растили?
– Конечно!
– Только бы он вырос настоящим, а не таким, как его отец. Верно?
Мать молчала.
– Как он получил ожог, помните?
– Я не хотела! – воскликнула она. – Я не думала, что так будет… тяжело…
И она рассказала…
– Отец его мне семь лет голову морочил. На две семьи жил, а потом ушел. И вот как-то (Миша семь лет тогда было) возвращаюсь я домой, поздно уже, а Миша не спит – все кассеты свои мотает. И даже не поужинал! Сказал, что не смог плиту зажечь – все спички спалил, а газ зажечь не смог.
– И вы решили его наказать?
– Ну что это за мужик растет, если он огня боится? И такая у меня злость на него поднялась… Я уж не помню, как притащила его на кухню… Зажгла газ, а потом… Схватила его руку и держала над огнем, а он кричал… Как я себя потом ругала!
– А врачу сказали, что сам обжегся?
Мать упорно отводила глаза.
– Но он же меня простил… Мой грех…
– Вы его любите, – сказал Артем. – Мы все своих детей любим. Проблема в том, что у любви бывают разные формы. Иногда она может серьезно навредить. Понимаете?
– Да, наверное…
– Нам кажется, что наши дети должны пережить такие же трудности, как и мы. Иначе они будут не готовы к взрослой жизни. Мы пытаемся закалить их, даже не понимая, какие мины закладываем в их головы. Единственное, что мы можем теперь сделать – это принять друг друга такими, как есть.
