радость была чистой, беспримесной, как у ребенка, которого не касается суетливая озабоченность качеством нарядов и угощений, и на душе легко и ясно, потому что не успел еще сделать в жизни ничего неправильного, никого не обидел — а если обидел, то уже прощен…
