автордың кітабын онлайн тегін оқу Сдавшиеся
Федор Кузьмич Сологуб
Сдавшиеся
«Гарнизон Сахалина сдался из-за недостатка перевязочных материалов».
Историческая фантазия
Война кончилась. Пленные возвращались домой. Ехали на пароходе через моря и океаны, целыми неделями не видели берега. Разговоров было много, — было о чем поговорить.
На палубе океанского парохода любопытный молодой офицер расспрашивал возвращавшихся солдат:
— Как же это так, братцы, сдались-то вы?
Рябой солдатик с добродушным лицом отвечал:
— Так точно, ваше благородие, были сдамшись, свет увидели.
— Ну какой там свет! — недовольно говорит офицер. — Что же хорошего в плену сидеть, когда твои товарищи за родину сражаются?
— Ты не мели, лешева мельница, — подслуживаясь офицеру, говорит другой солдат, рыжий, со стрижеными усами и с лукавыми глазками, — а что сдамшись мы были, на то, наше благородие, причина была, — провиант вышел.
Угрюмый хохол ворчит презрительно:
— Провиант! Жрали бы друг друга, ничем сдаваться, вот тебе и провиант.
Солдаты хохочут, рыжий солдатик сконфужен.
— А вот же и не догадались, — говорит он, хлопает руками по бедрам и при общем смехе скрывается в толпе.
— Ну а ваши отчего сдавались? — спрашивает офицер еще одного солдата.
Тот вытягивается в струнку и бойко отвечает:
— Пороху не хватило, ваше благородие.
Слышны голоса:
— Это точно, не хватило.
— Большая нехватка вышла.
Офицеру неловко. Он обращается к матросам:
— Ну а вы, матросы?
Заговорил один матросик:
— Ваше благородие, милый человек, да такое уж оно дело-то вышло, ну! Пошли мы, значит, на войну, ну что ж, значит, всем враз и помирать, ну? Нет, ты постой, милый человек, — пришли мы на войну, глядь-поглядь, спереди ён, сзади ён, и с боков ён же, ну, а мы в середке. Нас, может, на одном корабль тысяча душ было, а ён скрозь палит, хочет топить, ну и ничего с ним не поделаешь. Да неужто нам всем враз тонуть, ну? Сам адмирал стоит, плачет. Да ну тебя к ляду, бери наш кораб, отпусти душу на покаяние, ну! Шабаш, сдаемся!
— Смоленый зад, поросячья душа, — комментирует хохол.
— Матрос — правильная душа, — заступается пожилой бородатый солдат из запасных. — Можешь ты это понимать: кто на море не бывал, тот Богу не маливался? А это взять, — сам адмирал ежели плачет, это тоже понимать надо. А ежели всем враз тонуть, ты это как понимаешь? И выходит, что ты — из Мазеп анафема, тьфу!
Слышны голоса:
— Это точно.
— Верно.
— Правильно, что и говорить.
— Море тебе не поле, на нем пеш не походишь.
— Ну а ты что? — спрашивает офицер у другого, высокого бородача с тусклою серьгою в левом ухе.
— Мы соколинские, ваше благородие, — отвечает тот хриплым басом и смотрит прямо на офицера неестественно выпученными, глупыми глазами.
— Так! Ну что же? — опять спрашивает офицер.
— Сдамшись мы из-за веревок, значит, — неторопливо говорит сахалинец.
Офицер удивлен. Смотрит на сахалинца и спрашивает:
— Как так из-за веревок?
— Так, значит, перевязываться нечем, ваше благородие, — говорит сахалинец.
Солдаты смеются. Офицер пожимает плечами. Говорит:
— Какие веревки? Зачем перевязываться? Ничего не понимаю. Что ты путаешь?
Сахалинец смотрит на офицера невозмутимо-ясными глазами, и уже не разобрать по его лицу, глуп он или хитер, перевирает ли слышанное или сам сочиняет для потехи. И говорит:
— Так точно, ваше благородие. Народ у нас вор. Пришло дело к разделке, генерал говорит: «Перевязать их». Ему докладают: «Ваше присходительство, веревок нет, перевязывать нечем». Что ты тут станешь делать? Спосылали за японцем, — бери, владай, косоглазый, твоя взяла!
