кітабын онлайн тегін оқу Новое Простоквашино. Непростая задача
Новое Простоквашино. Непростая задача
© Щетинина Е. В., текст, 2024
© ООО «Издательство «Эксмо», 2024
© По лицензии ООО «Союзмультфильм»
ISBN 978-5-04-213431-9
Диета Матроскина
На пороге дома показался Почтальон Печкин. Тама-Тама и Вера Павловна в этот момент играли с роботами: Тама-Тама роботов собирала, а Вера Павловна с ними наперегонки ползала. Шарик и Дядя Фёдор сидели в задумчивости над доской с шашками. А Матроскин чай с ватрушками неторопливо пил.
— Физкульт-привет, молодёжь! — заявил Печкин.
— Здравствуйте! — рассеянно ответил было Дядя Фёдор, но быстро оживился: — О, из дома посылка с подарками пришла?
— Может, и пришла, — подтвердил Печкин. — Только отдать вам я её не могу.
— Знаем-знаем, — зевнул Матроскин. — Потому что вы вредный деревенский почтальон, соблюдающий инструкции.
— В корень зришь, полосатый, — кивнул Печкин. — Ну, я пошёл.
— Жаль... — пытаясь скрыть улыбку, печально ответил Дядя Фёдор. — Мама сказала, там и для вас подарочек есть.
— Для меня?.. — оживился Печкин, мгновенно повернувшись обратно. — Гм... А что за подарочек? Вообще-то по инструкции подозрительные посылки и без документов вскрывать можно.
— К сожалению, дядя Печкин, это самая обыкновенная посылка… — ещё более печально ответил Дядя Фёдор.
— А ты не спеши, тут надо ответственно подходить… — Печкин не собирался отступать. — Подарки, говорите? Подозрительно лёгкая посылочка для наc… шестерых…
Печкин сорвал со своей головы почтальонскую кепку, нацепил её на Матроскина, а на себя полицейскую фуражку нахлобучил и решительно заявил:
— Будем вскрывать!
Коробку тут же открыли — и Дядя Фёдор начал разбираться с её содержимым.
Первой достал открытку. На ней была нарисована корова в шезлонге.
— «Лето выдалось прохладное, — прочёл подпись Дядя Фёдор. — Мы решили, что так спать вам будет комфортнее. Мама и папа».
Заглянул в коробку, вытащил оттуда какой-то пакет:
— Шарик, это тебе!
— Ух ты! — достав из пакета пижаму обрадовался Шарик. — Теперь Матроскин меня на улицу спать не выгонит! В пижамах на улицах не спят.
Удобную пижаму прислали и Дяде Фёдору. Вере Павловне — костюмчик-кигуруми, а Таме-Таме — специальную маску для сна.
— Кхм. А про меня не забыли? — уточнил Печкин, когда всем, кроме него, подарки раздали.
— Вот, это вам! — протянул он Печкину велосипедный звонок.
— Спасибочки, — одобрил презент Печкин. — Если бы у меня вчера такой звонок был, я бы в лося не врезался.
И показал большую фиолетовую шишку под кепкой.
— Дядя Фёдор, — вдруг послышался грустный голос Матроскина. — Кажется, твоя мама размер перепутала…
И действительно, с его пижамой что-то было не так. Штаны узкие — лапу не согнуть. А рубашка вообще на животе не сходится — еле-еле удалось верхнюю пуговицу застегнуть.
— Просто она не знала, что тебя теперь из космоса невооружённым взглядом видно, — рассмеялся Шарик.
— Это блох твоих из космоса видно! — возмутился Матроскин, еле-еле, враскоряку подходя к столу, чтобы ещё одну ватрушку взять. — А я, если захочу, в любой момент похудеть могу!
И гордо выпрямился, попытавшись втянуть живот. Застёгнутая пуговица не выдержала таких упражнений, оторвалась от пижамы, пулей пролетела вперёд, отрикошетила от стен — и прямо в лоб Печкину угодила.
— Ой, убили! — сообщил тот. — Да ну вас!
И ушёл.
На следующий день, заметив, что Матроскин с утра пораньше засел за чай с бубликами, Дядя Фёдор осторожно спросил:
— Матроскин, ты же похудеть решил?
— А я и худею, — ответил кот, дожевав бублик и снова отправившись к холодильнику.
И только когда Матроскин встал, все увидели, что у него вокруг талии… ну, того места, где должна быть талия… обёрнут широкий пояс. Но пояс не простой, а вибрирующий!
— А я и не знал, что в ремне без штанов похудеть можно, — удивился Шарик.
— Темнота ты египетская, Шарик, — вальяжно ответил Матроскин. — Это Тама-Тама мне электрический пояс для похудения сделала.
Тама-Тама гордо кивнула.
— Главное, вовремя его снять, чтобы фигуру не испортить, — задумчиво сказал Матроскин, сунув в руки Дяде Фёдору безмен. — Ну-ка, взвесьте меня. Вдруг я уже перехудел.
Зацепил Дядя Фёдор крючок весов за пояс, пытается поднять Матроскина — а никак, тяжело слишком. Подскочил на помощь Шарик, они напряглись… еле-еле приподняли кота.
— Ну, сколько там? — взволнованно поторопил их Матроскин.
— Вообще-то, для кота многовато! — с трудом пытаясь удержать Матроскина на весу, ответил Дядя Фёдор.
Удержать-то ему удалось — а вот электрический пояс не выдержал. Взял и лопнул. Шлёпнулся Матроскин на пол и задумался.
Вечером Вера Павловна бойко разъезжала по дому в тележке, запряжённой самоходными роботами. А Дядя Фёдор бегал за ней с тарелкой и ложкой, пытаясь покормить. Шарик уплетал бутерброды с колбасой, а Матроскин… подождите, что это он делает? Он отодвинул от себя тарелку?
— Это же твои любимые бутерброды, — удивился Дядя Фёдор.
— Вы видите перед собой нового Матроскина. — кот решительно встал из-за стола. — Новый Матроскин не ест бутерброды, — сурово заявил он Шарику, который только что проглотил кусок бутерброда. — Новый Матроскин рано ложится спать, потому что во сне есть не хочется!
И под изумлёнными взглядами Матроскин забрался на печку и улёгся в явно мрачном настроении.
Ночью спит Шарик в новой пижаме, как говорится, без задних лап, аж язык высунул. И слышит сквозь сон какой-то шум: скрежет, шуршание, шебуршание… Тут же он вскочил, вооружился ухватом для печки — и пошёл незваного гостя выпроваживать. А тот, судя по чавканью, в холодильнике спрятался.
— Замри! — распахнул Шарик дверцу.
А там… Матроскин к нему спиной сидит. Поворачивается — в одной лапе бутерброд, в другой — кусок колбасы, и ещё в горле что-то застряло от неожиданности, никак проглотить не может.
— …Ну, здравствуй, новый Матроскин, — укоризненно сказал Шарик.
А что на это ответить? Тем более когда под тобой полка провалилась и ты на пол упал?
Утром Дядя Фёдор и Шарик гоняли мяч, а Тама-Тама обучала роботов помогать по дому.
— Вот как бы Гаврюше объяснить, что в футбол только двумя ногами играют? — рассуждал Шарик, открывая дверь.
Дядя Фёдор ничего не успел ему ответить: замер в удивлении на пороге. Холодильник кто-то опутал цепями! И на них повесил огромный амбарный замок.
— Ого. Вот это цепь! — улыбнулся Дядя Фёдор. — А где же кот учёный?
— Здесь я, — грустно ответил из угла Матроскин. На шее у него висел огромный ключ — видимо, от того самого огромного замка. — Друзья, вы же поголодаете со мной неделю?
— Брось, Матроскин, поешь уже, — попытался образумить его Дядя Фёдор.
— Вам не понять, — громко всхлипнул кот. — Вы-то в пижамах спали! — И добавил уже решительно: — Чтобы мы не передумали, пойду ключ
в речку выброшу.
— Дядь Фёдор, может, мы эту недельку в городе пересидим? — предложил Шарик, глядя вслед Матроскину. — Он же нас голодом заморит.
— А без нас он себя голодом заморит, — покачал головой Дядя Фёдор. — Мы ему по-другому похудеть поможем.
И снял со стены пижаму Матроскина.
План Дяди Фёдора был в том, чтобы растянуть пижаму — только вот материал никак не поддавался. Тянул-тянул её руками Дядя Фёдор, тянул-тянул её зубами Шарик — никак не получалось хотя бы на размер больше её сделать. Но на такой случай всегда есть Гаврюша! Подбежали Дядя Фёдор и Шарик к нему, помахали перед его носом пижамой — и он с радостью в неё вцепился. А потом и Мурка подоспела, схватила Гаврюшу за хвост — и все вчетвером стали играть в весёлую игру «Перетягивание пижамы»!
Только они успели растянутую пижаму обратно повесить, как вернулся печальный Матроскин.
— Выбросил, — со слезами в голосе пробормотал он. — Теперь мы вместе знаете как похудеем...
— Ну-ка, Матроскин, повернись, — бодро сказал Дядя Фёдор. — Да ты, кажется, уже похудел!
— И точно, схуднул! — поддакнул Шарик.
— Померь, может, сейчас подойдёт? — показал Дядя Фёдор на пижаму.
Всё так же печально и ни на что не надеясь, натянул её на себя Матроскин… хотя почему это натянул? Да она же ему велика! Туда ещё пол-Матроскина можно засунуть!
— Ур-р-ра! — закричал он радостно. — Диета сработала!
Бросился к холодильнику, обнял его, расцеловал весь.
— Хорошо, что я запасной ключ не выкинул! — Матроскин вытащил ключ из-под половика и тут же в холодильник полез.
— Ещё один пирожок — и всё, — сказал он через час, допивая очередную чашку чая. Потянулся к тарелке с пирожком, как вдруг — треск! — пижама на нём разошлась по швам! Прямо у хвоста!
Охнул Матроскин, глаза от неожиданности выпучил, прикрыл лапами дырку и бочком-бочком на веранду ушёл. И закрылся там.
— Два часа уже там сидит, — заметил Шарик, прислушиваясь к тишине за дверью. — Может, пора МЧС уже вызывать?
И тут дверь открылась. И на пороге появился Матроскин. В халате. А за спиной у него — швейная машинка и ковёр. А в ковре — дырки, подозрительно напоминающие выкройку для халата!
— В спортзал пусть люди ходят, — вальяжно сообщил Матроскин. — Коты ближе к кухне держаться должны. Успешный кот обязан солидную фигуру иметь.
— Извиняйте, товарищи соседи. — В окне показалась голова Печкина. — У меня тут вопросик сформировался. А к звонку больше ничего не прилагалось?
— Товарищ Печкин, вы видите, мы заняты. Завтра приходите, — неторопливо сказал кот.
— А, конечно, конечно, — послушно согласился Печкин и ушёл.
— А вот в пижаме он со мной и разговаривать бы не стал, — констатировал Матроскин.
Тут Тама-Тама показала, что наконструировала. А это беговая дорожка! Да ещё и с креслом совмещённая! Чтобы, значит, идти — но при этом сидеть. С вентилятором и телевизором.
— Худеть с комфортом — это по мне, — сообщил Матроскин и уселся в кресло.
Поставил себе на живот тарелку с пирожками, надкусил один — но тут же выплюнул с отвращением:
— Помогите! Здесь пирожки с капустой!
Шарик хочет телефон
Сегодня в Простоквашино у всех куча дел. Вера Павловна и Тама-Тама решили натюрморт писать. Разложили на ящике помидор, капусту и морковку, поставили холст напротив, примерились… Вера Павловна на холст краску ладонью со всего размаху наносит — ляп! ляп! — а Тама-Тама аккуратно кистью кляксам форму придаёт. Так можно будет и на выставку отправить!
Дядя Фёдор же не кисточкой собирается орудовать, а валиком. Нагрузил ящик банками с краской и поднимает их в ящике по верёвке к домику на дереве.
Только Шарик не работает. Ходит за Матроскиным и бубнит:
— Слышь, Матроскин, ну сто процентов сработает. Точно говорю.
— Шарик, ты, когда домик на дереве строил, уверял, что грачи — надёжные жильцы, — мрачно отвечает ему Матроскин. — А они мало того что не заплатили, так ещё и все стены изрисовали.
Действительно, с грачами у Шарика неувязочка вышла. Изрисовали, кстати, в том числе и котами, подозрительно похожими на Матроскина.
— Короче, план такой! — Шарик не унимался. — Я снимаю ролик, который становится этим… бактериальным.
— Каким?! — Матроскин от неожиданности даже карандаш сломал.
— Ну, то есть вирусным! В общем, о нашей ферме весь мир узнает!
— Шарик, почему мне кажется, что сейчас ты что-нибудь попросишь? — задумчиво пробормотал Матроскин, пытаясь соединить половинки карандаша.
— И тогда ты купишь мне новый телефон! На мой Гаврюша наступил.
И продемонстрировал телефон. Действительно, после Гаврюши от него мало что осталось: экран треснул, крышка изолентой примотана, а индикатор батареи всё время «Разряжено» показывает.
— Слушай, — устало вздохнул Матроскин. — Если о моей ферме узнает весь мир, будет тебе телефон.
— Есть! — воодушевился Шарик и потёр лапы в раздумьях.
А пока Шарик думал, Вера Павловна и Тама-Тама в «Камень, ножницы, бумага» принялись играть. Да не просто так, а на чумазость. Тот, кто выигрывает, другого краской мажет. Сначала проиграла Тама-Тама, показала «бумагу» против «ножниц» Веры Павловны, и малышка размазала по её мордочке красную краску. А потом — раз! два! три! — Тама-Тама снова «бумагу» показала, а Вера Павловна — «камень». Это значит, что теперь уже Веру Павловну начумазили — зелёной краской!
— Вера Павловна, если мама увидит тебя в таком виде — мы первой же посылкой вместе в город отправимся. — Дядя Фёдор решил отдохнуть от покраски домика на дереве. — Пойдём-ка переоденемся.
Вера Павловна и не стала сопротивляться, когда Дядя Фёдор поднял её на руки и понёс мыть. Ну только — шмяк! — ему на лбу зелёный отпечаток своей ладошки оставила. Чтобы брату тоже весело стало.
Шарик же в доме пальцы «рамкой» сложил и, словно кинооператор, примеряет ко всему вокруг — ищет удачный кадр.
— Так… что бы такое снять…
Матроскин за столом сидит и вылизывается.
— О, котика надо запостить! — осенило Шарика.
Не подозревает Матроскин, что у Шарика идея, надел очки-пенсне и стал что-то в тетрадку записывать.
И вдруг по тетрадке побежала красная точка! Матроскин тут же преобразился! Очки-пенсне в одну сторону полетели, карандаш — в другую, а сам Матроскин в воздух взвился — и на точку бросился! А она в сторону от него рванула! Матроскин — за ней. Замерла точка на кровати — Матроскин схватил подушку и изо всех сил по точке — бац! Лопнула подушка, перья в воздух полетели, Матроскина обсыпали, словно его стая кур трепала!
Точка побежала по стене. Матроскин снова за ней. Точка на рисунок Веры Павловны на стене переместилась — Матроскин и туда ринулся, но соскользнул вниз.
А точка уже по занавескам мечется, Матроскина с ума сводит. Подобрался он, вспомнил свою юность — и прыгнул в открытое окно. А там, на улице уже, в какой-то куст угодил.
— Хех! — донеслось с печки. И точка исчезла.
Так это Шарик всё затеял! Под одеялом спрятался, лазерной указкой Матроскина дразнил и на телефон снимал! Он уже был готов запостить своё шикарное видео, когда вошёл кот.
— Матроскин, считай, ты уже знаменит, — весело заявил он рассерженному коту, который пинком распахнул дверь. — Сейчас весь мир увидит, как смешно ты в окно вылетаешь.
А Матроскину не смешно. Он после встречи с кустом за окном весь взъерошенный, в грязи и в репейниках. Подошёл медленно к Шарику — и зашипел угрожающе:
— Шарик, если ты сейчас нажмёшь эту кнопку — всё Простоквашино увидит, как смешно ты вылетаешь из дома. С вещами!
Шарик всё понял. Розеток-то в лесу нет, как блог вести?
Во дворе тем временем Вера Павловна и Тама-Тама решили от пачканья к чистке перейти. А точнее, к большой стирке! Тама-Тама специальную машину даже сконструировала. Одежда в огромном корыте стирается, щётками чистится, затем в бетономешалке, как в центрифуге, отжимается — и едет на верёвках сушиться. А Вера Павловна с мыльной пеной играет, как со снегом.
— О, смешной ребёнок! — заметил её Шарик. И у него снова гениальная идея появилась.
Сушит Тама-Тама феном ползунки Веры Павловны — и вдруг видит, что та по самую макушку в пене, вот-вот с головой скроется.
Подскочила Тама-Тама, да тут же и сама полный рот пены набрала. Слишком много стирального порошка насыпали, значит, не рассчитали.
И Матроскин тут как тут: у него нюх, если где-то экономию не соблюдают.
— По-вашему, мой дядя на порошковой фабрике работает? — возмутился он. — И, Вера Павловна, если тебя такую увидит мама, она и нам шеи намылит.
Взял Матроскин Веру Павловну за шкирку и унёс. Чистить.
Ну что же, самое время Шарику браться за дело! Снарядился он, как настоящий Рэмбо: повязку на голову нацепил, маскировочные полосы на морду нанёс. Прихватил с собой пачку стирального порошка, резинового ёжика-пищалку — и, конечно же, телефон. Ведь всё это ради блога затеял!
Веру Павловну пока посадили за оградку, а Тама-Тама пошла отстирывать одежду — теперь уже экономно. Полощет она футболку, одним глазом за Верой Павловной следит — и не замечает, что у неё прямо над головой по подвесной лестнице Шарик крадётся.
Дополз он до места, под которым Вера Павловна сидит, достал резинового ёжика — и вниз метнул. Увидела та ёжика, схватила его — и в рот потащила. Тама-Тама это заметила, футболку в воду кинула — и к Вере Павловне бросилась, игрушку отнимать, пока всяких микробов не наглоталась.
А Шарик тут как тут — высыпает сверху в корыто стиральный порошок, достаёт телефон, чтобы начать съёмку… Но не удержал телефон, тот выскользнул, Шарик за ним бросился! Внизу в полёте перехватил — но лапой за верёвку зацепился, так и повис.
А дальше всё совсем не по плану пошло. Верёвка была другим концом к ящику с банками с краской привязана. Ящик вверх взлетел, перевернулся, и вся краска из банок выплеснулась. И прямо в центрифугу с мыльной пеной. Пена тут же разукрасилась — повалили пузыри жёлтые, красные, голубые, зелёные. Тама-Тама даже перестала резинового ёжика изо рта Веры Павловны вытаскивать: так и застыли, глядя на разноцветную пену. Лишь Шарик тут же сориентировался — и снимать на телефон стал.
А Матроскин и не подозревает, что во дворе творится, — он в тетрадке подсчёты ведёт… БУМ! — и через открытое окно его вдруг разноцветной пеной окатывает. Не успел ничего понять Матроскин — в ту же секунду на ноутбуке звонок раздался. Видеозвонок от мамы!
— Здравствуй, Матроскин! Как дела у вас, как Вера Павловна? — спрашивает мама, не замечая, что всё вокруг какое-то… разноцветное.
— Здрасьте! — Матроскин не знал, что сказать.
А что сказать, если у тебя за спиной какие-то цветные пенные бугры? И один из них — Вера Павловна?
— Нет нас тут, ушли! — замахал руками Матроскину самый большой бугор — Дядя Фёдор.
— Всё хор… — сообразил Матроскин, как прекратить звонок, и стал говорить отрывисто, будто звук прерывается: — Проблемы со свя… мы перезвони…
— Звоните, не пропадайте! — помахала рукой мама и отключилась.
Выскочил Матроскин из дома в ужасе — а там весь двор в пене! Только Шарик чистым остался — висит на верёвке вниз головой и жалуется:
— Ой… У меня запись не включилась! Может, ещё разочек, а?
А вот тут уже Тама-Тама разозлилась. Ещё бы: Шарик о безопасности Веры Павловны не подумал, и вся стирка коту под хвост из-за него! Ещё и жалуется!
Отобрала у Шарика телефон, отбросила в сторону.
— Тама-Тама, ты чего? Это же для общей пользы… — возмутился было пёс. Но понял, что сейчас с ним поступят как с телефоном.
Попытался Шарик от Тамы-Тамы наверх по верёвке уползти, но та лопнула, и Шарик на землю шлёпнулся, попятился.
Не заметил, что позади него стиральная машина стоит, споткнулся и в корыто упал. А машина его за бельё приняла: отстирала, щётками почистила, потом центрифуга пса отжала насухо и выплюнула.
И не видел Шарик, что Вера Павловна его телефон в это время подняла и на кнопочку записи видео нажала…
— Десять тысяч просмотров уже! — крикнул через полчаса весёлый Матроскин. Они с Дядей Фёдором сидели в домике на дереве и наблюдали одним глазом за рейтингом видео с выстиранным блогером, а другим — за тем, как Шарик бельё стирает.
— Ура! — обрадовался Шарик. — Оно вирусное! С тебя новый телефон!
— Шарик, телефон я уже купил, — сообщил ему кот.
— Давай же его скорее! — протянул лапы Шарик.
— И уже отдал, — торжественно закончил Матроскин. — Вере Павловне.
— Как это Вере Павловне?! — опустил лапы Шарик.
— Так это она видео сняла, — ответил кот.
— Чего?! — возмутился было Шарик.
Но тут Тама-Тама сурово веточкой по тазику постучала — стирай, мол, отрабатывай наказание!
А Вера Павловна уже с новым телефоном играет, фотографирует: и Дядю Фёдора, и Матроскина, и Таму-Таму, и Шарика.
Ген героя
Хорошо, когда все дома! Тама-Тама и Вера Павловна составляют башню из кубиков и книг, Галчонок садится на её вершину, Шарик за ними наблюдает, Матроскин тесто в тазу месит, а Дядя Фёдор печку разжигает. Нарвал он бумаги, сложил в кучку, спичку достал и…
— Неправильно ты, Дядя Фёдор, огонь разжигаешь, — не удержался от комментария Матроскин. — Надо не бумагу, а бересту класть!
— Меня так папа учил, — ответил Дядя Фёдор.
— А меня папа учил, что бумага не бесплатная, — парировал Матроскин.
А Шарик тем временем попытался лапу к строительству башни приложить. Притащил откуда-то кирпич — и на самый верх водрузил. Покачалась-покачалась башня — да и рухнула. Тама-Тама мрачно посмотрела на Шарика.
— А я своего папу не помню, — поделился Шарик. — У меня от него только фотография осталась.
И под кровать нырнул, где коробка с его вещами стояла. Вытащил оттуда фотокарточку — и показал Матроскину и Дяде Фёдору.
— …Вот!
На фотографии был огромный мускулистый пёс, а на плече у него сидел совсем ещё маленький щенок — Шарик. На мощной груди пса красовалась медаль с изображением двух скрещённых топоров.
— Твой папа пожарный? — восхитился Дядя Фёдор. — Такие медали за отвагу на пожаре дают.
— Я думал, он лесоруб! — удивился Шарик. — Значит, во мне гены героя-пожарника?
Он тут же огляделся. Так! Что ему сейчас шепчут гены? Ага! Тут же пожар рядом! Подскочил Шарик к печке — и выплеснул ведро воды на огонь, который Дядя Фёдор разжёг.
— …Как же это приятно! Приносить людям пользу! — сказал удовлетворённо.
Дядя Фёдор и Матроскин насчёт пользы бы поспорили. Дядя Фёдор скривился расстроенно — ну вот, зря дрова тащил.
Но Шарику этого было мало. Он с этого мгновения за всеми следить стал — вдруг что пожароопасное затевают? Вот Тама-Тама, раз печку нельзя стало разжигать, решила погреть еду в микроволновке.
А Шарик тут как тут! Раз — и выдернул вилку из розетки. Выключилась микроволновка! А Шарик ещё и разметочным полосатым скотчем всё обклеил — для верности, чтобы никто к печке и не подходил.
— Пожарный контроль! — и руку к голове прикладывает, честь отдаёт.
Шарик и за Матроскиным следит.
У Матроскина производство в самом разгаре, молоко по конвейеру едет, его в коробки надо укладывать, тяжёлые коробки в холодильник таскать… а тут Шарик по ферме ходит и что-то вынюхивает. Да если бы просто вынюхивал — так он же конвейер взял и остановил. И рычаг из него вытащил. Чтобы Матроскин его включить не смог.
— Шарик, ты что творишь?! — возмутился Матроскин.
— Отсутствие пожарного выхода на производстве! — заявил Шарик, изучая холодильник. — Три дня на исправление нарушений! Три дня. Понятно?
И ушёл. Вместе с рычагом от конвейера.
— А сметану куда? — завопил ему вслед Матроскин.
Ага, ещё и сметану из холодильника Шарик забрал. Но зачем?
Только Дядя Фёдор ещё не знал, что Шарик творит в доме и на ферме. Хорошо было Дяде Фёдору — грелся под солнцем, лёжа с голой спиной на покрывале, дремал… Пока сверху на него не плеснули холодной сметаной прямо из банки, да ещё для верности валиком её по спине не растёрли.
— Эй! Ты что? — вскочил Дядя Фёдор.
— Теперь не сгоришь, Дядя Фёдор! — гордо заявил Шарик.
И ушёл.
— Мы его на улице подобрали, отмыли, в человека превратили, а он нам производство останавливает, — печалился Матроскин. — А ну верни деталь!
— До устранения нарушений не положено! — строго заявил Шарик.
— Чего это вы на всю улицу собачитесь? — заглянул в окно Печкин. Вот у кого нюх на события!
— Шарик наш решил пожарным стать, как его отец, — сказал Дядя Фёдор, вытирая голову: только отмылся от сметаны.
— Так ведь это не папаша евойный, — изучив фотографию, выдал Печкин.
Все замерли в удивлении.
— В газете об этом писали. Этот героический пёс Шарика вашего из горящего сарая вытащил.
— А кто же тогда папа Шарика? — удивился Дядя Фёдор.
— Кто-кто, сторож в сельпо! — сообщил Печкин, усевшись за стол. Аккурат напротив полной тарелки с печеньем. — Звали то ли Барон, то ли Байрон. А, вспомнил, Бобик!
Услышав эту кличку, Шарик мгновенно скис. А Печкин дальше его душевную рану растравляет, жуя печенье:
— На складе колбасы объелся и в ветеринарку загремел. Больше его в Простоквашино не видели.
Совсем поник Шарик. Не смог он больше это выслушивать — и ушёл во двор, прихватив с собой кровать.
— Ну, счастливо оставаться, соседи! — посмотрел Печкин в опустевшую тарелку и тоже ушёл.
Сидит Шарик на кровати во дворе около сарая, сгорбившись от навалившегося на него горя.
— Шарик, пойдём в дом, — уговаривает его Дядя Фёдор. — Матроскин твой любимый пирог испёк.
Матроскин с пирогом в руках рядом стоит.
— Чтобы я, как папа, объелся и исчез? — тоскливо отвечает Шарик.
— Здесь всё равно лежать нельзя — я пожарную дверь делать буду, — сказал Матроскин, пирог Шарику протягивая. — Как ты хотел!
— Я хотел быть похожим на отца, — вздохнул Шарик. — А теперь мне хотеть нечего.
Встал и ушёл подальше. Чтобы не слышать и не видеть никого. И кровать с собой утащил.
— Н-да-а, — протянул Матроскин. — Надо нашего Шарика как-то домой возвращать. А то с кем я ругаться буду?
— Кажется, я знаю, кто нам может помочь, — сказал Дядя Фёдор.
На работе Печкин любит газеты читать. И не любит, когда ему читать мешают. А именно этим занимаются сейчас Дядя Фёдор, Матроскин и Тама-Тама с Верой Павловной.
— Можно нам старые газеты посмотреть? — спрашивает Дядя Фёдор. — Вдруг там и о папе Шарика заметка есть?
— Заполните бланк на посещение архива, в течение месяца разрешение придёт, — сообщил Печкин. — Ну, и парочка дней на оформление пропуска.
— А побыстрее нельзя? — спросил Матроскин.
— В архив — это вам не в лес за грибами сходить. Режимный объект, — ответил Печкин и посмотрел на часы. — Прошу очистить помещение! Технологический перерыв.
Поставил он на стол табличку «Мальчикам, котам и псам вход воспрещён» и принялся скорлупу яйца ложечкой разбивать.
— Заполнили форму? — спросил Печкин, когда через час к нему подошёл Матроскин. На плечах у него восседала Вера Павловна.
— Мы передумали, — беззаботно ответил Матроскин. — Вот, хотели подрастающему поколению лучшего работника месяца показать. Чтобы было на кого равняться.
— Ну, это правильно, — польщённо подкрутил усы Печкин.
А тем временем Дядя Фёдор и Тама-Тама прокрались в архив, который был за решётчатой перегородкой справа от стола Печкина. Как там газет много! Целые башни!
— А грамоту вы за что получили? — спросил Матроскин, отвлекая Печкина.
— Эту? — уточнил тот.
— Нет, вон ту, повыше, — показывает Матроскин на самую дальнюю. И косится в сторону, где как раз Дядя Фёдор и Тама-Тама в газетах роются. Ох, если только Печкин оглянется — сразу заметит!
Но Печкин не оглядывается. Он в упоении свои победы перечисляет. Все наизусть помнит!
— Первое место за бег с посылкой по пересечённой местности. А эта за срочную доставку груза… неизвестному получателю. В девяностые годы.
О, наши лазутчики нашли нужную газету! Правда, она оказалась в самом низу стопки, но ничего, стоит только потянуть… Пшш! — и вся стопка обрушилась, завалив газетами Дядю Фёдора и Таму-Таму!
Но Печкин и не заметил, что у него буквально под боком творится.
— …А эта вот, с пятнышком, за то, что я почтового голубя обогнал. Голубю это не понравилось… А эта вот за слона!
— Вы что, и слонов доставляете? — уныло спросил Матроскин. А что делать, надо время тянуть, пока Дядя Фёдор и Тама-Тама снова найдут нужную газету.
— Не, на шахматном турнире работников почты на третьем ходу слона съел. В буквальном смысле.
— Как интересно! — мрачно ответил Матроскин. — А вот эта, розовая?
— Эту я на конкурсе танцев получил. За второе место.
Ура, нашли Дядя Фёдор и Тама-Тама газету! Еле откопали! Увидел это Матроскин, вздохнул с облегчением: всё, можно не делать вид, что ему интересно!
— Второе?! — фыркнул он Печкину. — Не ожидал от вас.
Помахал лапой, подхватил Веру Павловну под мышку и к выходу направился.
— У меня туфли скользкие были! — оправдывался ему вслед Печкин.
— Шарик, мы про твоего папу заметку нашли! — прибежали друзья к лежащему на кровати Шарику.
— Что, Бобик ещё кого-то обворовал? — мрачно спросил тот не оборачиваясь.
— «Съев некачественный товар, храбрый пёс вывел жуликов-продавцов на чистую воду», — начал читать Дядя Фёдор.
Шарик поднял ухо, прислушался.
— «За проявленную смекалку он был переведён в город на охрану склада стратегического значения», — продолжил Матроскин.
Шарик тут же вскочил со скрипучей кровати, газету выхватил.
— «Бла-го-да-ря Бо-би-ку про-сто-ква-шин-цы мо-гут есть спо-кой-но», — пёс стал разбирать по слогам написанное. — Мой папа герой санитарного контроля! — закричал радостно.
Хорошо в доме, когда никто не стоит над душой и не требует следить за противопожарной безопасностью! Можно Дяде Фёдору чай с пирожком попи…
— Дядя Фёдор, а ты руки мыл?! — сурово преграждает ему путь к столу Шарик. И лапу требовательно протягивает за пирожком, который Дядя Фёдор достал из холодильника: мол, никаких пирогов, пока на моих глазах руки не помоешь.
Отдал Дядя Фёдор пирожок, огляделся. А там все в белых халатах и поварских шапочках трудятся! А Матроскин так вообще в медицинской маске и резиновых перчатках тесто месить пытается.
— Кар-р! — это Галчонок. На него халата нужного размера не найти, но нельзя же птицу без санитарной защиты в дом, где еду готовят, допускать! Так что Галчонок в пакете прозрачном летает.
А на стене у Шарика теперь на почётном месте фотография отца висит. Потому что герои бывают разные! Иногда и маленькое дело можно назвать подвигом.
Ненастоящий детектив
Летом в деревне всегда можно чем-то заняться! Вот Тама-Тама и Вера Павловна новый способ пить лимонад придумали: Тама-Тама заряжает им водяной пистолет — и стреляет попеременно в рот себе и Вере Павловне. Правда, иногда заряд перехватывает Галчонок — но им не жалко, лимонада на всех хватит!
Дядя Фёдор в красных шортах в горошек на шезлонге лежит, учебник листает, к школе готовится. А Шарик пытается видео с Бобром снять.
Показывает Бобёр Шарику ветку — мол, её сгрызть могу. А Шарик головой качает:
— Не то…
Ну да, кто не видел, как бобры обычные ветки перегрызают?
Показывает тогда Бобёр отгрызенный ствол с себя размером. Но и этого мало Шарику:
— Нет!
В любом фильме о природе можно увидеть, как бобры деревья грызут!
Поискал Шарик вокруг — и протянул Бобру кирпич.
— О, то, что нужно!
Как справляются бобры с кирпичами — ещё никто не видел. И справляются ли?
Однако не успел Шарик нажать на кнопку съёмки, между камерой телефона и Бобром возник Матроскин. И не просто, а с претензией.
— Шарик, это и есть твоё важное дело? А кто мне обещал грядки вскопать?
— Я, между прочим, в конкурсе участвую, — гордо ответил Шарик. — За видео редкого бобра ценный приз полагается!
А Бобёр в это время кирпич где-то за спиной Матроскина со звоном раскусил. Такое видео пропало!
— Шарик, тебя ждёт не бобр, а лопата, — язвительно ответил кот. — Она лежит на грядке и…
И тут он расплылся в улыбке:
— …вся сияет…
Кто сияет? Лопата? Обернулся Шарик туда, куда Матроскин смотрел, — и увидел, что к ним мама и папа подъезжают. Да на новой машине! Которая сияет так, что глазам больно!
— Ур-ра-а-а! — закричали пёс и кот.
И навстречу гостям бросились.
— Сюрприз! — весело сказала мама, выходя из машины.
— Вы купили новую машину? — радостно подбежал к ней Дядя Фёдор, обнимая.
— И сразу же к вам! — подхватила мама на руки Веру Павловну и погладила Дядю Фёдора по голове.
— Хороший агрегат! — протянул Шарик с завистью лапу, машину потрогать.
— Дорогая, наверное, — убрал его лапу Матроскин. Ещё испачкает или поцарапает! А хозяйственная душа кота этого не вынесет.
— Вот бы и мне такую! — тут и Печкин подоспел и тоже машину трогает! А его так просто, как Шарика, не отодвинуть.
— …И не жалко по нашему-то бездорожью? — спросил Печкин у папы.
— Ну… — пожал плечами папа. — Мама срочно захотела в речке искупаться.
— Ура! — закричали все, предвкушая весёлый отдых. Ведь если мама что-то захотела — это обязательно будет! И по высшему разряду!
Мама красивую шляпу пляжную примеряет, папа солнечные очки достаёт и листочек на нос лепит — чтобы не обгорел. Дядя Фёдор сачок и ласты берёт — для подводной охоты. А на Веру Павловну сразу два спасательных круга надели, нарукавники и панамку — на всякий случай! Чтобы и не утонула, и солнечный удар не получила!
Надувной мячик, удочка, пляжный зонтик — к любому отдыху готовы!
Посмотрел на эти сборы с завистью Печкин и махнул рукой.
— Да ну вас!
И ушёл. Ему некогда. У него посылки. Они сами не доставятся.
— Купаться! — закричал Шарик.
А Матроскин ему в лапу лопату сунул — мол, не радуйся, у тебя тоже дела.
— Сейчас, только сигнализацию включу, — сказал папа.
— Да не волнуйтесь, — успокоил его Матроскин. — Мы с Шариком за ней присмотрим. Нам ещё грядки вскопать надо. Да, Шарик?
Когда все ушли, привязал Матроскин машину верёвкой за бампер к колышку, будто это корова, и вздохнул демонстративно:
— Эх, вот бы машины бензин давали, как коровы — молоко. А то некоторые только проблемы давать умеют. Шарик, ну что ты опять придумал?
А придумал Шарик вот что: привязал к хвосту Гаврюши верёвкой тачку, а к тачке примотал лопату лезвием вниз. Так, чтобы у него плуг получился.
— Ничего ты не понимаешь, — серьёзно сообщил Шарик Матроскину. — Наши предки так испокон веков землю обрабатывали.
— Твои предки по лесам за белками бегали, — фыркнул кот и улёгся на шезлонг с коктейлем, смотреть, что из задумки Шарика выйдет.
— Гаврюша, вперёд! — скомандовал Шарик.
Но не знает таких команд Гаврюша. Он траву жуёт и даже не слушает, что там Шарик кричит.
Ну ничего, у Шарика есть план Б. Достал он заранее приготовленную ветку — и подальше зашвырнул:
— Гаврюша, апорт!
А вот это дело Гаврюша любит! Ринулся он за веткой со всех ног — Шарик еле-еле за ручки тачки удержался. Вот только не заметил никто, что верёвка в ножках шезлонга, на котором кот лежал, запуталась. И шезлонг вместе с орущим Матроскиным за собой они и утащили. В лес. Шарик далеко ветку закинул!
— Тоже мне, Кулибин колхозный… — отчитывал Матроскин Шарика, когда они из лесу возвращались. — За сломанный инвентарь вычту из твоей зарплаты.
— У меня есть зарплата? — удивился Шарик. — А почему я её ни разу не получал, а?
— Да потому что от тебя расходов больше, чем…
Остановился резко Матроскин — да так, что в него тачка со сломанным шезлонгом влетела. И смотрит на то место, где машина была привязана.
— Мне кажется или чего-то не хватает? — спросил осторожно.
Не хватает. Машины нет! Угнали!
Нужно срочно найти машину, пока папа с мамой с пляжа не вернулись! Дорогая вещь же! И даже прокатиться на ней не успели! Залез Шарик в домик на дереве — и оглядывает сверху окрестности через бинокль.
— Ну что, машину видишь? — кричит ему снизу Матроскин.
— Нет машины, — озадаченно отвечает Шарик.
— А родители там? — всё ещё не теряет надежды Матроскин. — Может, её папа забрал?
Смотрит в бинокль Шарик на пляж, к каждой детали приглядывается.
— Так, Вера Павловна с Тамой-Тамой здесь…
Вера Павловна Таму-Таму в песок до шеи закопала и вокруг её головы щупальца осьминога слепила.
— …И мама с папой тоже.
Мама с папой в шезлонгах сидят и о чём-то беседуют, смотря на речку.
— А Дядя Фёдор?!
Так… а где он? А, вон красные в горошек шорты на перегородке кабинки для переодевания висят. А куда он без шорт пойдёт?
— И Дядя Фёдор здесь… — опустил Шарик бинокль. — Чего-то я не понял.
— Значит, точно угнали, — ужаснулся Матроскин и схватился за голову.
— Неудивительно, — возник, словно ждал этого, Печкин. — Последняя модель.
Тут же достал из кармана полосатый скотч и быстро оклеил место угона. И Матроскина с Шариком ею же к дереву примотал. На всякий случай.
— Как официальное лицо начинаю допрос свидетелей! — и кепочку почтальонскую на полицейскую фуражку сменил.
— То есть вы утверждаете, что в момент кражи катались на телёнке по кличке… Гаврюша? — начал допрос Печкин, приведя подозреваемых — то есть Шарика и Матроскина — в здание почты.
Усадил он их за стол, лампой в глаза светит — и задаёт вопросы каверзные. Будто настоящий следователь.
— Получается, так, — ответил Матроскин.
— Ага, а это мы сейчас проверим! Подозреваемого Гаврюшу я уже допросил. Та-ак. Здесь ничего, — проверил Печкин протокол допроса Гаврюши. — Молчит ваш Гаврюша. Продолжим. Посторонних на территории не видели?
— Э-э-э… Видели, — вспомнил Шарик.
— Отлично! — обрадовался Печкин новому следу. — Диктуйте фамилию, я записываю.
— Печкин, — недоумённо ответил Шарик.
— Пе-е-ч-кин… — записал Печкин, похоже не соображая, что это о нём самом речь, — настолько вошёл в роль. — Фамилия знакомая — быстро найдём… Ещё посторонние были?
— Нет. Вы один, — сказал Матроскин.
— Я?.. — вдруг осознал сказанное Печкин. — Гм… Это что же получается, я единственный подозреваемый?
Встал Печкин, фуражку полицейскую снял и на стол положил.
— По инструкции главный подозреваемый должен быть задержан! До приезда представителей власти. А я их уже вызвал.
Сложил Печкин сухари в мешочек, взял кружку и пачку чая, прихватил зубную щётку и пасту — и запер сам себя. За решёткой архива. Дабы особо опасный подозреваемый не сбежал.
Сидят Матроскин и Шарик на крыльце дома в тяжёлых раздумьях. Что им теперь делать? Как рассказать, что машина, за которой они обязались присмотреть, пропала?
— Матроскин, ты скажешь, — предложил Шарик.
Не успел ничего кот ответить — услышали они весёлый смех Веры Павловны. А это все с пляжа возвращаются. Радостные, загорелые, накупавшиеся… Как им такую жуткую новость сообщить?
И вдруг слышится звук клаксона. А это машина пропавшая подъезжает! И за рулём Дядя Фёдор!
— Ур-р-ра! Дядя Фёдор сбежавшую машину нашёл! — запрыгали от радости Шарик с Матроскиным.
— А мы её и не теряли, — сказал Дядя Фёдор, выходя из машины. — Я бобра к зубному возил. Мне папа разрешил, — быстро сказал он нахмурившейся маме и папе ключи отдал.
Покачала мама головой, но решила не ругаться. А вместо этого предложила:
— Ну, раз все в сборе, пойдёмте чай пить!
— А Печкин как же? — вдруг вспомнил Шарик посреди чаепития.
— Да ничего, — успокоил его Матроскин. — Мы ему завтра всё расскажем.
А Печкин тем временем всё так же в архиве самозапертый сидит. Сухари грызёт и тоскливые песни распевает:
— Сижу за решёткой в темнице сырой… Вскормлённый в неволе орёл… молодо-ой…
Неплохо поёт, кстати. Интересно, в вокальных конкурсах не участвовал, грамоту не получал?
Пока он пел, Галчонок — цоп! — и сухарь у него стянул.
— …А ну стой, ворюга! — закричал усатый заключённый. — Я твой фоторобот почтой по всем отделениям почты разошлю!
В это же время Бобёр новый зуб испытывает. Да не на чём-то, а на столбе электропередач около почты. В одну секунду его подгрыз — столб и упал. Провода порвались — и в здании почты свет отрубился.
— О, темноту дали… — сообщил Печкин из заключения.
И петь перестал. Потому что ночью по инструкции шуметь не положено! Только спать.
Вишнёвая феерия
Когда во дворе скучно и нечем заняться, в доме в Простоквашино играют в «Крокодила». Делятся на команды и по очереди какое-то слово загадывают. И показывают его жестами — чтобы напарник отгадал. Делать это нужно молча — иначе проиграли.
Сегодня команды такие: Матроскин и Дядя Фёдор против Шарика, Веры Павловны и Тамы-Тамы.
Тама-Тама слово загадала и показывает. Выпрямила лапы перед собой, будто это большая и длинная зубастая пасть, и ползает по полу.
Шарик угадать пытается, только что-то не выходит у него:
— Сурикат!.. Ондатра!..
Вера Павловна его за хвост дёргает, пытается объяснить, только кроме «Тама-Тама» ничего сказать не может.
— Э-э… экскаватор!.. — Шарик от волнения даже на табуретку вскочил. Но снова не угадал.
А Матроскин знай себе посмеивается — он-то уже понял, о чём речь. Только Дяде Фёдору, кажется, всё это неинтересно — он на Таму-Таму даже не смотрит, лежит на кровати и что-то на ноутбуке печатает.
— …крокодил, крокодил это!.. — вдруг закричал Шарик. — Фу, как я сразу не догадался.
— Давай, Дядя Фёдор, — размял лапы Матроскин. — Покажем уже этим любителям, как профессионалы работают!
Встал он посреди комнаты, наклонился, лапы к голове приложил и рога изображает — ждёт, когда Дядя Фёдор догадается.
А Дядя Фёдор даже и головы не поворачивает. Похоже, у него в ноутбуке что-то более интересное происходит.
— Жук-олень?.. — равнодушно предположил наш мальчик, мельком на Матроскина глянув.
Выпрямился Матроскин, на Дядю Фёдора воззрился — нет, действительно тот не понимает, что он загадал. Пошёл тогда Матроскин к холодильнику, бутылку молока принёс и тычет в неё — ну, неужели и теперь не ясно?
— Продавщица в молочном отделе? — всё так же равнодушно говорит Дядя Фёдор.
Возмутился тут Матроскин, даже про правила игры забыл. Ткнул лапой в бутылку и протянул:
— Му-у-у!
— Ха! — обрадовался Шарик. — Звуки издавать нельзя! Мороженое мы выиграли!
Побежали они с Верой Павловной и Тамой-Тамой к холодильнику, а Матроскин к Дяде Фёдору подошёл.
— Ты не заболел? — спросил озабоченно. — Сегодня даже меня не угадываешь.
— Нет, просто играть чего-то… не хочется… — Дядя Фёдор поставил ноутбук на стол, надел наушники и снова на кровать лёг, в потолок смотрит.
— Дядя Фёдор, я на твоём ноутбуке почту проверю? — прибежал Шарик. — Мой телефон опять завис.
И тут же открыл ноутбук.
— Да, конечно… — рассеянно пробормотал Дядя Фёдор, но вдруг вскочил: — То есть нет!
Но поздно уже. Шарик ноутбук открыл и на страницу в интернете смотрит. Которую Дядя Фёдор не закрыл. А там фотография кого-то неизвестного. Точнее — неизвестной.
— Что за девочка? — заинтересовался Шарик. — Симпатичная.
— Да так, знакомая… — подскочил к Шарику Дядя Фёдор. — У нас во дворе живёт…
И ноутбук захлопнул.
— Дядя Фёдор, так ты всего лишь… влюбился? — обрадовался Матроскин. — Слава Гиппократу, у тебя не чумка!
Грустно сидит Дядя Фёдор за столом, грустно ест вишни из большой миски и так же грустно смотрит, как Матроскин торт печёт.
— Назовём этот торт «Вишнёвая феерия», и никуда твоя Оля от нас не денется! — Матроскин принёс коржи и на стол гордо водрузил.
— Прямо так и сказать: «Я испёк для вас этот торт»? — недоверчиво переспросил Дядя Фёдор.
— Конечно! — авторитетно заявил Матроскин. — Девочкам хозяйственные коты нравятся. Ну, и ребята, конечно, тоже.
Достал из холодильника крем, намазал на коржи — лучше чем в кондитерской получается!
— Давай, укрась его вишней, — поторопил он Дядю Фёдора.
Заглянул Дядя Фёдор в миску, а там только одна ягодка и лежит.
— …Дядя Фёдор, для «феерии» одной ягоды маловато… — рассудил Матроскин.
— Извини, я задумался, — ответил Дядя Фёдор.
— Ничего, я ещё принесу. — Матроскин забрал миску.
Матроскин ушёл, а в окно заглянул Шарик.
— У меня всё готово, — заявил он. — Пойдём, Дядя Фёдор, покажем Оле твою храбрость.
— Мы тут с Матроскиным торт делаем… — не заинтересовался Дядя Фёдор.
— Торт?! — Шарик от возмущения аж через подоконник кувыркнулся. — Ты бы ещё в куклы играть с ней надумал. Девочки любят физически активных! Ну там, за палкой сбегать, забор перепрыгнуть… Грабителей укусить!
И прежде чем Дядя Фёдор смог решить, хочет ли он для Оли грабителей кусать, Шарик схватил его за руку и с собой потащил. Матроскину с полной миской вишни осталось только им вслед смотреть.
— Мы твоей Оле героическое видео отправим… — заявил Шарик.
Надел на Дядю Фёдора шлем, выдал ему огромные красные шорты и поставил в позу, подозрительно напоминающую позу тореадора. А потом скомандовал:
— Гаврюша, фас!
Посмотрел Гаврюша на Дядю Фёдора с огромными шортами в руках, моргнул — и дальше давай траву жевать.
— Подожди, у меня Гаврюша завис теперь, — буркнул Шарик и начал Гаврюшу к Дяде Фёдору подталкивать. Но тот подумал, что с ним играть в догонялки собираются, — и поскакал прочь.
Пока Шарик за Гаврюшей бегал, Дядя Фёдор сел на траву и печально начал ромашке лепестки отрывать: любит его Оля — не любит — любит — не…
— На баловство нет времени, — подошёл к нему возмущённый Матроскин. — Идём, нам ещё ватрушки «Малиновый ноктюрн» печь!
— Не мешай, Матроскин! — преградил им дорогу Шарик. — Крутые парни ватрушки не пекут!
— А Дядя Фёдор печёт! — возразил Матроскин. — Он хозяйственный!
— Нет, он экстремал! — не унимается Шарик.
— Нет, хозяйственный! — надвинулся на него Матроскин.
— Нет, экстремал! — шагнул к нему ещё ближе Шарик.
И тут они одновременно сообразили:
— …Хозяйственный экстремал!
Когда Матроскин и Шарик берутся вместе за дело — это страшная сила. Дядя Фёдор уже стоит на рампе. На скейтборде. В шлеме. С тортом в руках.
И спрашивает:
— А я не странно выгляжу?
Шарик на Гаврюше кругами скачет и телефон с камерой наготове держит.
— Даже не сомневайся, Дядя Фёдор! Ты же первый в мире хозяйственный экстремал!
— Давай, Дядя Фёдор, — поддакивает Матроскин. — Только пирог повыше держи!
Ничего не остаётся Дяде Фёдору, только поверить им. Посмотрел он вдоль дорожки самодельной рампы вниз — она длиннющая, а кончается аккурат там, где коровы пасутся! Вздохнул, оттолкнулся ногой и пое-е-еха-а-ал!
Бз-з-здр-р-р! — скатывается скейтборд по рампе! Поверхность неровная, колёсики подпрыгивают, всё трясётся, Дядя Фёдор торт в руках с трудом удерживает, чтобы тот с тарелки не скатился.
Ви-и-иу-у-у-у! — это скейт подскочил — и Дядя Фёдор в воздух взлетел! Но пока всё по плану — на скейте он стоит крепко, а торт в руках ещё крепче держит. Ради него всё задумывалось! Точнее, ради торта и Оли!
— Ой! — приземлился Дядя Фёдор обратно на рампу и дальше катится. А впереди Тама-Тама: вишневое дерево оттянула назад, как катапульту, и дала залп вишнями по Дяде Фёдору.
Подставил он гордо под них торт, принял красивую позу — ведь это девочка Оля потом на шариковском видео увидит!
А вишни летели и в торт, и в голову Дяди Фёдора. Но это не страшно, он же в шлеме!
Страшно то, что скорость всё больше и больше становится. Не удержался торт на тарелке и в лицо Дяде Фёдору — шмяк!
И вот он уже не видит, куда едет, и скейтом управлять не может. А потом рампа вообще заканчивается, и Дядя Фёдор снова в воздух взмывает. И теперь уже не так красиво: тарелка в одну сторону, скейт в другую, Дядя Фёдор вперёд, а торт уже где-то позади упал.
Хорошо, что внизу стог сена оказался — в него Дядя Фёдор с криком и шмякнулся.
Плохо то, что Шарик съёмку вовремя не остановил. До победного конца её вёл, то есть до самого стога.
— От плана немного отошли, да-а-а… — задумчиво почесался Шарик, изучая ролик на ноутбуке. — Но видео зачётное получилось!
— Если бы не твой дурацкий трюк, — отчитал его Матроскин, — Оля бы уже Дяде Фёдору стихи писала.
— Нет, Шарик, — вздохнул Дядя Фёдор, сидя всё ещё в шлеме, покрытом кремом и вишнями. — Такой позор отправлять нельзя!
Галчонок тоже тут, ему интересно, что происходит. Утащил вишенку со шлема, сел на крышку ноутбука, прислушался:
— Кар!
Вишенка из клюва у него и выпала. Прямо на клавиатуру — шлёп. И аккурат на ту кнопку, которая видео девочке Оле и отправила. Вскочил Дядя Фёдор, хотел удалить сообщение — но видит, что девочка Оля в сети. И ролик с его позором уже смотрит…
— В Простоквашино есть школа? — заметался Дядя Фёдор в панике. — Нет! А в Простокашино? В город я теперь точно не вернусь! — схватился он за голову. — Оля, наверное, думает, что я того…
— Дядя Фёдор, — предложил Матроскин. — А может, снимем, как ты творожную запеканку готовишь?
— Нет уж! — категорично ответил Дядя Фёдор. — Больше я никем не хочу притворяться. Хочу быть таким, какой я есть!
В этот момент в ноутбуке оповещение дзынькнуло.
— Дядя Фёдор, тут тебе от девочки Оли сообщение пришло, — заглянул в него Шарик.
— И что там? — вздохнул Дядя Фёдор. — «Привет, Дядя Фёдор, ты смешно упал через корову?»
— Как ты узнал?! — удивился Шарик. — «При-вет, дя-дя Фё-дор, ты смеш-но у-пал че-рез ко-ро-ву. Клас-сна-я па-ро-ди-я на го-род-ских эк-стре-ма-лов».
— Что?! — подбежал Дядя Фёдор к ноутбуку. — «…Ты забавный. Напиши, когда вернёшься в город, сходим в кино».
Дядя Фёдор расплылся в улыбке:
— Я забавный…
Запрыгал от радости, подхватил Веру Павловну на руки, закружил:
— Я забавный! Я забавный!
— Ур-р-ра! Дядя Фёдор снова весёлый стал! — закричал Матроскин.
— Матроскин, готовь рампу! — подскочил к нему Шарик. — Запеканку печь будем!
А пока они новую гениальную идею в жизнь воплощать побежали, Галчонок на клавиатуру сел. Внимательно фотографию девочки Оли изучил. А потом клювом на кнопку — тюк. И сердечко ей послал.
Потому что друзья для того и нужны, чтобы помогать!
