, нет от него, похоже, спасения.
– Есть, – сказала Девочка. – Дракон отнимает способность мечтать и видеть свое будущее, вместо этого он дает иллюзию прекрасного настоящего. Хорошо здесь и сейчас вместо какого-то несбыточного потом, ради которого ещё и пахать надо. Если люди вспомнят, как мечтать, они победят этого дракона.
– А с чего бы они вдруг захотели его побеждать? Они же умирают счастливыми, – мальчик кинул под ноги окурок, наступил на него и тут же полез в карман за новой сигаретой.
Он был первым, кто смог. Он был единственным, у кого была нормальная мать.
Мы никогда не увидим настоящее море, никогда не полезем в твои эти горы, мы сгнием в каком-нибудь притоне, и некому будет нас даже похоронить, потому что мы все там поляжем. У нас нет будущего. Оно нам нахер не впилось. Я под герычем могу быть чем хочу и кем хочу, могу летать, как супермен, причем ощущения в тысячу раз круче реальных, но это только пока я вмазанный.
, они были злыми и жестокими, но какими они ещё могли быть, брошенные на произвол судьбы, беспризорные, без планов на будущее, без перспектив, без любви и домашнего тепла? Они, как щенки в картонной коробке, плыли по фарватеру Оби в надежде, что не утонут, а коробка снизу размокала, и они по одному шли ко дну. Из всех, кого я знала, выжили только те, кого чья-то неравнодушная рука вынула за шкирку из этого бурного и смертоносного потока, те, за кого боролись близкие. А те, кого спасли близкие, сами потом спасали друзей.
Никто не верил, что он делает это потому, что не хочет жить.
А потом Леня взял и повесился.
Он был первым, кто смог.
Он первым потерялся по дороге и не дошел до дома.
Он на пару с Девочкой стремительно бежал вниз по социальной лестнице, перепрыгивая ступеньки и визжа от восторга. Он не заметил, что в какой-то момент Девочка остановилась, отпустила его руку и медленно и тяжело начала взбираться обратно наверх, а он всё продолжал лететь вниз пролет за пролетом. Стремительное падение в пропасть – характерная черта потерянного поколения детей 90-х. И их было много, так много! Таких замечательных, талантливых, умных, перспективных, красивых! Они так громко кричали о помощи, но никто, кроме таких же, как они, их не слышал и не хотел слышать. Девочка стояла на середине лестничного пролета, смотрела, как падает вниз Мальчик. По её щекам лились слезы за него и за всех-всех, кто был её теперешней семьей, кого она будет вспоминать всю свою жизнь. Мальчика она не простит себе никогда.
– Ни хуя себе у тебя старшая сестра!
– Это не сестра. Это мама.
– Так она же уделанная в говно, по-моему.
– Нет. Она всегда такая.
– Снимаю шляпу. Может, нам не стоит больше беспокоиться, что тебя не отпустят? Потому что, судя по её состоянию, она может о тебе вообще не вспомнить.
винтоварня в вахтерской каморке в холле десятой общаги нашего доблестного вуза
чем дальше, тем лучше, и дома было, что есть, им было, что надеть, и даже на ремонт хватило
Больше всего люди боятся жизнь свою сраную потерять, только моё такое мнение: было бы что терять. Она не бесценна, она ни хера не стоит. И если ты не боишься смерти, то ты чудовище, которое может сожрать этот мир, потому что нет ничего, за что тебя можно поймать. Так вот она, свобода, мать её! За свободу!