Хотя он иногда вдруг по привычке начинал мысленно рассказывать маме о событиях дня, останавливал себя – м-м — и тут же переставал понимать, зачем же тогда всё продолжает происходить, если и маме уже рассказать нельзя
Ну и что, что ко мне никто не ходит! – продолжал Сергей Егорович. – Если все будут приходить, они же всё очень быстро раскупят, весь товар. А продавать надо так, чтобы скучать по всему, когда это покупают. У меня бизнес-наоборот. Люди стремятся продать побыстрее, а я…
Смерть мамы лет с шести проникла в него и сделала навсегда будущим сиротой. Это была прививка грусти, которая и усиливала, обостряла его счастье рядом с мамой, и уменьшала будущее горе (как отчисления на амортизацию аппаратуры).
какой-то момент выяснилось, что подсинхроны (так называются те, кого синхронизировали первичные синхроны) умирают одновременно с тем из своих доноров сердечного ритма, кто умер первым. То есть как? Один из первичных синхронов умер – и все его подсинхроны тут же – тоже – умерли.
всех людей на Земле будут биться в буквальном смысле в унисон, ну, то есть, одновременно, в одном ритме. Есть небезосновательные опасения, что это может как-то сказаться… Ведь пара, которая всех синхронизирует, – именно от их жизней будут все остальные, получается, зависеть. А если это будет человек не из нашей страны? И у половины наших граждан сердце настроено по американцу? – дальше пошёл уж такой бред, что Елена Захаровна взяла пульт, и министр здравоохранения продолжал размахивать руками и шевелить губами уже беззвучно.
Ведь есть ещё и такой аспект, понимаете. Я вот считаю, что синхронизация – это вообще порочная практика. Порочный круг. Почему? В конце концов по цепочке может получиться так, что все сердца
тогда ваше сердце синхронизируется с этой парой, и синхронов становится уже трое. Ну и сами понимаете, что это может быть спасением для людей, у которых есть сердечные болезни, неизлечимые, в том числе… То есть синхронная пара сердец поддерживает и тащит за собой сердце, и спасает человека, который без этого давно бы умер.
