— Да так, — неохотно ответил Данияр, — торговля.
любой проступок должен быть наказан. И в то же время любой проступок может быть прощен. Вот и все. Таков закон и таков приговор — всегда и во всех случаях.
Ты слишком сильно заботишься о своей болезни. Заботься лучше о себе.
Была еще глубокая ночь, но светила луна — почти круглая, с чуть надкусанным краешком.
Чем больше в нем было слов — твердых, колючих, острых, как камни, тем меньше оставалось воды понимания. Ему все еще хотелось что-то рассказать, поделиться, но чем именно? Мысли изворачивались и ускользали, как дождевые черви.
л.
Кобыз выл печально, отчаянно, и в основании позвоночника Игоря стала созревать жгучая сила. Она закручивалась, билась, как запертый в тесной комнате смерч, а потом вырвалась и фонтаном, мощной струей ударила Игорю в затылок. Он непроизвольно выгнулся до предела, запрокинул голову, почти прижался затылком к позвоночнику. Сила вреза́лась в затылок толчками, норовила сломать Игорю шею, наполняла его до предела, и когда ему показалось, что все — еще один удар, и он взорвется, — толчки прекратились. Кобыз молчал. Стояла густая, вязкая тишина. Игорь чувствовал, что в затылке у него — огромный наполненный жидкостью резервуар. И жидкость из этого резервуара сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее стала перетекать в грудь, в тот самый похожий на открытый конверт пятиугольник. Грудь раскалялась. Углы пятиугольника заострились, запульсировали, замигали. И вдруг Игорь все понял. Понял настолько хорошо, что невольно засмеялся. Понимание щекотало его. Как же все оказалось легко! Игорь все смеялся и смеялся, смеялся до слез. Вода текла из пустоты, потому что глаз у него тоже не было. Вода выходила из него, и ее место стали занимать слова. Игорь понял, что может сейчас рассказать все и обо всем. Все его понимание теперь можно было выразить в словах.
Махмудик взял за спинку стул, стоящий в углу, и подтащил к центру комнаты. Сел. Чуть тронул струны кобыза. У Игоря по позвоночнику побежали мурашки. Махмудик постучал пальцами по корпусу. Тыгыдык-тыгыдык-тыгыдык. Будто лошадь скачет. Тыгыдык-тыгыдык-тыгыдык.
Поднял смычок. Медленно провел им по струнам. Жуткий звук разрезал Игоря пополам. Махмудик повторил движение, и каждая половина Игоря разделилась еще надвое. Как пилой, двигал Махмудик смычком, разделяя Игоря на все более мелкие части. Игорь при этом почему-то не испытывал ни боли, ни каких-либо эмоций. Просто бежали мурашки по спине, и каждый раз он отмечал: вот, снова, вот. Единственный вопрос, который мелькал у него в голове: «А в какой части я?»
Махмудик остановился на мгновение и тут же заиграл снова, но уже совсем по-другому. Если до этого он, по сути, повторял одну и ту же ноту через равные промежутки времени, то теперь из-под его пальцев полилась мелодия. Смычок скользил, то скатываясь в хрип басов, то поднимаясь к агонизирующему визгу верхних нот. Затаив дыхание, Игорь слушал эту музыку, и чем дольше она длилась, тем явственнее в ней начали возникать посторонние звуки. Вот защелкали клювами, защебетали птицы. Вот затопали, звонко захохотали бегущие друг за другом дети. Вот зашелестели колосья от налетевшего порыва ветра. Вот плеснулась рыба, зашуршал дождь и расколол небо раскатистый гром. Вот сухо, тихо, причмокивая беззубыми ртами, заплакали старики. В каждом звуке была своя история, а вместе они складывались в целый мир, как будто эта мелодия и была миром. Не повторяла его, не рассказывала, а создавала, каждое мгновение создавала. И Игорю казалось, что остановись Махмудик — и мир исчезнет. Это было так странно и страшно, что Игорь не выдержал и заплакал. И словно поддерживая его горе, кобыз завыл тоскливыми волчьими голосами.
Игорь рассыпался уже почти полностью, остался только позвоночник, прямой, как палка, и какой-то странный фрагмент грудины, похожий силуэтом то ли на раскрытый конверт, то ли на контур дома с двускатной крышей. И еще голова. То есть головы вроде бы не было, но было что-то на месте затылка, откуда Игорь смотрел, слушал, плакал и чувствовал.
любовь искать в сердце ко всем, кто тебя окружает, — вот это и есть ключ, и больше никакие другие ключи не нужны.