, так и быть, — якобы неохотно согласилась она. — Помогу я вам...
— Обновись, перестелись! — в один голос скомандовали братья.
Василиса подошла и аккуратно потянула скатерть на себя, а потом, не встретив сопротивления, резко дёрнула её и стала медленно пятиться к выходу из пещеры. Всё это время братья не спускали с неё глаз.
— Кажется, полегчало... — выдохнул Обжирала.
— Я вот тоже чувствую... — признался Оппивала. —
2 Ұнайды
Это явно какое-то колдовство! Но он не собирался упускать обещанного ему желания, и ему было всё равно, какой облик примет говорящая рыбина. Хоть чудища подводного! Но девица пригожая явно поприятнее будет
1 Ұнайды
Английский посол удивлённо посмотрел на него, а правитель важно продолжил, поглаживая чудо-машину:
Емеля.
Вперёд выскочил самый низкорослый разбойник.
— Отсутствие законов не освобождает от ответственности! — как по писаному отчеканил он.
Его подельники обидно заржали. Тем временем сзади к Емеле подкрался ещё один разбойник и умело обыскал его. Стянув шубу, он кинул её остальным
— А задание-то невыполнимое, — невозмутимо сообщила она. — Баян этот знаешь у кого?
Словно услышав его слова, вода в проруби вдруг забурлила. Емеля с удивлением заглянул в тёмную глубину, ничего не увидел, однако на всякий случай попятился, а потом и вовсе припустил прочь.
А вода бурлила всё сильнее. Вдруг из проруби вырвалась огромная струя в форме гигантской щуки и, догнав Емелю, окатила его с ног до головы. Одежда на нём мгновенно задубела на холоде, на шубе и волосах повисли длинные сосульки. Емеля застыл от неожиданности, не успев понять, что произошло, и в наступившей тишине, показавшейся ему оглушительной, услышал стук ведра. Он осторожно заглянул в него и увидел, что внутри плещется большая щука.
— Ого! — обрадовался он. — Вот это подарок!
Подхватив ведро с неожиданным
Впереди возвышалось соломенное чучело Масленицы, которое вскоре предстояло сжечь, чтобы окончательно прогнать зиму.
— ...вы блиночки мои! Ой, блины, блины, блины, вы блиночки мои... — раздавалась громкая весёлая песня.
Емеля услышал её издалека. Блины он тоже очень уважал, но сейчас ему было не до угощения. Он сидел на родной печи, и всё бы ничего, но она не стояла тихо-мирно на своём привычном месте в избе, а во весь опор неслась по улице! Дымя трубой, печь лихо скатилась с горки — Емеля еле успел вцепиться в кадушку с говорящей щукой, чтобы она не вывалилась в придорожный сугроб.
Впереди возвышалось соломенное чучело Масленицы, которое вскоре предстояло сжечь, чтобы окончательно прогнать зиму.
— ...вы блиночки мои! Ой, блины, блины, блины, вы блиночки мои... — раздавалась громкая весёлая песня.
Емеля услышал её издалека. Блины он тоже очень уважал, но сейчас ему было не до угощения. Он сидел на родной печи, и всё бы ничего, но она не стояла тихо-мирно на своём привычном месте в избе, а во весь опор неслась по улице! Дымя трубой, печь лихо скатилась с горки — Емеля еле успел вцепиться в кадушку с говорящей щукой, чтобы она не вывалилась в придорожный сугроб.
работу не бросил и со всеми своими инструментами ловко управлялся на ощупь.
Емеля собрался было подняться с печи, но передумал и просто перевернулся на другой бок. Он снова задремал, а когда окончательно проснулся, низкое солнышко заливало избу приветливым светом. Эх, пора вставать, а то покататься не получится — день сейчас короткий, надо успеть засветло. Ну да, знает, что давно взрослый, но никак не может расстаться с детскими привычками. Как отказаться от удовольствия слететь с горы на санках под свист ветра в ушах?!