:
– Ты что следишь за мной, сопляк! По шее захотел?
Мексан весь побелел, и тогда старшеклассник выпустил его, и Мексан свалился на землю. Потом он встал и вернулся к нам.
2 Ұнайды
разговаривали целую зиму. Я позвонил в дверь, и месье Бледур открыл.
– Да это Николя! – сказал он. – Что вы хотели, молодой человек?
– Одолжите, пожалуйста, вашу стремянку. Это для папы, – сказал я.
– А почему бы ему не купить свою? – спросил месье Бледур.
Я рассказал ему, что папа именно так и хотел сделать, но мама настаивает, чтобы наша кухня была покрашена прямо сегодня.
Месье Бледур очень смеялся, а потом сказал:
– Ты хороший мальчик, Николя. Пойди скажи своему папе, что я сейчас принесу стремянку.
Он такой классный, месье Бледур!
Папа, когда я сказал, что месье Бледур придёт со стремянкой, посмотрел на меня как-то странно: глаза у него совсем не двигались; а потом он стал смешивать краски в мисках так быстро, что даже забрызгал свои брюки, но они старые, полосатые, с дырками, так что это ничего.
– Ну вот, – сказал месье Бледур, входя со стремянкой, – теперь ты можешь сегодня же закончить работу, которую без меня пришлось бы отложить на потом!
– Ничего другого, Бледур, я от тебя не ожидал, – сказал папа.
Я сказал, что предпочёл бы красить кухню, и мама поцеловала меня и сказала, что я её славный малыш. Папа очень гордился мной, потому что он сказал:
– Отлично, Николя! Я тебе этого не забуду.
пусть пока поболтают… Знаешь, ты прекрасно выглядишь
позвал: «Папа!», и мой папа удивился.
Пришёл хозяин и спросил, чего мы хотели, и папа сказал, что мы хотим пожаловаться на официанта.
– Так, сын, – сказал хозяин, – что за проблемы?
– Помимо всего, – сказал папа, – у него плохая память, вот что за проблемы у вашего сына!
– А ваш рябчик оказался курицей, – сказала мама.
– А ещё он уходит на кухню, чтобы превратить яйца в анчоусы и вытащить кролика из шляпы, это жульничество! – сказал я.
– А паштет от шефа! – сказал папа. – Хотел бы я знать, что за дрянь туда напихали?
– Это легко узнать, – ответил хозяин. – Шеф-повар – мой брат, раньше он был боксёром, а потом взял на себя заботу о моей кухне.
– Ну, если вы выбрали такой тон, – сказал папа, – принесите счёт! В этой психушке я не останусь больше ни минуты!
Официант принёс счёт и сказал папе:
– Вы столько говорили о моей памяти, что держу пари: вы забыли свой бумажник!
Папа засмеялся и достал из пиджака свой бумажник.
Смеяться он перестал, когда открыл бумажник и увидел, что забыл дома деньги.
нервничал. Мама была недовольна; она сказала, что её рябчик на бархате – просто курица с пюре, а папа сказал, что не заказывал кислой капусты, а просил заменить кровяную колбасу кроликом и что кислую капусту просил я, но что он, папа, сказал, что мне лучше взять жареную картошку и что он лишь слегка поменял заказ, а если у кого-то плохая память, то не надо идти в официанты.
– Прекратите! – закричал официант.
Он сказал папе, что тот сам не знает, чего хочет, что когда мама заказывает блюда, то думает, что ей принесут что-то другое, что я невыносимый ребёнок и что мы задираем посетителей. Папа сказал официанту:
– Ну
Папа посмотрел на него, и мужчина закричал:
– Я ем анчоусы и хочу есть их спокойно! Что за манеры, господи!
Папа ответил ему, что не желает выслушивать его замечания и что ему бы бром пить, а не анчоусами лакомиться, и я спросил:
– А бром вкусный?
Мужчина поглядел на меня, пожал плечами и снова стал есть анчоусы. Мама сказала нам с папой, чтобы мы вели себя спокойней, а я сказал, что хотел бы попробовать анчоусы.
Когда официант принёс закуски, мама была разочарована, потому что соланум в пикантном соусе оказался салатом из помидоров. Так как мне захотелось анчоусов, папа спросил официанта, может ли он сделать вместо яйца под майонезом анчоусы, и официант сказал – да! Я решил, что это здорово, и захотел посмотреть, как он будет делать этот фокус. Но, к сожалению, фокус делали на кухне.
Когда официант принёс анчоусы, я спросил его, умеет ли он ещё и вынимать кролика из шляпы. Папа, который что-то искал в паштете от шефа, поднял голову и спросил официанта, есть ли у них кролик. У официанта был растерянный вид; он ответил – да, и папа попросил у него кролика вместо кровяной колбасы, а я сказал: только пусть будет не как с анчоусами, пусть он достанет кролика из шляпы прямо здесь, а не на кухне. Мама сказала, чтобы я не говорил с набитым ртом.
Когда
сказал, что не хочу шпината и лучше я уйду из дома, а когда меня не будет, они обо мне будут жалеть, и заплакал, а мама сказала, что сама выберет для меня то, что я люблю. В конце концов мама решила взять соланум в пикантном соусе и рябчика на бархате; я согласился на яйцо с майонезом и сосиски с картофелем фри, а папа выбрал паштет от шефа и кровяную колбасу. Папа позвал официанта, который всё записал в своём блокнотике. Официант несколько раз ошибался и каждый раз начинал писать на новой страничке, а когда он всё записал, я спросил, нельзя ли принести вместо картошки кислой капусты, и официант был не слишком доволен.
Пока мы ждали, когда принесут еду, я глядел на другие столики, и там был один толстый мужчина, который явно ел что-то вкусное.
– А что ест вон тот мужчина? – спросил я папу.
Папа сказал, что не надо показывать пальцем, и обернулся.
– Да нет, – сказала мама, – не тот, а вон тот! – и показала на мужчину, про которого я спрашивал.
Папа
А в классе учительница рассердилась, потому что Жоффруа и Эд болтали.