная х-хромосома — это атавизм, что половые отношения исчерпали себя еще на заре человечества…

Педагог равнодушно выписывал на доске формулы Мандельброта, заставляя скучать не только одноклассников Пино, но и КК, который пристроил свое мутное око у окна, с завистью поглядывая на дронов — дворников, которые величаво махали своими синтетическими метлами, игнорируя снующих повсюду Геномов. Пино растеряно смотрел на доску, наблюдая, как из-под руки Педагога появляются красивые закорючки, и пытался вспомнить, что они значат. «Горизонт событий, квантовая постоянная, коэффициент наблюдателя, — проговаривал про себя Пино, не чувствуя прежнего восторга, — это все слова, которые могут означать что угодно». И Пино тяжело вздохнул, заставляя Мальвину — соседку по парте недоуменно покоситься в его сторону. «Тест Сознания, Академия Кванта, Геномы, Хищники, — продолжал размышлять Пино, хмурясь и отворачиваясь от назойливого взгляда, — это тоже слова, которые значат только одно — Служение». И Пино отчего-то стало так грустно, как бывало, когда Педагог приходил к ним в дом и отчитывал Пино перед мамой за недостаточное усердие. В этот момент Пино почувствовал, как из его глаза скатывается капелька слезной жидкости…

Потом прозвенел звонок. Мальвина равнодушно пожелала Пино удачи, а ребята, которым сегодня тоже предстояло сдавать Тест Сознания, подбежали к Педагогу в надежде получить от него последние рекомендации. Пино остался сидеть на месте, поглядывая на КК и Педагога, от которых надеялся получить инструкции, как ему добраться до Академии Кванта, чтобы пересдать этот злополучный Тест.

Целая неделя была у Пино, чтобы подготовиться к пересдаче Теста Сознания. Мама как могла помогала ему, добавляя в его рацион продукты питания, которые способствовали денатурации ненужных информационных молекул, позволяя 47хромосоме проявить свою истинную мощь. Кроме того Пино подключился к домашнему ИИ и проштудировал его базу данных (конечно устаревших), чтобы иметь дополнительный шанс. И теперь, находясь в полной информационной готовности, будучи умнее, чем он был когда-либо, Пино тем не менее трусил, потому что даже представить не мог, какой протокол назначит Академия. Пино даже в обход негласных правил школы всю неделю пытался вызнать у одноклассников, прошедших Тест Сознания, как все было, что они чувствовали, о чем думали, но вероятно сама процедура Теста запускала какую-то белковую программу защиты, и те ребята, с которыми Пино последние годы преспокойно болтал на всякие темы, вдруг стали отмалчиваться, сторониться Пино, а то и вовсе смотреть на него как на врага.

Наконец Педагог освободился. Пино понуро подошел к нему и выразил стандартной фразой благодарность и все такое прочее. Педагог выслушал лепет Пино равнодушно, а КК сверлил Пино безжалостным взглядом, заранее подозревая его в двуличности. Однако Пино, измотанный последними событиями в своей жизни, был предельно честен, говоря, что растерян, что не знает, как поступить, что ему страшно, и КК, отослав очередной отчет о состоянии Пино, переключился на что-то за пределами этого класса.

Педагог — седой дядька в старомодном костюме собирал свои медиа-прибамбасы в портфельчик, с каким, вероятно, ходили учителя какого-нибудь бородатого века. Пино уселся на пластиковый стул, и раскачиваясь на его задних ножках, продолжил оправдываться, что не виноват, что, вероятнее всего, его 47хромосома с каким-то изъяном, что он бы рад быть как все, но какой-то чертик внутри Пино заставлял все эти годы валять дурака, что если бы КК добросовестнее выполнял свои обязанности, то кто-нибудь в Академии наверняка бы определил, где именно произошла поломка и прописал необходимые педагогические процедуры, чтобы помочь Пино.

— А теперь уже поздно, — плакал Пино, — я приду в Академию и все поймут, что я — неправильный. И меня убьют, чтобы понять, что случилось с моей хромосомой. А я не хочу. Вы понимаете, я не желаю, чтобы кто-то решал за меня, жить мне или умирать?

Педагог изумленно уставился на Пино:

— То есть вы, Пино Кобато, желаете самостоятельно решать вопросы своей жизни и смерти, не заботясь о благе общества? — Пино утвердительно замотал головой, — даже если вы будете знать наверняка, что ваша смерть принесет пользу?

— К черту вашу пользу, — утирался слезами Пино, — кроме пользы есть еще что-то.

— Что же? — Педагог даже засверкал фотоэлементами, — что превыше SALUS POPULI SUPRERAA LEX ESTO?

— Да все, — всхлипнул Пино, — к примеру, мое желание!

— Но вы же, Пино Кобато, не человек. Вы — генно модифицированное существо гуманоидного типа с вживленной белковой информацией начального уровня! Ваш объем данных — мал, ваши инстинкты изъяты, вы не можете ничего желать сверх того, что в вас заложено Создателями!

— К черту создателей, — обозлился Пино, — может быть они создали всех остальных, но не меня. Может быть они вложили в меня, что хотели, но я не просил их об этом.

В следующее мгновение Педагог завис, асинхронно поблескивая фоторецепторами. Пино раздраженно хлопнул себя по лбу, проклиная за излишнюю откровенность, беспомощно покосился на КК, даже не догадываясь, как включить у того коммуникативный протокол, чтобы узнать координаты Академии. Однако Педагог уже пришел в себя и, воровато оглянувшись, залез вороватыми ручонками в свой портфельчик и сует Пино в руки странный предмет, напоминающий коробку из-под конфет. Пино ошарашенно хлопает ресницами и, поддавшись экспрессии своего учителя, стремительно заталкивает этот предмет в самый дальний карман своего комбинезона…

Выйдя из класса, Пино понял, что в очередной раз предвосхитил события, потому что дорогу в Академию Кванта он, оказывается, знает, как свои три пальца, и знает даже пароль, который должен сказать при входе, чтобы стая Хищников, охраняющих вход в Академию, его пропустила. Хотя этот пароль — простая формальность, Пино пропустили бы, промолчи он, более того, потеряйся Пино по дороге, Хищники легко разыщут его и препроводят в Академию к указанному часу.

Пино вышел на улицу, сделал несколько шагов в нужном направлении и почувствовал, что у него появилось еще несколько часов свободного времени, чтобы подготовиться к Тесту Сознания. Пино оглянулся — здание школы, величавое и оранжевое, манило его обратно, искушая возможностями генетической библиотеки, персональной консультацией дрона-библиотекаря по любому предмету, наконец, обществом Мальвины, которая хоть и зануда, но по крайней мере может поддержать разговор на темы, не связанные с учебой. Однако коробочка в кармане так приятно прижималась к телу, что Пино захотелось отведать конфеток, которых он, судя по всему, больше никогда не отведает. И Пино зашагал прочь, ловя на себе неодобрительные взгляды.

В коробочке что-то надрывно брякало. Пино старался идти естественно, не имея еще представления, где он уединится, чтобы никто не заподозрил, что он нажрался запрещенных препаратов, стимулирующих квантовые возможности его мозга. Именно запрещенных, — размышлял Пино, — а иначе зачем Педагогу скрываться? И Пино шел, то ускоряясь, то замедляя шаг, стараясь загасить эти предательские стуки у себя в кармане, вызывая интерес дронов-наблюдателей, маскирующихся под что ни попадя. В конце концов Пино устало уселся на скамейку, не заботясь о конспирации сунул руку в карман, достал эту злополучную коробочку, открыл и увидел то, что ожидал увидеть: конфетку, правда не такую, что давали геномам в столовой, а другую: красную, блестящую, с черными пятнышками. Пино закинул ее в рот, смутно припоминая этот вкус, швырнул коробочку в урну, которая недовольно урча, заглотила ее и продолжила шпионить за Пино.

Потом Пино решил разыскать того Хищника, что оставил ему отметину на шее. Просто так. Потому что Пино вдруг захотелось это сделать, или потому, что он вдруг осознал, что никакого Теста Сознания в его жизни не будет, а будет детерминация. Возможно она уже произошла: Академия все просчитала и подсунула Пино под видом запрещенной конфетки — яд. «Впрочем, — размышлял Пино приближаясь к невидимой черте, что отделяет квартал Геномов от квартала Хищников, — было бы проще заставить Педагога свернуть мне шею… там, в классе… когда КК отвернулся».

И тут Пино встал как вкопанный, не в силах сделать последний шаг. Он понимал, что это запрет на действие, исходящий от его злополучной 47хромосомы, но также Пино понимал, что если он не преодолеет этот запрет, то вся его предыдущая жизнь окажется скучнейшим отчетом какого-нибудь высокопоставленного Искусственного Интеллекта об ошибке в 47хромосоме генома за номером ноль-один-ноль-ноль-один… Более того, этот зануда-ИИ, растрезвонит по всему миру о багах в программе обслуживающих андроидов, и всех, кого Пино любил, перепрограммируют. А влезть в программу андроида — все равно, что подвергнуть человека лоботомии: Пино ощутил, как тебе в втыкают в глаз ножичек и кромсают мозги. Может быть кое-кого из андроидов и следовало бы слегка подправить, но не маму.

И Пино уселся на эту невыносимо зеленую траву, что разделяла оба квартала, и принялся размышлять, каким он был сыном и почему он так уверен, что мама испытывает к нему персональное, не заложенное программой чувство. И по всему выходило, что мама, будучи сложным квантовым механизмом, излучала нечто такое, что заставило Пино усомниться в целесообразности своего Служения. Именно благодаря этому излучению Пино впервые ощутил в себе радость от мысли, что он не такой как все; именно мамина доброта, сочившаяся сквозь коды ее программы, в конечном итоге и заставила Пино стать собой. «Так что же это такое, — размышлял Пино, ковыряя соломинкой невидимую границу между мирами, — Квант нежности? В каких единицах возможно измерить мамину любовь»?

В этот момент Пино заинтересовала странная букашка по ту сторону… Она была похожа на конфетку, что дал Педагог, такая же блестящая, красная, с черными пятнышками… Букашка карабкалась по травинке вверх, а Пино совершенно некстати пришло на ум, что Квантовая Доктрина, лежащая в основе Служения, несколько отличается от Единой Теории Поля, доказанной Академиком Гумбольдт-Пещерской еще лет двести назад. И хотя 47хромосома кричала, что Академия Кванта началась именно с Гумбольдт-Пещерской, Пино, ощущая на языке знакомую горечь, не соглашался. Букашка расправила крылья, и Пино вспомнил, что такие же конфетки давала ему мама, когда он был совсем маленьким. Он вскочил на ноги, и запрыгал как в детстве:

— Божья коровка, улети на небо, принеси нам хлеба, — пел Пино, — черного и белого, только не горелого. — Букашка взмыла ввысь… а Пино оказался на запретной территории!

Обрадоваться Пино не успел, потому что в его голове раздался ужасный вопль. Пино рухнул на колени, прижимая ладони к ушам… Пино катался по земле, крича от ярости и боли, спинным мозгом ощущая, что 47хромосома прикончит его, если он не сделает, что должен: вернуться, покориться, признать чью-то правоту. Сердце Пино замерло, взор затуманился, пальцы вцепились в траву, и, вырывая комья земли, тащили его тело назад, словно муравьи тушку лягушки…

Пино, как будто наблюдал эту картину со стороны, заранее согласившись с неизбежным, и даже находя в ней удивительную гармонию. Между тем адская ария у него в голове сменилась не менее инфернальным речитативом, в котором среди ужасных звуков угадывалось его имя…

Последнее, что увидел Пино — это стремительно набегающая темнота, в которой словно две звездочки светились чьи-то глаза.

1

Это был странный мир: небо — голубое, но зловещее, одноэтажные оранжевые домики — такие же как у Геномов, но мрачные какие-то, трава — вроде зеленая, но ядовитого оттенка… а еще искусственные тучки, в которых пряталась не одна дюжина дронов-наблюдателей… несколько Педагогов, которые только казались Хищниками, а на деле были Пожирателями… и тот, который за всем этим стоит…

Пино вздрогнул, не понимая, каким образом эта информация поступила ему в мозг, если его 47хромосома отключилась? Он прикрыл глаза, глубоко вздохнул, намереваясь подняться, но почувствовал такую слабость, словно его тело только что активировали. Пино усмехнулся, понимая, что это всего лишь нелепая догадка, а скорее всего он просто устал… или это какой-нибудь артефакт сознания… или еще что-нибудь, например, информационная синестезия.

— Значит, ты и есть тот самый клон, что запорол карьеру Канту? — раздался звонкий голос над его головой. — А ты упорный, я за тобой наблюдала, пока ты боролся… со своим запретом. Жаль, что тебя сожрут: не Кант, так Ясперс, или Лейбниц, или сам Хайдеггер… или я.

Пино открыл глаза и увидел… нет, он знал, что перед ним Хищница, и ожидал увидеть нечто клыкастое с асимметричным лицом, но увидел… девочку.

— Я не клон, — прошептал Пино, — я геном.

Девочка расхохоталась:

— Тебя заставили так думать. Пиноккио фон Кобато Урсула дель Торес ибн Абдул Петрович, — Пино уловил в своем имени новую составляющую и подумал, что в таком виде оно еще отвратительней, — ты самый настоящий клон, стопроцентная копия с человека, которого я знала лично. — Пино попытался подняться, но девочка поставила ногу ему на грудь, — ты даже представить не можешь, что с тобой сделают, если ты активируешься.

Пино напряг все силы и сбросил ногу девочки со своей груди. Девочка усмехнулась, присела на корточки и с нескрываемым интересом стала разглядывать его бледную физиономию.

— Нет, ты не понимаешь, — спустя мгновение заключила она, — абсолютно ничего не понимаешь… пустышка.

Пино хотел сказать этой девочке в ответ что-то обидное, но самое обидное было ощущать свою беспомощность, и Пино всего лишь улыбнулся, ехидно улыбнулся:

— Не обольщайся, — добавил он невинно, — ты такая же пустышка. Или у тебя есть папа с мамой?

Девочка отпрянула и с ненавистью посмотрела на Пино:

— Умный, да? Зато слабый, — сверкнула глазами и оголила клыки, — и такой вкусный…

Испугаться Пино не успел, потому что в голове его что-то замкнуло, и он потерял всякое желание сопротивляться: стоит и зачарованно смотрит как девочка выворачивается в какую-то тварь с огромной пастью. «Словно тессеракт», — отметил про себя Пино, продолжая любоваться этим четырехмерным метаморфозом. Тварь, вывернувшись до кончика своего хвоста, приближается, не спуская с Пино алчного взгляда, а тот по привычке, выработанной в школе геномов, вычисляет ее квантовую составляющую. В самый последний момент, когда тварь готова была схлопнуть свои челюсти, нашпигованные невероятным количеством острейших зубов, Пино приходит к выводу, что перед ним Пожиратель. И тот час в голове Пино раздался ужасный вопль, который вырвал его из оцепенения. Пино сузил глаза и ждет, когда тварь коснется его, чтобы убить ее — безжалостно, необратимо. Тварь замерла, почуяв неладное… и следующее мгновенье появилась девочка.

— Ах, что б тебя, — девочка падает на колени, схватившись за голову, — Ну все, все, я же пошутила, — говорит, обращаясь к невидимому собеседнику. — Что, пошутить нельзя? — и с ужасом смотрит на Пино — тот молчит, затаив дыхание, испытывая непреодолимое желание уничтожить Тварь, которая еще в пределах досягаемости, но замечает девочку, которая дрожит и плачет. Пино колеблется — девочка кого-то ему напоминает. Вопль в его голове постепенно переходит в хрип, и ярость, задушенная чьим-то могущественным участием, необратимо меняет сущность Пино…

Пино, как ни в чем ни бывало, вскочил на ноги, оглянулся и понял, что проголодался. Потом он заметил лежащую на земле девочку, которая показалась ему… девушкой… симпатичной и очень опасной.

— Меня зовут Пино, — протягивает руку, чтобы помочь ей встать, — Пино Кобато… И я Геном… Нравится тебе или нет.

Девушка хмуро взглянула на Пино, и с опаской протянула свою ладошку:

— Не нравится, но я потерплю… пару дней… пока ты не пройдешь Тест.

Пино рывком потянул на себя руку девушки, так что она, поднявшись на ноги, потеряла равновесие и прижалась к его груди. Знакомый запах резанул Пино по ноздрям.

— Зачем? — Пино отстранился.

— Затем, что так надо. И вообще, не задавай глупых вопросов, а то тебя сожрут, Пино Кобато, — сказала девушка до удивления знакомым тоном.

— Кто? — Пино сделал шаг назад и всматривается в лицо девушки.

— Лучше спроси, кто тебя не хочет сожрать, — усмехнулась та.

— И кто же?

— А ты не знаешь?

Потом они шли к дому Пино, и болтали о всяких пустяках. Пино, отвечая невпопад, сосредоточенно думал о маме, которая уже приготовила ужин, сидит у окна и ждет его. Пино в очередной раз кивнул своей спутнице и пришел к выводу, что мама уже приготовила его любимый бифштекс с кровью. «Кровь, — пробормотал Пино и обнажил клыки, — обожаю». А девушка уже рассказывает про Канта, который балбес-балбесом, но сильный как дроид, и злой как черт, а значит Хозяева на него глаз положили, а рядовые Хищники вроде них с Пино должны постоянно доказывать свою сущность. Это несправедливо, — возмутилась девушка, — потому что рецессивные гены, распределяет Академия, а почувствовать опасность для Хозяина может только человек, и уж коли их не осталось, то только и Тест Сознания способен выявить сколько в тебе осталось от человека. Возможно Хозяева чего-то очень боятся, если закрывают глаза на такие очевидные вещи. Наивные, неужели они думают, что Кант или кто-нибудь другой спасет их от от квантовой агрессии? Квантовую агрессию, если такая состоится, невозможно отразить, это знают даже паршивые Геномы, ее возможно только учуять и загодя принять меры предосторожности. Пино согласно кивнул, а его спутница, понизив голос, сообщила, что случайно услышала в учительской, когда относила журнал, как Ясперс осуждал с Гекатой приказ Хайдеггера о проведении выпускного вечера. И по отдельным словам Педагогов девушка сделала вывод, что выпускной состоится не в школьной столовке, а на природе! — и радостно смотрит на Пино, ожидая от него какой-нибудь реакции. Пино пожал плечами, давая понять, что ему все равно где нажраться от пуза, упиться до чертиков и подраться на кулачках, ибо ничего интереснее он и не ожидает от этого мероприятия.

Девушка резко остановилась и даже топнула ногой от возмущения.

— Ты настолько туп или прикидываешься, Пино Кобато? Не будет ничего этого. Зачем выводить законченных Хищников на природу? Хайдеггера послушать: дорогие ребята, вот и закончилась школьная пора, начинается взрослая жизнь? Бред! Хайдеггер старый и уж точно пешком не пойдет, а воспользоваться дроном — это выше его самолюбия. Так что все это лукавая отмаза. На самом деле будет очередной в духе Хайдеггера экзамен. Вероятнее всего, чтобы показать нас в деле. И дроны из медпункта зачастили в учительскую, ну хоть это ты не будешь отрицать? — Пино, подумав, кивнул, — Вот именно! А все потому, что нам собираются отключить Запрет не в тире, а на территории, где полно Геномов. Тем более, что Тест Сознания они уже сдали. А подлежащих детерминации двоечников выведут, как и нас на прогулку, чтобы поздравить с окончанием обучения. А уж мы их поздравим! Лично я планирую поздравить как минимум дюжину, а то неизвестно когда еще такая возможность представится. А ты?

Пино вздрогнул и почувствовал во рту вкус крови: не стерилизованной, которую подают в столовке, а настоящей — хлещущей из разорванной глотки клона.

— А я, пожалуй, остерегусь, — сказал Пино, проглотив комок в горле, — пока не сдам Тест.

Девушка рассмеялась:

— Ты — балбес, Пино Кобато, и трус. Подумай сам, Канту наверняка не отключат запрет, потому что он сожрет в первую очередь одноклассников, а уж потом займется Геномами. И Хозяева это знают. А не знают они, как себя поведут в боевой ситуации середнячки вроде нас с тобой, и если мы лоханемся, то независимо от результатов Теста нас детерминируют, — девушка вздохнула, — поэтому я буду убивать, чтобы выжить… в конце концов это мое предназначение.

— SALUS POPULI SUPRERAA LEX ESTO, — пробормотал Пино.

— Ага, черт бы его побрал, — девушка сокрушенно махнула рукой.

Пино искоса взглянул на девушку и признал, что логика в ее рассуждениях имеется, хотя, если продолжить рассуждать в этом духе, то:

— А если Хозяева стравят нас между собой? — улыбается Пино, — ты убьешь меня?

Девушка хмурится, размышляет, кусая губы, затем раздраженно выкрикивает:

— А ты рассчитывал, нам привьют альфа-ген? Мы же не совместимы! Поэтому, Пино Кобато, хоть ты мой друг, но я убью тебя не задумываясь, — разворачивается и уходит.

Пино зачарованно смотрит ей вслед, любуясь ее фигурой, розовыми волосами, развивающимися на ветру, серебристыми штрих-кодами, поблескивающими на икрах. В этот момент девушка обернулась и Пино вспомнил, как ее зовут: Мальвина.

— Дура! — крикнул Пино и пошел в противоположную сторону.

Выйдя из парковой зоны, Пино остановился в нерешительности: идти домой по короткому пути — значит наверняка встретиться с каким-нибудь Педагогом, который начнет выяснять, почему Пино гуляет как забракованный Геном накануне детерминации, вместо того, чтобы готовиться к урокам, как и положено нормальному ученику. Пино будет врать и спалится, потому что Педагоги Хищников вранье чуют за версту. И снова в школу вызовут маму и запустят ей под видом обновлений педагогической программы какого-нибудь шпиона, которого пока обнаружишь пройдет столько времени, что неизвестно как это отразится на маминых квантовых схемах. Поэтому Пино решил идти окольными путями, придумывая на ходу отговорку, если Педагоги все же учуют его.

Пробираясь к дому по задворкам своего квартала, Пино с удивлением обнаружил, что воспоминания его несколько отличаются от действительности. Вот, например, насколько помнит Пино, никогда в этом районе не селились отслужившие Геномы48. Не потому что кто-нибудь им запрещал, а потому что здесь проходила граница Запрета и стоило пенсионеру по неосторожности пересечь ее, выгуливая клона или собирая в лесу грибы, то любой Хищник даже из малолеток не задумываясь бы загрыз его. Собственно, Пино даже не знал, как пахнут эти Геномы48, а сейчас он чувствует их присутствие, может быть слишком навязчивое. Еще Пино удивили фонари, которых никогда не было в квартале Хищников — зачем? Если ты видишь в темноте лучше кошки…

Пино сошел с мостовой на тропинку и направился к знакомому домику с чопорным мезонинном, где когда-то жил отставной Хищник, дослужившийся до естественной детерминации. Конечно, Пино его не застал, но его квантовое присутствие ощущалось всегда, но, почему-то не сейчас. Во дворике, огороженным от остального мира квантовым аннулятором и живой изгородью из кустов терновника росла одичавшая яблоня, а чуть дальше по тропинке находилась мастерская по ремонту дронов, которой заведует древний андроид, которого никто из одноклассников Пино не любил, потому что от него пахло нефтью. Поговаривали, что этот андроид и отставной Хищник были друзьями, а кое-кто из ребят уверял, что слышал от своей мамы, которой по секрету рассказал домашний ИИ, связанный квантовой сетью с ГИИА, что после естественной детерминации квантовая сущность отставного Хищника была пересажена андроиду! Однако Пино относился к этой информации скептически: с какой стати Академии тратить такие ресурсы на Отставного Хищника, Хозяин которого, понятное дело, завел себе нового телохранителя, когда столько молодых и амбициозных учатся по соседству! Да и что это за жизнь в квантовой коробке, скорее, наказание. Хотя этот андроид всегда вызывал у Пино ярость. Помнится, еще до поступления в школу, Пино бегал сюда с такими же как он карапузами, и они как настоящие Хищники часами высиживали в траве, выжидая момент, чтобы напасть на этого старика-андроида и растерзать его. Вероятно, тот имел не санкционированный радар, потому что едва стайка малолетних Хищников приближалась на расстояние атаки, как тут же из мастерской выезжали боевые дроны и блокировали все подступы к мастерской. Помнится, Пино даже спросил у мамы, как можно уничтожить эти железяки, чтобы подобраться к этому андроиду и реализовать свои инстинкты в обход Запрета. Мама сделала вид, что в ее базе данных нет такой информации, но именно тогда Пино почувствовал, что мама расстроилась.

Пино подобрал с земли несколько яблок-дичков, одно надкусил, поморщился и выплюнул, а другие, по привычке, запустил в стоящую неподалеку урну, желая заставить ее бегать и причитать. На этот раз урна не пошевелилась, и Пино, пожав плечами, повернул за угол этого оранжевого домика, предполагая пробраться по развалам ржавых кишочков дронов к узенькому проходу между кирпичной стеной и забором, разделяющим кварталы Геномов и Хищников… и замер, не веря своим глазам: за оранжевым домом стоял другой оранжевый дом, а между ними пролегала ухоженная тропинка, ветвящаяся между невообразимым количеством разноцветных (!) домов. На всякий случай Пино принюхался, предполагая, что кто-нибудь из стаи Канта попросту прикалывается, манипулируя его сознанием, но ни запахов посторонних Хищников, ни даже следов их квантового присутствия он не обнаружил. Пино в нерешительности потоптался на месте, не желая возвращаться и опасаясь вляпаться в историю, а потом решил, если его отловят Педагоги, то он всегда может сослаться на маму, которая послала его за чем-нибудь. И Пино вступил на эту тропинку, надеясь, что она выведет его куда-нибудь.

Сделав несколько шагов, Пино обернулся. Хотя позади никого не было, но чутье Хищника подсказывало ему, что враг близко. Пино, на этот раз тщательнее необходимого просканировал ближайшие измерения, из которых возможно совершить квантовую агрессию, и… никого не обнаружил. Формально, Пино совершил все действия, которые должен совершить Хищник в подобной ситуации квантовой неопределенности, и нулевой результат означал, что Пино, а значит и его возможный Хозяин, находятся в безопасности. Однако что-то тревожило Пино. Возможно наглая ухмылка врага, который знал все уловки Хищников, или собственная приверженность школьной программе, что отлично подготовила его к сдаче Теста, но никак не к защите Хозяина. И Пино решил повторить фокус, который проделывала Мальвина, имея рецессивный ген змеи: он открыл рот, высунул язык, пошевелил им в разные стороны, и… уловил едва слышимый запах нефти. В этот момент пустота за спиной Пино стала сгущаться, образуя угловатые силуэты, Пино сжался, готовый броситься в атаку, но этот еще неопределенный субъект произнес некую абракадабру и Пино, почувствовал, что гнев и ярость, переполняющие его, вытесняются какой-то щенячьей беззаботностью. Вскоре субъект обрел узнаваемые формы и таращится на Пино своими повыцветшими фоторецепторами.

— Здравствуй, — наконец произнес он переходящим в скрежет механическим голосом, — Пино Кобато.

Пино добродушно смотрит на эту железяку, которая уже протягивает руку, чтобы потрепать его по загривку. Пино делает несколько шагов навстречу, презирая себя и не в силах справиться с распирающим его чувством любви.

— Кто вы, — хрипит Пино, сдерживаясь из последних сил, чтобы не броситься вылизывать его пятки.

— Сложно сказать, кто я теперь. Но у нас мало времени, Пино Кобато. Скоро сюда заявится стая Падальщиц, с которыми нам не справится. Так что оставим разговоры и займемся делом. — и железяка бесцеремонно хватает Пино и тащит за собой по тропинке, раскидывая свободной рукой знакомые черные с красными пятнышками пилюльки. — Мне жаль твоих одноклассников, Пино, но их детерминация была предрешена. Когда я это понял, то мне ничего другого не оставалось, как вернуться.

Пино бежит следом, мало что понимает из сказанного, но чувствует, что в этой железяке, отдаленно напоминающей человека, находится нечто, что присутствовало в его жизни всегда.

— Возможно, тебе отформатируют сознание, — продолжает андроид, затаскивая Пино в знакомый дворик, — или даже натравят на тебя Пожирателей, но они не знают самого главного.

Пино сделал по инерции несколько шагов, едва не ударившись лбом о старую яблоню, и, переводя дух, удивленно наблюдает, как его провожатый скидывает с себя железный костюмчик, демонстрируя свое вопиющее квантовое инкогнито. После этого загадочный субъект, немало не стесняясь своего отсутствия, на раз-два свернул измерение, в котором они находились, в топологически невозможную фигуру. Пино удивлялся, наблюдая себя сразу в нескольких точках квантового экстремума, но тотчас из памяти выплыла формула Гумбольд-Пещерской, и еще кучка формул поменьше, которые они с ребятами изучали в школе Геномов, позволяя Пино смириться с происходящим. Хотя, помнится, Педагог говорил лишь о теоретической возможности манипуляции квантовыми многообразиями.

— А вы знаете? — поинтересовался Пино, чтобы только узнать себя в своем метрическом множестве.

— Если бы я знал, то квантовая неопределенность загнала нас в такие дерби, из которой нам было бы не выбраться. — смущенно ответил субъект, примеряя непрерывности. Наконец он нашел некие ошметки из хаусдорфова гардероба, спешно напялил на себя и продолжил, разглаживая непересекающиеся окрестности смятых до неприличия штанин, — Да и не хочу я этого знать, Пино Кобато, не мое это, понимаешь? Я вернулся, чтобы продублировать твое сознание, на случай, если Академия пойдет на поводу у Хайдеггера. А Хайдеггер хоть и не дурак, но он дальше своего носа не видит.

— Я не понимаю, — бормочет Пино.

— И Хайдеггер не понимает, — воодушевленно кричит субъект, взмахнув руками, которые словно крылья бабочки размазались у него за спиной, западая в смежных измерениях, — щурится, слепой дурак, очки с толстенными стеклами напялил, а считает тебя топологической флуктуацией.

— А вы? — Пино силится придать своему голосу мужественную хрипотцу, но тот предательски дрожит.

— А что я, — оправдывается субъект, выгребая множеством своих рук из множества пространств какие-то деталюшки, — я даже не пытаюсь сосчитать тебя. Хотя, конечно, ты ограничен множеством своих копий, но уж коли большую часть их уже детерминировали, то с топологической точки зрения ты, Пино Кобато, скорее, аномалия. А знаешь, чем опасны топологические аномалии в квантовых дискурсах? Вот-вот, они непредсказуемы. И нельзя с уверенностью сказать, что будет с этой вселенной, если тебя сотрут: погибнет она вместе с тобой, или процесс перекинется на соседние.