— Это не паучки, — устало вздыхаю я. — А эквипотенциальные поверхности диполя.
— Чего-о? — протягивает мужик, округлив глаза, и в задумчивости чешет рыбой лысину. — Какие такие потенции?
— Ладно, это паучки, — сдаюсь я.
Его кормят с ложечки, ему все дают. Такие дети ведь как цветы в оранжерее: их поливают и удобряют, а они равнодушно ждут, когда вырастут. Их будущее целиком определяет сорт.
С тех пор я много думаю о том, как же это страшно: находиться в толпе, но в то же время знать, если вдруг что случится, тебе никто не поможет. Тебя словно не видят.
Да, мороженку, — в конце концов тихо говорю я. А затем стыдливо добавляю:
— Фисташковую с шоколадной крошкой.
Губы мамы трогает едва заметная победная улыбка
