автордың кітабын онлайн тегін оқу  Ботанические мифы

В.М. Дмитриева

Глава 1

Травы и цветы в европейской мифологии

В Древней Греции покровительницей цветов была элизийская нимфа Хлорида, а ее римским аналогом выступала богиня Флора. Именно от ее лица ведется повествование в поэме Овидия «Фасты». Согласно мифу, бог западного ветра Зефир похитил белокурую красавицу, сделал своей супругой и даровал ей власть над цветами, наделив способностью создавать их и повелевать их цветением.

Хлорида помогла Гере зачать бога войны Ареса без участия Зевса, вручив ей чудесный цветок с Оленских полей. Согласно более поздней традиции, именно она вырастила первую в мире розу. В Древнем Риме в честь Флоры устраивали флоралии – экстравагантный весенний праздник, когда столица империи погружалась в пиршества, цирковые игры и фривольные представления с участием жриц любви.

В мифах и легендах европейских народов встречается немало персонажей, связанных с цветами и весенним возрождением природы. В античных сказаниях харита Гегемона помогала распускаться бутонам и плодоносить деревьям, а Антея и Ауксо ведали цветочными венками и живительными силами земли. В трактате «О счете времен», написанном в VII веке бенедиктинским монахом Бедой Достопочтенным, говорится о саксонской богине весны Эостре, известной лишь по этому источнику; позднее некоторые исследователи возводили к ее имени английское название Пасхи (Easter).

В валлийской мифологии повелительницей цветов была прекрасная Блодьювед, чье имя означает «цветочное лицо». Средневековый «Мабиногион», свод из одиннадцати валлийских легенд, рассказывает, как ее создали из цветов ракитника, таволги и дуба волшебники Мат и Гвидион, чтобы она стала женой героя Ллеу Ллау Гиффеса, обреченного на одиночество. Однако судьба девы, сотканной из цветов, оказалась печальной: полюбив другого, она вместе с ним замыслила убийство мужа, за что Гвидион превратил ее в сову.

Сандро Боттичелли. Три грации. Около 1485–1487 гг. Галерея Уффици. Флоренция, Италия

О том, как алиссум спас Пьетро от дьявола

Алиссум, также известный как бурачок или лобулярия морская, с древних времен ассоциировался с защитой и исцелением. В странах Средиземноморья, особенно в Южной Италии, народная и оккультная традиции наделяли его свойствами мощного оберега от потусторонних сил. Согласно некоторым легендам, его развешивали в домах, чтобы уберечься от дурного глаза и отогнать дьявола, поскольку считалось, что Лукавый не выносит его запаха.

Однажды лесоруб Пьетро возвращался поздно вечером из соседней деревни и решил срезать путь через лес. Он много пел и танцевал на свадьбе двоюродного брата, изрядно выпил и очень устал. Единственное, о чем он мечтал, – поскорее добраться до постели. Ради этого он был готов пройти через лес, где, по слухам, обитали призраки и злые духи. Говорили даже, что сам дьявол таился в темных зарослях, увлекая в ад заблудившихся путников…

Вооружившись дубиной, Пьетро опасливо зашагал по темной чащобе, прислушиваясь к каждому шороху. Внезапно перед ним промелькнул кролик. Решив, что из него выйдет отличный ужин, мужчина бросился следом, но вскоре кролик превратился в волка, и Пьетро понял, что перед ним сам дьявол. В ужасе лесоруб уронил дубину и пустился наутек, а волк помчался за ним.

Внезапно Пьетро споткнулся и упал в высокую траву. Дьявол, принявший теперь облик дикого кабана, устремился к нему. Пьетро зажмурился, шепча молитву. Дрожа от страха, он ждал, когда зверь вонзит в него клыки, но этого не случилось. Открыв глаза, Пьетро обнаружил, что животное исчезло, а высокая трава, в которую он упал, превратилась в заросли душистого алиссума. Небесные силы услышали его молитвы и оградили от Лукавого.

Якоб Штурм. Бурачок горный. Из книги Deutschlands Flora in Abbildungen. 1796 г.

О том, как из крови Адониса и слез Афродиты выросли первые анемоны

Анемоны были известны в Средиземноморье еще в античную эпоху, но особую популярность в Западной Европе их садовые формы приобрели в конце XVII века благодаря некоему мсье Башелье. Говорили, что этот увлеченный ботаник привез несколько восточных разновидностей диковинного цветка из Константинополя и выращивал их за высокими стенами своего парижского особняка. Желая единолично владеть экзотикой, он более десяти лет отказывался продавать корни и семена, пока один растениевод не пошел на хитрость.

Нанеся визит Башелье, он во время прогулки по его саду прошелся вдоль аллеи с анемонами и незаметно собрал созревшие семена в складки своей длинной накидки. Вскоре он раздал их всем желающим. Современные садоводы, хотя и не одобряют его методы, благодарны ему за то, что с его легкой руки анемон прочно обосновался во французских садах. К XIX веку насчитывались уже сотни садовых форм и сортов этого цветка.

В античном мире считали, что он раскрывается лишь в ветреные дни, и наделяли его целебными и магическими свойствами. Древнеримский эрудит Плиний Старший писал, что первый увиденный в году анемон следовало сорвать с волшебным заклинанием, бережно завернуть в алую ткань и носить как амулет, исцеляющий от недугов.

Согласно одному древнегреческому мифу, ревнивая Хлорида превратила в анемон нимфу, которой увлекся ее супруг Зефир. Другой миф связывает происхождение цветка со смертью возлюбленного Афродиты – Адониса.

В наиболее распространенной версии мифа Адонис родился из ствола миррового дерева, в которое боги превратили его мать Смирну, дочь кипрского царя Кинира, спасавшуюся от гнева отца после запретной связи, навлеченной на нее проклятием. Адонис стал прекраснейшим из смертных. Афродита, очарованная младенцем, поручила его воспитание Персефоне, царице подземного мира. Но когда юноша возмужал, Персефона сама влюбилась в него и отказалась возвращать Афродите. Спор богинь разрешил Зевс, постановив, что треть года Адонис будет проводить с Персефоной в Аиде, треть – с Афродитой на земле, а треть – где пожелает. Юноша проводил с богиней любви две трети года, а на зиму спускался в царство мертвых.

В других версиях мифа, перекликающихся с историей похищения Персефоны, Адонис предстает богом растительности и возрождения, а его ежегодное исчезновение символизирует зимнее умирание природы. Адонис был страстным охотником и однажды пал от клыков дикого вепря. В некоторых мифах зверя наслала ревнующая Артемида, в других – сам Арес, возненавидевший юношу. Из крови смертельно раненого Адониса и слез безутешной Афродиты выросли кроваво-красные анемоны.

В честь погибшего возлюбленного Афродита учредила поминальный обряд, который ее почитатели совершали каждую весну. Они выращивали «сады Адониса» – растения в горшках, что быстро прорастали и так же быстро увядали, символизируя судьбу юноши. Женщины сопровождали этот обряд ритуальным плачем.

В христианской символике красный анемон ассоциируется с кровью распятого Христа, а в поздних европейских легендах цветок нередко становится пристанищем для фей.

О том, как анютины глазки лишились своего божественного аромата

Анютины глазки, или фиалка трехцветная, занимают особое место в европейской традиции. Эти скромные на вид цветы с трехцветными лепестками в разные эпохи наделялись самыми разными свойствами: их считали символом верности, переменчивости, тайной любви и печального раздумья. В средневековой Европе они встречаются в гербариях как растение с «мягким характером», способное успокаивать сердце, а в английском фольклоре их так и называли heartsease – «успокоение сердца». В травниках Нового времени анютиным глазкам приписывали лечебные качества: отваром из них лечили кожные воспаления, а сушеные лепестки использовали в любовных напитках и защитных саше.

Наряду с практическими и символическими значениями вокруг этих цветов возникло множество легенд. Одна из самых известных – история о том, как волшебная сила фей лишила анютины глазки их божественного аромата.

Давным-давно, когда лесные духи-зелигены еще общались с людьми и помогали крестьянам, в одной деревеньке жили старик со старухой. Добрая зелиген, видя, как хорошо они заботятся о своей корове и как радуются скромным фиалкам у порога, решила отблагодарить супругов. Она подарила им самые красивые и душистые цветы на свете – волшебные анютины глазки.

Однажды утром, выйдя в поле, где паслась их корова, старики с изумлением увидели россыпь нежных анютиных глазок, от которых исходил дивный аромат. «Это мой подарок, – сказала белокурая зелиген. – Но пообещайте, что он останется нашей тайной». Счастливые супруги дали слово, однако вскоре желание похвастаться пересилило. Они рассказали о чудесных цветах соседям, и вскоре все селение стало ходить на поле, чтобы насладиться их благоуханием. Людей было так много, что они вытоптали траву, и бедная корова осталась без корма.

Тогда старики взмолились зелиген, умоляя забрать подарок назад. «Я не могу забрать цветущее растение, – ответила фея, – но могу лишить его аромата». С тех пор прекрасные анютины глазки почти не пахнут.

О том, почему асфоделус считается символом забвения

В античном мире асфоделус, луковичное растение с бледными соцветиями, считался символом скорби и печали. Греки и римляне высаживали его на могилах, веря, что семена растения питают умерших. В «Одиссее» Гомер приводит одно из самых подробных описаний царства мертвых, а поздняя античная традиция делила загробный мир на несколько областей. В популярных пересказах обычно говорят о трех сферах: Элизиуме, Тартаре и Асфоделиевых лугах.

Элизиум считался обителью праведных, миром вечного блаженства, куда попадали души героев и тех, кто прожил безгрешную жизнь. Тартар же представлял собой низший уровень загробного мира, бездну, где томились грешники и были заточены поверженные титаны. В отличие от обитателей Элизиума, наслаждавшихся вечным покоем, души в Тартаре обрекались на бесконечные муки. Их палачами служили эринии – богини мщения, чью жестокость знали во всех мирах. Дочери богини Ночи терзали убийц и клятвопреступников, с особым рвением наказывая тех, кто совершил преступление против богов или семьи.

Асфоделиевы луга представляли собой безрадостное царство, куда попадали те, чьи земные поступки не заслуживали ни Элизиума, ни Тартара. Бледный, мертвенный цвет асфоделуса ассоциировался с утратой памяти. Считалось, что души, попавшие на эти луга, постепенно забывали о прошлой жизни. Многие источники упоминают, что асфоделус служил пищей умершим, что еще теснее связывало растение с загробным миром и разлукой с земным существованием.

О том, как Афина отомстила Аяксу за непочтение, а Аполлон лишился Гиацинта

Нежный гиацинт, весенний луковичный цветок с плотными соцветиями, парадоксален: его пастельные тона и дивный аромат способны оживить любой пейзаж, но издревле он олицетворял скорбь.

С этим цветком связано несколько древних мифов. Менее известный из них повествует о судьбе Аякса, героя Троянской войны, уступавшего в доблести лишь Ахиллесу. После гибели Ахиллеса его доспехи должны были достаться самому храброму из оставшихся греков. Аякс и Одиссей оба предъявили на них права, и решать спор выпало Агамемнону. Согласно одной версии, Агамемнон сразу исключил Аякса, помня, как тот осквернил храм Афины, обесчестив дочь троянского царя. По другой версии, Агамемнон тайно подслушал троянцев, которые восхищались Одиссеем больше.

Узнав о решении, Аякс поклялся отомстить, но Афина, наслав на него безумие, направила его ярость на стадо овец и коров. Очнувшись и осознав содеянное, герой не вынес позора и пронзил себя мечом, подаренным Гектором. Согласно позднему преданию, из его крови вырос красный гиацинт – вечное напоминание о трагической судьбе героя.

Более известный миф связывает гиацинт со спартанским принцем Гиацинтом, чьей дружбой дорожили и Аполлон, и бог западного ветра Зефир. Охваченный ревностью Зефир, увидев, как друзья соревнуются в метании диска, направил бронзовый диск Аполлона в голову Гиацинта. Аполлон, опечаленный смертью друга, вырастил из крови юноши цветок, на лепестках которого запечатлелся скорбный возглас. А раскаявшийся Зефир наделил гиацинт дивным ароматом.

О том, как ирис стал эмблемой греческой богини радуги и французских королей

В Древней Греции ирис с его мечевидными листьями и пестрыми цветками считался эмблемой богини Ириды – златокрылой вестницы олимпийцев, персонификации радуги. Само имя «ирис» по-гречески означает «радуга», и цветок получил свое название именно в честь этой богини. Яркие переливы лепестков напоминали небесную дугу, по которой, согласно мифам, Ирида спускалась с неба на землю, неся волю богов. Считалось, что там, где проходила Ирида, распускались благоухающие цветы – возможно, в представлении древних именно ирисы цвели на ее пути.

Ее отец, морское божество Тавмант, и мать, океанида Электра, соединили в ее природе стихии моря и облаков. Ее сестер-гарпий почитали как персонификации бурь и ветра, называя «гончими Зевса», – они уносили души злодеев в подземный мир. В отличие от них, Ирида была вестницей Геры и соединяла миры – небесный и земной.

Ирис высаживали на могилах, особенно женщин, веря, что Ирида сопровождает души умерших в загробное царство. Радуга, соединяющая небо и море, воспринималась как мост между мирами, и цветок ирис стал живым образом этой связи. Хотя культ Ириды не был широко распространен, на острове Делос ей приносили дары – лепешки, мед, инжир. Корень ириса использовали и в лечебных целях – для обработки ран и извлечения заноз.

Братья Дональдсон. Ирис: Нежное послание. Из серии Floral Beauties and Language of Flowers. 1892 г. Метрополитен-музей. Нью-Йорк, США

Лилия: королевская путаница

Геральдическая лилия, украшавшая гербы французских монархов, традиционно называется лилией, но, по одной из версий, на самом деле представляет собой стилизованное изображение ириса. В старофранцузской традиции эти цветы часто смешивались. Само название fleur de lys означает «цветок лилии», а связь знака с королями по имени Людовик (Louis) объясняют тем, что именно при них эмблема окончательно закрепилась. Позже возникла народная этимология, выводящая название из fleur de Louis, что с лингвистической точки зрения недостоверно.

Средневековая легенда гласит, что первым, кто поместил этот цветок на свой щит, был Хлодвиг I из династии Меровингов. Якобы до крещения на его гербе были три жабы, но после откровения, полученного его супругой Клотильдой, их заменили на три цветка. Историки считают это преданием, однако именно в XII веке, при Людовике VII, fleur de lys окончательно стал символом французской короны и одним из самых узнаваемых геральдических знаков Европы.

О том, как трилистник стал символом святого Патрика

В ирландском фольклоре трилистник прочно связан со святым Патриком, покровителем Изумрудного острова. Это растение, вероятно, почиталось кельтами и до прихода христианства, поскольку его форма напоминала солнечный крест. Английское название shamrock происходит от ирландского seamróg – «маленький клевер».

Согласно поздней легенде, когда святой Патрик объяснял язычникам тайну Святой Троицы, вождь спросил, как Бог может быть триединым. В раздумьях святой наклонился, сорвал трилистник и указал на три листа, растущих из одного стебля. Увидев знакомый с древности символ, вождь проникся верой. С тех пор трилистник стал национальным символом Ирландии.

Во многих странах Европы найти четырехлистный клевер считалось большой удачей. Незамужние девушки верили, что он сулит скорое замужество, а в Далмации ему приписывали способность открывать любые замки. Согласно поверьям, разглядеть его в траве могли лишь змеи. Сербский этнолог Л. Раденкович записал черногорское поверье, согласно которому девушку можно приворожить, коснувшись ее клевером, который срезали серебряной монетой и сорок дней выдерживали в меде. На севере Англии четырехлистный клевер служил оберегом от колдовства, его хранили в хлевах и на фермах, чтобы защитить скот от дурного глаза.