или ростовщичеством, то есть ликвидным, дающим быструю отдачу бизнесом, чем станет вкладывать средства в долговременное дело. Что касается главного собственника — чиновника, то его собственническая позиция является чисто паразитической, а организация сложной экономической деятельности находится вообще за пределами его компетенции и интересов.
Лишенный гарантий, зависимый, всегда думающий о необходимости дать взятку предприниматель скорее займется торговлей, спекуляцией, финансовой аферой
Ломка традиционной социальной структуры, отделяющей привилегированную знать от массы населения, открыла дорогу переходу к эпохе массовых армий, формируемых на основе призыва, уже не разделенных на привилегированных офицеров и бесправных солдат, а внутренне интегрированных, объединенных патриотическими, гражданскими чувствами. Большинство маршалов и генералов Наполеоновской эпохи не были выходцами из дворянских семей, вышли из простонародья, начинали службу в армии рядовыми или унтер-офицерами. Слова «Плох тот солдат, который не носит в ранце маршальский жезл» были гиперболой, но отражали характерные черты французской армии эпохи революций и империи.
Для крестьянина, которому выпало несчастье стать рекрутом, это жизненная катастрофа, возврат к реалиям отношений периода крепостничества, давно отмершего или смягчившегося в Западной Европе. Отсюда массовые случаи дезертирства — важнейшая проблема армий, сформированных на основе рекрутского набора. Это определяет и ограничение выбора способов ведения боевых действий. Чтобы избежать дезертирства, приходится применять малоподвижные, но позволяющие постоянно держать рядовых под контролем офицеров воинские порядки, такие как каре [347]. Самостоятельность, инициатива солдат, децентрализованная организация боя исключены. Известный принцип, сформулированный Фридрихом II Прусским: «Солдат должен бояться своего офицера больше, чем боится врага», отражает проблемы сословных рекрутских армий [348
Если не вдаваться в детали, организация конницы в Евразии идет по двум направлениям, соответствующим разным географическим и социальным ситуациям. С одной стороны, это степная конница, главное преимущество которой — мобильность. С другой — конница, возникшая как ответ оседлых аграрных цивилизаций: сначала в Иране, затем — на других оседлых территориях Евразии, тяжело вооруженная, использующая крупных лошадей, несущих на себе закованных в доспехи рыцарей
. Бродель справедливо отмечает:
Общество принимало предшествующие капитализму явления тогда, когда, будучи тем или иным образом иерархизировано, оно благоприятствовало долговечности генеалогических линий и того постоянного накопления, без которого ничего не стало бы возможным. Нужно было, чтобы наследства передавались, чтобы наследуемые имущества увеличивались; чтобы свободно заключались выгодные союзы; чтобы общество разделилось на группы, из которых какие-то будут господствующими или потенциально господствующими; чтобы оно было ступенчатым, где социальное возвышение было бы если и не легким, то по крайней мере возможным. Все это предполагало долгое, очень долгое предварительное вызревание [105].
Государство больше не изнемогает, обеспечивая все более безнадежную борьбу по защите огромной империи. Упрощается военная структура, становится возможным переход от постоянной армии к ополчению, что сразу позволяет уменьшить государственные расходы и налоговое бремя. Все это происходит само собою, а не как результат чьей-то целенаправленной деятельности; просто цивилизационный уровень общества германцев не оставляет им возможности сохранять сложную, основанную на регулярных переписях систему налогообложения [268
Горькая правда состоит в том, что для стабильного функционирования аграрного общества тот уровень свободы и многообразия, который несла в себе Античность, был лишним.
Чтобы появились предпосылки современного экономического роста, потребовались еще полтора тысячелетия постепенного развития.
Крестьянская армия была эффективна в условиях коротких походов; она непригодна для поддержания безопасности огромной империи.
Формирование принципата, при котором власть оказывается у того, кого поддерживают или хотя бы терпят легионы, закат прежних демократических институтов, уже не отвечающих новым реалиям, — таковы неизбежные последствия перехода к профессиональной армии. Подрывается важнейший принцип античного общества, порождение ранней военной демократии, унаследованной от охотников и кочевников-скотоводов: свобода предполагает исполнение воинской обязанности.
Впрочем, рабство было не единственным фактором, который расшатывал античную модель развития. Не меньшие проблемы связаны, как мы уже отмечали, с поддержанием слитности ролей «свободный крестьянин — воин — член общины». Соседство сильного противника всегда представляло угрозу для античных институтов. Типичный пример — история Сиракуз, где постоянное давление Коринфа приводит к формированию тирании в древнегреческом понимании этого термина, то есть общества, разделенного на правящую элиту и крестьянское население.