автордың кітабынан сөз тіркестері Фавориты Екатерины Великой: не имевшие собственного мнения
«Милостивый государь Семён Гаврилович.
Ваше превосходительство хотя и безчестнейшим образом обидеть меня изволили, но сколько я слышу от многих, сторонних, что вы, оказывая ко мне своё великодушие, обещаетесь сделать мне удовольствие, о котором я до сих пор и понятия не имел, но из любопытства спрашивал у многих, что б оно значило, и так мне его истолковали: что надобно, дескать, тебе с его превосходительством стреляться или рубиться, а без того де не можешь быть честным человеком, да и ты де ему, гунствату[29], т. е. вашему превосходительству, подашь повод и других обижать. Итак, я заблагоразсудил воспользоваться превосходительства вашего сим изъявленным вашим великодушием, да и как говорят, что без этого и безчестного человека имя носить не могу, то потому и оставляю марать бумагу понапрасну, а говорю тебе, гунствату и безчестнейшему в свете человеку: если в тебе, скот, есть хоть малейшая искра благородства, то ты должен явиться с пистолетами для обещания своего сегодня по полудни, в 4 часа за Невским на плац, где я тебе, гунствату, хочу моим пистолетом истолковать то, что Куколь не твой Адам и не шкловской управитель, следственно и не можешь ты его так трактовать, как сих двух, да и тех подлецов, которые, оставя службу и позабыв, что они есть и кому служили, у тебя подличают, а чтобы ты, дурак и креатура, знал, что я не у тебя служу и что надо мною тебе никто больше власти не дал, как только по одной службе, а не по глупым твоим прихотям; вспомни, преглупейшая тварь на свете, что ты меня с [1]777 году обижаешь, но имел ли когда право взыскать по службе нечто? Ты и то в неисполнение службы принять можешь, что я не так подл, чтобы на всё то, что ты, сумасшсдший, лжёшь — потакать по твоему мнению. Я и за то пред тобою виновен, что, когда ты у меня спросил: “Пьян ли майор Новошинский”, — то для чего я не сказал так: “Пьян, ваше превосходительство”. Опомнись и разсуди своею глупою головою, что я человек и что меня по пружинам нельзя ворочать. За всем тем нахожу за нужное тебе напомнить, что если ты сего моего требования не выполнишь, то первое моё старание будет искать случай прибить тебя так, как каналью и труса, где бы только я тебя ни увидел. Ожидающий или сам на плацу за честь свою остаться, или тебя, гунствата, оставить
Куколь Яснопольский»34.
В долгое екатерининское царствование происходил блистательный закат фаворитизма как особого неформального механизма высшего управления. «Случай» Потёмкина стал исключением, подтверждавшим правило, обусловленным способностями и масштабом личности князя и полным доверием к нему императрицы. В последнее десятилетие своей жизни он едва ли появлялся в постели государыни, но оставался её ближайшим другом и советником, командовал армиями, заселял и обустраивал Новороссию.
Остальные же фавориты на такую высоту не поднялись, да в этом и не было нужды — у императрицы и без них хватало храбрых полководцев и талантливых администраторов.
Бумаги императрицы Екатерины II, хранящиеся в Государственном архиве Министерства иностранных дел // Сборник РИО. Т. 13. С. 346—347.
Современное описание придворного праздника по случаю рождения Александра Павловича // РА. 1878. Кн. 2. С. 44—45.
Письма графа П. В. Завадовского к фельдмаршалу графу П. А. Румянцеву. 1775—1791 // Старина и новизна: Исторический сборник: В 22 кн. Кн. 4. СПб., 1901. С. 26—27.
Подведомственными территориями — Екатеринославской губернией и Таврической областью — фаворит руководил из столицы или Царского Села, что неудивительно — отъезд даже на несколько месяцев мог породить толки о завершении «случая», а желающие сменить его в «известной должности» непременно нашлись бы. Да и Екатерина, видимо, не желала расставаться с любимцем, а потому не возражала против такого способа управления обширными землями, хотя в иных случаях не одобряла стремления наместников покидать свои губернии ради пребывания при дворе.
Именным указом Сенату от 8 мая 1796 года императрица создала комитет для погашения государственных долгов и ввела фаворита в его соста
Фаворит начал использовать служебное положение — правда, не всегда удачно. Когда в июне 1792 года он пытался «подарить» А. И. Моркову бывший дом графа З. Г. Чернышёва, ему было «отказано с гневом»
Теперь не на кого опереться» — такой, по свидетельству Храповицкого, была реакция Екатерины II на известие о смерти Потёмкина. Однако уже через три дня статс-секретарь обнаружил записку государыни, «по коей заключил, что во всём опрутся на Зубова»75.
«Граф Зубов влюблён в молодую великую герцогиню Елизавету. Судите же, насколько столь неразумная связь должна подогреваться невозможностью успеха. Он должен скрывать её на виду у всех. Возможно, безумная страсть заставляет его поверить, что те, кто у него заискивают, могут служить ему»