Оглавление

Надежда Щёголева
Имена остались в титрах

Посвящается Н.

Все герои и события являются плодом воображения автора,

все совпадения случайны.

Глава 1

2017

Он знал, что когда-нибудь с ней встретится. За десять лет с тех пор, как они расстались, фантазия не раз прокручивала вероятные сценарии: церемонии вручения наград, фестивали, телепередачи, съемочные павильоны. Такое будничное место, как аэропорт, он почему-то в расчет не брал. А сейчас стоял посреди бизнес-зала в Шереметьево и смотрел прямо на нее. Крепко сжимал мобильный, не в силах хоть что-нибудь ответить собеседнику, в одночасье онемел, оглох и потерял способность двигаться.

Она его не замечала. Ее внимание устремлялось в листы формата А4, скрепленные зажимом. Непривычно было видеть ее в очках, раньше в ее арсенале были только солнечные. Она не отвлекалась от бумаг, даже когда отпивала что-то из кружки — черный чай, если предпочтения не изменились. Хоть он и сам не отличался идеальным зрением, мог четко разглядеть ее эмоции: в процессе чтения она то улыбалась, то недовольно поджимала губы и хмурила брови. Косметологические процедуры слегка сдерживали активность ее подвижной мимики, но не испортили внешность. Она была всё так же красива, но уже другая. Чужая. Много лет чужая. Сердце заходилось, как безумное — он сделал себе огромный комплимент, когда предположил, что с легкостью выдержит их встречу.

Телефон завибрировал и вывел из оцепенения. Оказалось, разговор давно был сброшен, ему снова перезванивали. Он шумно выдохнул, пытаясь прийти в себя, и отошел в сторону, скрываясь из ее поля зрения.

— Да, слушаю, со связью что-то было. У меня вылет через час, давай потом поговорим. Но ты учти, я мнения не поменяю, нынешний каст — это полный провал. Если всё так и останется, пусть кто-нибудь другой занимается. Да мне плевать! Я с бездарностями не работаю. Всё, до связи. Позвоню, как смогу.

Сергей cпрятал мобильный в карман расстегнутого пальто, развернулся и снова нашел ее взглядом. Ничего не изменилось, она по-прежнему сосредоточенно читала. Шальная мысль промелькнула и заставила его покачать головой в ответ самому себе. Он понимал, что это сумасшествие, но другой возможности могло и не быть. Для того чтобы решиться, хватило пары минут. Он быстро пересек пространство и остановился у ее столика.

— Здравствуй, Аня.

***

Рейс до Иркутска откладывался по погодным условиям. Представитель авиакомпании пообещал задержку на пару часов. Благо, у нее был временной запас: до корпоративного мероприятия, куда ее пригласили ведущей, оставались еще сутки. И заняться было чем: она взяла с собой сценарий, с которым никак не успевала ознакомиться. По старинке распечатала — читать с электронных устройств не любила.

Многосерийный телевизионный фильм не радовал оригинальностью сюжета. Ей предлагали главную роль, что подкупало, но качество материала расстраивало уже с первых страниц. Но она все равно не теряла надежду на лучшее и продолжала изучать текст — вдруг ситуация изменится. И неожиданный поворот действительно произошел — прямо над ней раздался голос из прошлого, от которого к щекам тут же прилила кровь, а дыхание как будто исчезло. Она слышала, но не верила, что всё это наяву. Столько лет удавалось избегать, а тут, на тебе:

— Здравствуй, Аня.

Его парфюм ударил в нос, не оставив шансов, что ей просто показалось: за все эти годы он не сменил аромат. Она испугалась, что сейчас умрет. Просто умрет — вот так, сидя за этим столом, в этой же позе. Через некоторое время объявят рейс, но ее не будет среди пассажиров. Ее бросятся искать и найдут здесь, застывшую навеки.

Она смотрела в одну и ту же страницу сценария и думала только о том, как ей хотелось подскочить и убежать. Но тело не слушалось, она не могла пошевелиться.

— Аня? — немного хрипло проговорил он и откашлялся. — Здороваться ты, как я понял, не собираешься?

Она не видела, но слышала, как он опустился на диванчик напротив нее. Сердце заныло, и эта боль была уже не душевная. Хотелось дышать глубже, но едва получалось делать даже короткие вдохи. Аня резко подняла голову — на неё пристально смотрели голубые глаза, такие родные когда-то.

— Что тебе нужно? — всё, что она смогла из себя выдавить.

— Слушай, мы же должны были когда-то пересечься, — на его слишком серьезном лице появилась грустная улыбка. — Как бы ты ни избегала этого. Земля круглая. А Москва — тем более.

— И что?

— Ничего. Увидел тебя, решил поприветствовать. Мне странно, что ты так агрессивна.

— Я не агрессивна. Просто не расположена к общению с тобой, — она старалась говорить как можно равнодушнее.

— Все десять лет?

— Все десять лет, — Аня кивнула. — Еще есть какие-то вопросы? — измученный взгляд на него — внутри всё замерло от беспощадно накативших воспоминаний.

Сергей смотрел с иронией и печалью одновременно. Только в этот момент она заметила, как он изменился. Поправился, лицо стало круглым, немного отекшим, видимо, от недосыпа. Появились морщины, немало. Седые волосы. Это был не тот человек, рядом с которым она провела несколько лет, а какая-то неудачная его копия.

— Куда ты летишь? — спросил он, спустя паузу.

— Надеюсь, не туда же, куда и ты.

— Я во Владивосток, через полчаса посадка, — Сергей отвечал спокойно, даже дружелюбно, что только сильнее раздражало. — Не туда же?

— Нет, — Аня снова посмотрела в сценарий, изображая увлеченность.

— Видишь, тебе повезло. Совсем скоро избавишься от моего общества.

— Ты собрался ждать посадку здесь? Я занята, если ты не понял.

— Что за сценарий? — Сергей показал взглядом на бумаги. — Фильм или сериал?

— Я сейчас пересяду, — металлическим тоном заявила она. — Или охрану позову.

— Зови. Привлеки к нам внимание, пусть появятся сенсационные заголовки, — он усмехнулся, а потом резко потянул на себя распечатку, повернул и быстро перелистнул на начало.

— Ты в своем уме, Терлецкий? — Аня отбросила очки на столик и изумленно уставилась на мужчину. — Ты что вообще творишь?

— По-моему, ничего противозаконного, всего лишь посмотрел, что актрисе Завьяловой теперь предлагают. Ты же не удосужилась ответить.

— Я даю тебе три минуты. Я говорю серьезно. Если ты не уйдешь, я позову охрану, и мне всё равно, что о нас подумают или напишут.

— Хорошо, — Сергей не стал реагировать на угрозы. — Трех минут мне будет достаточно. У меня к тебе дело.

— Какие у нас могут быть дела?! — она опешила: ему снова удалось ее удивить.

— Профессиональные. Раз уж мы встретились, я хочу воспользоваться ситуацией.

— В каком еще смысле?

— Аня, мне нужна актриса, — он сообщил это твердым тоном, уже без ноток насмешки.

— Прости, что? — ей казалось, что она ослышалась.

— Мне нужна актриса, — невозмутимо повторил Сергей. — На главную роль. У меня проект разваливается, проблемы с основной героиней.

— Сочувствую, конечно, но причем здесь я?

— Когда я прочитал сценарий, сразу подумал о тебе, но даже не представлял, как это организовать. Я был уверен, что пытаться бессмысленно, ты не пойдешь на контакт. В итоге кастинг закрыли, нашли компромиссный вариант, но сейчас идут репетиции, и я понимаю, что это провал. Вот увидел тебя и снова вспомнил, что эта роль — твоя.

— Почему я? — она уговаривала себя волноваться хотя бы немного меньше. — Ты вроде не слишком в восторге от моих актерских способностей. Или я что-то путаю?

— А-аня, — протянул он и недовольно вздохнул. — Я много от чего не в восторге, что касается твоей теперешней карьеры. И это уже давно только твое личное дело. Но ты была и остаешься талантливой актрисой. А у меня есть настоящий материал, достойный. Я вижу в этой роли только тебя.

— Неужели ты настолько наивен? Ты думаешь, я соглашусь? — настала ее очередь усмехаться. — Ничего не изменилось, Терлецкий. Я не хочу иметь с тобой никаких дел. Работать в твоем проекте? Насмешил, честное слово.

— Может, ты хотя бы сценарий почитаешь?

— Нет! — она почти вскрикнула. — У меня хватает предложений. У меня нет времени, а тем более — желания. Ты хотел предложить — предложил. А теперь позволь попрощаться с тобой.

— А ты позволь усомниться в твоих словах. Я уже вижу, что это — убожество, — он махнул рукой в сторону распечатки. — После первых двух страниц понятно. Что ты творишь со своей карьерой? Аня, ты же была такой звездой!

— Ну, все, хватит! Я зову охрану.

— Это твоя роль, — снова повторил он, игнорируя ее слова. — Не думай, что я испытываю огромное удовольствие, говоря тебе все это. Но я поступаю, как профессионал. Кино будет масштабное. Прокат в стране и за ее пределами.

— Я не стану сниматься в твоих проектах, будь они хоть голливудского масштаба! — раздраженно бросила она и стукнула ладонью по столешнице.

— Угадала. Проект международный. Кроме России, съемки будут во Франции и Италии.

— Меня это не волнует! Всё, мне больше нечего сказать!

— Глупо, — печально констатировал Сергей. — Глупо в твоей ситуации вести себя подобным образом. Я не в восторге, что мне приходится уговаривать тебя, знаешь. Я думал, за десять лет ты все-таки как-то повзрослела. Но нет.

— Хватит меня оскорблять! — Аня уже с трудом контролировала громкость голоса. — Ты даже не осознаешь, насколько по-хамски поступаешь! Чего ты добиваешься?

— Я хочу, чтобы ты играла в этом кино. Ничего хамского тут не вижу. Наоборот, вроде как, услугу тебе оказываю.

— Когда я разрывала с тобой контракт, то ясно давала понять, что больше никакого сотрудничества у нас не получится.

— Снова вынуждаешь напомнить тебе про десять лет. Ты могла и передумать, не правда ли? — он выудил из кармана маленький флеш-накопитель и пододвинул к ней. — Сценарий здесь. Только не выбрасывай, не делай ничего сгоряча. И абстрагируйся от того, что это мой проект. Просто почитай.

— Ради коммерческого успеха ты всё так же готов, на что угодно. Для тебя нет никаких границ. Тебе плевать на всё то, что случилось между нами! Как ты себе представляешь съемочный процесс? Считаешь, я смогу что-то еще сыграть под твоим руководством?

— Считаю. Иначе я бы не подошел.

Она ничего не отвечала. Ее вымотал этот диалог, столько всего произошло за несколько коротких минут. Не успевала пережить одну его фразу, как следовала другая, не менее обескураживающая.

— Возьми, — Сергей пододвинул флешку еще ближе. — Оцени всё спокойно. Я понимаю, немного странный момент для деловых переговоров, но раз так сложилось…

Аня смотрела на кусок пластика, скрывающий в себе интригу, и даже не заметила, как Сергей оставил ее в одиночестве — место напротив неё пустовало. Спустя пару мгновений поняла, что исчез и сценарий. Она обвела пространство растерянным взглядом и увидела, что к ней приближалась официантка со стопкой листов в руках.

— Анна Викторовна, простите за беспокойство. Вам просили передать.

Она забрала пропажу, даже не поблагодарив. Зачем он уносил сценарий? И что ей делать с флешкой? По-хорошему, нужно оставить здесь и забыть об этом разговоре. Но как?! Сергея уже не было рядом, но перед глазами застыл его образ. В ушах звучал голос. Голос, который когда-то шептал ей слова любви.

В аэропорту раздался сигнал оповещения, а следом механический женский тембр известил о посадке на рейс Москва — Иркутск. Аня опомнилась лишь с третьего повтора. Она резко поднялась, взяла распечатку и телефон. Уже собираясь идти, снова посмотрела на черную флешку, блестящую глянцем на белом столе. Помедлила еще секунду, а потом всё-таки схватила этот злосчастный предмет и бросила на дно своей вместительной сумки.

2003

Анна Завьялова и Сергей Терлецкий познакомились в стенах московской киностудии — кузнице по производству телесериалов. Его к тому времени уже утвердили на главную мужскую роль в будущей мелодраме, а вот она попала на пробы совершенно случайно. Один из маститых актеров театра, в котором Аня служила, посодействовал, воспользовавшись знакомством с главным продюсером проекта. И сделал это, разумеется, не просто так: он был сильно неравнодушен к молодой коллеге.

Она — замужняя женщина с двумя детьми — старалась не замечать его симпатии, и тем более не хотела быть ему чем-то обязанной. Он был давно и глубоко женат, его супругу знал весь коллектив, поэтому о связи с ним Аня и подумать не могла, даже если бы испытывала ответные чувства. Однако ее карьера в театре оставляла желать лучшего: главных ролей давали мало, а участвовать в битве за них, строить козни и плести интриги она никогда не умела, да и не могла. Благодаря мягкости характера Завьялова уже не первый год сидела на «скамейке запасных». Деньги ее не беспокоили — супруг владел сетью ресторанов и кафе быстрого питания и весьма преуспевал. Удручала же Аню невозможность полноценно реализоваться творчески.

Муж не был в восторге от ее профессии — в основном из-за повышенного внимания противоположного пола. Миниатюрная брюнетка с длинными волосами, большими карими глазами, от природы пухлыми губами, чуть вздернутым носом, идеальными пропорциями кукольного лица пользовалась невероятной популярностью. Завьялов страшно ревновал и надеялся, что жена бросит театр после рождения их первого ребенка, дочки Алины. Ожидания не оправдались — Аня так рвалась играть в любимых спектаклях, что очень быстро вернулась на сцену. Спустя четыре года, хоть супруги и не планировали, на свет появился Мирошка, но и он не помешал маме продолжать актерскую деятельность.

Она не раз ходила на пробы в кино и сериалы, снялась в нескольких малобюджетных фильмах, но всегда оставалась за бортом крупных проектов. На судьбу Аня не роптала, убеждая себя, что, в общем-то, ее мечты сбылись. Всё свое краснодарское детство она хотела играть в театре, в юности определилась, что поедет в Москву. И ведь удалось: поступила, выучилась, работу по профессии нашла. Когда вышла замуж, перевезла в столицу родителей — легенд регионального телевидения, которые тогда уже завершили карьеры режиссера и ведущей и были готовы посвятить себя внукам. К тридцати с небольшим жизнь у Ани будто бы сложилась.

Предложение сходить на пробы, где впервые за неё замолвят словечко, Завьялова всё-таки приняла. Решению предшествовали пара бессонных ночей и разговор с отцом, который поддержал и вселил уверенность. Ее театральный «импресарио» не гарантировал успеха, но пообещал, что к ней присмотрятся внимательнее. Это не особенно помогло: Аня считала, что с треском провалилась. Она не смогла совладать с волнением, говорила неуверенно, сцену из сериала сыграла так, будто никогда и не училась актерскому мастерству. В тот день, когда ей позвонили и предложили приехать на повторные пробы, она была крайне удивлена.

Тогда и произошла судьбоносная встреча. Знаменитый герой-любовник из множества известных кинолент, чья эффектная внешность и образ романтика-авантюриста когда-то очаровывали Аню, должен был пробоваться с ней в паре. От этого она нервничала еще сильнее, представляла, как увидит его — звезду такого масштаба, думала, о чем с ним заговорит. Но суждено ей было сказать только робкое: «Здравствуйте».

***

Терлецкий распахнул дверь в павильон и в упор посмотрел на претендентку в партнерши. Аню попросили подождать и оставили там в одиночестве, не предупредив, что знакомство с актером состоится прямо сейчас. Она вздрогнула от громкого звука, выпрямилась на стуле и взглянула на вошедшего с трепетом и испугом одновременно. Ее поразил его рост — тогда он показался ей даже выше, чем был в реальности. Вьющиеся русые волосы немного сбавляли градус брутальности, но суровое выражение лица это компенсировало. Она навсегда запомнила те его потертые джинсы и полосатую футболку-поло.

Сергей медленно прошел в помещение, сел напротив, но не сказал ни слова. Она ждала, когда услышит что-то в ответ, но между ними висело только напряженное молчание. Кумир ее юности даже не удосужился поздороваться. Он изучил ее с максимальной бесцеремонностью, а потом поднялся и ушел.

Пробовать с ним совместные сцены оказалось совершенно невыносимо — на площадке Терлецкий вел себя аналогично. В моменты актерской игры еще пытался что-то изображать, но даже тогда Аня замечала раздражение в его взгляде.

— Он просто нахал! Невоспитанный нахал! — рассказывала она матери вечером, когда заехала за детьми. — У меня такое разочарование, ты не представляешь! Не буду я, мама, там сниматься. Даже если утвердят, он меня выживет.

Алевтина наблюдала за дочерью с сочувствием. Ее карьера складывалась легко, во всем поддерживал муж, много лет проработавший с ней бок о бок. Хрупкая блондинка, а от природы — жгучая брюнетка прекрасно сохранила молодой задор к своим почтенным годам. В семье ее называли не иначе как Алей, причем даже внуки. Она и сейчас, если бы хотела, могла быть при деле и не побоялась бы тягаться со столичными конкурентами. Аня, внешне так на нее похожая, столь боевым характером не отличалась. Матери очень хотелось, чтобы дочь состоялась как актриса, она чувствовала, как скудность театрального репертуара угнетала ее.

— Может, он как-то узнал про твою протекцию?

— Об этом лучше не напоминай, — отмахнулась Завьялова. — От этой затеи, по-моему, ждут одни проблемы.

На кухне появился Виктор, Анин папа. Темноволосый, черноглазый, с густыми усами — он выглядел статно и всегда был одет с иголочки, даже находясь дома. Мужчина держал на руках только что проснувшегося внука. Мирон, которому недавно исполнилось четыре, тер сонные глаза, такие же большие, как и у мамы, и сладко зевал. Аня тут же кинулась обнимать сына и зацеловывать его пухлые щечки.

— И ты готова сдаться перед первым же препятствием? — отец, нахмурившись, наблюдал за этими нежностями. — Да плевать на Терлецкого! Аня, ты должна играть так, чтобы у них никаких сомнений не осталось, и чтобы протекция твоя уже не имела никакого значения. Ты меня слышишь? Оторвись на секунду от ребенка!

— Ну оторвись ты на секунду от ребенка! — повторил за дедушкой Мирон, и все присутствующие расхохотались.

Через неделю Завьялову утвердили на главную роль в ее первой телевизионной многосерийной ленте, а спустя еще несколько дней она узнала, что Сергей Терлецкий оббивал пороги руководства и требовал пересмотреть это решение.

Глава 2

2017

Аня попросила стюардессу ее не беспокоить, закуталась в плед и повернулась в сторону иллюминатора. Безразлично глядя на бескрайнее белое пространство, она думала о том, что случилось в аэропорту. Ей всё еще не верилось. Досаднее всего было от своей же собственной реакции, от невозможности совладать с эмоциями. Терлецкий наверняка заметил, в какое она впала состояние. «Будет теперь мнить себе неизвестно что, — мысленно сокрушалась она. — Будет считать, что мне до сих пор есть до него какое-то дело». В носу защипало, к горлу подкатил ком. Аня из последних сил пыталась не расплакаться. Казалось, что с этой встречей к ней вернулась вся та боль, которую она так отчаянно пыталась заглушить, и в итоге как будто победила.

Вспоминала ли она о его существовании? Конечно. Себя обманывать было бесполезно. Но с каждым годом это повторялось всё реже. На публике делала вид, что Сергея Терлецкого никогда не было в ее жизни, и со временем сама в это поверила. А он взял и напомнил о себе — да так, что она никак не могла успокоиться. Еще и пригласил на роль. Неужели он и правда рассчитывал на ее согласие?

В памяти возникали фрагменты тех лет рядом с ним. Это было самое насыщенное время в ее актерской карьере, когда от бешеной занятости им едва хватало сил и часов в сутках, чтобы побыть вдвоем, но зато как они их проводили! «Хватит, хватит, хватит! — если бы она могла, закричала бы на весь салон. — Забудь об этой встрече!». Мозг не слушался и продолжал подкидывать ей воспоминания, одно ярче другого.

В полном бессилии Аня расплакалась. Благо, соседнее кресло было не занято, бизнес-класс почти пустовал. Нос заложило, из горла рвались всхлипы. Она больше не могла их сдерживать — резко встала и почти побежала в туалетную комнату. Снова и снова плескала в лицо холодную воду и старалась остановить эту некстати возникшую истерику. Ей совершенно не хотелось появляться на людях в таком виде.

Когда позывы к рыданию, наконец, прекратились, и остались лишь судорожные вдохи, Аня посмотрела в зеркало на свое уставшее, измученное отражение и крепко сжала челюсть, чтобы больше не дать волю слезам.

Вернувшись в кресло, она нашла себе занятие: достала из сумки распечатку и решила погрузиться в чтение. Сценарий теперь тоже вызывал неприятные ассоциации, но она пыталась их перебороть. Аня выискивала место, где остановилась, и вдруг увидела знакомый размашистый почерк. Сердце опять пропустило удар и гулко застучало где-то в горле. Терлецкий, как всегда, весьма предусмотрителен! В уголке одного из листов он оставил номер телефона и подписал: «На случай, если ты захочешь чего-то более достойного».

Завьялова еле удержалась, чтобы не порвать каждую страницу на мелкие кусочки. Опять подступили слёзы, опять она чувствовала себя безвольным существом, неспособным на самоконтроль. И как же сильно она сейчас ненавидела этого мужчину.

***

Сергей раздраженно сорвал с глаз ночную маску — отчаялся уснуть. Долгий перелет на Дальний Восток внушал надежду выспаться, но ничего не получалось — мысли не давали отдохнуть. Он думал только о ней. Прошло без малого пять часов с момента их встречи, а ему мерещилось, будто Завьялова до сих пор сидела напротив всё с тем же каменным выражением лица и глубокой грустью во взгляде. Или это была боль? У неё не вышло сыграть безразличие, ситуация слишком выбила ее из колеи.

Сейчас он понимал, насколько нелепо поступил. Она избегала его все эти годы, даже в контракт добавила условие, что ни при каких обстоятельствах не станет работать вместе с ним. И зная это, он всё равно решился пригласить ее на роль. Зачем он вообще произнес эти слова, зачем так настаивал? Она же будет торжествовать, осознавая, что нужна ему. И, разумеется, никогда не позвонит.

Пару лет назад на просторах Интернета Сергей наткнулся на любопытное интервью, снятое у Завьяловой в квартире — в той самой, на Ломоносовском проспекте, где когда-то они жили вместе. Журналистка отметила оригинальное оформление интерьера и поинтересовалась, кому принадлежала идея. Рядом с Аней сидел ее супруг — очевидно, вопрос предназначался для них обоих. Возникла неловкая пауза. «Дизайнерам. И мне, конечно», — коротко выдала актриса. Разумеется, она не могла ответить иначе, но Сергею было больно слышать, как его существование попросту стиралось из истории.

Вместе с оператором она прошлась по всему периметру и даже позволила заглянуть в супружескую спальню. С новым мужем она не поменяла ровным счетом ничего. В квартире остались немые свидетели истории любви, разделившей жизнь Терлецкого на до и после.

2003

Алексей Наумович Поколов — президент одной из крупнейших кинокомпаний — вальяжно восседал за рабочим столом и невозмутимо наблюдал за актером. Тот уже битый час высказывал возмущения по поводу своей партнерши по сериалу. Поколову донесли, что Сергей организовал против Завьяловой целую коалицию, участники которой яро демонстрировали пренебрежение к ней, чем активно мешали рабочему процессу. По сюжету герой и героиня должны были влюбляться друг в друга, но отснятый материал показывал, что им хорошо удавалось играть лишь неприязнь.

— Сергей Максимович, напомни-ка мне, мы тебя в качестве кого сюда пригласили? — мужчина закурил и медленно выпустил дым в сторону собеседника. — Актера, если мне не изменяет память? Может, тогда ты перестанешь вмешиваться? Ты здесь не продюсер!

— Лёша! — Терлецкий поражался такому равнодушию. — Ты ведь теперь в курсе, что я не один это вижу! Нас много! Она провалит тебе проект!

— Мой проект, мне и переживать. Ты денег не вкладывал, чего так нервничать? Не нравится тебе Аня — имеешь право, тебе на ней не жениться. Но давай личное оставим за пределами этой студии.

— То есть, ты не видишь, что она бездарность? — устало выдохнул Сергей. — Она же играет, как в кружке школьной самодеятельности. Текст произносит неискренне, камеру всё время замечает.

— Она из театра, там камер нет. Дай ей время, адаптируется.

— На что вы все повелись, на смазливое лицо? Так она не уникальная. Неужели не найдется девушка такого же типажа, но как актриса интереснее?

— А чем мы, по-твоему, занимались последние месяцы? У нас более трехсот кандидаток отбраковано. Ты знаешь кого-то лучше? Давай, приведи мне. У тебя же явно есть кто-то на примете, раз ты так разбушевался.

— Что это за намеки?

— А что? Ты же постоянно выспрашиваешь у коллег, с кем спит Завьялова, кто ее сюда привел. Да-да, не удивляйся, мне всё известно.

— Уж извини, мысли сами собой напрашиваются, — Терлецкий отвел взгляд. — Мне очень нравится сценарий, я болею за этот проект. Я не могу спокойно смотреть на ужас, который у нас получается.

— Сережа, я не отрицаю, что у нас есть проблемы, — Поколов продолжал держаться спокойно. — Но они, скорее, к режиссеру относятся. А Завьялову оставь в покое. Она именно та, кто нам нужен. Еще раз услышу всё это, — Алексей махнул рукой в сторону Сергея, — буду разговаривать совсем по-другому.

— Дело твое. Не удивляйся потом низким рейтингам и снятию с эфира, — Терлецкий поднялся. — Я сделал всё, что мог.

— Еще не всё, — остановил его Поколов. — У меня небольшая просьба. На площадке прекращай высказываться в адрес Анны. И ты, и все, кто тебе поддакивают. Она же всё слышит. Ты не допускаешь, что именно это мешает ей играть?

Сергей выдержал паузу, подбирая слова, но эмоции на его лице говорили красноречивее.

— Ты хочешь еще что-то сказать? — Алексей увлеченно «топил» окурок в пепельнице, не поднимая взгляда.

— Ничего, — бросил Терлецкий и покинул кабинет начальства.

Он привык добиваться своего, а такое сопротивление вызывало в нем бурю гнева. Уже больше десяти лет Сергей руководил продюсерским центром и всецело участвовал в каждой своей киноленте. Он контролировал всё — от декораций до самых мелких деталей грима, что уж говорить про подбор актеров. Поэтому согласие на участие в сериале, где его слово не имело веса, выбивало из зоны комфорта. Ему нравился весь утвержденный состав артистов, но Анна Завьялова вызывала лишь недоумение.

Она была красивой, вполне в его вкусе. Не просто так кумир поколения слыл ценителем прекрасных дам: Терлецкий действительно не раз увлекался и похаживал налево от своей супруги Ольги, с которой прожил к тому моменту почти двадцать лет. Зачастую это были романы именно с киношными партнершами, но всё быстро завершалось, и Сергей возвращался в родное гнездо. Из него он фактически и не выходил.

Жена — тоже актриса — последние лет пять всё больше посвящала себя домашним делам, хотя и числилась в труппе одного из московских театров. С Терлецким Ольга познакомилась на съемочной площадке — они, еще совсем юные, играли влюбленных. Год спустя поженились. Детей сначала не планировали — предпочитали пожить для себя, оба были увлечены работой. Через пару лет озадачились вопросом пополнения, но ждать радостного события пришлось долго. Оля, наконец, забеременела, когда они отметили уже пятую годовщину свадьбы. Сергей был вне себя от счастья и очень ждал сына Мишу — хулиган и шалопай по своей природе, он мечтал, как будет воспитывать пацана и вместе с ним снова окунется в беззаботное детство.

Маленький Сережа доставлял матери море хлопот: ее бесконечно вызывали в школу из-за строптивого характера сына, к ней приходили ругаться родители его друзей — он нередко был зачинщиком драк. В Ставрополе — на их малой родине — Лариса Ивановна работала режиссером-постановщиком местного ТЮЗа. Она видела у сына актерские задатки и поддерживала его желание поступать в московское училище. Сережа был ее единственным ребенком от любимого мужчины, который слишком рано ушел из жизни, едва успев стать супругом и отцом. Мальчик настолько походил на папу, что всю свою нерастраченную нежность женщина отдавала ему. Пыталась быть строгой, но так обожала своего Сережку, что неизбежно баловала и всё ему прощала.

В театральном училище фамилия Терлецкого снова была у всех на устах не в качестве образца для подражания. Но его внешность однажды пришлась по нраву режиссеру приключенческой саги — так Сергей и получил свою первую звездную роль, после которой проснулся знаменитым.

Ольга, к его великому разочарованию, родила не Мишу, а Маришу. Правда, Терлецкий быстро смирился и всей душой полюбил долгожданного ребенка.

Актерская карьера шла в гору, пока не настали тяжелые времена девяностых. Именно тогда Сергей, лишившись достойных предложений, рискнул создавать кинокартины самостоятельно. Талант артиста в нем идеально сочетался с предпринимательскими способностями — он знал, на какие кнопки нажать, чтобы достичь цели.

Он всегда был резок в выражениях и честно высказывал мнение, что отражалось на взаимоотношениях с окружающими и порой заканчивалось их полным разрывом. Однажды он и жене заявил, что ее актерское дарование весьма скромно, а роль супруги ей удается намного лучше. Поэтому в свое кино он приглашал ее только пару раз, да и играла она не главных героинь. Ольга обиделась поначалу, но в итоге приняла его точку зрения. В ее работу в театре Терлецкий почти не вникал — его мало интересовал этот вид искусства — но и не препятствовал.

Все три женщины возвели его на пьедестал — и мама, и жена, и дочь. Сергей тоже окружал их заботой и любовью, его девочки никогда ни в чем не нуждались. Он умел быть романтичным, щедрым на выражение чувств, пусть и частенько подкалывал своих близких — ирония и сарказм передались ему от мамы. Лариса Ивановна за словом в карман не лезла, а сын ее в этом даже превзошел. А еще главным условием благополучия в семье было полное согласие с его решениями, последнее слово всегда оставалось исключительно за ним.

И вот сейчас он никак не мог повлиять на то, чтобы бездарную, на его взгляд, актрису убрали из сериала, который имел все шансы стать хитом российского телевидения. Он не видел за красивым фантиком актерского таланта. Его раздражала неуверенность Завьяловой, вечный испуг в ее глазах, чересчур тихий голос. Терлецкий совершенно не понимал, как эта «забитая» девушка вообще выбрала себе такую профессию.

2017

Первый день в Иркутске прошел для неё, как в тумане. В аэропорту встретила директор и верная спутница во всех рабочих поездках Ирина, она прилетела из Санкт-Петербурга чуть раньше. В отеле Завьялова, окончательно вымотавшаяся физически и морально, пару часов беспробудно проспала. Не мучили ни сновидения, ни мысли. В восемь вечера начинался корпоратив — юбилей фармацевтической компании, и визажисту пришлось серьезно потрудиться над ее лицом, чтобы следов непростой ночи не осталось. Но если волшебные свойства грима и могли создать иллюзию желаемого, то печальные глаза портили целостность картинки. В паре с Аней работал еще один приглашенный актер, и он, почувствовав, что партнерша немного не в форме, взял основную часть программы на себя. Она же отрабатывала свои деньги на автомате и мечтала, чтобы это поскорее закончилось.

Когда отгремел салют, Аня уже хотела уехать в номер, но настал черед «фотографий со звездой». Пришлось стоять столбом еще какое-то время, пока рядом с ней менялись лица, запахи, голоса, камеры телефонов. Как кукла на выставке, как обезьяна в зоопарке, знаменитая актриса радовала гостей своим лицом на бесконечных селфи. Их было уже столько за все эти годы, но сейчас ей почему-то стало от этого противно. Это не фото после громкой премьеры фильма, это не фото после спектаклей, не фото с поклонниками на съемках. Все эти люди хотели заполучить снимок, чтобы потом похвастаться перед подписчиками в социальных сетях и обязательно высказать своё мнение о ней. Не всегда положительное. С болью в душе Аня была вынуждена признать, что в жизнь воплощался ее главный страх — она теряла интерес к тому, чем занималась.

Короткий разговор с мужем, когда она уже лежала в мягкой гостиничной постели, тоже не принес положительных эмоций. Он снова был в разъездах и сообщил, что вряд ли прилетит в Москву к ее возвращению. Дочь и сын находились за границей — Алина училась в Нью-Йорке, Мирон — в Швейцарии. Аня понимала, что ее ждет пустая квартира. Но у неё еще были здесь планы — она мечтала увидеть Байкал, куда они с Ирой собирались ехать утром.

Час пути по живописной дороге, окруженной октябрьским золотистым лесом, и вот они — те самые бескрайние просторы легендарного озера. Открывшиеся виды понемногу стали возвращать Завьялову к жизни. Она любовалась горными пейзажами, умиротворенной синей гладью, вдыхала невероятно свежий воздух, насыщенный кислородом, и уже чувствовала себя намного лучше. Вместе с Ириной они зашли на рыбный рынок прибрежного поселка Листвянка и набрали ароматного омуля горячего и холодного копчения. Аня ощущала себя в своей стихии — детство в Краснодаре не прошло бесследно, она обожала рыбу и всё, что связано с водой.

Они устроились прямо на берегу, в этот будничный час здесь было малолюдно — только несколько групп китайских туристов и местные жители. Аня сняла кроссовки и подвернула джинсы, намереваясь побродить. Байкал был очень холодным, но она обещала себе, что хоть чуть-чуть коснется священного озера.

Аня и Ирина гуляли по поселку, поднимались на фуникулере на смотровую площадку, где Завьялова сделала единственное фото для своей странички в Интернете, и больше вообще не трогала телефон.

Вечером в отеле она попыталась снова одолеть сценарий. Страница с номером телефона Терлецкого периодически попадалась на глаза, но Аня делала вид, что этого не замечала. Однако от сути сюжета ее окатило волной разочарования и тоски. Надежды, что хотя бы к финалу станет лучше, с грохотом разрушились. В который раз ей прислали какую-то неудобоваримую жвачку.

Аня снова увидела край листа, где был небрежно начеркан телефонный номер. Она убрала распечатку на прикроватную тумбочку, с трудом выудила из сумки потерявшуюся среди множества вещей флешку и спустилась на ресепшен. Пряча лицо от ожидающих в зоне лобби туристов, она попросила администратора распечатать ей всё, что было на накопителе.

Через час она уже лежала на кровати и взахлеб читала сценарий, не в силах от него оторваться. Еще через час — читала и плакала, понимая, что это роль, которую она ждала. Завьялова не отвлекалась от текста ни на секунду, даже когда душили слезы от осознания, что она никогда в этом не сыграет. Она закончила, когда над Байкалом уже вставало солнце. Из ее номера открывался великолепный вид на озеро и весь поселок — Аня поднялась с постели, открыла балконную дверь и вышла на широкую площадку. Поежилась от утреннего ветра, обхватила себя руками, но не стала возвращаться в номер. Слёзы уже высохли, а в душе бушевали страсти.

— Зачем я это прочитала? — шептала она, поднимая взгляд к безоблачному небу. — Лучше бы я не знала, что он хочет такое снять. Лучше я бы не знала, что кто-то сыграет это вместо меня.

Кинолента планировалась международной, с участием зарубежных артистов. Локации для съемок: Москва, Париж, Венеция. В основе сюжета — судьба агента российских спецслужб, но не супергероя, а вполне реальной, земной, уставшей от своей тяжелой работы женщины, выполняющей финальное задание перед уходом в отставку. В ее прошлом — запретная любовь с коллегой по цеху, закончившаяся драматичным расставанием. Они встречаются снова, вместе отдавая долг Родине в борьбе с терроризмом, и в перерывах между должностными обязанностями неизбежно вспоминают совместное прошлое. В конце герой погибает при исполнении, а сама история замыкается на трагедии героини — она успешно завершает карьеру, возвращается в мирную жизнь, но всё пережитое не оставляет ей шансов быть счастливой.

Здесь было, что играть, а это — такая редкость. В том материале, что Завьялова брала в работу в последнее время, ничего подобного не наблюдалось. Бездарные режиссеры, банальные «мыльные» сюжеты, отсутствие хорошей драматургии — вот, чем была для неё жестокая реальность.

— Терлецкий, ну почему ты…, — говорила она в пустоту. — Почему именно ты?

Воображение уже рисовало прочитанные сцены, оживляло их, и Аня видела, как сыграет в той или иной, где как посмотрит, что и каким голосом скажет. Но она понимала, что никогда на это не согласится.

Глава 3

2017

Неделю после возвращения домой Аня провела в одиночестве. Со съемок она приезжала в квартиру, где ее никто не встречал, и от этого буквально сходила с ума. Сценарий приехал в Москву вместе с ней — она не рискнула оставлять интеллектуальную собственность в отеле, слишком доступно для чужих глаз. Каждую ночь, не только засыпая, но и во сне Аня видела эту многострадальную героиню. Женщина, роль которой предложил ей Сергей, постепенно становилась ее частью. Она бредила ею, перевоплощалась в нее, слышала ее, по многу раз перечитывала особенно впечатлившие фрагменты сценария. Ей казалось, что она проявляет не совсем здоровые реакции, это уже было похоже на помешательство.

Потом вернулся супруг. Аня возлагала большие надежды на его появление, но ему оказалось некогда проводить с ней время. Иван Беляков был профессиональным танцором, который, завоевав всевозможные награды, перешел на тренерскую работу. Сейчас он готовил большое шоу со своими учениками, планировались съемки для центрального телеканала, поэтому в его графике стояли сплошные репетиции. Он даже не заметил, что у жены что-то с настроением, не задал ни единого вопроса. Впрочем, рассказывать о случившемся Аня и не намеревалась. В браке с Ваней она жила столько же, сколько не видела Терлецкого. Мужу вряд ли бы понравилось, что Сергей снова замаячил на горизонте.

До крайней точки Завьялова дошла спустя еще пару дней, когда окончательно перестала спать — ей просто необходимо было с кем-то поделиться. Единственным человеком, кому она не побоялась довериться, стала ее директор.

Ирина Попова работала с артистами уже лет двадцать. Ее имя звучало в киношной среде как синоним брони, она защищала своих подопечных от всех и вся, отстаивала их права и всегда добивалась желаемого. Она была дамой плотного телосложения со звучным тембром голоса, резкими интонациями и неизменно серьезным выражением лица — многие ее побаивались. Но когда дело касалось близких, Ира снимала маску железной леди. Она умела сопереживать, поддерживать и всегда была готова прийти на помощь.

Завьялову она взяла под свое крыло почти сразу после ее расставания с Терлецким. Женщины не только сработались, но и очень подружились. Сообщение от Ани о важном разговоре без свидетелей заинтриговало — Попова немедля приехала к ней домой.

Задумчиво попивая кофе, Ирина слушала историю во всех подробностях.

— Ты что, хочешь согласиться? Или для чего ты рассказала мне? Думаешь, я начну отговаривать или наоборот?

— Я больше не могла жить с этим одна. Ты столько лет работаешь с артистами, ты должна понимать, насколько мы ненормальные люди. Я бы даже сама заплатила, чтобы такое сыграть. Что угодно бы сделала.

— Да ты не горячись так, подожди еще, может…

— Чего ждать, Ира? — перебила Аня. — Ждать, когда мне полтинник стукнет? Время уходит! Я не могу поймать его и задержать.

— Тогда давай соглашаться, — Попова предложила это с такой легкостью, словно что-то совершенно обыденное. — Какой смысл сидеть и страдать?

— И как ты это представляешь?! Работать в проекте у Терлецкого? Да я поклялась себе больше ничего общего с ним не иметь!

— Ну, мало ли, время проходит, обиды забываются. С точки зрения раскрутки это был бы шикарный ход, конечно, — размышляла Ирина. — Но тебе нужно быть готовой к атакам журналистов.

— Боже упаси, как вспомню, — поморщилась Завьялова. — Нет, это слишком нереально. Я не могу согласиться. Подумай, сколько придется пережить и мне, и моим близким.

— Тогда забудь про это, тебя же никто не принуждает.

— Да вот не могу я забыть, Ира, я поэтому тебя и позвала! — Аня начинала раздражаться от того, что разговор оказался в тупике.

— С тобой временами невероятно сложно, — Попова покачала головой. — Ты сама не знаешь, чего хочешь, как на это могу повлиять я?

— Большое тебе спасибо за поддержку, — обиженно произнесла Завьялова и спрятала лицо в ладонях.

Несколько минут прошли в полной тишине — они слушали, как в кухонной зоне гулко зашумел холодильник.

— Анют, а ты не думала, что внимание прессы, как и масштабное кино, тебе очень кстати сейчас? За столько лет ты должна была обрасти толстой кожей, у тебя уже ого-го какой иммунитет! Неужели ты не переживешь повышенное внимание к своей персоне?

— Во-первых, я больше за семью переживаю, чем за себя, — Аня посмотрела на собеседницу. — Что скажет Ваня? Чего это будет стоить маме? Дети — да, они взрослые, но им тоже будет непросто. Во-вторых, я не хочу, чтобы мое имя опять ставили рядом с ним. От одной мысли мороз по коже.

— Твое имя рядом с ним стояло, стоит и будет стоять! Неужели это неясно? Ваша история была очень громкой. Такое не изменить даже десятилетиями.

Завьялова удивилась — подобное заявление она слышала из уст Ирины впервые. Да, ее директор отличалась прямолинейностью, но скользкие темы обычно не трогала.

— Прости, если я резко.

— Я надеялась, что все когда-нибудь уже забудут, — еле слышно прошептала Аня.

— Это было слишком ярко, слишком скандально. Если снова возродить эту тему, лучшего пиара и не пожелать. Твоя карьера может пойти совсем по иному руслу.

— Боюсь, что мне это обойдется слишком дорого.

— Слушай, а давай узнаем подробности. Мало ли, может, уже и предложение неактуально. Скажи мне номер, я позвоню.

— Ты серьезно, что ли? — Аня заволновалась.

— Почему нет? Я твой официальный представитель. И вообще, дорогая, не этого ли ты хотела, когда приглашала меня сюда, а?

— Нет, клянусь, нет!

— Притворюсь, что поверила, — Ирина улыбнулась.

— Терлецкий будет ликовать, что я сдалась. Он знал, что я сдамся, да еще так быстро. Знал, черт возьми…

— Я звоню?

— — Подожди! –– Аня заметалась. –– Хотя, с другой стороны, это меня ни к чему не обязывает. А номер, может, и не его вовсе, а какого-нибудь ассистента.

Через пять минут Ира уже слушала длинные гудки. Аня сидела рядом. Когда раздалось: «Добрый день. С кем я говорю? Это Сергей Максимович? Здравствуйте», — то поняла, что не в силах присутствовать при этом разговоре и ушла в соседнюю комнату. Она расхаживала из стороны в сторону, закрывала уши, стараясь даже случайно ничего не услышать — до того момента, пока Ира не позвала ее.

— Ну, что там? — робкой походкой Аня вернулась в гостиную.

— Обрадовать ничем не могу. Он был очень удивлен, сказал, что кастинг давно закрыт. Спросил, откуда мне известно, что еще остались какие-то незанятые роли. Так странно разговаривал со мной.

— Бред какой-то, что значит — откуда тебе известно? Ты же сказала, что звонишь от меня?

— Разумеется. Попросила рассказать конкретнее о проекте, объяснила, что ты выразила заинтересованность. Он что, просто поиздеваться над тобой хотел? Предложил роль, которой, на самом деле, не существует?

— Он, конечно, на многое способен. Но не на такое. Нет, Ириш, не на такое…

— Аня, я окончательно запуталась. Я позвонила — мне отказали. Всё, больше я сделать ничего не могу.

— Спасибо, — Завьялова благодарно на нее посмотрела. — Прости, что тебе пришлось в этом участвовать.

— За что спасибо-то? И за что извиняться? Как теперь понять, что ему нужно, если он явно не собирается рассматривать твою кандидатуру?

— Всё он собирается рассматривать. Он просто хочет, чтобы звонила я. Он хочет, чтобы я признала поражение самостоятельно, а не через посредников.

— Ну и? Твои действия?

— Мои действия… Я не знаю, что делать, — на последнем слове ее голос слегка задрожал.

— Эй, ты чего, давай-ка без слез! — Ирина поднялась из-за стола, подошла к ней и подбадривающе приобняла.

Завьялова устремила безразличный взгляд в стену и сцепила руки на груди, не реагируя на объятие.

— Я как-то не привыкла возвращать в свою жизнь бывших мужчин. Я не решусь ему позвонить. Слушать его насмешки, да он точно будет издеваться надо мной. Вот и зачем мне это понадобилось?

— Это ты не у меня спрашивай. Я понимаю тебя, все-таки должны оставаться какие-то рамки, нельзя же поступаться всем подряд ради роли, неизвестно, стоящей ли. Сценарий — не гарантия успеха.

— Всё верно, — Аня вымучила улыбку и отстранилась. — Мне нужно больше думать о делах насущных.

Тишину квартиры нарушил пронзительный сигнал мобильного. Завьялова вздрогнула от неожиданности. Через секунду ей пришлось испугаться еще сильнее.

— Он перезванивает! — изумленно сообщила Попова и показала ей мигающий экран с неопределившимся номером.

— Господи, зачем?! Не бери! Нет, не бери, я уже решила, что мне это не нужно, — нервничала Аня.

— Точно не брать? Неужели тебе не интересно, что он скажет?

— Не знаю, нет… Не бери… Или… делай, что хочешь! Он тебе звонит, в конце концов, не мне, — она махнула рукой и отвернулась, как будто это как-то ее защищало.

— Алло! — голос Ирины разом разрешил ситуацию. — Да-да, я поняла. Что? Э-э… секунду, пожалуйста, у меня вторая линия, не кладите трубку! Аня! Аня, ты что замерла? — громким шепотом позвала ее директор. — Он просит либо передать трубку тебе, либо отправить ему твой номер!

— Что? — Завьялова развернулась. — Подожди, он что, это слушает? — ее глаза расширились от ужаса.

— Я на удержание поставила. Он хочет поговорить с тобой.

— Трубку брать я точно не буду! — Аня выставила ладонь вперед. — Пусть… Я не знаю! Ну, пусть звонит мне сам. Отправь ему телефон. А я уже решу, отвечать или нет. И еще… скажи, что я где-нибудь на съемках, пусть звонит позже. Хотя нет, позже дома будет Ваня. Пусть… пусть звонит сейчас.

— Да, Сергей Максимович, — Попова вернулась к разговору, — Простите, что заставила ждать. Так что вы хотели, напомните еще разок? А, да. Нет, трубку я ей не передам, она не рядом. Насчет номера мне бы у Анны Викторовны уточнить… Давайте так, в течение получаса ждите сообщения — да или нет. Договорились. Всего хорошего, — Ира нажала на кнопку сброса и вздохнула с облегчением.

— Какой-то абсурд, мне не верится, что это происходит наяву, — Аня находилась в таком напряжении, что не могла сдвинуться с места.

— А мне кажется, ты слишком нагнетаешь. Говорил он на этот раз спокойно, настроен, по-моему, дружелюбно. Ну что, я отправляю номер? И мне сильно пора ехать, ты же переговоришь без моего присутствия?

— Не факт, что вообще решусь ответить.

— Куда ж ты теперь денешься? — Ира крепко сжала ее ладонь. –– Боже, какая ледяная!

Аня закрыла за гостьей и несколько минут простояла около двери, не шелохнувшись, а потом пошла искать мобильный. Телефон лежал на постели с отключенным звуком. Она забралась на кровать и посмотрела на гаджет так, словно от него исходила опасность.

2003

Завьялова всегда оценивала свой актерский талант очень трезво. Она отнюдь не питала иллюзий, что станет знаковой фигурой в истории, а ее имя попадет в энциклопедию. Но профессию любила страстно, к работе относилась даже чересчур ответственно и каждую роль пропускала через себя. Театральным режиссерам Аня была по душе — четко исполняла все пожелания, внимательно слушала, не лезла со своими идеями в отличие от многих активистов. Эмоции она отыгрывала блестяще, любое состояние могла передать одним лишь взглядом, не добавляя ничего дополнительно. Единственное, что вгоняло ее в ступор — когда задача перед ней ставилась размыто. Она боялась импровизировать, а если и пыталась, то слишком неуверенно. Страх выглядеть неубедительной, неловкой или в плохом смысле смешной был ее самым большим врагом. То, как скромно складывалась ее карьера, только укореняло эту закомплексованность.

Режиссер телесериала отличался от тех, с кем Ане комфортно было работать. Он, похоже, и сам не знал, что нужно требовать от актрисы, и постоянно повторял: «Играй, как будто это ты». Завьялова терялась, ведь между ней и героиней не было ничего общего. Звучала команда: «Мотор!», ­­– а все ее навыки и опыт тут же куда-то пропадали. Просматривая результат, она расстраивалась. Не настолько, как Терлецкий и его приспешники, но всё равно восторга не испытывала.

Сергей взаимодействовал с ней только в кадре и на репетициях, в другое время даже не разговаривал. Ей так хотелось ответить этому зарвавшемуся нахалу на его неподобающее поведение, но все заранее продуманные реплики оставались не озвученными. Правда, отличной подмогой стал сценарий, который предполагал эпизоды ссор — вот уж, где можно было развернуться. «Я сделаю так, что вас завтра же здесь не будет!», — весьма искренне кричал Терлецкий в образе своего героя, а она вторила ему: «Даже не надейтесь! И прекратите повышать голос на женщину!». В итоге оба так увлеклись взаимными упреками, что не услышали финального: «Стоп! Снято!». А после — опять ни слова.

Но Сергей всё-таки заговорил с ней однажды во время предварительной читки сценария. Перед съемками актеры и режиссер собирались за столом и отыгрывали реплики будущей сцены. Завьялова всегда приходила заранее, Терлецкий — минута в минуту, а их коллеги в этот раз задерживались. Они сидели друг напротив друга, уткнувшись в распечатки с текстом.

— Давайте начнем без них, — вдруг услышала Аня.

Ее глаза расширились, но она никак не реагировала. Они и правда могли приступить к делу без остальных — в новом эпизоде им предстоял большой диалог.

— Вы что, не слышите меня? — недовольно повторил Сергей.

— Вы ко мне обращаетесь? — Завьялова вопросительно на него посмотрела.

— Здесь есть кто-то еще?

— Не знаю, — она пожала плечами, — Мало ли, с кем вы там воображаемым разговариваете. Я привыкла отвечать, когда со мной здороваются, а еще лучше, если по имени называют, — Аня выпалила это на одном дыхании и совершенно неожиданно для себя.

— А еще лучше, если поклоны отвешивают? — усмехнулся Терлецкий. — Уж простите, не догадался. Не вижу повода.

— Жаль, а ведь могли бы, — Аня изобразила улыбку, и, заметив, как он растерялся, мысленно возликовала.

— Как вы, оказывается, осмелели, — Сергей удивленно вскинул брови. — Я думал, такое нежное создание не способно на колкости.

— У этого нежного создания тоже есть терпение, — тон ее голоса стал ниже, а с лица исчезла маска любезности. — Оно, кстати, не безгранично.

— Вот это заявления! Я предложил не тратить время попусту и репетировать, что здесь не так?

— Ну, я помолчу, — многозначительно произнесла Аня и снова вернулась к тексту — она чувствовала, как он прожигал ее взглядом и явно не собирался на этом останавливаться.

Неизвестно, чем бы тогда закончился разговор, если бы на площадке внезапно не появился Поколов в сопровождении незнакомого мужчины. Алексей за считанные минуты собрал всех и представил Льва Коваленко, нового режиссера — предыдущий был отстранен.

Лев или Лёвчик, как позже прозвал его коллектив, совсем недавно появился в театральной и телевизионной среде. Молодой режиссер уже поставил пару успешных проектов и подавал серьезные надежды. Аня сразу увидела в Коваленко то, чего не хватало его предшественнику: тот самый жадный до работы блеск в глазах и неуемный энтузиазм, периодами даже с перебором.

Лев и сам обладал прекрасными актерскими способностями, поэтому предпочитал всё демонстрировать личным примером. Завьялова такое обожала — она без труда схватывала с показа, «обезьянничество» ей удавалось с детства. Коваленко дополнил характер героини своими придумками, и ему, наконец, удалось достичь нужного эффекта — персонаж по-настоящему «родился».

Актриса и режиссер легко нашли общий язык, с первых дней работы подружились. Лёвчик проникся к ней большой симпатией и всегда поддерживал, а она стала свободнее и увереннее держаться на площадке. Вне съемок они много смеялись, подкалывали друг друга, и всё это не ускользало от внимания Сергея. Терлецкий отметил, что Аня не лишена чувства юмора, с удивлением наблюдал, как артистично она рассказывала истории из своей жизни, активно жестикулируя и изображая действующих лиц. На съемках Завьяловой впервые аплодировали после особенно удачных дублей, и лицо ее партнера при этом доставляло ей отдельное удовольствие.

Сергей осознал свою ошибку, но сказать об этом решился только супруге. Он всегда делился с Ольгой рабочими делами и часто советовался, считая ее очень мудрой и рассудительной. Когда перед ним стоял вопрос, соглашаться ли на сериал, она пыталась его отговорить: «Ты и мыльная опера? Еще и многосерийная? Одумайся, Сережа!». Он дал ей почитать сценарий и убедил, что проект достойный, к тому же будут все шансы оживить его уже несколько подуставшую популярность. А потом, когда начались съемки, изводил Ольгу жалобами на Завьялову.

— Вынужден признать, что был не прав, — заявил он во время семейного ужина в их подмосковном дачном доме. — Что-то в ней есть.

— Марина, отметь этот день в календаре, — Ольга обратилась к дочери. — Наш папа сказал что-то фантастическое — он и не прав! Каждый день я слушала про его грандиозный план по изгнанию актрисы, а тут такой поворот.

— Пап, а можно к вам на съемки? Мне уже очень интересно на неё посмотреть, — воодушевилась юная девушка.

— А на папу тебе посмотреть не интересно? — прищурился Терлецкий, снимая с шампура дымящийся шашлык собственного приготовления. — Ладно, шучу. Можно, конечно, организуем. Хочешь, и тебя как-то привлечем, сыграешь у нас какую-нибудь роль.

— Меня? Бери лучше маму!

— Ой, Сереж, пусть девочка учится, — вставилась Оля, не давая развить неудобную тему. — И вообще, ты так и не рассказал, что там эта Завьялова, как ей удалось тебя победить?

— Я с ней и не соревновался, если что. Это новый режиссер постарался. Я никогда подобного не наблюдал при всем моем опыте. Такой прогресс и настолько быстро… Коваленко, похоже, гений. Вместе с Завьяловой и остальные заиграли по-другому, даже мой персонаж поменялся. Всё стало как-то живее.

— Маришка, мы с тобой точно идем на съемки, — Ольга заговорщицки подмигнула дочери. — Там какие-то чудеса творятся, папа у нас еще и гением назвал кого-то, кроме себя!

Мать и дочь рассмеялись, а Терлецкий обиженно поджал губы. Заметив это, они обе подлетели к нему и с двух сторон расцеловали в щеки.

Глава 4

2017

Звонок от директора Анны Завьяловой раздался в последний вечер во Владивостоке. Терлецкий как раз завершил своё участие в фильме о «рыбной мафии». С Приморьем он познакомился еще в начале лета, когда только стартовала работа над картиной, и моментально был покорен: бескрайнее Японское море, повсюду колоритные суда — военные и гражданские, монументальный Золотой мост, живописные закаты, мягкий климат и восхитительная кухня.

Процесс шел весьма активно, режиссер судорожно успевал захватить осеннее тепло. По прогнозу надвигался тайфун — обыденность для Владивостока и катастрофа для натурных съемок. Но повышенной занятости Сергей был благодарен: он отчаянно пытался сосредоточиться на выдуманной жизни и забыть о том, что случилось в собственной. Актерский труд нередко спасал его от личных проблем, Терлецкий легко погружался в роль, если она его действительно вдохновляла, и полностью отрешался от внешних обстоятельств. Правда, на этот раз выходило с трудом.

Когда на экране высветился незнакомый номер, Сергей ужинал в компании коллег в роскошном ресторане с панорамным видом на бухту Золотой Рог. Крокеты из крабов, икра морского ежа в авторской подаче, дальневосточный гребешок, обжаренный в медовой глазури, устричное плато — съемочной группе накрыли стол с самыми изысканными блюдами.

Терлецкий в очередной раз стукнул указательным пальцем по экрану смартфона, чтобы посмотреть на часы. Время шло к десяти, но никто не желал расходиться. Он почти смирился, что не выспится перед рейсом. Дисплей еще не успел погаснуть, как на нем в беззвучном режиме высветился неизвестный номер. Сергей поднялся из-за стола, чтобы громкий хохот коллег ему не помешал.

Имени абонента было достаточно, чтобы повысился пульс. Они с Ириной Поповой не пересекались по работе, но он прекрасно знал, кто она такая. После беседы Сергей стрельнул сигарету с зажигалкой у администратора и вышел на улицу. Он уже много лет не курил, но в исключительных случаях не мог найти иного способа успокоить нервы. Затягиваясь табачным дымом, он размышлял о невероятности происходящего. Но если Завьялова захотела узнать подробности, она должна была звонить сама. Мысль о том, что Аня никогда не осмелится это сделать, и вся эта история не получит развития, переросла в желание во что бы то ни стало добиться разговора. Выпитое красное сухое бродило по венам и добавляло решительности. Затушив тлеющую сигарету, Терлецкий достал из кармана телефон и выбрал последний входящий.

В приятном воодушевлении он вернулся к столу, оставил наличные, пожал руки присутствующим и вызвал такси. Сообщение от Ирины пришло во время поездки. Он, почти не моргая, смотрел на одиннадцать цифр и два слова: «Анна Завьялова», пока не потухла подсветка. Как только переступил порог гостиничного номера, сразу же ей позвонил.

***

Она так и сидела на кровати, продолжая гипнотизировать телефон. Ждала, готовилась, выстроила четкую схему разговора, но всё равно нервничала нещадно. Наконец, экран засветился. Аня вздрогнула, хоть вызов и шел без звука. Руки задрожали, в горле что-то мешало. Последние секунды колебаний — и ее слишком бодрое «Алло!» нарушило тишину квартиры.

— Добрый вечер, — раздалось в динамике, и она не смогла быстро отреагировать. — Алло? Аня, ты слышишь меня?

— Слышу, — спохватилась Завьялова. — Здравствуй.

— Я…, — он прокашлялся, — прости, я был удивлен, когда мне позвонила твоя Ирина. Я думал, тебе ясно, что этот вопрос не для обсуждений с кем-то еще.

— В каком это смысле?

— То, что я рассказал тебе в аэропорту, должно было остаться сугубо между нами.

— Я все свои рабочие дела решаю только через директора, — отстраненно произнесла она.

— Аня, это не просто «все твои рабочие дела»! — на том конце послышался вздох. — Но чего уж теперь, не будем обсуждать бесполезное. Давай о деле. Ты вообще можешь разговаривать сейчас?

— Могу, — единственное, что Аня была в состоянии вымолвить.

Завьялова ожидала в свой адрес иронию и колкие фразы, но Терлецкий говорил настолько спокойно и миролюбиво, что она окончательно растерялась. Но то, что он спросил после, заставило ее очнуться:

— Ты готова пройти пробы?

— Я… мне понравился сценарий, но я… Послушай… Всё это как-то… Я не знаю…

— Ань, да ты успокойся, — Сергей избавил их обоих от повисшей паузы. — Я понимаю, ситуация нетривиальная. Не очень ловкая. Но я предложил тебе роль не ради шутки, я действительно об этом думал уже давно. Ты мне не веришь?

— Да почему же.

— Ну вот, ситуация улучшается. Так что насчет проб?

— Сначала расскажи, как всё это будет обстоять. Мне непонятно, как ты намереваешься поменять главную героиню, если вы уже определились с кандидатурой.

— Пока не подписаны документы, я еще могу влиять на ход событий.

— Когда начинаются съемки?

— Если честно, то у нас в запасе только две недели. Сейчас идут репетиции, тренировки. Наша, с позволения сказать, актриса учится бить мужиков, — в его голосе промелькнула знакомая насмешка.

— Две недели?! — Завьялова подскочила с кровати и в волнении заметалась по спальне. — И ты считаешь, что это нормально? Ты что, думаешь, мне нечем заняться, я не пойму?

— Ну, ты же поручила своему директору мне позвонить. Значит, предполагаешь возможность участия.

— Но не за две недели! У меня плотный график!

— Если так, то мы прямо сейчас можем прекратить этот диалог, — он продолжал разговаривать спокойно. — Я понимаю, что у тебя свои дела. Если ты не согласна, то, значит, не судьба.

— А почему тогда до сих пор не подписан контракт? — она общалась уже увереннее, но при этом чувствовала, как горело лицо — счастье, что Сергей ее сейчас не видел.

— Я тяну время. Все в курсе, что нынешнее положение вещей меня не устраивает. Я уехал на десять дней, завтра утром возвращаюсь в Москву. Только меня и ждут, чтобы всё оформить.

— И… как тогда ты устроишь пробы?

— То есть, тебе всё еще интересно? Хорошо, — он не дождался ее комментария и продолжил: — Самое неприятное здесь, что проект — не мой, меня попросили за него взяться. Есть главный инвестор, на чьем мнении держится всё. Я хочу устроить видеопробы с тобой, а ему показать готовый результат. Приглашать его не собираюсь, он может только сбить тебя с толку. Непростой человек.

— Устроишь тайные пробы? — нервно усмехнулась Завьялова. — Какая-то сложная схема.

— А кто сказал, что будет легко? Я договорюсь с оператором и с одним из актеров. Больше никого не будет. Вы поиграете, сделаем несколько сцен. Твоя задача: продемонстрировать, на что ты способна. Остальное — моя забота.

— И когда?

— Чем скорее, тем лучше. Я надеюсь, наши ребята не будут встречать меня у трапа самолета с документами в руках. Насколько ты занята?

— Занята достаточно.

— Поставим вопрос по-другому: если это решится в ближайшие пару дней, ты сможешь приехать?

— Мне нужно знать точную дату.

— А мне нужно созвониться со всеми и обеспечить нам свободную студию. Как только будет конкретика, я с тобой свяжусь. А ты пока подумай, какие эпизоды возьмешь. Даю полную творческую свободу, — Терлецкий произносил это так, словно они и не переставали работать вместе.

— Какую свободу, если я не знаю, с кем буду пробоваться?

— Да неважно, кого я приведу. Почитаем текст за любого героя. Посмотри, что тебя вдохновляет больше. Желательно, что-нибудь эмоционально насыщенное.

— Хорошо, — разговор, судя по всему, подходил к финалу, но ей отчего-то уже не хотелось его прерывать.

— И, пожалуйста, не обсуждай ни с кем. Если у нас ничего не выйдет, об этом будет знать только ограниченный круг.

— Я это усвоила.

— Отлично. Тогда жди информации. До связи.

— До связи, –– когда Сергей уже отключился, Аня всё еще прислоняла к уху нагревшийся мобильный.

Этой ночью обоим было не до сна. Терлецкий так и поехал в аэропорт, не сомкнув глаз — думал, решал, списывался с нужными людьми, находясь в каком-то нездоровом эмоциональном возбуждении. Завьялова и вовсе не понимала, что происходило — апатично общалась с супругом, а потом провертелась в кровати до самого утра, мучаясь от чувства вины, как будто она совершала преступление.

Назавтра, когда Терлецкий добрался до столицы, их общение продолжилось в мессенджере. Аня и Сергей слали друг другу фотографии страниц сценария, комментировали их, обсуждали организационные моменты. Завьялова терялась в собственных переживаниях, мечась от раздражения и злости до ностальгической печали, от воодушевления до безумного страха. От его бесконечного упоминания ее имени становилось окончательно не по себе. Она, наоборот, не могла назвать его никак, даже в переписке.

Сергей решил проблему весьма оперативно — пробы должны были состояться уже через два дня. Последнее его сообщение содержало адрес киностудии, время и текст: «Позвони, как приедешь».

2003

Сценарные поцелуи не были для Завьяловой проблемой еще со студенческих времен. Однажды она даже мастер-класс давала коллеге по театру, когда та восхитилась профессионализмом Ани в подобных сценах. Возможно, ей просто везло с партнерами по спектаклям, ведь ее возлюбленных всегда играли мужчины симпатичные и талантливые. Поддержка актера тоже была немаловажной — любовь тогда изображалась еще правдоподобнее. Но первый раз, когда Аня ждала «поцелуйной» сцены с ужасом, произошел именно с Сергеем Терлецким.

Отношения актеров немного потеплели к тому съемочному дню. С Завьяловой теперь здоровались, даже разговаривали, причем не только на тему работы. Но она жестко сохраняла дистанцию. На вопросы отвечала односложно, сама общение не инициировала. Сергей так резко поменялся, что это только сильнее настораживало. Дома, обсуждая съемки с супругом или родителями, она говорила, что на дух не выносит Терлецкого, называла его «старым колхозником» и прочими красочными эпитетами. На самом же деле, Аня дико боялась его. Не ненавидела, не презирала. Просто боялась. И необходимость целоваться с ним усиливала этот страх во стократ.

Сюжет телесериала был незамысловат: босс крупной торговой компании против своей воли принял на работу бойкую девушку из провинции. Героиня намеревалась улучшить свое финансовое положение, а в результате влюбилась в шефа. События развивались вокруг их непрекращающихся конфликтов, драматичных поворотов, козней со стороны завистниц, семейных тайн и прочих хитросплетений. В финале — неминуемая свадьба. Первый поцелуй, как водится, происходил совершенно спонтанно.

Операторы вели последние приготовления, светотехники настраивали оборудование, реквизитор добавляла штрихи к интерьеру, а микрофоны на стойках-журавлях временами летали над головами актеров под управлением звукооператоров. Аня и Сергей встали на указанные точки. Все ждали отмашки режиссера.

Терлецкий попивал кофе из пластикового стаканчика и перечитывал свой текст. Завьялова наблюдала за происходящим как будто бы со стороны. Она тоже держала в руках свой экземпляр сценария, пробегалась по репликам, но не понимала их смысла. Ее партнер — такой самодовольный, чересчур уверенный в себе, в строгом деловом костюме, с выпрямленными волосами — казалось, сохранял абсолютное спокойствие. А она смотрела на него и понимала, сколько сил ей сейчас понадобится, чтобы хоть как-то сыграть чувства. «Господи, за что мне это?!» — думала она, а вслух судорожно вздохнула, почти всхлипнула. Сергей перевел на нее озадаченный взгляд.

— Что-то не так? — он подошел на шаг ближе.

— С чего вы взяли? Всё хорошо, — Аня инстинктивно отступила назад.

— Да ты не волнуйся так. Уверяю, больно не будет!

— Очень остроумно, — она закатила глаза. — И мы, вроде, на «ты» не переходили.

— Так, может, пора? Не напрягайся, я, правда, помочь хочу, — Терлецкий улыбнулся, и выражение его лица внезапно поменялось на располагающее. — Вижу, как тебе сложно. И это нормально. Ты просто расслабься и доверься мне.

— Мне несложно! — раздраженно бросила она. — И не надо меня сбивать. Так только хуже.

— Хорошо, сдаюсь! — Сергей поднял обе руки, не выпуская из ладони сценарий. — Я хотя бы попытался.

Завьялова закрылась от него текстом. Она много думала о том, почему Терлецкий вдруг оттаял, и опасалась, что ответ кроился в его репутации бабника. Ему, похоже, поскорее хотелось дотронуться до нее, и он с вожделением ждал этой сцены. На ней была экстремально короткая юбка, блузка с глубоким декольте, волосы уложены в объемную прическу, а на лице — боевой раскрас. Аня не могла привыкнуть к себе такой — в театре ей подобных ролей не доставалось, а в жизни она всегда выглядела скромно и целомудренно.

— Так, все по местам! Аня, Сережа, вы готовы? — голос Коваленко, раздавшийся из мегафона, ознаменовал начало репетиции. — Быстренько без камер пройдемся и — вперед. Давайте с момента, когда он благодарит ее за работу.

Всё шло отлично, но как только актеры приближались друг к другу, сцена разваливалась. Терлецкий отыгрывал блестяще, а вот Аня упорно забывала текст. До поцелуя ей нужно было произнести еще пару фраз, но она постоянно запиналась, коверкала слова и в итоге виновато произнесла:

— Простите. Сейчас я соберусь.

— Аня, ну ты чего? — Лёвчик подбежал к ней. — Три слова запомнить не можешь! И не смотри на него с таким испугом, ты, вообще-то, только и ждала, когда он, наконец, оценит тебя как сотрудника. Ты ликовать должна! Смотри, как надо, — режиссер встал на ее место и начал взаимодействовать с Сергеем.

— Ты что, и целоваться со мной будешь? — Терлецкий снисходительно смотрел на Льва.

— Нет уж, мне столько не платят, — смеясь, отмахнулся Коваленко. — Это вы как-то сами. Ань, ты всё поняла?

Завьялова кивнула и вернулась на позицию. Ее партнер продолжал отвешивать шуточки в сторону режиссера, оба хохотали, и это сыграло ей на руку. Она почувствовала, что напряжена меньше.

Один поцелуй, второй, третий. Дубль за дублем Терлецкий касался ее губ, обнимал за талию, гладил по спине и смотрел затуманенным взглядом. Он и правда вел ее за собой, поддерживал, причем впервые за весь период съемок. Аня ловила себя на мысли, что ей всё это было приятно. Сильные большие руки, одурманивающий парфюм, уверенность действий… Она стояла на цыпочках, запустив ладони ему в волосы, и старательно изображала страсть.

— Драгоценные мои, вы — золото! — восторгался Коваленко. — Но нужен еще дубль. Светочка, — он обратился к гримеру. — Подправь-ка Анюту. Она в начале кадра у нас уже с размазанной помадой, так не годится.

— А мне, что, помаду оставить? — вставился Терлецкий, складывая губы «уточкой».

— Тебе в самый раз! — Лев показал большой палец. — Света, ну, ты слышала, Сергею Максимовичу тоже надо.

Аня внезапно залилась смехом от всей этой картины — сначала робко, потом всё громче. Нервничать больше не было сил. Она смеялась и с каждой секундой ощущала, как скованность отступает. Последний дубль они с Сергеем сыграли на полном расслаблении. Коваленко остался доволен и радостно восклицал:

— Было, ребята! Было!

2017

В день проб в четыре часа утра в квартире всё еще горел свет. Аня расхаживала с листками в руках и учила роль. Она проговаривала всё шепотом, чтобы не создавать лишнего шума, хотя специально заняла свободную комнату дочери, дабы не тревожить сон мужа. Увлекшись процессом, Аня и не замечала, что Иван уже несколько минут стоял у дверного проема и наблюдал за ней.

— Ты почему не спишь? — сонно поинтересовался он, обозначив свое присутствие.

— Ой! — Завьялова повернулась на звук. — Ваня, прости. Я разбудила тебя?

— Я сам проснулся. Увидел, что тебя нет рядом. Что опять за ночные бдения? Пойдем спать! — он подошел ближе и заглянул в распечатку. — Ты так взволнована была сегодня. Что у тебя за важные съемки?

— Это не съемки, — Аня отложила листы на тумбочку. — Это пробы.

— Ты не рассказывала, что у тебя новое предложение, — Иван зевнул.

— Ну, знаешь, мы стали так часто видеться, — обиженно произнесла она.

— Милая, — Беляков пододвинул ее к себе и обхватил за талию. — Ты ведь всё знаешь. Я же не прохлаждаюсь где-нибудь. Да и ты.

— Знаю, Вань, знаю. Репетиции, съемки, шоу. Но только не говори, что это мне должно еще и нравиться.

— Я и не говорю. Ты могла бы просто быть рада за меня. Я вот рад, что у тебя новые проекты. Я же знаю, как это для тебя важно.

— Я рада за тебя. Всё в порядке, правда. Иди, ложись. Я скоро приду, — она потрепала его длинные каштановые волосы. — Тебе рано вставать.

— Не расскажешь, что за важные пробы у тебя завтра?

— Пока не хочу. Там всё слишком зыбко.

— Как знаешь, — Иван пожал плечами. — Тогда мне остается только пожелать удачи и держать за тебя кулачки.

— Спасибо тебе, — Аня улыбнулась. — Ты всегда всё понимаешь.

— Я просто люблю тебя, — он наклонился и коротко поцеловал ее. — Всё, кидай свои репетиции, я не усну, пока ты не ляжешь. Тебе тоже важно завтра быть в форме.

— Сейчас буду, — Завьялова проводила мужа встревоженным взглядом.

Глава 5

2017

Сергей сосредоточенно смотрел на монитор, куда выводилось изображение с камеры. Недовольно покачав головой, он принялся менять положение осветительного прибора. Сегодня ему приходилось выполнять функции сразу нескольких специалистов, чтобы на площадке было минимум посторонних. Оператору Терлецкий доверял, как себе, а с актером, вызвавшимся помочь, тесно дружил. Больше никого не допустил к процессу. Двое присутствующих узнали, кто именно приедет на пробы, только в последний момент. Удивление скрыть не удалось, но взгляд Сергея пресек любые вопросы.

Он волновался. Утром подскочил раньше будильника, суетливыми сборами разбудил супругу. Ольга наскоро приготовила завтрак, сетуя, что муж ничего не поест, если она не позаботится, а ему кусок в горло не лез.

— Что-то я с утра без аппетита, — Сергей разглядывал омлет с беконом и томатом, приправленный его любимыми итальянскими травами.

— Тогда я тебе с собой положу, и даже не смей сопротивляться, — Оля принялась искать контейнер. — Что за пробы у вас в такую рань? Ты даже не рассказывал.

— Если будет тема для разговора, я поделюсь. Пока не забивай себе голову.

— Опять какие-то проблемы? — она обернулась, отвлекшись от поисков.

— Почему? Обычная рутина, — Терлецкий подошел к кофемашине. — Будешь еще кофе?

— Мне хватило. И тебе не следовало бы пить две кружки подряд, — женщина удрученно вздохнула. — Сережа, ну, я же вижу, что ты сам не свой.

— Ты же знаешь, я всегда такой, когда не высплюсь, — он нажал кнопку запуска, и диалог вынужденно прервался.

Ольга нашла контейнер и стала высказывать супругу, что он опять нарушил ее порядок на кухне. Сергей смотрел на жену и молча кивал. Такая миниатюрная, в домашнем халате, без макияжа, с собранными в пучок рыжими волосами она казалась ему особенно милой и родной. Если план с Завьяловой сработает, Оле неизбежно придется об этом узнать. Оле, которая переживала, чтобы он правильно питался и меньше нервничал. Оле, которая заботилась о нем даже сильнее, чем тридцать лет назад. Оле, которая с таким трудом простила и приняла обратно. Терлецкий и опасался своей авантюры, и в то же время безумно хотел воплотить ее в жизнь.

Кадр его, наконец, устроил. Камера охватывала декорации, имитирующие гостиную в квартире. Они вместе выбрали сцену для пробных съемок — это был разговор с коллегой по службе, преемником и хорошим другом. Героиня была готова отказаться от задания и уйти в отставку до его выполнения, а он должен был убедить ее этого не делать. Из делового диалог постепенно превращался в доверительный и откровенный, когда женщине приходилось сообщать причину своего поведения, скрывающуюся в дебрях ее чувств к главному герою.

Сергей еще раз проверил свет, оценил качество записи звука, дал рекомендации оператору по съемкам крупных планов. Оставалось только дождаться.

***

Она внимательно следила за дорогой, периодически сверяясь со стрелкой навигатора. Лучи утреннего солнца били прямо в глаза, пришлось достать очки. Выспаться так и не удалось, даже в состоянии легкой полудремы Аня не переставала думать о предстоящем событии. Выбирая одежду, она думала о строгом стиле своей героини: надела черные брюки и белую приталенную рубашку, сделала высокий хвост, выпустив пару прядей. Много времени занял макияж — Сергей предупреждал, что гримеров не будет, и ей пришлось справляться самой. В обычной жизни она красилась минимально, а камера, которая всегда «съедала» цвет, требовала яркости. Всё это время ее супруг крепко спал — ей удалось покинуть квартиру незаметно.

Когда навигатор сообщил: «Вы прибыли на место назначения», Завьялова заглушила мотор, посмотрела на часы и измученно откинулась на спинку сидения. Она сжимала в ладони мобильный, уговаривая себя собраться с силами и сделать звонок.

За вчерашний вечер она даже не занесла номер Сергея в список контактов, но он остался в истории вызовов и переписке. Открыв мессенджер, Аня пролистала их диалог. «Позвони, как приедешь». Она долго смотрела на этот текст, прежде чем решилась нажать значок телефонной трубки.

— Приехала? — раздалось вместо приветствия.

— Приехала.

— Отлично, у нас всё готово. Поднимайся на третий этаж, я встречу.

Дверцы лифта раздвинулись, и она сразу же увидела Сергея. Он стоял на расстоянии метра, держа руки в карманах брюк. Когда Аня сняла темные очки и посмотрела ему в глаза, на серьезном лице Терлецкого промелькнула улыбка.

— Здравствуй.

— Привет, — она остановилась рядом.

— Пойдем, — он развернулся в сторону коридора и, не ожидая ее, двинулся вперед.

Она едва успевала следовать за ним, ей приходилось почти бежать. Очевидно, заметив это, Сергей немного сбавил темп. Когда они поравнялись друг с другом, он сказал:

— Нас ждут оператор и один актер. Я побуду в роли режиссера, если ты не против. Времени у нас немного, коротко всё обсудим и сразу начнем. Мы уже на месте, — он остановился и открыл перед ней дверь.

Завьялова перешагнула через порог и увидела огромный полупустой павильон. Пространство было погружено во мрак, кроме одной его части, где работало студийное освещение. Сергей принялся знакомить ее с присутствующими.

— Может быть, вы покажете мне какие-то рабочие материалы, чтобы я имела представление? — вопрос она адресовала Сергею, но смотрела на оператора.

— Нет, это исключено, — Терлецкий не оставлял ей надежды. — Мне нужно понять, как бы ты воплотила образ героини. Я не хочу, чтобы ты подражала, тем более, там и нечему.

— Послушай, но я не могу так сходу сыграть что-то на свой вкус. Разве это понравится тем, кого ты собрался переубеждать? — Аня начинала дергаться от его командного тона.

— Просто покажи свою версию. Думаю, у тебя есть идеи, разве не так? — он вопросительно поднял брови.

— Боюсь, бессмысленная это затея, — она отвела взгляд.

— Давай, — Сергей даже не собирался слушать, он забрал у неё сумку и жестом показал на декорацию. — Я не прошу тебя сразу попасть в десятку. Начни, попробуй. Пока без камеры, если хочешь. Возьми текст.

Завьялова смотрела на сценарий, борясь с желанием развернуться и уйти.

— Аня?

— Хорошо, — она нервно выдохнула и взяла бумаги. — Дай мне минут десять, чтобы настроиться.

— Конечно, — Терлецкий улыбнулся. — Как будешь готова, скажи.

Аня прошла в импровизированную комнату, села на крутящийся стул и повернулась спиной к камере. Она читала текст и заставляла себя углубиться в роль, забыть о том, кто она, кто рядом с ней.

— Я готова, — вскоре неуверенно сообщила Аня.

— Сразу снимаем? — уточнил Сергей.

— Снимаем.

К ней подошел актер — высокий темноволосый молодой мужчина. Он пытался обсудить предстоящую сцену, но она опять выпала из реальности: искала такую точку, откуда ей не будет видно продюсера. Словно прочитав ее мысли, Сергей спрятался за камерой.

— Начали! — раздался его голос.

Аня машинально включилась в работу и первое время играла довольно бодро, тем более, партнер помогал ей и подхватывал там, где она терялась. Терлецкий периодически останавливал и давал рекомендации, менял точки расположения актеров в кадре, что-то советовал. Всё шло на удивление ровно, пока не пришлось говорить о любви.

— У меня не должно быть чувств, — Завьялова произносила заученные фразы. — Но я такая же, как все, понимаешь, я не робот! Если бы быть хоть каплю сильнее… Сказать тебе честно? Я никого не боюсь так, как его. Смешно звучит, правда? Я — и боюсь. Боюсь человека, который и не собирается наставлять на меня оружие. Это новый страх, с которым я совсем незнакома. Я боюсь…, — она вдруг замолчала. — Я боюсь, что… просто не выживу, когда увижу его. Боюсь, что… Простите. Простите, я не могу, — это было уже не по тексту.

Она поднялась и почти бегом покинула площадку. Терлецкий поймал ее уже в коридоре и резко схватил за плечи.

— Ань, остановись! Аня! Что случилось? — заглядывая ей в лицо, он только усугублял ситуацию.

— Я не могу! Не могу! — едва удерживаясь от слез, вскричала она. — Оставь меня в покое, пожалуйста. Это всё невозможно!

— Боже мой, да что такое?! — он удержал ее за локоть и насильно завел в какое-то техническое помещение. — Прекрати истерику, всё же хорошо было!

Аня дернула рукой, чтобы высвободиться, но не убежала, а прислонилась к стене и сражаясь с самой собой в желании заплакать, отвернулась от Сергея.

— Идеально всё шло! — говорил он, размахивая руками. — Для первого раза даже слишком! Чего ты сорвалась? В чём проблема, во мне?

— Нет, в операторе! — возмущенно выпалила она. — Что ты какой-то бред спрашиваешь? Неужели неясно, что в тебе?

— И чем я тебе мешаю? — он уже успокоился. — Я даже не комментировал ничего.

— Я не смогу участвовать в твоем проекте, — она тоже сбавила обороты. — Мой муж будет против. И, думаю, твоя жена тоже не обрадуется. Зачем сейчас пытаться что-то пробовать, если итог неизбежен?

— Хочешь сказать, ты из-за этого убежала посреди сцены? — Терлецкий недоверчиво на нее взглянул.

— Именно так. Я мучаюсь, я не знаю, что сказать Ване, если меня возьмут на роль. Представь, что будет с прессой, когда они узнают, что мы в одном проекте. Да, это очень удачный сценарий, да, роль подходит мне, но… Ты говорил мне, что если я откажусь, значит, не судьба, — она все-таки на него посмотрела. — Так вот — не судьба.

— Ты хочешь сняться в этой картине? — он уставился на неё пытливо и пристально.

— Какая разница?

— Ответь на мой вопрос, — сурово настаивал Сергей.

— Хочу, — она кивнула. — Но одного этого мало.

— Тогда пошли в павильон. Забудь про мужей, жен и прочее, что тебя останавливает.

— Побыл бы ты хоть минуту на моем месте, — Аня прерывисто вздохнула.

— Думаешь, мне просто? — усмехнулся Терлецкий. — Думаешь, только тебе приходится с собой договариваться? Я действую, как профессионал. И от тебя жду того же. Какая тогда из тебя актриса, если ты не можешь абстрагироваться от собственных страхов и мыслей?

— Хватит так со мной разговаривать!

— А как еще с тобой разговаривать? — Сергей пожал плечами. — Я говорю, что думаю.

Завьялова не стала реагировать на этот выпад, обошла его и открыла дверь. Она слышала, что он направился за ней. Вернулась в павильон, чтобы забрать сумку, но, оказавшись там, вдруг обратилась к оператору:

— Давайте снимать. Простите за заминку.

Через несколько минут снова прозвучала команда «Мотор!». Второй дубль той же самой сцены выдался совсем другим. Завьялова играла иначе, вкладывая в реплики больше страсти, больше чувств.

— Стоп! — крикнул Терлецкий. — Ань, замечательно получилось, намного лучше. Давайте еще пару дублей для верности, и двинемся дальше.

Аня метнула в него настороженный взгляд, а потом медленно выдохнула. Самое сложное позади, настрой поменялся, она внезапно вошла во вкус. Они отсняли еще один эпизод, в котором актер читал текст уже за другого персонажа, начальника героини. Нетронутым остался один фрагмент с главным героем — не уложились по времени. Только к концу проб Завьялова поняла, что всё ее тело — от макушки до пят — покрылось потом.

— Совсем шикарно было бы попробовать тебя в экшен-сценах, — говорил Сергей, когда они уже попрощались с коллегами и остались в павильоне вдвоем. — Но это требует подготовки.

— У вас же съемки на носу. Актриса уже готовится. Как ты собрался снимать в этих экшен-сценах меня? Я борьбой не увлекаюсь, если что, — она наблюдала, как он отключал осветительную технику.

— Никто не отменял дублеров.

— А кто будет играть героиню в молодости? Вы ведь уже всех набрали?

— Ну, набрали, — он наклонился к розеткам, голос стал сдавленным. — И что с того?

— Как что? Мы должны быть похожи.

— Если фокус с тобой удастся, — Терлецкий выпрямился и отряхнул ладони, — то остальное, поверь мне, как-нибудь решится. Загримируют, парик наденут. Там девочка талантливая, она уже у меня играла.

— Поразительно, как ты на всё находишь ответ.

— Давно в профессии, — Сергей взмахнул ладонью. — Пойдем, уже пора. Мы не должны оставить никаких следов нашей незаконной деятельности.

— И… как долго ждать решения? — Аня закинула сумку на плечо.

— Сегодня же отсмотрю всё снятое, выберу лучшие дубли, а завтра пойду ва-банк. Позвоню, как будет информация.

— Хорошо. Я поеду, — Завьялова поспешила выйти первой. — Меня еще на телевидении ждут сегодня.

— Ты что-то ведешь?

— Скажи, какое тебе до этого дело? — она прищурилась.

— А что так грубо? — вновь засквозила ирония. — Мне интересно, я же должен знать твой график.

— По-моему, ты забегаешь вперед. Будет в этом смысл — узнаешь. Больше нет вопросов?

— Иди уже. До встречи, я надеюсь.

— Пока, — Аня развернулась к нему спиной и только сделала шаг, как снова услышала свое имя. — Что такое? — она встала вполоборота.

— Спасибо, что пришла. Даже если ничего не получится, я всё равно благодарен. Честно, не ожидал, что ты решишься.

— Я ни на что и не решилась, — она грустно улыбнулась. — Просто попробовала.

Направляясь к лифту, Аня чувствовала, как Сергей провожал ее взглядом.

***

Терлецкий провел в офисе весь день. Он никого к себе не пускал, отменил все встречи и не отвечал на звонки — усердно монтировал. Сергей изучал дубли, ракурсы, отбраковывал испорченные кадры. Картинка вышла неидеальной, звук — тоже, но ему нравилось, как Аня играла. Ее собственное встревоженное состояние не помешало, а даже помогло лучше выразить чувства героини. Он получил именно то, что и представлял. Демонстрировать такой результат точно было нестыдно.

Сергей взял телефон и набрал сообщение: «Прежде чем подписывать документы, предлагаю рассмотреть еще один вариант артистки. Уверяю, вы не разочаруетесь. Давайте встретимся завтра с утра в киноцентре». Он нажал «Отправить» и смотрел, появятся ли около текста две синие галочки. Пока этого не происходило, Терлецкий поднял взгляд на монитор и замер, увидев стоп-кадр.

На весь экран — ее глаза. Огромные, бездонные глаза, полные печали. Глаза — улика его прошлого. Сергей закрыл лицо ладонью и поморщился. Телефон завибрировал. Терлецкий увидел два уведомления — от инвестора и супруги. Первый был заинтригован и согласился на встречу, а вторая написала: «Сереж, я спать, мне с утра в театр на репетицию. Захочешь ужинать, загляни в холодильник. Не засиживайся, пожалуйста, побереги себя».

Сергей снова взглянул на монитор и пересекся с застывшим взглядом, обжигающим воспоминаниями. Он быстро закрыл видеоплеер — смотреть на неё вот так оказалось просто невыносимо. Крупные планы у оператора сегодня удались на славу.