Участники гражданского оборота, опираясь на предложенные государством средства регулирования – правовые модели, рассчитывают на предсказуемость своего правового положения, ведь правовые модели для того и существуют, чтобы снять неопределенность и сопутствующие ей риски. Если государство неожиданно, радикально меняет эти модели, отдельные их элементы, вся ценность правового регулирования экономической деятельности разрушается, стабильность оборота оказывается под угрозой, что, помимо прочего, влечет не только повышение рисков ее участников, но и увеличение их расходов, направленных на минимизацию таких рисков.
1 Ұнайды
В конце ХVIII в., после победы Французской революции, и в начале XX в., после победы русской революции, другие государства обнаружили явное нежелание истолковывать принудительные порядки, установленные в результате революций, как правопорядки, а акты революционных правительств – как правовые акты, потому что во Франции был нарушен принцип монархической легитимности, а в России – отменена частная собственность на средства производства. По этой причине суды США отказались признать акты русского революционного правитель
Такого противоречия не возникает в случае, если мы решим, что органы власти всегда выражают волю народа (используем юридическую фикцию), поскольку у нас исчезает необходимость проверять соответствие государственной политики действительной воле народа
этом смысл введения фикции. Она вводится для политической устойчивости, для стабильности и результативности осуществления государственной власти. Но никакого отношения к реальному народовластию этот прием юридической техники не имеет.
Ясно, что подобный формальный подход основан на фикции: мы говорим, что орган государственной власти действует в интересах народа не потому, что мы знаем это, и не потому, что он в действительности так действует, а потому, что это удобно провозгласить, чтобы избавить всех нас от постоянных споров и сомнений относительно легитимности каждого решения и каждого действия любого должностного лица и органа государственной власти.
Право на гражданское неповиновение прямо не признается российской Конституцией, и его реализация прямо запрещается:
Говоря о представительстве конкретного народа в федеральных органах власти, следует подчеркнуть, что юридическое значение имеет не фактическая представленность этого народа, а то, что этот народ мог участвовать в формировании федеральных органов власти на равных началах с другими народами.
Это означает, что, если государство не ведет дискриминационной политики и при этом (очень важно это и) всё население страны представлено в органах государственной власти, не допускается никакой реализации самоопределения без согласия центральной власти.
Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций
Содержание этого принципа, как и некоторых других принципов, служащих основанием для выделения уже упомянутых прав третьего поколения, раскрывается в Декларации о принципах международного права 1970 года. Международное сообщество признает право на самоопределение народов лишь тогда, когда обе стороны согласны на реализацию этого права во всей его полноте: нация, которая хочет отделиться, и государство, от которого хотят отделиться.