Оглавление

Этот текст, как и тысячи других, не был написан для нас. Он уцелел чудом, обрывком, фрагментом. Он — книга-призрак. Но именно в этой неполноте — его вечная сила. Он — напоминание. О том, что истинная ценность — в глубине, а не в поверхности. В душе, а не в оболочке. Это послание — самый древний и самый главный кодекс писателя. Эту книгу я посвящаю всем, кто ищет в словах не одобрение мира, а эту самую, истинную красоту.

«ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА»

Эта книга родилась из тишины. Из того гула, что стоит в ушах, когда остаешься наедине с белым листом. Из щемящего чувства, что самые важные слова еще не написаны, а самые честные — - и вовсе останутся неназванными.

Одержимость письмом — - не выбор профессии. Это диагноз. Особый способ смотреть на мир, при котором любое событие, любая эмоция тут же обретают внутреннего редактора, тут же переводятся на язык метафор и сюжетов. Это и благословение, и проклятие. Возможность обрести бессмертие в слове и риск сгореть дотла в попытке его высечь.

«Чернильная одержимость» — - не учебник по писательскому мастерству. Это попытка нанести на карту внутренние ландшафты тех, для кого писать — - так же естественно, как дышать. Это исследование той силы, что заставляет нас вести диалог с пустотой, слушать шорох чернил в полной тишине и верить, что самое важное в мире рождается на кончике пера или в свечении монитора.

Здесь вы не найдете готовых рецептов успеха. Но вы найдете нечто большее — - понимание. Понимание того, что ваш страх, ваши сомнения, ваша неуемная страсть к слову — - не уникальны. Они часть многовековой традиции одержимых, чьи голоса, уцелевшие и утраченные, образуют великий хор, в котором рано или поздно обретает свой голос каждый пишущий.

Эта книга — - приглашение вступить в этот хор. Услышать себя. И набраться мужества сказать — - или не сказать — - свое слово.

Мне тогда было 6 лет. Я лежала в больнице. Дни мои проходили одинаково. Я болела ветрянкой. Мне обрили голову налысо — мои длинные кудрявые волосы льняного цвета. Врачи посчитали, что так гигиеничнее. У меня было одно единственное занятие: наблюдать из окна больницы за тем, что происходит снаружи. Однажды, встав с кровати в своей больничной пижаме, я, как обычно, уселась на подоконник. Рисовать уже не хотелось, тошнило от этого занятия. Буквы я знала хорошо, но писала еще плохо — я должна была пойти в первый класс только в сентябре. Врачи относились ко мне хорошо. Нянечка, которая мыла полы, постоянно приносила мне вкусняшку и книжки с яркими картинками. Я очень ее полюбила. Сейчас не помню, как ее звали. Но ее доброта навсегда осталась в моем сердце.

Тот день мне сильно запомнился. Я увидела напротив дом, на четвертом этаже которого горела квартира. Люди кричали. Пожарные спасали. Герои. По-другому не скажешь. Они спасли двоих детей; одного младенца выбросили из окна на одеяло. Меня поразил этот случай. Огонь, который мог так просто унести жизни. Но эти невидимые герои, пожарные, спасли всех, жертвуя собой. Огонь может и успокаивать, и сожрать все на своем пути. Но эти люди… как и писатели, которые пишут для людей, во имя сохранения истории и жизни, вдохновляя других.

Я была настолько поражена, что начала выводить своим детским почерком, буква за буквой, как навечно, историю увиденного. Я потом долго рисовала машины пожарных, лица людей. Мое первое стихотворение было из четырех строчек. Когда няня прочитала его, она сказала: «Ты будешь писателем». Я обняла ее, и мне стало так тепло от ее добра, что страх прошел. Я поняла: нужно не просто смотреть книги, а замечать в них что-то свое. Быть наблюдательным. Потому что в книгах — истина, тихая и точная. Как знак, указывающий путь на свет.

Таня Зорк

«ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ РЕДАКТОРА»

Эта рукопись попала ко мне не как заказ, а как крик души. Сшитая из заметок, эссе и отчаянных попыток понять собственную природу, она была похожа на сумасшедший, прекрасный сад, где все растет вкривь и вкось, но каждое растение — - живое и дышащее.

Моя задача была не выкорчевать этот сад и разбить на его месте французский парк. Моя задача была стать садовником — - помочь ему расцвести, проредить, где слишком густо, подпереть, где не хватает сил, и расставить акценты так, чтобы вся его дикая красота открылась взгляду читателя.