Глава 2. Птица-огневица

Работа в поле куда тяжелее, чем в огороде. Там хоть от жары под деревом укрыться можно, да и колодец рядом. И мать то лепешку вынесет, то молока попить. А тут – как с утра размахались косами, так до полудня и идешь. Пот разъедает глаза, во рту пересохло, спину ломит, пальцы онемели. Рубашка мокра насквозь. Машка давно сомлела: побелела, закачалась. Отец усадил ее под яблоней отдыхать. Отец глянул встревоженно на меня, но я слабости не показывала. И без того меня в семье меньше всех любят, так еще и жалеть будут? Нет уж, я справлюсь!

И справилась ведь! Степка к полудню прибежал, обед принес – каши с мясом, да репы вареной, да квасу. Я ела неохотно, через силу. Устала очень. Даже жевать сил не было. А Машка уж отдохнула, посвежела. Вот уж и смеется, зубами белыми сверкая. Мы и сами, на нее глядя, улыбаемся: до чего ж хороша!

– Устала, Янушка? – спрашивает отец. – Посиди еще. А то домой бегите, хватит с вас.

– Да мы вилы возьмем сейчас, равнять будем.

– Добро.

Степка все еще сидел под яблоней. Ему домой не хотелось, там мать заставит за малышом смотреть. Больше-то некому. А тут отец косится, но молчит. Можно и на траве полежать, и палочкой землю поковырять, и жуков половить, и ворон посчитать. Машка тоже не спешила ни за вилы хвататься, ни домой бежать: дома-то для девки работа никогда не заканчивается.

Я же понимала, что мужчины тоже устают, им помощь нужна, поэтому стряхнула с плеч усталость и поплелась ворошить укос.

Когда небо закрыла черная тень, я подняла голову первой и ахнула: к нам приближалось древнее злобное чудище: огромная крылатая япшурица, зеленая, что трава в низине. Не как в сказках, с одной только головой, и огнем не пыхала, но я все же испужалась до икоты. Особенно потому, что мчалось чудище поганое на детей: на Степу и Машу. Отец, дед и братья были далече, они подняли косы и с криком помчались к нам, но я была ближе. Отбросила вилы в сторону, завопила дурным гласом и вспыхнула вся от страха, круто на злости замешанном. За себя не боялась, а младших в обиду не дам!

Что чудищу огромадному наши косы и вилы? Оно же размером с несколько домов, а чешуя у него – железная! Не убить его вилами. Огнем тоже не убить, да только я внутри птицу-огневицу удержать не сумела. Она сама вырвалась, как из клетки, замахала крыльями, заклекотала грозно и словно муравей на волка – ринулась на недруга.

Поле сухое вспыхнуло разом, затрещала вокруг стена пламени… и разом трава зеленая восстала, спутала меня, к земле прижала силою. Неприятно, даже больно. Я завопила, растопырила пальцы, вскочила… и вдруг поняла: стою я совершенно голая (и рубашка, и сарафан сгорели мигом) супротив незнакомца, высокого и синеглазого, в черном как ночь одеянии. Трава опала, огонь потух. А ни япщурицы летучей, ни птицы-огневицы нет больше.

Вскрикнула, присела быстро, волосами укрываясь. Подбежал отец, на ходу скидывая потную рубаху и меня укутывая, следом дед и братья. Встали стеной, меня от взора незнакомца закрывая.

– Жар-птица? – выдохнул синеглазый. – Откуда? Они же давно вымерли! Вот уж диво!

Я зажмурилась.

– А ну, кто такой? – грозно спросил отец, тыкая в синеглазого косой. – Что от детей моих хотел?

– Убери железку, пока цел, – посоветовал незнакомец. – С миром прилетел. Не признал, что ли? Дракон я. Из дома Темного леса. Не трогал я твоих детей. Спросить хотел…

Медленно и неохотно отец склонил буйну голову. Кланялся в ноги он только батюшке-царю, а больше никому.

– Спрашивай, владыко.

– Засуха у вас? Дождя просите?

– Не то, чтобы засуха, – проворчал отец, выдыхая. – Но дождь надобен давно. Колодцы уж измельчали, лес сухой стоит. Одна искра и…

– Жар-птица пролетит, и не будет леса. Поля, наверное, тоже, – хмыкнул дракон. – Ишь ты, какая грозная!

– Нравится девка? – отец вскинул голову. – Забирай взамен на дождь!

Что? Как это – забирай?

– Одни беды от нее, огнем пыхает, ночами полыхает. Избы горят, люди злое говорят. Скоро соберутся и выгонят девку в лес, а то и в колодце утопят.

– Отец! – простонала я, не веря. – Да что горит-то?

Не было ведь ничего, я осторожная! И не видел никто! И лес однажды только горел, так я ребенком еще была!

– Молчи, ведьма, – не преминул меня одернуть дед. – Голову не поднимай, проклятая!

– Не пойму что-то, зачем мне жар-птица? – скучающе протянул синеглазый.

– Так вы ж все равно красивых да одаренных дев забираете. Нешто некрасива? Аль силы в ней мало?

– Красива, – признал дракон. – Только…

– Так чего ждать смотрин? Тебе – дева-птица-огневица. Нам – дождь да урожай.

Я посмела поднять глаза, выглянуть из-за отцовской спины. Дракон выглядел растерянным.

– Утопят в колодце, – повторил отец, упрямо набычившись.

– Ладно, я понял. Забираю красавицу в обмен на хороший урожай. Честная сделка.

Я стояла ни жива ни мертва. Не думала ни гадала, что меня в чистом поле беда поджидает. Родная семья отдает чудищу поганому!

– Помилуй, батюшка, – повалилась я в ноги родителю. – Своей рукой убей, только прочь не гони!

Дед звучно сплюнул на землю, а отец рывком схватил меня за плечи и поставил на ноги, оправляя задравшуюся мужскую рубаху.

– Не позорься, Янинка. Для твоего же блага. Здесь тебе жизни все равно не будет. Или ты деревню спалишь – и в омут. Или ждать не станут, убьют по-тихому. У драконов спокойнее. Служить им будешь, терем мести или деток нянькать. Глядишь, и научишься чему полезному.

Я поняла, что жалеть меня никто не будет. Отец, наверное, желал мне добра, но от его предательства в груди жгло огнем, а кончики пальцев покалывало. Видно, и взаправду подчиниться нужно, не то поле спалю. Очень хочется.

Глава 3. Драконье гнездо

– Что же, птичка, верхом ездить умеешь? – угрюмо спросил дракон.

– Кто ж не умеет-то?

– А без седла?

– И без седла. И на лошади, и на осле, и на козе, и на поросе пробовала. На драконе, чай, не сложнее.

Взгляд странного мужчины стал еще темнее, он дернул щекой и скомандовал:

– В сторону отходите!

Мы его послушались, шарахнулись. А потом вдруг высоко взметнулась из сухой земли зеленая трава, оплетая дракона, скрывая его. Миг – и нет боле человека, только япшурица поганая лапами сучит.

– Полезай верхом, дочь.

– Да поняла уже.

Не обнявшись, не поклонившись отцу напоследок, я упрямо вскарабкалась чудищу на загривок. Горькая обида застилала глаза, не верилось мне, что никогда больше я матушку и младенчика ее не увижу. Дед откровенно улыбался щербатым ртом, отец хмурился. На лице Евсея тупое удивление. Ко мне он любви никогда не питал, но и не задирал, защищал даже порою. Впрочем, вряд ли он бы стал меня из омута вылавливать. Машка же со Степкой смотрели с любопытством и даже восторгом. Им все было в новинку.

Япшурица взмахнула крыльями, я крепко вцепилась в костяной нарост на ее башке, прижалась грудью к шее – словно и в самом деле на неоседланном жеребце сидела. И мы скакнули – чисто как через канаву, только вверх. Не приземлились на землю, а наоборот – выше и выше забирались. Ну, я однажды тоже так пробовала, да вовремя опомнилась. Мне над лесом нельзя: ежели хоть одно перышко упадет, то все, был лес – и нет его. Поэтому, как бы ни хотелось расправить крылья и слиться с ветром, я заставила себя вернуться.

Драконам всяко проще. У них чешуя холодная и не сыплется.

А я решила, что ну их всех в баню – и деда, и батьку жалостливого, и всех соседей, которые на меня пальцем показывали, и детишек, что любили из-за угла на меня ведро воды выплеснуть. Ни по кому скучать не буду, только по матери, но у нее еще детки остались, потоскует и забудет. Да и неизвестно еще, не сожрет ли меня эта тварь, на спине которой я лечу.

А небо – вон оно подо мною. И мы летим прямо в облако, и никогда в жизни со мной чудес подобных не бывало, а потому я закидываю голову и хохочу от восторга. Ветер выплел ленту из косы и растрепал волосы. Отцовская рубаха хлопает на мне, рвется прочь. Зябко? Да. Но в этом тоже есть восторг и счастье. Я лечу над облаками, я устремляюсь выше и выше, и внизу уже не разглядеть даже нашей деревни. И оказывается, что мир куда больше, чем я думала, он не заканчивается за лесом, за рекою. И Китеж – вовсе не центр всего мира. Да его вообще сверху не видно.

Летели долго. Восторг окончился, остался лютый холод и тьма. Больше всего я боялась задремать и свалиться в бездну, но видно не судьба умереть столь легкой смертью, потому что вдруг перед нами возникла огромная зеленая гора, плавающая по небу. Я и раньше видела замки за облаками, но мне не верили, смеялись. А теперь знаю: все чистая правда. Вовсе я не лгунья и не выдумщица!

Дракон летел прямо в гору, и я зажмурилась, но ничего страшного не произошло. Мы просто опустились на каменной площадке. С удивлением я увидела, что то, что казалось мне горой, вовсе и не гора, а ступенчатый сад дивного великолепия. На нижней площади росли всевозможные деревья. На некоторых были цветы, на иных – спелые плоды.

Дракон нетерпеливо выгнул спину, явно предлагая мне спуститься, да вот незадача: я пальцев расцепить не могла. Мало того, что они заледенели, так еще и застыли от усилий, что я прилагала, удерживаясь на костлявой спине. А ноги? Я ж на ноги не встану, упаду!

Раздался громкий хлопок, и меня будто отбросило в сторону, прямо в кусты. Впрочем, упругие ветви не позволили мне упасть, бережно приняв в свои объятия.

– Велизар! – раздался возмущенный глас, и из каменного дворца выскочила девчонка не старше меня на вид. – Кого ты приволок?

Никак, жена? Ох, что будет!

– Да вот, пришлось, – буркнул недовольно дракон – уже в облике человека счищающий с черных рукавов пылинки. – Сказали, или забирай невинную деву, или мы ее в жертву тебе, великому и могучему, принесем.

«Сестра», – сразу поняла я. С женами так не разговаривают, а этот вот точно так же, как Евсей, смотрел и красовался. Не то шутил, не то дразнился, кто их, мужиков, разберет?

– В же – е-ертву? – ахнула девушка. Надо признать, прехорошенькая, с толстой косой до пояса, с ясными синими глазами и румяными щечками. – Ах, бедняжка!

И бросилась ко мне.

Я сделала шаг назад, запутываясь в кустах, вскинула руку – мало ли, что этой… драконьей сестрице в голову придет, а братец рявкнул:

– Не подходи, это огневица!

Синеглазая так и застыла на дорожке, хлопая ресницами.

– И девица, и жар-птица? – изумленно переспросила она.

– Именно. Большая, сильная, горячая.

– Понятно, почему ее в жертву решили принести, – усмехнулась девушка, отступая. – Много деревень сгубила?

– Не успела, кажется.

– А почему она… не одетая?

Щеки у меня вспыхнули. Стыдно стало, что не передать. Хоть и не голая, а в мужской рубахе, но уж не в сарафане.

Девица-драконица была в парчовом платье, лазоревом, золотой нитью расшитом. На ногах – сапожки, тоже лазоревые, в косе лента желтая, как солнышко. Ох и хороша! Царевна, не иначе.

– Сгорела одежда, – брюзгливо скривил губы дракон. – Обычная, не зачарованная. Да и обращаются огневицы обычно спонтанно, бессознательно.

Я хотела было сказать, что я в облике птицы разум не теряю, особливо если страх или гнев унять, но промолчала. Меня ведь не спрашивал никто ни о чем. Место свое знать надобно, так дольше проживешь. Они – драконы, маги, наши благодетели. Выше царя стоят. А я кто – девка деревенская, да еще и порченная.

Поэтому норов свой усмирила да в ноги синеглазой поклонилась:

– Прости, что оскорбляю твой взор, царевна. Лишь по милости братца твоего я здесь. Не серчай, я тебе служить верно буду, коли пожелаешь.

– Однако! – хмыкнула синеглазая. – Вот это поворот! А что ж мне, а не Велизару?

– Так я мужчинам служить не обучена. Да и мало чего умею. Разве что стирать, да штопать, да вышивать, да корову доить…

– Нет у нас коров! – широко раскрыла глаза раскрасавица, а я вздохнула.

Ну как в таком доме – и без коров? И козочек. А что же они едят?

– А пороси? Я могу за поросями смотреть.

Синеглазая покачала головой.

– Кролики? – с надеждой спросила я. – Утки? Куры? Огород?

– Огород есть! – обрадовалась царевна. Оглянулась на братца, прикусила алую губу. – и сад! Только не простые… заколдованные, вот. И их драконы охраняют!

– Велька, кончай болтать, – фыркнул дракон. – Родители когда вернутся? Там в Вирии засуха, нужно дом Шумной воды просить, пусть дождь приведут. Не мне же этим заниматься.

– Ну да, у Велизара Сварговича нос не дорос кого-то просить о помощи. С птицей-то твоей что делать будешь?

– Да мне, в общем-то, все равно. Найди ей что-нибудь из одежды. И комнату выдели. Отец прилетит – разберется.

Вот так я и оказалась в гнезде драконовом. Не служанка, не гостья, не лазутчица какая, а вроде как никому не нужная сиротка.

Глава 4. Сиротка

Царевна оказалась славной. Нос не задирала, меня не понукала. Улыбалась ласково, разговаривала терпеливо.

– Ты Велизара не бойся, – журчала она. – Он только снаружи грозный. А внутри…

– А внутри красный, – пробормотала я. – Ну, если кожу снять…

Не подумайте, я не кровожадная, просто совершенно растерялась от такого поворота событий.

– Точно, – прыснула Велеслава. – Но мы проверять не будем. Он как собака – рычит и лает, но кусаться не станет, пока причины нет.

Это меня тоже нисколько не успокоило. Собакам не всегда причина нужна: их блохи за хвост покусают, они и кинутся. Или силу показывать будут.

Я собак очень боялась, а они, чуя во мне оборотневую природу, всегда нападали, норовя цапнуть или хоть подол порвать. Если этот самый дракон ко мне кусаться полезет, то я не знаю, что и сделаю.

– А где я жить буду, госпожа?

– На самом верху, пожалуй. Туда гости не заходят, тебе спокойно будет. Пойдем, покажу тебе наше скромное жилище.

Насчет скромного она, конечно, приврала.

Дворец у драконов был диковинный, я даже в сказках про такое не читала. Остров, на острове сад – с яблонями, грушами и прочими плодовыми деревьями. В середине квадратный дом… или не дом, но как назвать – не знаю. С белыми колоннами, увитыми виноградной лозой, с огромными окнами, с высокими потолками. А на крыше этого дома – еще один дом, поменьше. И тоже сад, цветущий и благоухающий. Я таких дивных цветов и не видела никогда – и розовые, и красные, и даже голубые. На крыше этого дома – еще дом. И еще сад. С ягодами. Я чернику усмотрела, ежевику, малину. Куст брусники видела и даже клюкву. А еще – желтые, красные, розовые и голубые ягоды, мелкие и крупные. И все они в одно время поспели, вот уж чудо из чудес! В природе разве такое бывает? Магия как она есть!

На крыше того дома – еще дом, теперь уже последний. Кажется мне, что вся наша деревня в том доме бы поместилась. И здесь не сад, а огород с травами душистыми и всякими овощами. Тут мне больше всех и понравилось.

– Ой, а там у вас свекла, да? И морковка? И репа? А вот то, с голубыми и белыми цветами, что это?

– Картофель.

– Слышала я про заморский овощ, да говорят, что он ядовитый. Кто-то у нас в деревне пытался его вырастить, но плоды у него горькие… так и выкинули.

– Под землей у картофеля клубни… – рассеянно пробормотала Велизара. – Снова земля пересохла. Эх, сразу видно, что матушки нет, она бы дождик вызвала. Придется самой.

– Неужели ведра из колодца таскать? – ахнула я.

– Вот еще. Мы же не в деревне.

И она подошла к белой каменной стене и крутанула медное колесо. И в тот же миг из земли взлетели водные струи! Я только ахнула, руки к груди прижав: колдовство!

– Вот бы и нам в деревне такое чудо! А то все таскаем и поливаем! А бывает, что вода сама приходит!

– Не сама, – деловито пояснила царевна, вытирая ладони об подол роскошного своего сарафана. – Там трубы в земле. И насос.

Я закивала, хотя ничего и не поняла. Трубы – это кирпичные, что ли? Как в печке? Но откуда в них вода, в них дым должен быть… Ну да ладно, потом разберусь, если нужда будет.

– Пойдем уже. Голодная? Ой, а звать тебя как?

– Янина, – поклонилась я. – Янка.

– Хорошо. Сейчас подберем тебе что-нибудь из одежды, и я тебя накормлю.

– Благодарствую, царевна.

– Я не царевна, а драканна. Можешь звать меня Велеславой.

– Повинусь, драканна Велеслава, – поклонилась я. – За милость и ласку благодарю.

Та только хмыкнула.

Привела меня в палаты каменные, светлые, просторные. Думаю, у самого царя глаза б от зависти повылазили, коль он бы узрел цветы алые и золотые на стенах, да солнышко и облака на потолке! А печки не было, зато была постель высокая и широкая, о четырех резных столбах да с перинами пуховыми.

– Не обессудь, комната маленькая, для гостей. Зато уборная своя имеется с водопроводом. Так, платье тебе… Ростом ты меня повыше будешь и в груди побогаче. Сейчас погляжу, что можно придумать. Ты пока умойся там… Не стесняйся. Теперь это твоя спальня.

Я только головой вертела, не смея даже с места сдвинуться. Ощущала себя тараканом, нежданно заползшим в горницу к боярышне. Никак тапком пришибут!

А на светлом деревянном полу остались пыльные отпечатки моих босых ног. Ой, мамочки, какой позор!

Я очень осторожно, на цыпочках, прокралась к белой двери возле постели и приоткрыла ее: за нею была баня. Нет, мыльня, мне братец рассказывал, что в богатых домах есть специальная комната с корытом, где мыться можно. Вот и тут корыто имелось, только не деревянное, а фарфоровое. И все было белоснежным – аж глаза резало. Над корытом имелся медный носик, как у самовара, а поверху колеса малые. Я не утерпела, подошла и колесики покрутила, уже догадываясь, что увижу очередное чудо. И взаправду, из носика прямо в корыто полилась водица. Сначала ледяная, а потом – теплая, как в бане! Неужели богатые люди вот так вот моются? Но корыто-то дырявое: вода в нем не задерживается!

Но тут уж я сообразила быстро, чай не совсем дура, а лишь прикидываюсь. На бортике корыта нашлась пробка на цепочке, ей я дырку и закрыла. Подумала немного и скинула рубаху. Царевна-драканна велела мне искупаться, я ее ослушаться не посмею. Тем более страх как хотелось опробовать дивное корыто!

Забралась в воду, с огорчением замечая, что от моих ног она помутнела. Ничего, мы не грязнули какие-то, даже поросят моем, чем я-то хуже? Уже осмелев, я нашла на полочке возле корыта и мыло в горшочках, и щетки-мочалки, и до скрипоты намыливалась и терла пятки. Волосы только мыть не стала, не умела сама. Мне обычно матушка помогала. Вылезла разомлевшая, поскользнулась на белокаменном полу: сама же, пока плескалась, воды налила. Не упала, удержалась за стену. С восторгом обнаружила большой кусок пушистой ткани и завернулась в него. Старой рубахой вытерла пол и вышла в спальню.

На постели обнаружилась длинная льняная рубашка с рукавом до локтя, расшитая по подолу и вороту синими васильками. Рядом – понева лазоревая, с желтыми шелковыми лентами по подолу. Дорогая и очень красивая вещь, у нас в деревне такая роскошь только у жены головы была. И еще – штанишки на ленте из тонкого, почти невесомого батиста. Я догадалась – это под рубашку надевается. Никогда такого не носила, но раз царевна принесла…

Наряд оказался мне впору, разве что рубашка чуть коротка, открывала лодыжки. Но все равно я очень радовалась. Остается только мечтать, чтобы случайно не сжечь такую красивую одежду. Вряд ли мне тут целый сундук нарядов полагается! Я пока не понимаю, кто я тут и что буду делать.

– Янина, ты оделась? О, а ты красавица, оказывается! – показалась в дверях царевна. – Прости за скромное платье, это у нас для маскарадов. Потом сошьем что-то приличное. А ну садись, я тебя расчешу. Совсем лохматая!

– Что вы, царевна! – запротестовала я. – То есть драканна! То есть милостивая госпожа… Не гоже вам…

– Садись быстро! – рявкнула Велеслава, ткнув в меня гребнем. Мне показалось, что в ее светлых глазах зеница стала вертикальной, как у змеи. Я немедленно опустилась на стул возле окна.

С такой спорить – себе дороже!

– Вот это у тебя коса – мне б такую! – восхищенно выдохнула царевна, распутывая мои волосы.

Я промолчала, потому что она, такая беленькая, ясная, казалась мне гораздо красивее. У меня-то волосы русые, самые обычные, и кожа смуглая, и глаза серые. Ничего особо красивого. Как и все девки в нашей деревне. Но раз госпожа сказала, то мне ли возражать?

– Потерпи, гребень у меня волшебный, – колдовала над моей головой Велеслава. – Волосы не путает, теперь блестеть будут. Ах, какие густые, а цвет какой… как золото, как солнечные лучи, как пшеница спелая! Жаль даже в косу обратно заплетать, но нужно. А я вот лентами прихвачу и уложу короною!

Я млела от ласковых прикосновений ловких пальцев. Не то гребень заколдованный так на меня подействовал, не то у царевны магия особая была, но больно не было совсем. А когда я в зеркало взглянула (да, тут и огромное зеркало было, роскошь, не каждому доступная, у нас-то только осколок имелся размером с ладонь), то глазам не поверила. Косу мою Велеслава уложила вокруг головы, да лентой лазурной перевила. Была я сиротка – а стала настоящей боярышнею!

Неужели я и взаправду так хороша? Вот бы меня Ксанка, дочка головы увидела сейчас – да она б в колодце утопилась от зависти! Если б признала, конечно!

– И как тебе?

– Обманула ты меня, царевна! – широко улыбнулась я. У Вереславы огорченно вытянулось лицо, а я продолжила: – Никакой это не гребень, это вы наколдовали! Красота-то какая, никогда я такой не была. Теперь братец ваш непременно в меня влюбится!

Велеслава рассмеялась и подхватила меня под руку.

– Это вряд ли. Зар никого, кроме себя, не любит. Но ты можешь попытаться. Пойдем, я велела обед в саду накрыть. День прекрасный, пока матушка не вернулась, нужно пользоваться моментом.

Глава 5. Нескучно

Велислава называла свой замок Гнездом, хотя никакого сходства я не заметила. Да и драконы вовсе не птицы. Я покивала, запоминая. Сначала было страшно и непонятно, но потом я увидела, что до меня нет никому дела. Выйдя в огород, я встретила лишь молчаливых служанок в белоснежных сорочках и широких юбках. Они вообще не обращали на меня никакого внимания.

С любопытством я разглядывала незнакомые растения. Какая магия заставляет их плодоносить круглый год? Желтобокие шары на грядках назывались тыквами, длинные зеленые плоды – кабачками. Репу, морковь и горох я узнала без труда. Нашла и брюкву, и капусту, и много-много другого. Пыталась предложить свою помощь – полить, прополоть, собрать – но Велеслава строго приказала ничего не трогать. А сидеть без дела было так непривычно, что я сунулась на кухню – и тоже получила от ворот поворот. Здесь везде царила магия, и мне места не нашлось.

А что делать весь день? Спать, что ли?

Впервые в жизни меня кормили до отвала, не требуя ничего взамен. От такой свободы я взвыла через три дня. Верните лучше домой, там хотя бы живые люди имеются, а не эти их… япшурицы!

Именно в таком настроении и нашел меня Велизар.

– Ну что, птица-огневица, не сожгла пока наше гнездо? – с серьезным видом поинтересовался он.

– Зачем я вам, господин? – тут же затараторила я. – Только зря хлеб ем! Приставьте хоть к какому делу, а то совсем я одичаю!

– Странно, – удивился дракон. – Впервые вижу такое рвение к работе. Ну уж нет, в Гнезде наша матушка заведует хозяйством. Соваться в ее дела не стоит. Подожди немного, скоро она вернется и решит, что с тобой делать. А пока вон книжку какую почитай…

– Так я не умею.

– Читать не умеешь? – удивился Велизар. – Серьезно?

– Я бы и хотела выучиться, да матушка сказала, что девице это не нужно. Баловство одно – эти книжки.

– М-да, интересная позиция. Впрочем, людям без магии и в самом деле не до книг. Особенно женщинам. Ты же работала в поле наравне с мужиками, а потом, поди, еще бы готовила, стирала, ходила за скотиной…

– И рожала б в год по ребенку, – усмехнулась я. – Такова женская доля.

Дракон долго смотрел на меня, а потом вздохнул:

– Хочешь, научу читать?

По страдальческой гримасе было ясно, что он пожалел о своем предложении раньше, чем вылетело последнее слово, но мне было все равно:

– Очень, очень хочу, господин!

– Велизар. Или просто Зар.

– Я поняла, господин Велизар! Я буду стараться! Когда можно начать?

– Давай уж завтра поутру? Часов в десять приходи в беседку в саду, я принесу книги.

Я хотела захлопать в ладоши от радости, но удержалась. Поклонилась низко, до земли, вымолвила:

– Век вашей доброты не забуду, батюшка дракон.

Он снова скривился, покачал головой и быстро ушел. Наверное, книги искать. Странный он, конечно. Угрюмый, молчаливый как бирюк. Словно не молодец красный, а дед старый. На миг мне подумалось, что он нарочно так себя ведет, чтобы я не привыкала к привольной жизни. Пройдет какое-то время, и он меня сожрет и косточек не оставит. Но потом решила, что яблоки да курятина все ж вкуснее, если он как человек ест, то как дракон может и не голодным быть.

В тот день я Велизара больше не видала, он, наверное, на нижних этажах был, а наутро я в беседку прибежала на рассвете. Никого, конечно, там еще не было. Ничего, я подожду. Села прямо на пол, даже задремала. Когда Велизар с несколькими книгами в руках все же явился (я уж не ждала, но готова была тут сидеть до вечера), он удивился и спросил:

– Ты зачем так рано? Я же сказал: в десять.

– В десятом часу – это уже вечер, – возразила я. – Вы сказали, что утром. Вот я и не знала, десятый час откуда – от рассвета ли, от заката…

– Так, – дракон опустился на лавку, с любопытством меня разглядывая. – Часами ты тоже пользоваться не умеешь, да?

– Ась?

Он достал чистый лист бумаги и нарисовал на нем колесо. Потом две палки и цифры по ободу.

– Это что?

– Колесо. Только ненадежное. Почему спицы такие странные и только две?

– Глупая. Это часы. Устройство такое механическое.

– Там внутри механизм, да? А зачем?

– Чтобы считать время.

– А зачем его считать? Можно ведь на солнце взглянуть. Если высоко стоит – то день ясный. Если нет его – то ночь, спать пора.

Велизар поглядел на меня странно, пожалуй, с сомнением, и я тут же исправилась:

– Научите меня, господин, я постараюсь понять. Цифры же я знаю.

В общем, до книжек дело так и не дошло. Я училась определять время. Удивительное дело, раньше я думала, что зимой дни короткие, а летом – длинные. А оказалось – что день длится всегда двадцать четыре часа. Почему столько? Почему не тридцать или не двадцать? Считать-то я толком умела лишь на пальцах, мне теперь сложно было.

А рисовать тонкой чернильной палочкой завитки цифр оказалось делом чрезвычайно трудным. Велизар аки сокол надо мной нависал, поправляя, указывая, смеясь над моими кривобокими кругами, пока у меня рука не заболела и голова в придачу. Честное слово, морковь полоть – и то легче, чем все его цифры! Потом он счел мои страдания законченными, собрал книги и ушел, приказав мне завтра к полудню (это когда солнце над головою стоит, а на часах обе стрелочки показывают на цифру 12) прийти в беседку. И задание дал, жестокий – на листе многократно выписать цифры, да так, чтобы понятно было, где какая. И чтоб в строчку они ровно ложились.

Что ж, зато скучно мне теперь не было. И это мы еще читать учиться не начали!

До самой ночи я выводила на бумаге червячки, кружочки и палочки – пока пальцы не перестали слушаться. Не сказать, что мне это дело нравилось, но я понимала, что иначе тут никак. К тому же господин дал задание. Как его не сделать?

Глава 6. Учеба

В моей комнате часы тоже были, просто я не обращала на них внимания. А еще там была маленькая беломраморная баня, которую Велеслава называла уборной или мыльней. Как справлять естественную нужду, я сообразила быстро, а фарфоровое корыто привело меня в полный восторг. Я пролежала там пол ночи и вынырнула лишь потому, что начала засыпать.

Драконы живут очень роскошно! Есть ли такие мыльни в богатых городских домах? Раньше меня это совсем не интересовало. В деревне у всех избы были одинаковые. Больше или меньше, но с печью, крышей из дранки или соломы, огородом и баней. Те, кто победнее, ходили в баню к соседям. Моя семья считалась довольно зажиточной, баня у нас была своя и даже кровати у каждого имелись отдельные. Я всегда этим довольствовалась, а теперь понимала, что нищета бывает разная.

Поутру молчаливые служанки, смотрящие на меня свысока, принесли новое платье – с разноцветной юбкой и расшитыми рукавами. Такое в наших краях не носили, но я, конечно, спорить не стала. Облачилась, взглянула в зеркало и чрезвычайно себе понравилась. Румяна, умыта, свежа! Волосы блестят золотом, даже косу заплетать жаль. Эх, ленту бы!

Взглянув много раз на часы, на этот раз я не упустила момент, когда стрелки приблизились к 12. Побежала в сад и с радостью увидела, что Велизар только лишь приближается к беседке. Как всегда в черном, хмурый, даже сумрачный. А день такой славный!

– Господин, я здесь!

– Вижу. Вовремя. Садись, будем буквы учить. Я тебе азбуку принес.

И начались по-новой мои мучения! К счастью, учителем Велизар был милостивым, терпеливым. Не гневался, меня не ругал, а больше даже хвалил.

– Быстро схватываешь, Янина. Ты умная и усердная.

Я краснела от его похвалы, а потом невольно вздрагивала, когда он склонялся слишком низко, чтобы провести пальцем по буквицам.

Что он в благодарность потребует? А что я согласна ему дать?

Он красивый, загадочный, сильный. В жены меня не возьмет, это ясно, но все остальное…

Я не была еще с мужчиною, хотя в хоровод меня брали. Только кто ж на огневицу взглянет? Боялись меня. Другие-то девки с молодцами и на сеновалах кувыркались, и в баню ходили, а я и не мечтала. Думала, что нетронутой и помру.

А дракон-то точно не испугается. Вот бы он меня поцеловал!

– Янина, о чем думаешь? Буквы читай.

– Простите, господин. Устала.

– Тогда закончим на сегодня. Азбуку тебе оставить?

– Да, я сама попробую еще.

Мне хотелось вызвать на его узких губах улыбку, чтобы он понял, что возится со мной не зря. Чтобы похвалил, чтобы взглянул одобрительно! Но сегодня, видимо, я не была на высоте. Во всяком случае, Велизар все еще хмурил брови и отворачивался.

Ничего! Я выучу все буквы и платье надену самое красивое! И попрошу царевну мне заплести волосы так, чтобы ему понравиться!

* * *

Гром грянул спустя неделю. Я уже довольно сносно читала по слогам и все чаще ловила на себе одобрительные взгляды своего господина. И буквы в тетради у меня получались ровные, округлые. Он был доволен. Вот только улыбаться чаще не стал, но это и не важно. Я научилась угадывать его настроение по жестам, по повороту головы, по движению бровей. Чувствовала, когда он встревожен или устал.

– Завтра занятий не будет, – сказал он мне в один день.

– Почему?

– Родители возвращаются.

– Это… нехорошо? – осторожно спросила я, понимая, что господин напряжен и взволнован.

– Будут вопросы, – коротко ответил он.

– Какие вопросы, о чем? – засуетилась я. – Обо мне? Они меня прогонят? Ругаться будут? Сожгут? Сожрут на ужин?

– Не тарахти, Ян, – он осторожно прикоснулся к моим волосам, а я от неожиданного жеста замерла, как испуганная птичка. – Я никому не позволю тебя обидеть.

Лицо у него было совершенно пустое, да и голос звучал ровно, но я все равно обрадовалась. Он будет меня защищать! Я ему нужна зачем-то! Может быть, даже нравлюсь немного! Какое счастье!

– Сиди в своей комнате и не высовывайся, пока не позовут. Возьми вот книжки с собой, чтобы не скучать.

– Благодарю за заботу, господин, – низко поклонилась я. – Вы так добры ко мне.

– Иди уже, – в голосе дракона вдруг прорезалось раздражение.

Я поспешила уйти, дабы еще больше не прогневать господина. Что сделала не так? Недостаточно низко поклонилась? Слишком много болтаю? Мало почтения в словах? Я исправлюсь, непременно исправлюсь! Только не бросай меня, Велизар… Я только начала привыкать к новой жизни, и вот опять – перемены.

Весь день я просидела в своих покоях и даже не завтракала и не обедала. Только воду пила из крана. Надела самое нарядное из трех платьев, заплела скромную косу, прочитала всю азбуку. Старательно выписывала буквы и выглядывала в окно – не придут ли за мной? Но ни дракона, ни его сестрицы-царевны, ни даже молчаливых служанок не увидела. Про меня словно бы все забыли. Есть хотелось ужасно, я начала уже придумывать, как ночью прокрадусь в огород Велемиры и украду там хотя бы морковку, но не успело стемнеть, как дверь в мою комнату распахнулась.

– И где твоя игрушка, сын? – звонко провозгласила прекрасная и величественная женщина в платье из чистого серебра.

Царица, как есть царица! Мне хотелось грохнуться ей в ноги и не поднимать глаз, пока не позволят, но отчего-то подумалось, что Велизару это не понравится. Поэтому я степенно встала и поклонилась.

Молча.

Синие глаза царицы опалили меня холодом.

– Красивая девочка. Огневица, значит? Совсем еще молоденькая. Жаль, что ей недолго жить осталось.

Глава 7. Страшное

Я забыла как дышать. Широко глаза раскрыла, убоявшись: все же убить меня хочет! За что?

– Мать, ты зачем Алену пугаешь? – раздался холодный голос Велизара.

– Я – Янина, – пискнула я зачем-то.

– Какая разница, – небрежно махнул рукой дракон. – Сядь и не трясись.

– Она огневица, Зар, – царица говорила так, будто я была не человеком, а деревом. – Они все быстро умирают. Как только сущность берет верх над разумом, так и сгорают дотла.

– Эта вполне себя контролирует. Тут ни разу не обернулась.

– Зар, ни одна огневица не перешагнула тридцатилетний рубеж. Твоя игрушка умрет, тут без вариантов.

– А что, если…

– Если – это к отцу, – царица махнула широким серебряным рукавом. – Препятствовать не буду. Но здесь… Если она мне гнездо сожжет – я своими руками тебя придушу, ясно?

– Да.

– Хм, огневица! Ну кто бы мог подумать! – и с этими словами царица стремительно удалилась.

Велизар остался, и в глазах его я разглядела тоску.

– Не кручинься, господин, – попыталась я его утешить. – Мне едва минуло девятнадцать. До тридцати еще – целая жизнь!

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – горько ответил дракон. – Глупая. Ладно, я что-нибудь придумаю.

И он тоже развернулся. Неужели я снова одна останусь?

– Господин!

– Чего тебе?

– Я книгу прочитала!

– Молодец. Дальше, стало быть, сама.

– Но…

– Доброй ночи.

– А выходить-то мне можно из горницы?

– Зачем?

– Я… голодная, – очень тихо прошептала я.

– Тебя не накормили? – дракон сдвинул черные брови сердито. – Вот ведь засранки!

Он этого просторечного словечка, вырвавшегося с таких суровых и благородных уст, я хихикнула.

– Принесут. Выходи, конечно. Только постарайся от матери подальше держаться. Она терпеть не может моих… моих… – он запнулся и поглядел на меня странно и даже грустно.

– Питомцев, – закончила я безжалостно. – Это хотели сказать?

– Нет, – качнул он головой. – Совсем другое. Ну да ладно.

И все же ушел. А я почему-то заплакала тихонько, почувствовав себя той самой брошенной хозяином собачонкой.

Нельзя было его разглядывать, нельзя думать, нельзя мечтать! Мало меня мать хворостиной лупила за всякие глупости. Кто он и кто я? Конечно, никогда нам вместе не быть. Лягушка станет женой царевича только в сказке.

Плакала я, впрочем, недолго, никогда не умела страдать, как положено – с завываниями, соплями и посыпанием волос пеплом. Потому что всегда пыталась разобраться – а кто, собственно, виноват в моих слезах? Чаще всего виновницей оказывалась я сама, а на себя злиться не получалось. А если и не я – то лучше обдумывать, как отплатить обидчику, чем реветь без толку.

Сегодня же выходило, что не виноват никто. Все хотели как лучше. Отец меня не просто так отдал дракону: боялся, что меня деревенские пристукнут. Велизар, конечно, тоже не виноват, он вообще не собирался меня забирать, его вынудили. И мать его можно понять: в доме завелась… человечка. Это как мышь, только еще и разговаривает. Ужас какой.

Ну а кем родиться, я тоже не выбирала. А ежели у меня выбор был бы – нешто я б в деревню попросилась, да еще огневицей? Я б царевной тогда родилась или вон – драконьей дочкой, чтобы с Велизаром на равных разговаривать. И плачу я даже не потому, что меня обидели, а от страха перед будущим, которое я знать не знаю. В деревне все было понятно: или я сама сгорю и еще кого-нибудь с собой захвачу, или как-то совладаю со своей сутью и проживу мирную жизнь в родительском доме. Ну, или окажусь в колодце со сломанной шеей, и такое вполне вероятно.

Теперь же я – в чужом доме и среди чужих людей. Вот что самое страшное.

Служанки принесли еды. Я в очередной раз попыталась с ним заговорить, но они только фыркнули презрительно и отвернулись. Кажется, для них я тоже навроде мыши. Ну и ладно, я с этим справлюсь. Буду вон… книжку читать!

Скажи мне кто пару недель назад, что я легко и быстро выучусь читать, пусть и по слогам, я б рассмеялась. Всегда считала себя непутевой, глупой. Что мать сказывала, в моей голове обычно и не задерживалось. А тут, видимо, учитель был хорош. Да и я не сплоховала. Поэтому я взяла книгу и села возле окна, намереваясь только одним глазком… Сначала было сложно, буквицы складывались в слова, но какие-то отдельные, непонятные, а потом я вдруг увидела слово «солнце» и «небо» и «облака» и разом представила: вот на небе солнышко ясное, и облака бегут, стало быть ветренный денек. И все это рассказали мне закорючки на листе бумаги! Я жадно вглядывалась в буквицы, забывая дышать – и передо мной медленно, как лепестки мака поутру, разворачивался целый мир.

Так вот зачем люди книжки пишут!

Оторваться смогла лишь когда совсем стемнело. Ни ужин, ни разговоры мне были не нужны. А ночью мне снились не сенокос, не лес, не родители, а заморские страны и вороные жеребцы. Даже просыпаться не хотелось.

– Янина, матушка желает видеть тебя за завтраком, – ворвалась в мою горницу Велеслава. – Давай поднимайся, я тебе новое платье принесла.

– Да сколько ж мне нарядов нужно, царевна? – взвыла я. – Мне ж ввек их не сносить!

– Ничего не знаю, перед матушкой нужно выглядеть достойно. И только попробуй назвать меня царевной за столом! Косу выдерну!

Маленький ураган по имени Велеслава поднял меня и закружил, помогая облачиться в желтый, как солнце, сарафан с алым кушаком. Не слишком ли ярко для буднего дня? Али праздник у нас какой? Но спорить не стала, царевне всяко виднее. Молча оделась, кривилась, но терпела, пока она мои волосы дергала и что-то мудрила с лентами.

Потом Велеслава взяла меня за руку и потащила куда-то по коридорам и лестницам, а я от страха лютого спотыкалась и едва перебирала ногами. Ой, мамочки, да эта ваша главная дракониха пострашнее стаи лютых волков будет!

Глава 8. Еще один урок

Велеслава привела меня в большие палаты с высокими потолками. Я ожидала увидеть длинный стол, накрытый расшитой скатертью и заставленный всякими деликатесами, но, к моей растерянности, все было куда проще. И стол небольшой, и еды не сказать, чтобы много. И вправду – обычный семейный завтрак. Блинчики, яичница, серебряный чайник, прозрачный кувшин с чем-то оранжевым. Чашки красивые, из тонкого, почти прозрачного фарфора. Я уже не боялась брать их в руки, привыкла. И вилкой пользоваться научилась, хотя ложкой все же было сподручнее. За столом уже сидели и драконородители, и Велизар, и внезапно – четыре молчуньи-служанки.

– Янина, садись с нами, – довольно приветливо улыбнулась драконья мать. – Не стесняйся. Огневиц мы на завтрак не едим.

В животе у меня похолодело, я ее доброты испугалась больше, чем гнева или равнодушия. Но ослушаться не посмела, только жалобно поглядела на Велизара, словно вопрошая: а нужно ли? Он едва заметно кивнул.

– Я тебе не представилась, что было очень невежливо с моей стороны. Можешь звать меня Шумшат. Муж мой, Пересвет. И четыре племянницы: Марица, Лучана, Алтын и Шелена.

Я только глазами захлопала – племянницы, а прислуживают? Чудно-то как! Но не мне вопросы задавать, мое дело помалкивать и слушать дракономать.

– А Велизара и Велеславу ты уже знаешь.

От меня явно ждали какого-то ответа, и я с трудом выдавила из себя:

– Знаю, госпожа… госпожа Шумшат.

– Зар тебя хвалил. Сказал, что ты к учебе способная и усердная. Читать быстро выучилась. Так ли?

– Не смею хвалиться, госпожа. Велизар – терпеливый и мудрый учитель.

Тонкие черные брови дракономатери взлетели вверх, а царевна почему-то хихикнула. Я ее веселья не разделяла, поэтому только опустила глаза.

– Домой вернуться хочешь? – неожиданно спросила Шумшат. – Или, может, денег дать и в Китеж тебя отправить?

– Воля ваша, госпожа, но Китеж, бают, из дерева срублен, – тихо ответила я. – Вдруг мы с ним характерами не сойдемся? Так я ж его сожгу напрочь…

Я всем нутром чувствовала, что мой ответ дракономатери весьма понравился. Перед ней не стоило показывать робости, можно было даже осторожно дерзить и умничать. Слабых и трусливых она не любит.

– Матушка, хорошо бы нам все же позавтракать, а не беседы вести, – вмешался Велизар. – Остынет все.

– Согласен, – кивнул драконоотец. – Поговорить еще успеем.

И все принялись трапезничать. Мне, конечно, кусок в горло не лез, да и неловко было, боялась опозориться. А Велизар спокойно ел блинчики прямо руками. Я было подумала, что он делает это для меня, чтобы подбодрить, но отец его ел точно так же, ничуть не смущаясь. Мать, сестра и молчуньи все же пользовались вилкой и ножом, но на мужчин внимания не обращали. Значит, не так уж и строго тут следуют этикету.

Я все же съела один блинчик, а потом глотнула оранжевой жидкости из хрустального бокала. Горько-сладкий сок мне не понравился, слишком уж густой и приторный. Крепкий горячий чай выпила, напротив, с искренним удовольствием. И пока меня не трогали, думала, думала…

Неспроста меня позвали и за стол усадили. Стало быть, милостью желают одарить. Будут спрашивать, чего ж я хочу. А мне ни злато, ни меха, ни палаты каменные не нужны. Я умирать боюсь.

– Сказать что-то желаешь, Янина? – обратила внимание на меня Шумшат. – Говори, не стесняйся.

– Вы, драконы, существа древние и мудрые. Живете долго, знаете много. Есть ли способ с моим огнем совладать? Не хочу деревни да леса жечь, не хочу, чтобы мной малых детишек пугали. Я не выбирала, кем родиться, но могу выбрать, как жить.

После моей пламенной речи за столом воцарилась тишина. Велеслава спрятала глаза, Велизар улыбнулся ободряюще. А Шумшат задумалась.

– Многого просишь, огневица. Как тебе помочь, я пока не знаю. Но попробую узнать.

– Благодарствую.

Поклониться за столом не вышло, и я просто кивнула.

Впору собой гордиться. Я не опозорилась перед драконами, достойно вела беседу и даже не расплакалась.

После завтрака мне позволили удалиться, и я ушла в сад, в беседку. Здесь спокойно и тихо. К тому же, что уж скрывать, я надеялась, что сюда придет Велизар. Мне хотелось его видеть. Хорошо бы продолжить бы уроки!

И он появился.

– Ты тут.

– Да, господин.

– Просил же звать меня просто Заром.

– Не смею.

– И что мне с тобой делать?

– А чего вы желаете?

Он вдруг усмехнулся и ответил:

– Учить тебя желаю. Иди сюда. Встань ровно. Говоришь, хочешь птицу свою обуздать?

– Да, господин.

– Для начала нужно научиться осознанному обороту. Этому и меня когда-то учили. Попробуешь?

– А что делать нужно?

– Слушаться.

Он встал у меня за спиной и положил руку мне под грудь.

– Огонь твой – не проклятье, не зло какое-то. Он часть тебя. Почувствуй его. Позови.

Дыхание Велизара шевелило волосы у меня на затылке. Огонь? О, я чувствовала! Но это был вовсе не тот огонь!

Приказав себе успокоиться, я закрыла глаза. Нужно делать так, как он говорит. Тогда драконы захотят мне помочь.

Под его ладонью копился жар. Словно маленькая искра разрасталась в огненный шар.

– Даже я чувствую, – хрипло прошептал Велизар. – Вот же она, твоя суть! Отпусти, не бойся.

– Не могу. Нельзя. Сгорю.

– Я удержу, отпускай, – и провел ладонью ниже по моему животу. Другая рука легла на грудь, и там тоже вспыхнул огонь.

Горячая волна прокатилась по рукам от самых плеч до кончиков пальцев. Никогда я не ощущала пламя так отчетливо. Обычно оно брало надо мной верх – стремительно и беспощадно. Теперь же я пыталась его контролировать. Запрокинула голову, утыкаясь затылком в плечо Велизара, тяжело дыша, кусая губы. Было страшно, душно и чуть-чуть весело. Поймала его взгляд. Очи дракона потемнели, зеницы расширились. И сам он тоже выглядел взволнованным. Извернувшись в его руках, я вцепилась в мужские плечи и потянулась к губам.

На мгновение мне показалось, что он ответит, встретит меня на полпути, но нет – отпрянул, хмуря брови. И в тот же миг огонь вырвался из моих рук.

Глава 9. Велизар

Как всегда с трудностями морального толка Велизар пошел к отцу. Потому что тот – как летний лес: выслушает, успокоит, поможет найти ответ. Мать же была настоящей грозой – сразу начинала бушевать и грохотать прежде, чем удавалось с ней объясниться.

Он рассказал все с самого начала: как ему буквально силой вручили Янину, как он начал ее учить, как она огнем горела в его руках. Рассказал и о том, чего не случилось.

Отец смотрел на Велизара с любопытством.

– Ты ее проверял?

– Даже и не думал, – отмахнулся сын.

– Почему? Ты же прекрасно знаешь: любой оборотень – потенциальная пара для дракона. А уж оборотень с крыльями…

– Знаю, – неохотно ответил молодой человек.

– Если она тебе не сгодится, мигом ее пристроим. Драконы золотом заплатят, чтобы она их артефакт в руки взяла.

– Это… неправильно, – пробормотал Велизар, морщась. – Янина – не товар. Она душа живая, чистая.

– Надо же, ты запомнил ее имя. Товар-не товар… а девчонка – смертная. Причем очень скоро смертная. Сколько ей? Ни разу не слышал про огневицу старше трех десятков лет. Или тут другое?

Сын наконец поглядел отцу в глаза и признался:

– Другое. Тянет меня к ней. Защитить хочу, спрятать от всех. Запереть в башне, а лучше в спальне.

– Истинная, думаешь?

– Думаю. Неспроста нас судьба столкнула. Знаешь же, что истинные пары друг к другу притягивает.

– Так чего медлишь?

– Сломать ее боюсь, – признался Велизар. – Маленькая она, глупая. Начну учить, приказывать, лепить из нее… кого-то. Знаю себя – не удержусь. Сделаю ее несчастной. На веки вечные. Я же – дракон.

– Ты очень странный дракон, – вздохнул отец. – С людьми только так и выходит: или ты сам ломаешься, или ломаешь ее.

– Не всегда, – возразил сын. – Бывает и на равных. Друзья, партнеры, возлюбленные. Но мы настолько разные, что это, кажется, невозможно. Она меня боится.

– Дай ей время.

– Привязав к себе? В чем смысл?

– Чего хочешь ты сам? – задал верный вопрос отец. – Для себя?

– Да ничего, – пожал плечами Велизар. – Меня моя жизнь полностью устраивает. У меня и гнезда нет. Я и жениться не собирался вроде в ближайшие лет сто.

– Девочка столько не протянет. Ей недолго осталось. Если б она не была едва ли не последней огневицей в подлунном мире, я б и слова не сказал. Пусть живет у нас в саду, пожаров мы не боимся.

– Я не хочу ее никому отдавать, – помрачнел Велизар. – И чтобы она умирала, тоже не хочу.

– Тогда есть только один выход: сделать ее своей женой.

Велизар поморщился, но спорить не стал. Ему нужно было подумать. Отец прав. Это для драконов год-другой, да даже и десять – мелочь, не стоящая внимания. Человек же – существо хрупкое как бабочка. Может поломаться от какого-то пустяка.

Янина ему нравилась. Девочка умная, способная, трудолюбивая. Огневица, опять же. Если б Велизар хотел жениться, она бы ему вполне подошла. Беда лишь в том, что ей нужно немного повзрослеть и освоится в новом своем статусе огненной птицы.

Ах, как она пылала – глазам больно было! Как металась по саду, не понимая, куда рвется! А потом, кажется, успокоилась, сложила крылья, села ему на руку доверчиво. Птица небольшая, но на редкость красивая, с хохолком, золотыми перьями и длиннющим хвостом. Хвост и опасен, он в буквальном смысле – живой огонь. Но его, Велизара, не опалило, а это значит, что девочка себя контролирует.

Огневицы – великая редкость даже не потому, что люди их боялись, сажали в клетки, убивали почем зря. Чудные эти птички прекрасно уничтожали себя сами, сгорая в собственном огне. А все почему? Магией не владели, вот почему. Драконов с детства учат контролировать свои силы. А те, у кого магии с избытком, еще и в Драконьей Академии учатся ровно столько, сколько нужно. Пять лет, десять, пятнадцать… Больше силы – дольше учеба.

Решение очевидно: Янину нужно отправлять в Академию на Остров Ста Башен. Туда брали всех, в ком найдется хотя бы капля драконьей крови. И что самое забавное, одаренных женщин там было гораздо больше, чем мужчин. Откровенно говоря, Академия была буквально переполнена талантливыми девочками. И это очень просто объяснить: человеческая женщина могла родить дракону дочь. А вот сына – только Истинная, с которой был проведен обряд.

Велизар понятия не имел, учились ли в Академии огневицы, но был уверен – Янину там примут с распростертыми объятиями. В конце концов, сиринов, алконостов и гамаюнов дракон там встречал не раз. Для Янины от такой рокировки только польза, там девушка научится не только разным магическим премудростям, но и увидит, насколько велик мир, в котором ей придется жить. А еще, возможно, девушка найдет новых друзей.

А вот женихов нам не нужно, в конце концов, когда-нибудь Велизар дозреет до собственного гнезда. И про срок жизни забывать не стоит. Только один обряд, способный прямо сейчас спасти огневицу от неминуемой смерти, знал дракон.

Итак, план таков: нужно серьезно поговорить с Яниной и убедить ее лететь в Академию. Это будет несложно. А еще – сделать ее своей женой, но не по-настоящему, а лишь формально. Известно же, что обряд завершается в постели. Делов-то, он просто спать с ней не будет. И что, что хочется сейчас и еще больше захочется потом? Она же далеко будет. Перетерпит, он ведь не человек какой-то, а дракон, высшее существо.

А Янина и вовсе ничего не поймет, она ведь не драканна.

Наверное.

На всякий случай Велизар все же поискал ответы в книгах. Не хватало еще девушке нервы трепать! А вдруг она с ума сойдет от любви к нему? Зачем ее мучить? Но ни в одной книге не было сказано про незавершенный ритуал. И про особенности связей с огневицами он тоже ничего не нашел, но в учебнике расоведенья четко было сказано: ни одна раса, кроме драконов, в истинной паре для продолжения рода не нуждается. Стало быть, и болезненной тяги к своей второй половинке не испытывает.

В общем, ритуал если кому и причинит неудобства, так только самому Велизару. Для Янины он совершенно безопасен и даст только плюсы: практически бесконечную жизнь, железное здоровье и бонусом – невосприимчивость к ядам и опасным зельям. Есть, конечно, нюанс: другие драконы к девочке не полезут. Она им будет уже неинтересна. Впрочем, опять же, Янину это ни в чем не ограничит. Она вполне сможет завести роман, скажем, с человеком. Или алконостом. Или даже волкодлаком (и таковые в Академии встречаются). А Велизару в такой ситуации только скрипеть всеми драконьими зубами останется.

Нужно будет попросить своих родственниц за Янинкой присмотреть, чтобы глупостей не наделала.