Всё это время Алекс стоял к ней спиной, скрестив руки на груди, и терпеливо ждал. Взглянув на его широкие плечи, она вдруг забыла о дальнейших действиях и замерла. Ребристый позвоночник обтягивала изрешечённая кожа. Лопатки остро сдвигались. Контуры нагой спины были такими аккуратными и лёгкими, что очертания мышц казались красивыми даже под застарелыми шрамами.
Не отрывая взгляда от чудовищных ран, она вдруг ощутила внутри зарождение томительной истомы. По телу разбежалась странная робость. Сердце забилось быстрее. Дыхание участилось. Следом прокатилась волна жара, растворив связные мысли. Всё, чего ей хотелось в этот миг, – закрыть глаза и… прикоснуться губами к увечьям, что уже никогда не заживут. Ощутить жгучие мурашки, которыми отзовётся холодная кожа. Вплести ими рвущийся наружу внутренний голос: «Больше эти раны никогда не потревожат тебя – я сберегу твою свободу».
