Эмпатия ведет к механистическому взгляду, абстракция – к энергетическому
6 Ұнайды
[144] Основная задача терапевта заключается не в том, чтобы избавить пациента от сиюминутных затруднений, а в том, чтобы предусмотреть успешное преодоление будущих трудностей. Вопрос звучит так: какая умственная и нравственная позиция будет полезной в отношении тревожащего нас воздействия бессознательного и каким образом внушить эту позицию пациенту?
2 Ұнайды
(4) Бессознательное содержит все комбинации фантазий, которые еще не достигли порога интенсивности, но с течением времени и при благоприятных условиях могут очутиться в свете сознания.
2 Ұнайды
Эмпатия ведет к механистическому взгляду, абстракция – к энергетическому.
2 Ұнайды
ничиваются сферой психологического и проецируются всего-навсего в качестве гипотез на объективное взаимодействие явлений. Принцип каузальности способен принять логическую инверсию, не допуская противоречия с самим собой, но факты не обладают подобной способностью; значит, каузальность и финальность с необходимостью исключают друг друга в конкретном объекте. С учетом хорошо известного принципа сведения различий к минимуму в целом принято идти на теоретически недопустимый компромисс, признавая те или иные процессы отчасти каузальными и отчасти финальными[6] (такой компромисс порождает всевозможные теоретические гибриды, но предлагает, этого нельзя отрицать, относительно достоверную картину реальности[7]. Всегда следует помнить, что, несмотря на идеально вообразимое единство фактов и наших идей, объяснительные принципы суть не более чем точки зрения, то есть проявления психологической установки и априорных условий, при которых и осуществляется мышление
2 Ұнайды
Эмпатия ведет к механистическому взгляду, абстракция – к энергетическому.
2 Ұнайды
[190] В какой бы форме противоположности не проявлялись в индивидууме, всегда в основе будет потерянное и застрявшее в односторонности сознание, пред которым возникает образ инстинктивной целостности и свободы. Так возникает картина антропоида и архаического человека с их, с одной стороны, предположительно беспредельным миром инстинктов, а с другой – с часто неправильно понимаемым миром духовных идей; этот человек, компенсируя и исправляя нашу односторонность, выступает из темноты и показывает нам, каким образом и где мы сбились с основного пути, искалечив себя психически.
1 Ұнайды
[187] В наши дни мы с ужасающей ясностью видим, сколь малое число людей способно считаться с точкой зрения других, хотя эта способность является фундаментальным и обязательным условием существования любого человеческого сообщества. Всякий, кто желает жить в согласии с самим собой, должен учитывать эту основополагающую проблему. Ибо в той мере, в какой человек не признает правоты другого, он отказывает в праве на существование своему внутреннему «другому» – и наоборот. Способность к внутреннему диалогу есть краеугольный камень, на котором зиждется наша внешняя объективность.
[188] Кажется, что процесс соглашения с бессознательным очень прост при наличии внутреннего диалога, но все, конечно, намного труднее в тех случаях, когда доступны лишь визуальные образы, язык которых достаточно красноречив для тех, кто его понимает, однако воспринимается как нечто вроде языка глухонемых теми, кто его не понимает. Столкнувшись с такими образами, эго должно перехватить инициативу и задаться вопросом: «Как на меня действует этот знак?»[148] Этот фаустовский вопрос может привести к ответу, который прольет толику света. Чем прямее и естественнее ответ, тем более он ценен, потому что прямота и естественность означают более или менее полноценную реакцию. Совсем не обязательно доводить столкновение с бессознательным до сознания во всех подробностях. Зачастую полноценная реакция не предусматривает тех теоретических предположений, взглядов и концепций, которые делают возможным ясное понимание. В таких случаях надлежит довольствоваться бессловесными, но внушающими доверие чувствами, которые заменяют теории и понятия и являются более ценными, чем умные разговоры.
1 Ұнайды
[185] Итак, для соглашения с бессознательным нужно не просто обосновать точку зрения эго, но и наделить бессознательное теми же полномочиями. Эго берет на себя ведущую роль, но и бессознательное должно иметь право голоса – audiatur et altera pars[147].
1 Ұнайды
Поскольку депрессия не является порождением сознательного разума, поскольку она представляет собой результат нежелательного вторжения бессознательного, образ умонастроения есть картина содержания и устремлений бессознательного, сгруппированных в депрессии. Процедура целиком равнозначна процессу обогащения и разъяснения аффекта, вследствие чего аффект и его содержимое становятся ближе к осознанию, делаются одновременно более четкими и более понятными. Эта работа сама по себе способна оказывать благоприятное и воодушевляющее воздействие. При любом исходе она создает новую ситуацию, поскольку ранее изолированный аффект обретает некоторую четкость, артикулируется в идее благодаря помощи и сотрудничеству со стороны сознательного разума. Таковы истоки трансцендентной функции, то есть коллаборации содержаний сознания и бессознательного.
1 Ұнайды