– Это еще что за макулатура? – вырывала у меня из рук свекровь «Сто лет одиночества». – Какое еще одиночество? Замужняя женщина такое читать не должна. Иди-ка лучше подмети в коридоре. Некогда рассиживаться.
сибирское лето короткое, поэтому приучаешься радоваться его погожим денькам, несмотря на досадные мелочи в виде гнуса и липкой, в отличие от сухой азиатской, жары.
Он был поглощен своей научной работой, всегда погружен в себя и меня замечал редко. Проходя по коридору, рассеянно кивал головой «доброе утро», за совместным вечерним ужином спрашивал: «Как дела на работе?» – и, не дослушав, отгораживался газетой
Меня бросало из решимости и уверенности в том, что я все смогу и преодолею, обратно в пучину сомнений и страхов. Это только в мыслях я всегда была смелая, а на деле же вечно мямлила и стеснялась.
«Землю жрать будем – но не уедем», – это так его бабка сказала, она у них там за старшую. Из тех бабок, что ишака на скаку остановят. Такая всех переживет.
