автордың кітабынан сөз тіркестері Жизнь и смерть Агафия Тихоновича. Из быта нормисов, в которых уже превращаются ныне живущие альты и альтушки
после выключения телевизора из сознания словно вынимали какой-то штырь, на котором держалось понимание мироздания
1 Ұнайды
как-то незаметно и без лишних слов в один из темных и холодных дней, неотличимых от ночи, когда с неба сыпал черный снег (городские комбинаты, не успевающие в три смены вырабатывать все необходимое как для борьбы с тупыми врагами, так и для снабжения хороших друзей, обильно и безостановочно выбрасывали в небо бензапирен, формальдегид, фторид водорода и диоксид азота, раскрашивающие осадки в различные цвета, но никто из жителей города не сердился, потому что несмотря на тупость все понимали — так надо)
Так как один из двух ежедневных вопросов, о пиве давно потерял актуальность, Агафий Тихонович снова и снова возвращался к вопросу «почему все вокруг такие тупые?».
Однако как-то незаметно этот вопрос трансформировался, и к привычному «почему все такие тупые» все чаще стало добавляться «мы» — «почему мы все такие тупые?»
Агафий Тихонович этого вопроса боялся, краем полыхающего сознания он понимал, что такой вопрос нельзя не то что с кем-либо обсуждать, но даже и обдумывать наедине с самим собой.
Она приносила с собой салаты, обильно заправленные майонезом, молочно-фасольные рассольники, мясо, запеченное по-мушкетерски (свинина, слой майонеза, слой лука, слой майонеза, все это сверху покрытое мыльного вкуса сыром) и другие яства.
Вытерев клеенку принесенной в о второе посещение и прижившейся в дальнейшем на раковине тряпкой (бывшая детская распашонка в цыплятках, пасущихся по травке-муравке), она накрыла на стол и, не прекращая безостановочно разговаривать, принималась обильно кормить Агафия Тихоновича, жалостливо смотря на него, подперев лицо пятерней (вросшее в мякоть проксимальной фаланги безымянного пальца толстое обручальное кольцо, оставшееся на память от неудавшегося брака).
Агафий Тихонович ел, благодарил, а вскоре даже научился разбирать кое-что в скорострельном артиллерийском огне речи Мираеды Добромаковны и поддакивать или отрицательно качать наполненной гулом чужих слов головой.
Тщательно вымыв вилку, ложку и тарелку (Агафий Тихонович уже махнул рукой на увеличившийся расход воды) и аккуратно сложив их в сушку для посуды, Мираеда Добромаковна благодарно, словно выдоенная корова, смотрела на Агафия Тихоновича и уходила домой, а Агафий Тихонович тосковал, потому что привыкший к пиву и бутербродам с колбасой живот от обильной пищи сильно болел, гудела от артиллерийского огня голова, но как покончить с этими тяготящими его и совсем не нужными визитами, он не знал.
Агафий Тихонович сидел дома на кухне (6-метровая кухня хрущевки, аппетитный запах колбасных шкурок из трехдневного мусорного ведра под раковиной) и обдумывал два важных ежедневных вопроса — выпить ли сегодня пива и почему вокруг все такие тупые.
дегустаторка проссеко в мужских барах, правда работа поздняя ночная и поэтому совмещать с учебой нелегко.
Агафий Тихонович честно пытался думать о других, и это совсем не оставляло возможности подумать о себе. Не было времени, не было ресурсов