– Да, – подтвердила его догадку матриарх клана. – Быстрый ум, невероятная обучаемость, крепкие нервы, выдающееся тактическое мышление и уникальная способность располагать к себе людей…
3 Ұнайды
Но, как ни назови невольника, – крепостным, колоном[29] или холопом, – он, как был рабом, так рабом и останется, в особенности если является предметом купли-продажи.
1 Ұнайды
– Хитро придумано, – усмехнулся Эрик. – Что, и знаки различия соответствующие имеются
Два арбалета – это как минимум две стрелы, которые удастся выпустить по атакующим, когда те появятся из-за деревьев.
«Впрочем, не так, – поправил он себя, рассмотрев сложившуюся ситуацию в стратегической перспективе. – Если не удастся договориться, то одно из двух: или они убьют нас, или мы будем вынуждены убить их…»
О том, что капитан-лейтенант Минц и вице-адмирал Вильф одно и то же лицо, чиновник не знал, он лишь использовал информацию, поступившую к нему по рассылке, в которой, сопоставив известные на тот момент факты, некий ИсКин автоматически вернул адмиралу Вильфу его настоящее имя и звание.
Пятьсот шестьдесят кораблей первого и второго класса – сила, которая сможет переломить ход войны.
Это была вполне приличная, землеподобная, хотя все еще недостаточно освоенная и мало заселенная планета, на которой и вокруг которой размещалась одна из крупнейших в республике баз флота.
Все дело в том, что человеческое восприятие построено на предыдущем опыте и не в последнюю очередь зависит от возможности дать воспринимаемому объекту или событию вербальную интерпретацию. Человек видит стол, прежде всего, потому что, благодаря опыту, знает, что это такое – он видел его прежде и многократно пользовался им по назначению, – и, главное, знает, для чего этот объект нужен и как он называется. Незнакомые объекты и явления опознать сложнее, особенно если их не с чем сравнить. Но и в этом случае помогает предыдущий опыт. Человек, никогда не видевший снега и даже незнакомый с самой концепцией замерзшей от холода воды, все-таки может сказать, что снег белый и холодный, и падает откуда-то сверху, как дождь или как песок сразу после песчаной бури. Однако новорожденный еще не успел овладеть человеческим языком, и потому у него нет слов, чтобы обозначить то, что он видит, слышит или ощущает каким-либо другим способом. Его жизненный опыт крайне ограничен, и с чем бы он ни встретился, все для него ново, и это новое не с чем сравнить. Поэтому события, увиденные глазами младенца, не похожи сами на себя, в том смысле, что они и близко не напоминают то, какими их воспринимают взрослые люди. Соответственно, ребенку нечего запоминать, и это, в частности, объясняет, почему большинство людей не помнят своего раннего детства. Впрочем, кое-кто утверждает, что сохранил о том времени некие обрывочные воспоминания. Ничего определенного. Образ здесь, ощущение там. Эрик про такое читал, но сам он ничего о своем раннем детстве до сих пор не помнил. И вдруг это случилось.
Он вспомнил лицо матери, интерпретировав с помощью информации, хранящейся в памяти взрослого человека, смутный образ, возникший в мозгу младенца. Вспомнил отца и некоторых других людей, незнакомых ему мужчин и женщин. Вспомнил запахи и звуки, ощущение тепла и холода, свет и тени. Каким-то непостижимым образом – возможно, это было связано с особенностями его нервной системы