Такая ж розоватость, золотистость
И перламутровость лица, и шелковистость,
Такое же биенье теплоты…
2 Ұнайды
В этот вечер нам было лет по сто…”
– – –
В этот вечер нам было лет по сто.
Темно и не видно, что плачу.
Нас везли по Кузнецкому мосту,
И чмокал извозчик на клячу.
– – –
Было все так убийственно просто:
Истерика автомобилей;
Вдоль домов непомерного роста
На вывесках глупость фамилий;
– – –
В вашем сердце пустынность погоста;
Рука на моей, но чужая,
И извозчик, кричащий на остов,
Уныло кнутом угрожая
2 Ұнайды
Как светел сегодня свет!…”
– – –
Как светел сегодня свет!
Как живы ручьи живые!
Сегодня весна впервые,
И миру нисколько лет!
– – –
И этот росток стебля,
Воистину, первороден,
Как в творческий день Господень,
Когда зацвела земля.
– – –
Всем птицам, зверям и мне,
Затерянной между ними,
Адам нарекает имя, –
Не женщине, а жене.
– – –
Ни святости, ни греха!
Во мне, как во всем, дыханье,
Подземное колыханье
Вскипающего стиха.
– – –
2 Ұнайды
Меня терзая, мстишь судьбе ты
За опоздалый мой приход.
Вальс тянулся, и виды Швейцарии:
На горах турист и коза.
Слишком туго были зажаты губы, –
Проскользнуть откуда могло бы слово? –
Но меня позвал голос твой – я слышу –
Именем нежным.
К чему узор расцвечивать пестро?
Нет упоения сильней, чем в ритме.
Два такта перед бурным болеро
Пускай оркестр гремучий повторит мне.
– – –
Не поцелуй – предпоцелуйный миг,
Не музыка, а то, что перед нею, –
Яд предвкушений в кровь мою проник,
И загораюсь я и леденею.
“На синем – темно-розовый закат…”
– – –
На синем – темно-розовый закат
И женщина, каких поют поэты.
Вечерний ветер раздувает плат:
По синему багряные букеты.
– – –
И плавность плеч и острия локтей
Явила ткань узорная, отхлынув.
Прозрачные миндалины ногтей
Торжественней жемчужин и рубинов.
– – –
У юных мучениц такие лбы
И волосы – короны неподвижней.
Под взлетом верхней девичьей губы
Уже намеченная нега нижней.
– – –
Какой художник вывел эту бровь,
И на виске лазурью тронул вену,
Где Рюриковичей варяжья кровь
Смешалась с кровью славною Комнена?
– – –
.
16 сентября 1915
“Он ходит с женщиной в светлом…”
– – –
Он ходит с женщиной в светлом, –
Мне рассказали. –
Дом мой открыт всем ветрам,
Всем ветрам.
– – –
Они – любители музык –
В девять в курзале.
Стан ее плавный узок,
Так узок…
– – –
Я вижу: туманный берег,
В час повечерья,
Берег, холмы и вереск,
И вереск.
– – –
И рядом с широким фетром
Белые перья…
Сердце открыто ветрам,
Всем ветрам!
– – –
.
17 июня 1915
ГАЗЕЛЫ
– – –
Утишительница боли – твоя рука,
Белотелый цвет магнолий – твоя рука.
– – –
Зимним полднем постучалась ко мне любовь,
И держала мех соболий твоя рука.
– – –
Ах, как бабочка, на стебле руки моей
Погостила миг – не боле – твоя рука!
– – –
Но зажгла, что притушили враги и я,
И чего не побороли, твоя рука:
– – –
Всю неистовую нежность зажгла во мне,
О, царица своеволий, твоя рука!
– – –
Прямо на сердце легла мне (я не ропщу:
Сердце это не твое ли!) – твоя рука.