И великая истина, что богатство создается трудом и что чем больше человек работает, тем он богаче, и наоборот, чем он больше имеет богатства, добра, «собины», тем больше обязан работать, чтобы его сохранить, — великая эта истина, верная в глубинной сути своей, несмотря на все иллюзорные ее искажения, для всех времен и народов, почти недоступна уже нашему сознанию.
1 Ұнайды
Одиночество, во-первых, как ни странно, рождает испуг (кажется, что кто-то есть, кто-то вот-вот войдет, кто-то прячется и следит за тобой). Тоска по людям, по человеческому общению приходит уже спустя время, а за нею — брожение мыслей, сомнения в своем подвиге. Оставленный мир манит и влечет к себе, и уже невнятно: зачем, почему ты взял на себя подобный искус? Не легче ли, не душеполезнее ли было остаться в миру и спасаться там? Хотя бы в обители Божьей! Но когда и это преодолел, тут на тебя наваливаются злые силы, бесовские наваждения, от коих можно двинуться умом. Начинают мучать страшные видения и сны. А ежели ты и это претерпел, начинаются искушения гордыней, мысли о собственной святости, и сколь многие подвижники ломались именно на этом! Сходили с ума и даже восхищались бесами...
Как преодолеть расстояние лет и разноту учености теперешней и тогдашней? Как, в самом деле, понять, просто понять все это: и монастырское уединение, и пост, и воздержание плотское, и горнюю радость, в постах и воздержании обретаемую? И светлоту, паче всего светлоту, не унылость, не скорбь, а светлоту несказанную иноческого жития? Как тоску, как истязание, как угнетение телесное мы бы еще и поняли, но как понять радость совершенную, светлую радость тела и духа, отшельниками жизни сей достигаемую?
праведник рождается с уже готовым устремлением к праведности?
поддержаны и обеспечены могущественным аппаратом государства, устроением, начала и концы коего неизвестны для нас, так, будто уже оно и само по себе существует. В лучшем случае мы представляем богатство по условиям
дворянской жизни XIX столетия, той, с картами, псовою охотой и проматыванием имений... И великая истина, что богатство создается трудом и что чем больше человек работает, тем он богаче, и наоборот, чем он больше имеет богатства, добра, «собины», тем больше обязан работать, чтобы его сохранить, — великая эта истина, верная в глубинной сути своей, несмотря на все иллюзорные ее искажения, для всех времен и народов, почти недоступна уже нашему сознанию.
Мы сейчас почти не понимаем, что значили богатство и богатый человек в те века, ибо о богатстве судим по условиям дня нынешнего, когда деньги приходят в виде зарплаты или лежат на книжке, то есть
многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам».)
Как не понимают неции, ленящиеся стать на молитву якобы ради дел многих, препятствующих исполнению священного долга, как не понимают, что, пропуская службу, не выигрывают ничего! Дух, обескрыленный ленью, уже не может собираться к деланию. Время, украденное у Господа, проходит зря, в бесплодных умствованиях, и даже суедневные заботы, ради коих и была пропускаема служба Господу своему, не исполняются или исполняются кое-как, худо. Сколь более успевает в жизни совершить верующий, не укосневающий в служении Господу своему!
передний рубеж борьбы с православием (да и сам нынешний папа — поляк). Видим все те же старания поссорить русичей друг с другом, натравить Украину, забывшую свое исконное прозывание, ибо именно она была Русью, а не владимирская «украйна», которая звалась еще Залесьем в те давние века, или украйной, окраиной великой Киевской Руси; и даже слово «Великая», позже присвоенное Руси Московской, появилось как синоним слова «далекая», или «новая», на греческий манер, ибо Великой Грецией у эллинов называлась не сама Эллада, а колонизированная греками Сицилия с Южной Италией, — натравить Украину, или, правильнее, Малороссию, на Россию, дабы в братоубийственной войне восточные славяне — русичи истребили друг друга. Все