Кітаптан алынған дәйексөздер Золотая клеткаавтор Линетт Нони
Танцевать?
На его губах расплылась коварная усмешка.
– Думал, ты и не предложишь!
И он увлек ее к центру залы.
– Нет… Джарен… Я не умею…
1 Ұнайды
Она всхлипнула, но наркотики приглушили горе – как и испуг при виде мрачной мины смотрителя Рука, который самодовольно глазел на нее сквозь решетки тюремной повозки.
– Как жаль, что твое место в лазарете уже занято. Но в тоннелях всегда не хватает рук. – Он растянул губы в улыбке. – Добро пожаловать домой, Н18К442.
И больше Кива ничего не помнила: ее вновь окутала ангельская пыль, и напоследок она успела осознать лишь одно.
Если Рук отправит ее в тоннели, ей осталось шесть месяцев.
Максимум – год.
А потом она умрет.
– Последние остатки его силы я потратила, когда пошла за Печатью к королеве, – сказала Зулика. – Они с принцем Ориэлем сопротивлялись так, что полностью его истощили, но мне хочется, чтобы у тебя осталось напоминание о сегодняшнем дне – обо всем, чему ты помогла случиться. Мы отправим инструкции, чтобы его не забрали с остальными твоими пожитками. Я хочу, чтобы ты все помнила, каждый день, пока еще можешь.
Кива покачнулась, железные прутья завивались перед глазами, а каждое слово сестры казалось смутным бредом.
Зулика резко свистнула – так она свистела днем на складе, еще раз помахала мешочком с ангельской пылью и сказала:
– Это правда подарок – так тебе будет легче пережить долгую дорогу обратно. Время пролетит незаметно.
Лицо Зулики таяло, обращаясь яркими всплесками – галлюценоген уже овладевал Кивой, но она все же смогла каким-то образом проговорить единственное слово:
– Обратно?
– В Залиндов, – ответила Зулика. – Я не могу допустить, чтобы ты болталась тут, пытаясь спасти своего принца от моих великих планов. Или Торелла, если он пойдет против меня. – Она оперлась об извивающиеся прутья и прошептала с искоркой безумия на лице: – Так много всего происходит, чего ты даже не представляешь! Мама мыслила слишком мелко. Я не повторю ее ошибку. И не рискну оставить тебя на свободе, чтобы ты попыталась меня остановить.
Кива отстраненно понимала, что следует расстроиться, даже испугаться, но вместо этого она расслабилась, руки повисли, тело охватил некий гул, голова перестала болеть, и все проблемы исчезли.
Зулика что-то еще говорила, но Кива уже не слышала: в ушах звенел приятный мотивчик. Она будто в тумане смотрела, как сестра обернулась к кому-то – к Миррин, которая вновь соткалась рядом, явившись по свисту, – и вручила той золотой мешочек.
– Ее уже унесло, – заметила принцесса, и ее насмешливый голос донесся до Кивы откуда-то издалека. – Пойду проверю, готова ли тюремная повозка, и отдам остаток порошка страже. Они согласились держать ее на нем до самого Залиндова. Так она не доставит проблем.
Размытые очертания льдисто-голубого шелка пропали из виду, голова Кивы упала набок. Она как-то оказалась на полу и даже не заметила.
– Прощай, сестра, – слова Зулики казались лишь искаженным порывом ветра. – Жаль, что так вышло.
Что происходило дальше, Кива и сама не знала: ангельская пыль поглотила ее, увлекла стремительно и мощно. Она понимала, что вернулось голубое платье Миррин, что открылась камера, что она летит по воздуху. Она рассмеялась, чувствуя себя легче перышка, но тут оказалась снаружи, на холоде, а под ней была твердая поверхность, и стало так тесно, что не пошевелить ни рукой, ни ногой, а вокруг снова оказались стальные решетки клетки.
И она поехала.
Дальнейшие минуты, часы, дни и недели слились в смутный хруст гравия и грохот решеток, прерываемый лишь редкими моментами просветления, которых хватало ровно на столько, чтобы стража могла дать ей еще карамельного порошка, вновь дурманя ее, снова и снова. Ей грезились золотые дворцы и сияющие
– Мама не знала про Королевскую Триаду, не знала, что есть другой законный способ. Проблемы будут даже с Триадой, так что войска Мирравена заставят подданных покориться. И армию. В любом случае, на троне окажется Корентин. Это самое главное.
Вот о каком запасном плане упомянула принцесса Миррин: о Мирравене.
Боги. Боги.
Несколько дней назад Джарен поделился беспокойством насчет северных королевств – и оказался прав.
Но ошибся, недооценив мятежников.
– Тор знает об этом?
Зулика хохотнула.
– Сама как думаешь?
Она покачала головой и опустила взгляд:
– Жаль, что пришлось сегодня пырнуть его, но не могла же я допустить, чтобы он путался под ногами: я знала, что он попытается мне помешать, если догадается о сегодняшних планах. Я давно уже знаю, что его верность колеблется. Особенно с тех пор, как вернулась ты.
Кива пораженно уставилась на сестру.
– Его ударила ты? Но я видела…
Руки, ноги, три сплетенных тела. Вот и все, что видела Кива: никаких доказательств, кто именно пронзил брата мирравенским мечом.
– Пришлось изобразить все достоверно, – признала Зулика, отходя назад, и зарылась в плащ. – К тому же я знала, что ты его вылечишь. Вопрос был лишь в том, что он вспомнит, когда очнется, но с этим можно разобраться и утром. А вот ты, в свою очередь, финал увидишь не сразу.
– В каком см…
Кива не успела договорить: Зулика сдула целую горсть золотого порошка прямо ей в лицо. Она принялась кашлять и отплевываться, а густой карамельный вкус возобладал надо всеми ее чувствами.
Вместе со слепящим всепоглощающим ужасом.
Ангельская пыль.
Наркотик, мгновенно вызывающий привыкание, был везде: он забился и в нос, и в распахнутый рот.
– Зулика, какого…
– Ты отняла у меня маму, – зло перебила Зулика. – Ты даже не понимаешь, о чем я. И не поймешь. Она всегда верила в тебя намного сильнее, чем в меня. Золотой ребенок, называла она тебя. Все твердила: такая сильная! Такие возможности! Но взгляни на себя – ты же пустое место!
Зулика презрительно фыркнула, но Киве уже стало трудно сосредоточиться: наркотик действал быстро, однако она все равно пыталась понять, почему сестра сердится. Пыталась понять хоть что-нибудь.
– Ты все у меня отняла! – прошипела Зулика. – А теперь я отниму все у тебя.
– Я не… – пыталась выговорить Кива, но слова перемешались во рту.
Зулика помахала мешочком с золотым порошком и сказала уже куда спокойнее:
– Считай это благодарностью за помощь. Последний порадок от меня. Это – и еще вот что.
Перед глазами все то расплывалось, то вновь становилось четким, но Кива увидела, как Зулика вытащила из-под платья амулет и потянулась через решетку, чтобы надеть цепочку на шею Кивы.
Кива сглотнула, не в силах отвечать.
Зулика повернулась к принцессе и сказала:
– Дай нам минутку.
Миррин будто собралась возразить, но потом склонила голову и сдалась.
– Позови, когда понадоблюсь. Я подожду снаружи.
Кива не поняла, что это значит, но, когда Миррин ушла, внутри затянулся тревожный узел.
Зулика подождала, пока принцесса не уйдет из зоны слышимости, и сказала:
– Я обещала кое-что объяснить, когда мы окажемся наедине.
– Правда думаешь, что я хочу тебя слушать? – прохрипела Кива, не в силах скрыть свою боль. – Ты все время мне врала.
Зулика была невозмутима.
– Это не я предала семью.
Кива прижалась к решетке.
– Ты такая лицемерка! – прошипела она. – Ты ругалась на меня за Джарена, а сама всю дорогу работала с Валлентисом!
– Ты не знаешь, о чем болтаешь, – отрезала Зулика. Но ничего не добавила.
Кива смерила ее взглядом.
– Говори, что хотела, и уходи. И если только попадешься мне…
– То что? – поддела Зулика. – Что ты сделаешь, Кива? Нападешь на меня со своим лекарским даром? – Она подняла руку и призвала щупальце тьмы. – Я бы на это посмотрела.
Кива отшатнулась, вспомнив, каково было попасть в путы этой жуткой силы.
Зулика фыркнула и опустила руку.
– Жалкое зрелище. Зря мама пыталась освободить тебя из Залиндова. Хотя не сделай она этого, я бы не заполучила мирравенцев, так что ее жертва чего-то да стоила.
Кива застыла:
– Что?
– Я обещала рассказать тебе про сделку, которую мама заключила с Навоком, и хочешь верь, хочешь не верь, но я редко нарушаю свои обещания. – Зулика стряхнула с плеча невидимую пылинку и рассказала: – Мама заключила союз между Мирравеном и повстанцами. И с Карамором заодно, раз уж эти две страны так тесно связаны, но сделка была заключена лишь с королем Навоком. – И она пробормотала будто про себя: – Его не порадует то, что случилось сегодня на складе, но нужно быть терпеливее. Эти придурки чуть все не испортили.
В ушах повторялись слова Зулики, и сердце бешено заколотилось: «Мама заключила союз между Мирравеном и повстанцами». Отбросив все остальное, Кива спросила немеющими губами:
– Что за сделка?
– Эвалон слишком хорошо защищен, так что северяне не смогут напасть без помощи изнутри, – ответила Зулика. – Поэтому мы, мятежники, поможем им.
Кива пыталась побороть растущую тревогу. Выходило так, что Зулика собиралась помочь Навоку захватить Эвалон. Но…
– Зачем мама заключила такую сделку, если она хотела, чтобы королевство досталось нам? – непонимающе спросила она.
– Она так злилась, что была бы рада просто свергнуть Валлентисов, даже без престола, – сказала Зулика. – Когда она уехала, чтобы заключить с Мирравеном сделку, ее работа уже много лет не давала никаких плодов, к тому же мама серьезно болела, так что понимала, что пора принять решение. Она подумала, что союз с Навоком – самый быстрый способ отомстить. Но даже так она сделала все, чтобы вместе с ним правил Корентин.
Кива поняла не сразу, но потом ахнула:
– Хочешь сказать… Ты выходишь замуж за короля Навока? Таков уговор?
Зулика сжала кулаки, лишь этим выда
– А какую роль в этом плане играет Зулика? – хрипло спросила Кива.
– Мы будем править вместе. Мы договорились, что станем двумя королевами, каких свет не видывал. Корентин и Валлентис – так, как оно и предполагалось. – Блеск улыбки. – И все благодаря тебе.
Кива отрицательно качнула головой, хоть и понимала, что принцесса сказала правду.
– Королевская Триада… – протянула Миррин, поднимая другую руку. На ее пальце было кольцо – Кива с упавшим сердцем узнала Королевскую Печать. – Без тебя мы бы ни за что не узнали об этом пункте. Ты сэкономила нам целые годы подготовки. – Еще один проблеск зубов в тусклом свете, оскаленных в довольной улыбке. – Спасибо, Кива. Ты не представляешь, как порадовала меня. И Зулику.
Кива ощутила пустоту внутри.
– К сожалению, – признала Миррин, и ее улыбка поблекла, – потребуется некоторое время, чтобы понять, как передать нам власть и объявить об этом. Даже несмотря на Триаду, подданные Эвалона все равно могут взбунтоваться. Их может не убедить, что мы имеем законное право на престол, хотя у Королевского Совета не останется выбора, кроме как признать это. – Уголки губ Миррин вновь поднялись вверх, и она добавила: – Но у твоей сестры на всякий случай есть запасной план. Она сама расскажет, когда придет. Хочет попрощаться.
«Попрощаться?» – задумалась Кива.
– А пока что мы велели маме вести себя как прежде, хотя она прекрасно понимает, что больше не командует. С утра первым делом оповестим Королевский Совет. А потом обсудим, как моей семье лучше всего отречься от престола.
– Джарен не отречется, – сказала Кива, и все в ней заныло при звуке его имени. – Даже с Королевской Триадой.
Лицо Миррин застыло.
– У него не останется выбора. Когда мы его разыщем…
Она резко оборвала себя, будто поняла, что сболтнула.
Кива уцепилась за это слово, преисполнившись надежды:
– Разыщете?
Миррин хмуро посмотрела в темный коридор и объяснила:
– Мы не успели их поймать: Кэлдон утащил и его, и Наари. Но им некуда идти, а Джарен остался без магии. Скоро мы их найдем.
Впервые с самого пробуждения улыбка тронула губы Кивы:
– Я бы не рассчитывала.
Миррин нахмурилась еще сильнее:
– Ты слишком уж довольная для человека, которого заперли в темнице.
– У вас на меня, очевидно, свои планы, – указала Кива, – иначе зачем вам тащить меня сюда?
Она уже обратила внимание, что стражи нет, из чего предположила, что Миррин самостоятельно донесла ее в камеру по воздуху, оставшись никем не замеченной – все были заняты празднованием.
– Если вы надеетесь при помощи меня выманить Джарена, то зря. Он теперь…
Он теперь знает, кто она такая. Кива не смогла закончить предложение: голос надломился.
– Это нам и не нужно. Но не переживай, тут ты не задержишься, – шутливо пообещала Миррин. – Лишь пока… А вот и она.
Послышались другие шаги вниз по коридору, и в поле зрения оказалась Зулика, все еще одетая в темно-синее платье, но теперь прикрытое темным плащом. Вид у нее был торжественный.
– Привет, сестренка. – Она остановилась рядом с Миррин. – Ну и денек у тебя выдался.
Кива потрясла решетку и спросила едва слышно:
– Зулика тебя не похищала вовсе, да?
Принцесса встретила ее взгляд.
– Ей незачем.
Два слова – и мир Кивы рухнул.
– Мы с твоей сестрой давно союзницы, – рассказала Миррин, разглаживая перед платья. – Мы осознали, что цели у нас общие, так что мы сможем достичь их скорее, если станем работать вместе.
Информатором Зулики во дворце была Миррин, вдруг поняла Кива. Это она рассказала Зулике о силах Джарена и боги знают о чем еще. Она предала собственную семью, помогла сдирижировать все, что сегодня произошло.
Боясь услышать ответ, Кива спросила:
– Но зачем?
– Править Эвалоном, конечно.
Но… Но Миррин ведь и так правила Эвалоном! Она же Валлентис. Она рождена принцессой.
Кива нахмурилась:
– Не понимаю.
– Серьезно, не доходит? – усмехнулась Миррин.
Она подошла и взялась одной рукой за прут, едва не касаясь пальцев Кивы.
– Ты же видела моего брата: идеального, чудесного, во всех смыслах потрясающего. И все его видели. Можешь представить, каково расти рядом с таким?
Измученный, гудящий разум Кивы не поспевал за мыслью.
– Ты… Ты завидуешь Джарену? И поэтому помогла мятежникам захватить трон? Твой трон? Просто чтобы он не достался ему?
Миррин фыркнула:
– Смотрю, начинаешь понимать. Но еще не до конца. – Ее злые голубые глаза встретились с глазами Кивы, и она объяснила: – Трон никогда не был моим – а должен был! Я первенец, трон был моим по праву рождения, пока не появился драгоценный Джарен и все не увидели, что его магия намного мощнее. Как будто это что-то значит! Когда решили, что он будет править вместо меня, я лишилась всего: титула, будущего – всего. Я росла в его тени, всегда вторая, всегда запасная!
Ее лицо скривилось, костяшки на прутьях побелели, но потом она заметно расслабилась.
– Когда я встретила твою сестру, она сказала, что мы можем совместо вернуть все, что принадлежит мне, что принадлежало нам. Искушение было слишком велико, и я согласилась. – Она помолчала и признала: – Вообще-то я всего несколько недель активно участвую в деле. Я и до этого поставляла информацию, но без энтузиазма. Все изменилось.
– Почему? – выдавила Кива. – Что изменилось?
– Навок, – Миррин выплюнула имя мирравенского короля, как ругательство. – Он сказал, что я недостаточно хороша, что я «всего лишь принцесса» – можешь представить? Мы так старались утаить от него наши отношения, но он каким-то образом все выяснил. А теперь он вынуждает мою любимую выйти за Вошелла, потому что знает, что однажды тот станет королем, а она станет править Карамором от его имени.
Кива заморгала, поняв, что Миррин говорит о сестре короля Навока, Серафине. Но это значило…
«Дело в ее семье. Они решили, что мы друг другу не пара».
Девушкой Миррин была принцесса Серафина. Бывшей девушкой. Их, наверное, заставили расстаться, потому что Навок хотел выдать сестру за наследника, не меньше.
Кива почти пожалела Миррин – но лишь почти.
Принцесса подалась вперед с горящим взглядом.
– Только так я смогу вернуть Серафину – если стану королевой Эвалона. Навок по
Кива сглотнула, слезы еще обильнее брызнули из глаз.
– Кэл…
– Убегай, чтоб тебя! – рыкнул он.
Кива увидела на его лице и боль, и горе: его сердце болело за нее, и она шатко поднялась на ноги.
И, обернувшись один-единственный раз, лишь чтобы взглянуть на бледное лицо не приходящего в сознание Джарена и сохранить в памяти каждую его черточку, она выбежала из комнаты.
Все быстрее и быстрее она летела по дворцовым коридорам, золотое платье изорвалось и перепачкалось в крови, слезы струились по щекам, но она не останавливалась, хоть ее окатывали волны изнеможения и горя, а голова кружилась так, что она едва не падала.
Нужно было держаться.
Потому что как только Джарен придет в себя и поймет, что случилось, что он потерял, что она натворила…
Нужно было держаться.
Торелл, следовало разыскать Торелла. Он, конечно, генерал мятежников, но глубоко в душе Кива понимала, что он ничего не знал об истинных намерениях Зулики, как и о ее смертоносной магии. Если объяснить все ему, он поможет. Он что-нибудь придумает, он…
– Далеко собралась?
Кива резко остановилась в холле в паре шагов от выхода.
Она крутанулась на месте и чуть не упала от облегчения, увидев Миррин: льдисто-голубое платье и маска были в полном порядке, прическа волосок к волоску.
– Мирри! – ахнула Кива и потянулась к ней, словно желая убедиться, что она настоящая, что с ней все хорошо.
– Прости, – непонятно за что извинилась принцесса. – Ничего личного.
Кива не успела спросить, о чем она говорит: воздушные волны ударили ее по голове справа и слева, и давление ножами врезалось в ушные перепонки.
Она закричала в чистой, неописуемой агонии. Никогда Кива еще не испытывала такую боль… А потом это стало невыносимо, и все потонуло в черноте.
– Нет! – крикнула Кива. В ушах стоял звон, в голове грохотало, и не только от сотрясения, но и от того, сколько сил потребовалось, чтобы прорвать магию Зулики.
Она попыталась встать и всхлипнула, не удержавшись на ногах, – но ей нужно было к Джарену, нужно к Джарену.
Кэлдон стонал почти без сознания, голова его была в крови. Помочь он ничем не мог. Она должна… Должна…
Она поползла на коленях, не обращая внимания на осколки люминия, которые резали ей кожу и рвали платье, она пробиралась к Джарену и доползла, как раз когда Зулика злорадно вырвала клинок и заявила:
– Можешь спасти его или остановить меня. Выбор за тобой, сестра.
И она ушла: надела маску – маску Гадюки – и быстро вышла из комнаты, чтобы заключить с королевой сделку.
Но Киве не было до нее дела.
Пусть она забирает себе королевство.
Только бы Джарен остался жив.
У него уже закрывались глаза, из раны лилась кровь. И все равно, заметив, что над ним склонилась Кива, он смог встретиться с ней полным боли взглядом и прошептать мучительно и рвано:
– Как… ты… могла? – И он сдался обмороку.
Внутри Кивы что-то надорвалось от обвинения в его голосе, но сейчас ей было о чем беспокоиться и без размышлений о том, как глубоко он ее ненавидит – имея на то право.
– Нет, нет, нет! – она прижала руки к ране.
Он не может умереть.
Он не может умереть!
И пусть у Кивы ничего не осталось, пусть она отдала каждую каплю магии, чтобы всех освободить, она все равно закрыла глаза и воззвала к самым своим корням, умоляя дать ей хоть малейшую искорку силы.
– Пожалуйста, – хрипло молила она. – П-пожалуйста!
Одну ужасную секунду ничего не происходило.
Но потом она почуствовала.
Пальцы закололо, кожа разгорелась – и золотое сияние полилось с рук прямо в рану Джарена.
Кива всхлипывала, уложив голову на его окровавленную грудь, не в силах держаться прямо, пока целительный свет вливался в Джарена.
Она услышала еще один стон Кэлдона и почуяла, как он ползет к ним через комнату, но даже не посмотрела в его сторону: все силы без остатка она отдавала магии, пока свет наконец не померк.
Кива села прямо и опять всхлипнула при виде затянувшейся раны.
И вновь расплакалась – но уже не от облегчения, а от горя, потому что вспомнила, что говорил однажды Джарен о своей силе: «Моя магия – часть меня. Как рука или нога».
Зулика ударила его Оком Богов.
Когда Джарен очнется, то узнает, что у него больше нет магии.
И виновата в этом Кива.
Пусть она и спасла ему жизнь, но это из-за нее он лишился магии.
А вскоре лишится и всего королевства.
Он никогда не простит ее.
Она сама никогда себя не простит.
– Убегай.
Мертвенный голос принадлежал Кэлдону.
Кива онемело обернулась к нему и увидела, что он смотрит на рану Джарена.
– Он поправится, – хрипло сказала она на случай, если Кэлдон не понял.
– Убегай, – повторил он. Кобальтовые глаза потемнели до чернильных. – Пока он не очнулся. И она, – он кивнул на Наари.
– Я не знала! – выпалила Кива. Ей было так важно, чтобы он поверил. – Клянусь, я не знала!
– Хорош! – перебил он резко, словно плетью
Джарен вновь резанул Киву взглядом, и она вновь пожалела о невозможности крикнуть, что это неправда. Кива не разболтала про его магию. Но… Но тогда откуда Зулика узнала?
– К счастью, это можно исправить, – Зулика взмахнула кинжалом. – Я охотилась за ним годами – не потому, что он часть вашей Триады – это стало приятным сюрпризом, – а потому что у Ока есть и более полезная способность, о которой мне рассказала мать. Ее мать имела наглость прятать его от нас, но, как ты уже понял, Кива – во всех смыслах великолепная шпионка. Практически своими руками его достала.
Зулика врала, что кинжал ей нужен как символ власти. Сплошное вранье. Но сейчас не было времени сокрушаться; вместо этого Кива принялась с удвоенной силой призывать магию, борясь с тьмой, которая держала ее на месте.
– Ты слышал столько легенд о Саране и Торвине – неужели ни разу не задумался, почему Торвин не попытался вернуть себе королевство? – поинтересовалась Зулика. – Вот, почему. – Она коснулась пальцем блестящего камня. – Из-за Ока Богов, божественного подарка Саране. – И она пояснила с ликующей улыбкой: – Это оружие было создано, чтобы забрать силу ее мужа.
Джарен побелел, а Кэлдон судорожно втянул воздух.
– Я с самого начала готовила его для тебя, тебя собиралась лишить магии, – заявила Зулика, – но тут выпала такая возможность! Зачем лишать тебя магии, если можно просто убить?
Кива затаила дыхание, и сила утекла из нее, как вода сквозь пальцы.
Зулика прижала клинок к груди Джарена напротив сердца, обернулась и спросила:
– Есть что сказать напоследок, сестренка?
Кива смогла пошевелить губами, но не заговорила, а отбросила страх и сосредоточилась, сосредоточилась что есть сил на жаре под кожей, на покалывании в кончиках пальцев, призывая силу из самой своей сути. Но тьма все кружилась вокруг, и не было ни следа ее золотого света, хоть Кива и ощущала его совсем рядом – лишь совсем чуть-чуть не дотягивалась.
«У тебя чистый дар и доброе сердце. Тебе придется с этим бороться».
Уверения Делоры были ни к чему, Кива и так боролась что есть сил. По лицу катился пот, смешиваясь со слезами, которые потекли еще быстрее, когда Зулика пожала плечами и вновь запечатала ее губы, обернулась к Джарену и радостно заявила:
– Кажется, она даже попрощаться с тобой не хочет!
«Ты не такая, как они, – сказала Делора. – Ты свет во тьме».
Зулика занесла руку с кинжалом.
«Будь светом во тьме».
– Прощай, принц, – змеиная ухмылка Зулики стала шире.
«Будь светом во тьме».
Кинжал Зулики вспорол воздух…
БУДЬ СВЕТОМ ВО ТЬМЕ!
…И вместе с оглушительным криком из Кивы вырвалась золотая вспышка, прогнав своей абсолютной мощью всю тьму, освободив Киву, освободив Кэлдона, освободив Джарена, и не оставив ни следа от скверны Зулики.
Но тут кинжал Зулики ударил Джарена.
Прямо в сердце.
Он исторг волну силы, Киву с Кэлдоном отбросило к стене, стекла разлетелись, люстра рухнула на пол. На ногах осталась одна Зулика, и она смотрела, как Джарен упал на колени, распахнул от боли рот, а руки, которые снова ему подчинялись, вцеп