Кітаптан алынған дәйексөздер Почти семейный детективавтор Людмила Мартова
что свое от нее никуда не денется, а чужое удержать все равно невозможно
из любого свинства, как говорится, можно вырезать кусок ветчины
немного ободранный, но не до конца ощипанный
скачку. Пересесть на другого коня. Горячего. Верного. Понимающего с полувзгляда, с полужеста. Коня, которому не нужны шпоры. Коня, вместе с которым так просто, так сладко добраться до финиша. Быстрее. Еще быстрее.
Ночь – враг. Подкарауливающий в темной подворотне. Наносящий
Весной она вдруг почувствовала особый, ни с чем не сравнимый запах капели, под первыми солнечными лучами развернулась и зацвела ее душа, и любви вдруг захотелось так сильно, так отчаянно, что Ганна, даже не думая, ударилась в бурный роман с одним из подвернувшихся под руку актеров. Конечно, он тоже не шел ни в какое сравнение с Ильей, но на тот момент Ганне было все равно. Она жаждала любви. Бурной, богатой на эмоции, с криком, плачем, стонами и смехом. И она эту любовь получила.
Потом на смену актеру пришли другие любовники. Их было немного. Каждый по-своему хорош, по-своему плох. Единственное правило, которое Ганна старалась не нарушать, гласило, что ее возлюбленные не могут быть женаты. Вносить разлад в чужую семью она по-прежнему не хотела. Что ж, горькая истина, что от хороших мужиков не уходят, с каждым романом открывалась перед ней снова и снова. Один был жаден, другой жесток, третий инфантилен, четвертый оказался не способным на длительные отношения.
Большинство раздражались от того, что у нее есть ребенок, не желая ни с кем делить ее внимание. Эмоции расцветали и сворачивались, чувства – не любовь, а интерес, желание, любопытство разгорались и гасли бесследно. И все это не имело ни малейшего отношения к настоящей жизни, такой, как ее представляла Ганна на примере своих родителей и бабушек с дедушками.
Она отчаянно хотела иметь семью. Настоящую, в которой ждут, когда ты придешь с работы и сваришь гречневую кашу, в которой молча моют посуду после ужина, не скидывая ее в раковину, чтобы побыстрее заняться сексом и потом с облегчением убежать по своим делам. Семью, в которой по выходным ходят с детьми в зоопарк или в кино, вместе делают уроки и читают вслух долгими зимними вечерами. Ганна была готова родить еще одного ребенка, даже двух, лишь бы это действительно было кому-то нужно. Образ Ильи Галицкого тускнел, размывался, таял в тумане прошлого. И находясь именно в таком состоянии, Ганна и встретила Геньку.
Подающий надежды журналист, завсегдатай модных тусовок, он красиво ухаживал, легко нашел общий язык с шестилетним Вовой, очаровал маму с папой, носил с рынка кошелки с картошкой и капустой, безропотно мыл по вечерам посуду и буквально через неделю после того, как впервые остался ночевать, перевез к Ганне свои вещи.
Еще совсем недавно его жизненные перспективы выглядели довольно уныло, а сегодня он чувствовал себя победителем, рыцарем без страха и упрека, принцем на белом коне, который может бросить весь мир к ногам влюбленной в него женщины.
Больше всего на свете Адрыян Дзеткевич любил деньги. Они нравились ему и в виде белорусских рублей, в недавнем прошлом
ывает на свете)…
Марк Шагал. Моя жизнь
Этой ночью во сне она снова скакала верхом, будто убегая от неведомой опасности. Ганне часто снилось, что она всадница. Скачет по жизни, то и дело пришпоривая коня. Быстрее. Еще быстрее. Ветер развевает темные волосы, бросает на лицо. Она нетерпеливо убирает их за спину, вновь подставляя его ветру.
Ветер – друг. Он уносит тревоги, спасает от зноя, его жадно втягивают раздувающиеся ноздри коня. В ветре запахи дальних стран, в которых удастся побывать, если повезет. В ветре весточки от близких, с которыми все хорошо. С которыми все будет хорошо. В ветре надежда на то, что все будет.
Ветер – враг. Он гудит за стеной, бьется в окно, принося страх. Страх, что она чего-то не успеет. Не доскачет. Не добьется. Страх, что конь потеряет подковы, в кровь разобьет ноги, не дотянет до финиша. Страх, что финиш может быть гораздо раньше, чем ей бы хотелось.
Всадница. Она скачет верхом, сжимает босые пятки, раскачивается в такт гонке. Быстрее. Еще быстрее. Темные волосы падают на лицо. Она нетерпеливо отбрасывает их за спину, вновь подставляя его поцелуям в ночи.
Ночь – друг. Ночью можно дать отдых усталым ногам, устроить недолгий привал, на время остановить бесконечную скачку. Пересесть на другого коня. Горячего. Верного. Понимающего с полувзгляда, с полужеста. Коня, которому не нужны шпоры. Коня, вместе с которым так просто, так сладко добраться до финиша. Быстрее. Еще быстрее.
Ночь – враг. Подкарауливающий в темной подворотне. Наносящий удар исподтишка. Выискивающий слабые стороны. Терпеливо выжидающий момент, когда она отпустит поводья, «откроется», станет беззащитной. На время. На час. Где-то между тремя и четырьмя ночи, когда царствуют силы зла, когда душу терзают демоны. Демоны страха, что на этот раз она была не на высоте.
И вновь наступает утро. И всадница ведет в поводу коня. Подставляет ветру лицо. Нетерпеливо отбрасывает за спину темные волосы. Мгновение, и она уже в седле. Ей некогда бояться финиша. Ей некогда думать о несовершенстве. Ей надо успеть сделать слишком много до того, как она доскачет до черты. Быстрее. Еще быстрее.
Глава первая
Утро добрым не бывает
Будильник прозвенел, и Ганна, не открывая глаз, зашлепала рукой по тумбочке, пытаясь нащупать трезвонящий телефон. Вовке, спящему в соседней комнате, будильник не помеха, его, хоть из пушек пали, не разбудишь, весь в отца. А вот Генька уже завозился в кровати, засучил длинными, тощими, словно у аиста, ногами, еще секунда, и взметнется встрепанная светлокудрая голова, явит миру недовольные, опухшие ото сна глаза, посмотрит укоризненно, и Ганна вмиг почувствует себя виноватой. Впрочем, в присутствии Геньки она чувствовала себя виноватой практически всегда.
Телефон наконец-то прыгнул в руку и послушно замолк под ее пальцами. Ганна счастливо расслабилась и тут же села в кровати. Как она забыла, нельзя выключать будильник с закрытыми глазами. Когда она в прошлый раз сделала так, то хитроумный айфон, то и дело норовящий зажить своей жизнью, самовольно набрал номер мамы. До сердечного приступа, конечно, не дошло, но объясняться, зачем она звонила в шесть утра, пришлось долго. Не рассказывать же маме про самостоятельность айфона.
Ганна опасливо покосилась на мерцающий экран. Слава богу, она никому не позвонила, спросонья только вошла в «Фейсбук». Но это ничего, это не страшно. Избегая соблазна уставиться в открывшуюся новостную ленту, Ганна решительно откинула одеяло и спустила ноги на пол. Если сейчас начать читать «фейсбучные» новости, то выберешься из кровати через полчаса, не меньше. А валяться некогда, пора на работу.
Тут Ганна тяжко вздохнула. Она всегда вздыхала, когда думала про работу. Ее было так много, что переделать всю до конца было абсолютно невозможно. Ганна пробовала, честное слово. Несмотря на то что она была человеком высокоорганизованным, ежедневно писала план на день и вычеркивала выполненные пункты, дела валились ей на голову, накапливались, вырастали в гору Джомолунгму, на которую она взбиралась, сцепив зубы, как опытный альпинист, покоряющий очередной пятитысячник, в погоне за званием «Снежного барса».
Ее трудовая книжка лежала в фирме, являющейся крупным интернет-провайдером, оказывающей услуги связи и цифрового телевидения. Ганна работала там пиар-менеджером: разрабатывала рекламные кампании, дружила с журналистами, писала статьи, придумывала всевозможные «завлекалки» для клиентов, составляла бесконечные отчеты в головную контору, которая, как и положено головным конторам, находилась в далекой и неприступной Москве.
Ганне нравилось считать, чт
Уже был выпит кофе, оказавшийся вкусным и горячим, первые туристы потянулись к стойкам, за которыми расположились строгие девушки в фирменных нарядах известной мировой аэрокомпании, первые чемоданы торжественно поплыли по транспортерной ленте, но ничего, стоящего внимания, так и не произошло. Вдруг снова разошлись стеклянные двери, пропуская очередную горстку прибывших: мужчину в строгом черном плаще, молодую пару в рваных джинсах и коротких кожаных куртках, полную, но ухоженную даму «за сорок с хвостиком», семейную пару с ребенком на руках, еще одну даму с аккуратной седой стрижкой