В этом и заключается проблема. Нет ничего в жизни человека большего, чем любовь, дружба, привязанность. Нет ничего большего, чем та особая связь между людьми, которую великий еврейский философ Мартин Бубер назвал: «Я — Ты». К сожалению, многие люди слишком поздно это понимают. Врачи чаще, чем кто-либо, сталкиваются со смертью и лучше, чем кто-либо, знают, когда человек умирает, он не вспоминает оконченные институты и занимаемые должности, свою квартиру и машину, свою защищённую диссертацию и полученные награды. Он вспоминает людей, которых любил и людей, которые любили его, он хочет видеть в последние минуты рядом с собой своих близких — и если о чём-то и жалеет, расставаясь с жизнью, то только о них.
Нет ничего в жизни равноценного любви к другому человеку, и нет ничего более сложного… Нужна достаточно высокая самооценка, чтобы не «раствориться» в другом человеке, и достаточно высокая оценка другого человека, чтобы не «растворить» его в себе.
Очень хорошо известно, что в тех случаях, когда субъект-субъектные связи по тем или иным причинам не сформированы или разрушены, человека практически ничто не держит в этой жизни — и он готов раствориться в работе, вине или небытии…
— Ю. Р. Вагин
Теоретически шизоиды переживут «клиническую шизоидную смерть» и получат шанс вернуться к другой, нешизоидной жизни. Но для этого у них нет одного — смелости
Вспомним также, что в пределе любой страх — это страх смерти и он прикрывает собой желание смерти. Хотят ли интроверты быть поглощёнными и уничтоженными? Да, в отсутствии удовлетворённости жизнью, привлекательной становится смерть
Врачи чаще, чем кто-либо, сталкиваются со смертью и лучше, чем кто-либо, знают, когда человек умирает, он не вспоминает оконченные институты и занимаемые должности, свою квартиру и машину, свою защищённую диссертацию и полученные награды. Он вспоминает людей, которых любил и людей, которые любили его, он хочет видеть в последние минуты рядом с собой своих близких — и если о чём-то и жалеет, расставаясь с жизнью, то только о них.
Холодное и даже враждебное отношение к близким родственникам, которое наблюдается не только у шизофреников, но также иногда и у сильно акцентуированных шизоидов, хорошо объяснимо страхом поглощения. Безобидные симпатия и любовь родных к своему аномальному члену семьи в шизоидном восприятии могут трактоваться как чрезмерное ассимилятивное покушение на свою автономию. Интроверты в таком отношении справедливо, но гипертрофированно ощущают наличие чужих потребностей, для которых и против которых их навыки взаимодействия слишком рудиментарны.
Н. Мак-Вильямс пишет, что кажущаяся безобидность и кротость шизоидов соседствует «в очаровательном противоречии» с любовью к темам насилия, фильмам ужасов, книгам о реальных преступлениях и фантазиями об апокалиптическом разрушении мира. Это ответ на вопрос о том, кому и кого опасаться: шизоидам окружающего мира или окружающему миру шизоидов.
Если где и можно увидеть более-менее явное проявление враждебности шизоидов, так это в безжалостном внезапном резком разрыве ими сложившихся немногочисленных связей с людьми, что С. М. Джонсон называет «пассивно-агрессивным уходом».
По всей видимости, именно представители ананкастного склада должны быть в авангарде движения к прорыву человечества на новый суперуровень
Надежда в своём коварстве либо заставляет человека пребывать в пассивной бездеятельности, либо, как в случае с Сизифом, велит неразумно повторять вновь и вновь то, что не приносит ничего другого, кроме негативных результатов.