Оглавление

От автора

Каждый день, который проживает человек в своей жизни, как правило, добавляет в его сердце и душу новые кирпичики, на которых строятся наше мышление, мировоззрение, осознание чего-либо.

На момент зарождения этого романа в моей жизни уже было немало прожитых дней. Все они оставили свой уникальный оттиск — начиная от любящих родителей и заканчивая недавними знакомствами с разными людьми. Я объездил много стран и множество городов. Испытал на себе много разных профессий и увлечений. В душе я всегда был романтиком, всегда верил и верю в Бога, всегда, несмотря ни на что, любил жизнь и любил всё живое на нашей с вами планете. Так случилось, что я родился в Советском Союзе. Родился в то время и в том месте, где было принято всегда говорить правду, потому как не было причин создавать иную, где было принято помогать друг другу. Мне повезло: в стране, в которой я родился, не было чужих или особых детей, за исключением единиц. В той стране было так заведено, что все люди — братья и на всех одна родина. То, что тогда было постыдным, сегодня стало модным. Наверное, все времена имеют свои сложности, и во всех временах человек стремится к развитию. И это хорошо, даже нужно. Но кто или что нами руководит, когда мы выбираем для себя путь развития? К сожалению, за последние годы я всё чаще и чаще встречаю людей, которые словно заблудились внутри себя. Мир вокруг нас так быстро менялся, что старшее поколение не успевало передавать молодому навыки и жизненно-житейский опыт.

За несколько дней до завершения первой книги этого цикла я познакомился с парнем. В разговоре с ним я задал ему вопрос о том, что значат для него такие слова, как «честь», «доблесть», «достоинство». На что он мне ответил: «Если честно, я о них слышал, но что они значат — не знаю». Некоторые жизненные ситуации в один момент довели меня до душевного состояния, когда я уже совсем не хотел продолжать свой путь здесь. Когда сдавливало в груди так сильно, что не получалось свободно дышать, я решил освободить немного места. Ведь когда поговоришь с кем-то из близких, становится легче. Так случилось, что на тот момент для тех тем, которые мне хотелось затронуть, я не нашёл собеседника. И я начал писать. Писать, чтобы высвободить накопившуюся энергию. В результате несколько близких мне людей, ознакомившись с романом, порекомендовали мне показать его другим.

Все персонажи в этом романе вымышлены, и любые совпадения — это лишь случайность. Но мне очень хочется сказать вам, моему дорогому читателю: по возможности, или даже если вам кажется, что это невозможно — всё равно лучше радовать, чем огорчать; лучше облегчить, чем усложнять. Порой бывает, что несколько минут терпения сохранят гораздо больше, чем можно найти впопыхах. Если сказано: «Не судите, и не судимы будете», — тогда любите, и будете любимы; тогда даруйте, и будете одарены. Я часто практикую простую формулу: улыбаюсь хмурому человеку, и, как правило, он перестаёт хмуриться и начинает улыбаться в ответ.

Эту книгу я посвящаю всем настоящим друзьям, которые не дают отчаиваться и ломаться. Тем, кто с вами не из-за материальных или иных благ, а тем, кто может оставаться с вами вопреки всему. Желаю вам и вашим близким всех благ во всех мирах, любви и бодрости духа.

Я очень хочу поблагодарить за помощь в создании этого романа моего первого корректора, который просто сказал мне: «Покажи людям и не бойся» — это Евгений Песен; моего первого настоящего редактора, Анастасию Семененко. Также хочу выразить благодарность моей супруге и моим близким, которые меня поддержали в этом проекте.

А книгу эту я посвящаю, мною глубоко почитаемым и любимым, трём Шерам, которые были прототипами Шаназара в этой книге. Трём Львам с перекрёстка Шёлкового пути, которые навсегда останутся в моей жизни настоящими.

ПРОЛОГ

Иногда нас посещают мысли, рисующие картину того, чего на самом деле нет. Наша фантазия идёт за деталями и начинает дополнять пустоты всего воображаемого мира. И если визуализировать вымысел часто и в деталях, можно ненароком потерять грань между реальным и воображаемым миром. Но если начать сравнивать вымышленный и реальный миры, нам может показаться, что особой разницы нет, но не потому, что эти параллели одинаковые, а потому что наша внутренняя реальность — это созданное следствие разных причин внешнего мира. У каждого человека своё уникальное видение реальности и свое восприятие цвета, звука, света, запахов и душевной теплоты.

Этот рассказ — вымысел. Один из миллионов вариантов того, на что способен наш дом. На самом деле этого не было, и было бы хорошо, чтобы такого никогда не произошло. Но спросите себя, как много могло бы быть в этом мире странного или страшного, чего мы боимся и о чем не хотим допускать даже мыслей. И ведь есть люди, которые готовятся ко всему: на случай, если произойдут большие перемены и наступит апокалипсис, они будут готовы к выживанию.

Некоторые из нас подумают: мы можем пользоваться Писаниями и руководством, такими как, например, Евангелие от Матфея: «6.26 Посмотрите на птиц небесных: они не сеют, не жнут, не собирают в хранилища, однако ваш Небесный Отец питает их. Неужели вы менее ценны, чем птицы? 6.27 И кто из вас, беспокоясь, может продлить себе жизнь хотя бы на один час?».

А другие могут подумать, что, если они заготовят в погребе консервы на год, тогда во время больших перемен у них будет хотя бы еда. Ну, а если больших перемен не случится… Консервированная еда, да еще и со сроком годности на несколько лет, все равно пригодится, верно?

ЧАСТЬ I

Всё началось в недалёком будущем, а главные герои наших событий оказались в числе выживших после глобальной катастрофы, находились они в тот момент на территории Калифорнии в районе залива Сан-Франциско…

Сумасшедшим можно быть, но только если вы —

грамотный, образованный и духовно–развитый человек.

Во всех остальных случаях вы — просто истеричка…

А. Абдурасулов.

Глава 1. Джины просыпаются

Зрелый мужчина на пороге своего шестого десятка, в прошлом выходец из средней Азии, но уже давно эмигрировавший в Соединенные Штаты, проснулся в своем бункере. Так он называл сорокафутовый контейнер, погребенный возле дома. Повсюду, на аккуратно исполненных полочках, лежали разные безделушки, сувениры, солдатики, машинки, вымпелы забытых богов коммунизма и прочая мелочь, что радовала его сердце. Принадлежность мужчины к тому советскому периоду уже давно никому не была интересна, но выбросить было жалко.

Напоминание о чем-то своем, о чем-то любимом, о том времени, где он был настоящим, как в знаменитой фразе: «Единственная Родина, куда хочется вернуться — это наше детство». Шаназар частички своей Родины таскал с собой. В крови еще были про-мили от вчерашнего коньяка. «И что? И что вы хотите сказать?», — так он разговаривал с самим собой. «И почему вы опять молчите, когда от вас требуется что-то сказать?», — ухмыляясь, он задавал вопрос своему зеркалу.

К стенке, без подиума, лежал матрац «Vingelen», из-под простынки выступал угол перьевой подушки. На дальней стенке висел телевизор в 53 дюйма. На фоне играла музыка азербайджанского фольклора — Sarı Gəlin.

Носки и пижама лежали в корзине для белья, мужчина просто ходил в одних трусах из стороны в сторону и моделировал разные ситуации для анализа. Мозг его пытался загрузить все программы для жизнедеятельности, попутно подбирая осколки вчерашних идей о дальнейшем выживании:

«Таааакс! С чего начнем?», — поток сознания начинался с вопросов.

«Может сделать вылазку? И куда? Скорее всего, повсюду крах, а ежели везде такое творится, значит, в Сан-Фране есть порт, есть аэропорт — там, как минимум, связь, люди. Может подсказки найдём?», — он часто, как и многие из нас, разговаривал сам с собой, разделяя личности внутри себя, и поэтому часто говорил о своей совокупности во множественном числе, будто внутри него не один, а несколько человек. Когда людские слабости всплывали в сознании, и внутренний голос молниеносно говорил: «да зачем тебе нужно лезть не в свое дело, еще искать кого–то выжившего, кто в помощи нуждается?», — то тут же он другой, «хороший» отвечал: «А! постой! А если ты будешь любить только тех, кто любит тебя, то какова тебе цена?». И в этот момент, звучавший в его голове голос от той части себя, которую он воспринимал как самую зрелую, выступал в образе третейского судьи, чтобы соблюсти паритет — некий баланс между разумом и благородством.

«Нет! Это уже переходит за все рамки… погоди… мы же к этому готовились!?… Ааааа….Окей… Так, давай просто попробуем…»

Наливая себе из графина в стакан очередную порцию «Джемисона», запив колой, посмотрел на карту, висевшую на стене. «Вот! Вот сюда мы и отправимся», — ткнув пальцем на обозначенные пирсы на карте, решил, что всё-таки нужно ехать.

— А что, чувак! А куда тебе еще ехать!? — на грани сумасшествия, еще вчера адекватный мужчина, разговаривал сам с собой.

Страх, события, паника…. Это потом он уже поймёт, что всё, к чему он готовился все эти годы, сбылось.

А сейчас он, собирая свой рюкзак, решил сделать вылазку перед началом, возможно, самого главного своего похода в жизни. Он чувствовал себя гением перед одиночеством. Готовым для всех в тот момент, когда никого рядом не было. Умеющим всё именно тогда, когда нужно только одно, и это одно неизвестно. «Ааааа!!! А я вас предупреждал! А я вам говорил! А вы мне не верили! А где вы интересно сейчас!?», — он с отчаянием в голосе, с неким: «сейчас злорадствуем!», в негодовании восклицал. «Я же говорил! Блины тебе на завтрак! Бабка тебе в помощь! Броневичок тебе с лысым! Я же говорил, это случится!». Он словно ругался со своими демонами, не переставал кричать в душе, при этом допивая стакан. Мужчина сел в свой фораннер, который был полностью подготовлен к кемпингу или дальним переходам. Только на одном этом авто Шаназар мог продержаться порядка 30 суток без пополнения питания и воды. Для бензина его хитрые приспособления могли достать горючее из любого отверстия. Удочки, палатка, газовая плита, консервы, фруктоза в виде пастилы, протеиновые батончики, мука, сахар, зерновые и бобовые всегда были в комплекте выживальщиков. Аптечки «клиника» и «травматология», фильтры для воды и противогазы с универсальными фильтрами. Дроны, способные доставить пару килограмм груза, при этом имели дальность полёта 12 км, опираясь на любую информационную платформу сотовой связи, ограниченными по дальности лишь установленными правилами и зарядом аккумуляторов. Оставалось обозначить цель. Шаназар выехал в сторону Сан-Франциско. «Вроде всё взял, черный рюкзак на месте, информационный ящик на месте, жратва на месте. Палатки, блин, я не взял палатки… ладно, еще вернусь, схрон в Форт-россе есть, питания нам на 4 месяца, да о чем я? Давай просто посмотрим, что и как». Cидя уже за рулем, Шаназар, в такт Венского вальса, перебирал зеркала заднего вида на раз, два, три, оставляя сильную долю лобовому обзору, чтобы не упустить малейшее движение позади и анализировать свой фронт. Направляясь к Бей-бридж по 24 трассе и разминая сигарету, думал обо всём, пытаясь спрятать страх. Страх от того, что нет ни единой души, ни одного движения. От этого понимания стыло в жилах. Пока что он был один, но уже через пару недель, вновь пионер столкнётся с тем, к чему не мог быть готов…

Глава 2. У костра

Спустя две недели, или около того, костёр из полусухих секвой языками пламени ярко освещал свет на окружающие деревья, раздвигая пространство. Геометрию реальности одновременно создавали и теряли созвездия Лира и Северная Корона. Взор замедлял дыхание, когда духу показывался краешек вселенской бездны. Земля уже была сухой, но роса нагло забегала на молодую траву. Периметр был подсвечен химическими люминесцентными палочками зелёного цвета. Палатки девушек находились с наветренной стороны, и лёгкий прохладный бриз, как на блюдечке, приносил ароматы кремов и прочей косметики к сидящим у костра.

Очередной тихий вечер требовал коду[1] произведения дня. Девчонки уже спали в палатках, Артём разглядывал картинки в каком-то туристическом журнальчике. Такие раньше печатали для туристов в виде рекламы: мол, посетите наш райский уголок в долине Напа и попробуйте наши вина. Фара и Айбек играли в карты полулёжа, посмеиваясь и радуясь, как малые дети. Только Тимур смиренно сидел рядом с Шаназаром и задумчиво задавал вопросы. Ему всегда было интересно послушать, как кто-то рассказывал истории из жизни. Так и в этот вечер Тимур удачно подловил момент, когда Шаназар был открыт, и особенно заинтересованно пытался вытянуть из него, как ему казалось, «правду». Тимур был совсем молод, но умен не по годам. От него так и веяло будущим. Шаназар, в свою очередь, глядя на Тимура апатичным взглядом, перебирал мысли в голове: «Вот так вот смотришь на человека и понимаешь — такие и будут строить будущее. И стать, и молодость, и доблесть, внешний вид, рост, эрудиция… У него есть всё. А прошлое — зачем оно им теперь, это прошлое? Им теперь нужно строить будущее…»

На бывшей кемпинг-зоне выжившие путешественники остановились на ночь. Идея приготовить горячей еды была всем в радость. От последнего молчаливого перехода и мучительных раздумий все баловни судьбы очень устали. Усталость уже проявлялась ненужной агрессией среди молодых ребят. Шаназар, будучи старейшиной группы, принял решение — сделать привал, обозначив, что немного отдыха всем пошло бы на пользу.

— Ты знал? Ну, ты же всё знал о Песце? — спросил Тимур.

— Ах, если бы… к сожалению, я ничего не знал, — ответил Шаназар.

— Ну, батя, в отличие от тех, кого я знаю, ты будто всё знал заранее, — молодой человек нервно заламывал пальцы на руках, выискивая подвох в ответе.

— Да не знал я ничего, с чего ты взял? — чуть прикрикнув, отреагировал Шаназар.

— Ну, так ты, я вижу, ко всему подготовлен. И машина у тебя такая, ну, снаряга на все случаи жизни, — продолжил Тимур.

— Да, это так, шалости… Путешествовать любил, активный отдых, так сказать. А снаряжение — так это я был пионером, от этого осталось, наверное, — с толикой юмора продолжал Шаназар.

— И что? Хочешь сказать, что вас, пионеров, готовили к жизни в постапокалиптическом мире? — задавая вопрос, Тимур не смог сдержать ухмылку недоверия и, будто раздражаясь, устремил взгляд на него.

— Нет, дорогой, — глубоко вздохнув, продолжил Шаназар. — Просто мы родились и выросли в такое время… Ну, как тебе это объяснить: мы в детстве играли в войнушки, строили штабики, смотрели разные фильмы тех времён, да и страна, идеология вели нас к тому, что может произойти что угодно, а пионер должен быть всегда готов.

— Это как?

— Как-как, а как это бывает? Всё по классике — проблема отцов и детей. Всегда старшие опасаются за то, что младшее поколение не готово к тем ужасам, которые пережили старики. И в тот момент, когда у молодых будут другие ужасы, о которых и подумать не могло взрослое поколение. Вот в вашем детстве что было? Сплошная электроника, появились компьютеры, поисковики в интернете с ответами на вопросы, онлайн-курсы? Мне всегда казалось, что вы выращивались как биомасса, материал для потребления. Как двигатель внутреннего сгорания, только со сроком службы не на количество пройденных километров, а на количество проработанных лет до пенсии. Вы — как части одной матрицы: каждый должен был делать то, что ему указано, но только современными способами. Вам не нужны были ни кнут, ни пряник. Вот смотрю на вас, вы такие талантливые, умнички просто, но выключи свет — и вашего цифрового мира просто не станет же!? Вы вроде как в свободном движении Броуна: не замечая, делали то, что необходимо было делать, а ещё точнее — то, что нужно было им, социальным инженерам недавнего времени. А мы, как динозавры. Многие о нас слышали, но уже мало кто видел. Мы — сложное следствие ужасных экспериментов одной цивилизации, так сказать.

— О, как интересно! Динозавры экспериментов? А что за кнут и пряник? Это какие-то бренды? Или техника такая была в вашей цивилизации? — лицо Тимура озарилось едкой ухмылкой. Парень словно решил постебаться.

— Да, техника такая! — засмеялся Шаназар. — И она чаще всего была у папы с мамой. Делаешь что-то правильно — тебя похвалят, мороженое могут купить или, что ещё круче, 20 копеек дадут, а это уже почти праздник. Ну, знаешь, как дрессируют дельфинов: они прыгают в бассейне через кольцо, а им потом за это рыбку. Это и есть пряники. Так же с собаками и кошками. А вот если напроказничаешь, так здесь и в угол встанешь, и ремня можно от отца поймать по мягкому-то месту, или ещё хуже — неделя без берега. Вот это кнут.

— А неделя без берега — это как?

— Недельный запрет на выход на улицу и игры с друзьями. Знаешь, как обидно: слышишь, как твои друзья носятся по двору с мячом и с криками: «Пас, пас! Го-о-ол!», а ты дома сидишь и повторяешь домашнее задание.

— Понятно, домашнее насилие, короче… Но ты же всё-таки был готов к тому, что сейчас творится?

— Насилие? — Шаназар рассмеялся в ответ. — У нас это называлось воспитанием. Да и не был я готов, я просто чувствовал где-то в глубинах своего сознания, что скоро может что-то начаться. Знаешь, как у нас говорили: «Знать бы, где упадёшь — так соломинку подстелил бы». А знания, они же не одной инструкцией написаны, да прочитаны. Это всё собиралось и копилось годами, к тому же ещё и неосознанно. Это в детстве, если что-то упало в голову, как зерно, так оно потом растёт, растёт и развивается в голове. Вот ты смотрел фильмы и невольно представлял себя на месте главного героя? Думал, как бы ты поступил в его ситуации? Или бывало такое, что тоже хотел стать похожим на него? Бывало же? — Шаназар открытым жестом руки предложил отреагировать Тимуру.

— Да, а откуда ты знаешь?

— Да не знаю я, пойми, это обыкновенная психология человека — все так делают или делали. Вот так и прорабатываются в голове разные ситуации. И то, как ты к ним будешь готов. А теперь попробуй сравнить то, что смотрели вы, вернее то, что вам показывали сильные мира сего, и то, что смотрели мы. Есть огромная разница. Вот, например, Артём силён в шахматах, а ты силён в географии — ну, как вас сравнить? Кто умнее? Или кто сильнее? Это просто разные вещи. Ты учил одно, он учил другое, и от этого у вас мышление немного отличается. А у нас ещё в школе был предмет «НВП» — начальная военная подготовка. А если ты не служил в армии, это вообще до начала ваших времён считалось позором для мужчины.

— В школе? Вы прямо как… как их там… с рогатыми шлемами-то были… — вспоминал Тимур. — О, викинги! С детства убивать учились.

— Что за глупости ты говоришь… Начнём с того, что не было рогов на шлемах у викингов, это им потом псевдоисторики пририсовали рога. И не убивать учили детей, а защищать свои земли, свои семьи. Мужчина должен быть мудрым, сильным — и телом, и духом, а также мозгами.

— Но зачем такая армия-то нужна была? Вы, значит, готовились к войне?

— Не готовились мы к войне как к таковой. Просто, когда у тебя сильная армия, сосед, прежде чем напасть на тебя, несколько раз подумает, а стоит ли нападать вообще.

— Значит, армия вас делала такими фанатичными? Там вы учились выживать?

— Да нет, армия разве что выбивала детство из головы, и то не у всех. Там получали физическую подготовку, дисциплину, выносливость. Например, ты попадаешь в возрасте восемнадцати лет в роту, где ещё несколько десятков таких, как ты, только они с разных регионов. У них разное воспитание и разные взгляды на жизнь. А тебе нужно занять своё место под солнцем, как говорится. В любом обществе, даже среди равных, обязательно рано или поздно начнёт выстраиваться иерархия: кто-то будет на самом верху, а кто-то на самом дне. Знаешь, как-то учёные проводили эксперимент.

Они посадили крыс в одно помещение, а рядом, в соседнее помещение, клали печеньку, но чтобы её достать, нужно было нырнуть под воду, взять её и вернуться обратно. Остаться было никак нельзя. И как только какая-нибудь крыса добывала печеньку и возвращалась обратно, у неё отнимали добычу более сильные крысы. Через короткое время крысы разбились на группы: одна группа ныряла за едой (это были рядовые), другая группа (капитаны) отнимала и относила эти печеньки более сильной третьей группе (генералам). И каждый раз при повторе этого эксперимента всегда появлялась одна самая главная крыса. А ещё были изгои — те и не ныряли, и не относили, выживали от случая к случаю. Так вот, среди людей точно так же. Человек как социальное создание ведёт себя точно так же. И вот с этими своими сверстниками ты должен прослужить два года. Как себя поставишь в этом социуме, так и пойдёт дальше. Иногда маленький хилый парнишка, но с сильным духом, брал верховенство над теми, кто, казалось бы, физически сильнее и крупнее него, и они его слушались. Были и те, кто слонялся сам по себе, а встречались и такие, что постоянно отвечали за швабру и тряпку. В мои времена часто любили цитировать разные выражения великих: «Я никого не хочу ставить в тень, но и своё место под солнцем я никому не хочу отдавать». Вот как раз в армии быстро учились завоёвывать своё место под солнцем и при этом не подводя товарищей.

— Да-а, — протянул Тимур, — сила духа важна.

— А вот что такое сила духа? Как ты думаешь? — спросил Шаназар.

— Ну, наверное, ничего не бояться, быть храбрым, отчаянным, так сказать.

— Конечно, и это тоже. Но это не всё.

— А что ещё? — Тимур уже слушал будущего наставника как заворожённый.

— Ну, вот смотри. Храбрость без разума — это дурость. Разум без храбрости слишком близко стоит к трусости. Разум не может жить без знаний, знания нужны разные: обо всём, о жизни, об устройстве этого мира, об энергии, о вибрациях, о частотах. Плюс нужно быть стратегом, тактиком. В жизни же разные ситуации бывают. Вот если мы завтра не будем готовы к испытаниям в пути, нас сожрёт этот мир и не подавится. Где-то хитрость нужна, где-то храбрость, где-то знания, а иногда даже научные, где-то и осторожность не помешает. Добавь к этому оптимистический реализм, дисциплину, грамотное распределение ролей — вот уже и мудрость назревает. И, наверное, самый главный ингредиент — это терпение. Если есть терпение, то, вероятнее всего, дождёшься того, чего ждёшь. А нет терпения, так и бросишь, не пройдя и полпути. В общем, наше мышление отличается от вашего. Нет, ты не подумай, мне совсем не с руки выставлять тебя или ребят в плохом свете, это не так. Просто мы другие, нас ковали другим молотом, другой литературой, нам давались крылья, при помощи которых мы отправлялись в другие миры и совсем без гаджетов, — Шаназар, пользуясь лукавством, едва заметно вздыхая, продолжал рассказ, пытаясь передать «огонёк заинтересованности» Тимуру. — Понимаешь, нам не нужно объяснять, что нам делать, нас учили предугадывать, что сделают другие, как позаботиться о близких и быть готовыми ко всему. Мы жили в другой реальности, воображение у детей развивали так, что мы с детства могли молниеносно переходить в другие плоскости расчётов и аналитики, от того и мышление у нас зарождалось другое. И, поверь мне, тех, кто был со слабым мышлением или немного невнимателен, или не вовремя расслаблялся — их в наше время тоже сжирали. Причём сжирал сам социум. Как с теми крысами: быстро окажешься внизу, если будешь ошибаться. У пионеров был такой лозунг: «Делай с нами! Делай, как мы! Делай лучше нас!».

Тимур молча обдумывал услышанное, а Шаназар, посмотрев на него с улыбкой, добавил:

— Ладно, уже поздно, завтра нам понадобятся силы. Давай спать, потом в дороге поболтаем ещё.

— Фара, — обернувшись, Шаназар по-отцовски обратил на себя внимание ребят, — дежурство по 4 часа, тебя сменит Артём. Айбек, ты тоже ложись, иначе завтра опять будешь клевать за рулём.

Раздав ценные указания и пытаясь продумать завтрашний маршрут, Шаназар оглядел всех уставшим взглядом и отправился на боковую. Разговор с Тимкой пробудил в нём воспоминания о прошлом. Ещё долго ворочаясь с закрытыми глазами, Шаназар перебирал в своей памяти те драгоценные ячейки, в которых хранились воспоминания о детстве и о том, как он выжил, несмотря ни на что, в годы своей юности, в лихие 90-е.

 От Итальянского «Coda» — конец, в музыке — заключительная часть произведения, в поэзии — дополнительный стих.