Революции должны происходить в умах, а не на улицах.
Вот это да! И правда, когда ты сильно чего-то желаешь, вселенная дает тебе все возможности для осуществления твоих стремлений. Главное — верить, что все делаешь правильно, не сомневаться
Культ тела загубил множество жизней. Я считаю, что человека нужно любить не за пресс кубиками и не за накаченную попу. Человека нужно просто любить, вне зависимости от обстоятельств и его состояния. Когда он добивается успеха или терпит поражение, когда он здоров и когда болен, в периоды бурной радости или в эпоху отчаяния. В наше время к выбору друзей и партнеров многие стали относиться как к выбору автомобиля или бытовой техники, сначала изучат характеристики, обдумают плюсы и минусы, а потом решат нужно им это или нет, и с такой же прагматичностью легко найдут замену. Худейте, толстейте, качайтесь, что угодно делайте со своей внешностью, но оставайтесь людьми, пожалуйста.
Надеюсь, что плавая по волнам Инстаграма (организация запрещена в РФ), многие наткнутся на хештег #янехотелаумирать, прочитают реальные истории и перестанут делать вид, что это их не касается. Это касается всех! Ведь в следующий раз это может оказаться ваша мать/сестра/дочь.
Ничего не понимаю. Как может человек выливать на тебя тонну грязи и оскорблений, а потом утверждать, что ты прекрасна? Как может бросить тогда, когда больше всего нужен, а теперь просить прощения? Еще недавно я была в его глазах эгоистичной ведьмой, а сегодня опять единственная и неповторимая. Что, интересно, в очередной раз пробудило в нем желание на мне жениться и сделать матерью своих детей? Неужели он не осознает, что нельзя взять и стереть ластиком весь тот негатив, который он на меня обрушил ранее?
Встречались мне и выдающиеся ораторы, и философы, работающие менеджерами, водителями такси или барменами. Почему? Потому что с детства нам внушали, что мечты — это блажь, баловство и глупости, что реальны только серые коробки зданий за окном, твердые корочки дипломов о высшем образовании, гречка, растущая в цене и желтые шарики аскорбинки… Кем быть при столкновении реальностей? Что важнее — внутри или снаружи?
Впервые я не поверила в его слова. Не смогла. Не ответила. Не дала себя обнять и попросила уйти. Впервые наркоман отказался от дозы.
В первый класс я пошла в закрытый Пушкинский лицей в Москве. Дедушка был профессором МГИМО, меня ожидало большое будущее. Стильная стрижка, костюмчики на заказ, английский с пяти лет, репетиторы, большой теннис, конный спорт и всеобщее обожание.
Уехать пришлось неожиданно, в двенадцать лет вся моя привычная и любимая жизнь резко изменилась. Отца перевели на новую должность в Нижний Новгород, а от повышения обычно не отказываются, пусть и в другом регионе.
В день знаний, 1 сентября, я пришла в своей новенькой форме в шотландскую клетку в муниципальную школу автозаводского района и получила по лицу в раздевалке за то, что со мной познакомился Сережа, который, как оказалось, встречался с Наташей, уже пару лет прочно стоявшей на учете в детской комнате милиции. Колесо закрутилось.
Потом у меня украли и спрятали рюкзак, привезенный тетей из Италии, и я два часа после уроков его разыскивала. Тогда в первый раз я услышала фразу, прочно засевшую в моей голове.
— Нажалуешься родителям — будешь харкать кровью.
Впервые в своей жизни столкнувшись с жестокостью, я поверила, испугалась, и с тех пор терпеливо сносила все, что бы ни происходило. Меня обливали водой во время перемен на глазах у мальчика, который мне нравился, заставляли курить за углом школы, под угрозой выбить зубы, обещали облить лицо серной кислотой, если не отдам свои сережки.
— Тебе жалко, что ли? Папочка новые купит, а лицо у тебя одно, принцесса!
— На пиво, чтобы залпом выпила.
— Я не хочу.
— Пей, тебе сказали, или, может, хочешь, чтобы Андрюха с Васьком тебе помогли?
И я, скованная леденящим кровь страхом, делала то, что мне говорили, храня свои тайны, боясь, что если расскажу родителям, то эти малолетние твари, казавшиеся тогда всесильными, меня и вовсе убьют. Я думала, что выхода нет, что из этой ямы, кишащей змеями, не выбраться, поэтому смиренно позволяла себя жалить снова и снова.
Многие учителя так же не отличались доброжелательностью. Однажды, классный руководитель позвонила отцу и обвинила меня в воровстве. Я, естественно, была не виновата. Папа рвал и метал, примчался в школу и сказал ей все, что думает. Он знал, что я не способна на такой поступок. Она больше не делала попыток меня «проучить», но с тех пор открыто поддерживала моих одноклассников, которые изобретали все новые способы издевательств. Я поняла, что лучше молчать, делать вид, как будто это происходит не со мной, не здесь, не сейчас. Поэтому, сразу после выпускного, я уехала поступать в Питер. Дедушка к тому времени уже умер, и попасть на бюджет в МГИМО мне не светило. Нити прошлого оборвались, английский я почти забыла, из твидовых пиджачков давно выросла. В СПБГУ я поступила, но через год вернулась домой с сотрясением мозга. Город белых ночей меня так же не принял.
Говорить о своих чувствах вообще самое сложное, по крайней мере, для меня, но я учусь.
Мне кажется, я буду отличной бабушкой, которая ходит в рваных джинсах, красит волосы в фиолетовый цвет, но при этом выращивает розы и печет самые вкусные пироги с черникой. Я уже представляла себе маленький домик недалеко от города с красивой верандой, по стенам которой вьется плющ, в саду обязательно должны стоять гномики и фигурки животных, я научусь к тому времени бренчать на гитаре и буду по вечерам играть в покер с соседями на семена. Во время дождя я мечтала сидеть в плетеном кресле, укрывшись кружевным пледом, который сама связала, и читать книги, а потом обсуждать их с подругами за чашечкой чая со смородиновым листом и мелиссой.