автордың кітабын онлайн тегін оқу  Тони или плыви

Анна Аниконова

Оглавление

Глава 1. Без шанса на передышку

Он падает, зажмурившись от страха. Крепко стиснув зубы и сжав руки в кулаки, он чувствует, как предательски наворачиваются слезы, а в голове маячит лишь одна мысль — «Поскорее бы все это закончилось».

— Ремси? — доносится до мальчика голос. — Ну, как тебе? Понравилась горка?

Ремси открывает глаза и понимает, что больше не падает. Горка осталась позади, а перед ним сияет улыбающееся лицо отца, который сидит на корточках и протягивает вперед руки. Заметив, как сильно у сына дрожит нижняя губа, а глаза покраснели и распухли, мужчина обеспокоенно спрашивает:

— Все в порядке?

— Нет, — буркает мальчик, пытаясь подняться на ноги.

— Что случилось?

— Горка не понравилась.

Отец, чуть нахмурившись, поправляет очки и оглядывается. В нескольких метрах от них — фургон с мороженым, около которого толпятся дети и их родители.

Стоит чудесный июньский день.

— Давай, кто быстрее до того фургона, тот выберет себе два разных вкуса?

Ремси тут же воодушевляется, забыв о неприятном опыте на горке. Он резко крутит головой в сторону выстроившейся очереди, а потом переводит взгляд на отца.

— Давай! — подхватывает мальчик и пускается к фургону.

***

Письменный стол был завален бумагами, папками, и канцелярскими принадлежностями. Где-то под горой черновиков стоял ноутбук, и из него доносилась расслабляющая мелодия. Ремси, с карандашом за ухом, лежал на кровати и пытался разобраться в собственных записях.

Распахнутое над постелью окно впускало в комнату прохладу июньского утра вместе с его ароматами — зацветала сирень, а ее кусты как раз росли внизу, около дороги, рядом со старым дубом, ветви которого уходили в разные стороны.

— Давай, кто быстрее до того фургона с мороженым, тот выберет себе два разных вкуса? — услышал Ремси с улицы немного охрипший голос отца.

— Давай! — подхватил идею высокий детский голосок.

Парень шумно выдохнул и перевернулся на спину, вертя листком с формулами перед собой. На уроках Ремси слушал учителя вполуха, делал какие-то незначительные пометки, будучи больше увлеченным разглядыванием людей на улице — занятие куда интереснее математики, по крайней мере, для не разбирающегося в ней парня, которому теперь предстояло подготовиться к третьей части экзамена самостоятельно. Две уже остались позади, а финальная пройдет в понедельник и возвестит об окончании средней школы.

— Если это равно этому, а это — этому, тогда… — бубнил Ремси себе под нос. — А что такое это «это»? Ох, как же болит голова.

Юноша отложил лист бумаги и раскинул руки в стороны, устремляя взгляд в потолок. Музыка больше не помогала расслабиться, наоборот, уже начинала раздражать, но Ремси было слишком лень встать с постели и выключить ее, поэтому он продолжал лежать и время от времени подергивал ногой в такт мелодии.

Спустя какое-то время раздался стук в дверь.

— Уйди, Оскар, — сказал парень, прикрыв глаза. — Я занимаюсь.

В комнату протиснулась копна темных кудрявых волос.

— А вот и не занимаешься! — воскликнул мальчик, толкая ногой дверь. В каждой руке он держал по мороженому, одно из которых, вероятно, было клубничным, судя по розовому оттенку, а другое — шоколадным. — Подумал, ты тоже захочешь.

Ремси открыл глаза и недовольно посмотрел на младшего брата, однако заметив протянутый рожок, смягчился и даже слегка улыбнулся.

— Спасибо, — парень взял шоколадное мороженое. — Тебе не надоело каждый раз брать клубничное?

— А это малиновое, — гордо заявил Оскар и уселся рядом.

— Решил изменить своим вкусам?

— Скорее попробовать что-то новое.

Оскар болтал ногами и жадно облизывал мороженое, будто кто-то мог прямо сейчас прийти и отобрать его. Они ели молча — тишину разбавляли лишь по-прежнему игравшая музыка да звуки редко проезжающих за окном машин. Ремси расправился со своим рожком первым и, встав с постели, подошел к столу, чтобы выключить зацикленное видео. Повторяющиеся на протяжении полутора часа «расслабляющие» мелодии уже начали давать совершенно противоположный эффект.

— Все, иди, мне надо готовиться к экзамену, — велел парень, когда младший брат доел утреннее лакомство и довольно причмокнул губами.

— Может, сходим на улицу? — предложил Оскар.

— Нет, — отрезал Ремси. — Если не сдам этот дурацкий экзамен, родители не отпустят меня в поход с Морой, а это возможность выбраться из дома на целых четыре дня, и упускать такую возможность я не собираюсь. Иди давай.

— Может, хоть вечером что-нибудь посмотрим? — не унимался мальчик. — Там как раз по телевизору будет…

— Оскар, уйди!

Ремси не видел, как брат вышел из комнаты, только услышал звук хлопнувшей двери. На мгновение зажмурившись, парень громко выдохнул, после чего взял со стола несколько распечаток и вернулся на кровать.

План «встань пораньше и посвяти утро учебе, чтобы остаток дня посвятить чему-то более приятному» провалился — Ремси уснул на листах с заданиями через полчаса после того, как лег. Проснувшись в половине третьего дня, первые несколько минут он не понимал, что произошло. Когда же он увидел, что его смятые записи валялись на полу, а экран ноутбука потух из-за разряженной батареи, юноше не оставалось ничего, кроме как активно тереть заспанные глаза и ругать себя за проявленную слабость.

— Ну собирался же заниматься все утро, — тихо корил он себя, спускаясь на первый этаж.

Пустой желудок, которому за первую половину дня довелось повидать одно-единственное мороженое, дал о себе знать, поэтому Ремси решил подкрепиться и с новыми силами вернуться к математике. На кухне никого не было: мать с утра уехала на работу, отец готовился к предстоящей учебной неделе у себя в кабинете, а Оскар, вероятно, развлекал сам себя в детской.

Парень обрадовался шансу пообедать в одиночестве. Он положил на тарелку немного оставленной в холодильнике запеканки и уселся за стол.

Дверь, ведущая с кухни на задний двор, была распахнута, поэтому ветер и в эту часть дома пригонял нежные ароматы сирени и распустившихся в саду цветов. Вокруг было тихо, но Ремси все равно чувствовал немое напряжение, постоянно царившее в доме.

Как в такой теплый июньский день можно заниматься математикой?

Крайние несколько недель солнечная погода редко баловала Истборн своим присутствием, что было, на самом деле, необычным явлением, поскольку этот морской городок, находившийся на южном побережье Англии, чаще других грелся в теплых лучах, особенно летом. Но вот уже последние пару дней волны пролива отражали ясное небо, а природа цвела от того тепла, в котором ее купали золотые лучи.

Стоял чудесный июньский день.

Доев запеканку, Ремси на несколько секунд уставился в окно перед собой.

Нет, ну преступление — оставаться сегодня дома.

Можно было сходить до Моры и провести с ней немного времени, прежде чем Джейн вернется с работы.

Поняв, что в ближайшие часы он не сможет сосредоточиться на математике, парень убрал тарелку в раковину и прошел в кабинет отца — мужчина сидел за рабочим столом и просматривал какие-то отчеты о подходящем к концу учебном году.

— Можно мне сходить к Море? — спросил юноша, заглянув в комнату.

Майкл Линн, сорокалетний преподаватель английской литературы в университете Брайтона, оторвался от бумаг и посмотрел на старшего сына. Взгляд его светло-карих глаз за стеклами прямоугольных очков не выражал ничего, кроме усталости.

— Подготовился к финальной части по математике? — вместо ответа осведомился отец.

— Да, — соврал Ремси без капли стыда: еще будет время подготовиться — ночь длинная, да и весь завтрашний день в его распоряжении.

— Тогда, конечно, — кивнул мужчина и вернулся к просмотру документов. — Во сколько вернешься?

— А до скольки сегодня мама?

— Вроде, — отец глянул на наручные часы, — она говорила, что до семи. Но ты и без меня знаешь — ее в суде могут и до девяти задержать, если, конечно, она сама не решит остаться там до следующего утра.

— Тогда буду дома в половине седьмого.

— Хорошо.

Ремси, внутренне воодушевленный предстоящим визитом к Море, уже хотел уйти, как отец его остановил:

— Вы не разговаривали с ней после вчерашнего?

— Нет, — на этот ответ мужчина шумно выдохнул.

— Ладно, иди отдохни. И, да, возьми с собой Оскара. Он весь день просится погулять, но мне еще нужно заполнить кучу бумаг до понедельника — дело муторное и требующее кучу времени.

— Не думаю, что ему будет с нами интересно.

— И все же возьми, сегодня очень хороший день. Оскар найдет чем себя занять.

Варианта «не взять с собой Оскара» у Ремси просто не было, поэтому, подавив нарастающее раздражение, парень развернулся и закрыл дверь в кабинет отца. Поднявшись на второй этаж, он постучал в комнату младшего брата — ответа не последовало — и вошел внутрь. Оскар лежал на кровати с мини-энциклопедией в руках и завороженно читал про Древний Египет.

— Хей, дружок, — Ремси, чувствуя себя слегка виноватым за произошедшее утром, подошел к постели. — Я собираюсь к Море ненадолго, не хочешь со мной?

— Ты подготовился к экзамену? — вместо ответа спросил Оскар.

— Да.

Сперва мальчик не двигался, однако спустя несколько секунд опустил книжку на уровень глаз. Он пытался изобразить хмурый взгляд, выказать обиду за утренний инцидент, но Ремси знал Оскара слишком хорошо — тот редко подолгу обижался, да и никогда не упускал возможности пойти куда-нибудь со старшим братом.

— Я куплю тебе еще одно мороженое по дороге.

Мальчик недоверчиво прищурился, но уже в следующее мгновение рассмеялся и отложил энциклопедию.

— Только клубничное, малиновое мне не очень понравилось.

Оскар шел вприпрыжку, облизывая мороженое. Ему, как и брату, определенно нравилась перспектива наконец-то выбраться из душного заточения четырех стен.

Семья Льюисов жила в нескольких домах от семьи Линн, что было очень удобно для Ремси, проводившего в гостях у своей подруги все возможное свободное время. Не нужно было даже вытаскивать старый велосипед из гаража — пять минут и ты на месте.

Подойдя к двухэтажному дому, отделанному красным кирпичом, парень прошел мимо входной двери сразу на задний двор. Оскар верно следовал за братом. Толкнув деревянную калитку, Ремси ступил на коротко стриженный газон и тут же уловил взглядом лучшую подругу — она сидела на садовых качелях и выводила что-то карандашом в своем скетчбуке. Ее темная кожа сияла на солнце, а сережки-клубники переливались всеми оттенками красного.

— Мора, это мы! — воскликнул Оскар.

— Оу, — девушка обернулась на звонкий голос. — Добрый день, джентльмены. Чем обязана такому приятному визиту?

— Ремси подготовился к экзамену и позвал меня– Тутси! — внимание мальчика мигом переключилось на белоснежную кошку, грациозно расхаживающую по саду, и он устремился к ней.

Парень же, в свою очередь, опустился на качели рядом с Морой и заглянул в ее блокнот:

— Что рисуешь?

— Платье, — девушка оценивающе взглянула на набросок. — Оно бы идеально подошло для такой погоды.

— В нем можно было бы ходить целых пять дней в году, — Ремси откинулся на спинку качелей.

— Явно больше, чем в любом другом английском городе, — Мора сделала еще несколько плавных линий карандашом, после чего закрыла скетчбук и с сомнением в голосе поинтересовалась: — Ты правда подготовился к экзамену по математике?

— Нет, — без запинки ответил Ремси и тут же уловил на себе недовольный взгляд. — Время есть, я все успею. День длинный, а ночь еще длиннее.

— В твоих же интересах сдать этот экзамен.

— Да знаю я.

— Папа уже спрашивал, начал ли ты собирать вещи, — Мора грустно улыбнулась. — А то «Ремси такой бледный и уставший, ему нужно больше времени проводить на свежем воздухе».

— Мне нужен не столько свежий воздух, — парень хмыкнул, — сколько шанс выбраться из дома. Поэтому не переживай, я что-нибудь придумаю, обещаю, и составлю вашей семье компанию в походе. Только учти, вы от меня так просто не отделаетесь и в лесу одного не бросите.

— А я уже план начала продумывать, — девушка тоже откинулась на спинку качелей.

Какое-то время они сидели молча. Мора прикрыла глаза, подняв лицо к солнцу, а Ремси наблюдал за Оскаром: тот сидел на корточках в дальнем углу дворика и аккуратно гладил перевернувшуюся на спину Тутси. Парню на мгновение захотелось отдать все то немногое, что у него было, чтобы вернуться в свои семь лет и полностью прочувствовать очарование этого момента: лето, солнце, задний двор, довольный питомец и не менее довольный маленький мальчик. Но Ремси тут же вернул себя в реальность, напомнив, что в мае ему исполнилось шестнадцать и после сдачи последнего экзамена он окончит среднюю школу. Что ждало его дальше? Работа или продолжение учебы по программе Sixth Form[1] для подготовки к университету? Юноша не знал и не хотел думать вообще ни о чем — все мысли о дальнейшем образовании или просто жизни после средней школы его пугали, наводили тоску, вгоняли в ступор. Однако он чувствовал, что Джейн заставит его продолжить обучение, а потом и поступить в университет.

Словно услышав его возникшую мысль о матери, Мора спросила:

— Как ты после вчерашнего?

От неожиданности Ремси вздрогнул и перевел взгляд с Оскара на подругу.

— Дело привычное. Если бы я до сих пор волновался о каждой ссоре с ней, мне бы нервов не хватило.

— Вы не разговаривали?

— А смысл? Она никогда меня не слушает.

— Она дома?

— Мора, будь она дома, я бы из комнаты не высовывался, — парень покачал головой. — Ее срочно вызвали в суд с утра, должна вернуться к семи, поэтому мы уйдем где-то в половине седьмого, если ты не против.

— Нет, конечно, — девушка помолчала, после чего добавила: — Мне не стоит напоминать, что ты можешь поговорить со мной о чем угодно, да?

— Не стоит, — Ремси улыбнулся.

— Отлично, — Мора растянула губы в ответной улыбке. — Вы не голодные? Там Ким заказывала себе пиццу, но, как говорится, кто не успел, тот опоздал.

— Я хоть и поел недавно, но, думаю, от пиццы не откажусь. Оскар, ты как? — крикнул парень. — Голоден?

Мальчик мгновенно поднял свою кудрявую голову и быстро закивал.

— Тогда за мной! — скомандовала Мора, беря скетчбук и двигаясь в сторону дома.

Холодная пицца и дальнейшие разговоры на свежем воздухе будто ограждали друзей от остального мира, принося чувства комфорта и удовлетворения. Не было место осуждению или гневу, только смеху и попыткам отбиться от надоедливой осы.

Ремси и сам не понял, каким образом так быстро наступила половина седьмого, ведь, казалось, прошло всего полчаса с момента их прихода в дом Льюисов.

— Нам пора идти, — нехотя проговорил юноша, проверяя экран мобильного. — Пока Дж-, — он осекся, глянув на брата, — мама не вернулась.

— Готовься к экзамену, — ухмыльнулась Мора, обнимая друга на прощание.

— Ты же сказал, что подготовился, — нахмурился Оскар.

— Что ж, нет предела совершенству, верно? — Ремси подмигнул брату, ощущая слабый отголосок проснувшейся совести. — Если завтра вечером не выйду на связь, — обратился он к подруге, — не ищи меня.

— Иди ты, а. Мой папа тебя с того света достанет, лишь бы ты пошел с нами в этот поход. До встречи, Оскар, — Мора помахала на прощание.

— Пока! — воскликнул тот и направился следом за старшим братом.

Несмотря на подкрадывающийся вечер, солнечные лучи продолжали плясать по улицам города. Казалось, ничего не могло нарушить идиллию, воцарившуюся в Истборне. Ремси так думал, пока не заметил припаркованную около гаража их дома черную «Тойоту». Черт, подумал он.

— Мама вернулась! — обрадовался Оскар и припустил к входной двери.

Мама вернулась, эхом отдалось в голове у Ремси. Раньше, чем он планировал.

Помедлив, парень зашел в дом вслед за младшим братом, который уже натягивал на ноги тапочки. Заперев дверь, Ремси принялся снимать кроссовки, когда услышал доносящийся с кухни разговор родителей.

— Он занимался все утро, Джейн. Отдыхать тоже надо.

— Ты прекрасно осведомлен о его знаниях в математике: одного утра будет явно мало, чтобы наверстать все пропущенное мимо его ушей за одиннадцать лет учебы и достойно сдать финальный экзамен.

Началось. Ремси подумывал над тем, чтобы незаметно прошмыгнуть на второй этаж, не показываясь на кухне, но вероятность, что подобное действие приведет только к худшим последствиям, была слишком высока. Поэтому он неторопливо прошел за Оскаром, который вприпрыжку, обогнув стену прихожей, побежал встречать мать.

— Оскар! Молодец, что не сидел дома, погода сегодня просто замечательная.

Джейн Линн была тридцатипятилетней женщиной, всегда державшейся прямо и носившей строгие деловые костюмы. Она говорила, что так ее обязывает одеваться рабочий дресс-код, но по мнению Ремси, если бы барристеров когда-нибудь принудили приходить в судебный зал в купальных костюмах, Джейн все равно надела бы сверху пиджак, а короткие темные волосы собрала в тугой пучок.

Юноша вошел в кухню как раз в тот момент, когда мать выпускала младшего сына из объятий. Стоявшая на полу сумка и висевший на спинке обеденного стула черный пиджак свидетельствовали о том, что женщина вернулась домой немного раньше мальчиков. Легкая улыбка сошла с ее лица ровно в то мгновение, как глаза уловили силуэт Ремси. Повернувшись, Джейн смерила старшего сына оценивающим взглядом, после чего заговорила:

— Слышала, ты подготовился к экзамену по математике, раз решил побаловать себя прогулкой?

— Я готовился утром, — ответил Ремси.

— Хочешь сказать, что полностью готов и в понедельник сдашь все на высший балл?

— Да… Постараюсь.

— Постараешься? — Джейн вопросительно выгнула бровь.

— Я не знаю, какие именно там будут задания и… — зря, зря я это сказал.

— Ты обязан быть готов к любым заданиям, — отрезала мать. — И для этого нужно заниматься, а не разгуливать по городу и отсиживаться дома у соседей. Ты меня понял?

— Да, — другого варианта ответа в данном разговоре просто не существовало.

— Еще и посуду не помыл после обеда, — Джейн кивнула на раковину, в которой, помимо оставленной Ремси тарелки, скопилась уже небольшая гора. — Кто тебя только воспитывал?

Спроси лучше, кто меня не воспитывал, подумал парень, но промолчал. Он глянул на отца, сидевшего за столом и доедающего свою порцию запеканки — мужчина старательно делал вид, что не замечает происходящей прямо перед его носом сцены. В принципе, все было как обычно. Даже тот факт, что ни Ремси, ни Джейн не упомянули вчерашнюю ссору, казался обыденным, потому что подобное происходило чуть ли не ежедневно, и уже на следующее утро никто особо не вспоминал ни о самом конфликте, ни о его причинах (если таковые вообще имелись).

— Я пойду переоденусь, — обратилась мать к Оскару, — а после ты расскажешь мне, как прошел твой день, хорошо?

— Хорошо! — мальчик, стоявший несколько последних минут в страхе произнести что-то «не то», тут же воспрянул духом.

— Отлично, — Джейн подняла с пола сумку и направилась к лестнице. — И да, Ремси, — она остановилась как раз напротив старшего сына и взглянула в его, как и ее, глубокие карие глаза, — раз ты закончил с подготовкой к экзамену, значит, завтра ты целый день свободен, не так ли?

Парень на секунду опешил.

— Вообще, я планировал завтра тоже позаниматься.

— Ну, ты сам сказал, что готовился сегодня все утро и постараешься сдать экзамен на высший балл. И как говорит твой отец — «отдыхать тоже надо», верно, Майкл? — мужчина кивнул на эти слова. — А что такое отдых? Правильно — это смена деятельности: переключение с умственной на физическую.

Ремси не нравилось, куда шел этот разговор, и он мысленно ждал «приговора», который в ближайшие секунды вынесет Джейн.

— Завтра у меня выходной, а так как в городе еще будет стоять хорошая погода, мне просто необходимо заняться садом. Вы с Оскаром мне поможете.

Вот оно. Юноша мысленно сматерился, сохраняя невозмутимое выражение лица и продолжая смотреть на мать. Работать в саду, когда ему нужно направить все свои силы на подготовку к финальному экзамену GCSE[2]? Отвратительно, это просто отвратительно. Но отвертеться не получится, иначе Джейн поймет, что он ей соврал. Хотя Ремси полагал, что она поняла, что он ей соврал, и потому решила его проучить. Однако он не отступит и не откажется от своих слов.

— Возражений не приемлю. И помой посуду, Ремси, — с этими словами Джейн устремилась наверх.

Расправившись с грязной посудой, которой только прибавилось после того, как поужинала мать, парень двинулся в свою комнату. Резким движением он закрыл дверь: оставалось катастрофически мало времени для подготовки. Вариант «позаниматься завтра вечером после работы в саду» был манящим, но вместе с тем самым лживым из существующих. Ремси слишком часто попадался на удочку своего сознания, когда откладывал что-то на потом, однако это «потом» практически никогда не наступало. С финальным экзаменом по математике нельзя было так поступить — уж слишком желанной была сделка, заключенная с родителями на окончание средней школы.

Согласно ей, Ремси должен сдать все свои экзамены, и после этого, в конце июня, он сможет отправиться в четырехдневный поход, в который его пригласила Мора. Однако если в августе, когда придут результаты, выяснится, что он получил хотя бы одну неудовлетворительную оценку, то в качестве наказания весь следующий год парень будет выходить из дома только с разрешения Джейн. Мать выставила действительно жестокие условия, но желаемая награда была слишком манящей, поэтому Ремси согласился на них и во время подготовки не уставал напоминать себе, что стояло на кону.

Юноша поставил ноутбук на зарядку, открыл файл с вариантами заданий, разложил перед собой листы с раздаточным материалом и углубился в работу. Ему предстояло осилить за сегодняшнюю ночь несколько геометрических задач, которые вызывали наибольшую трудность, а также по возможности разобраться с заданием по вероятности. Глобальный план, ничего не скажешь.

Когда Оскар зашел пожелать брату спокойной ночи, солнце уже село, а электронные часы на комоде показывали «23:11». Парень сидел на кровати перед ярко горящим экраном ноутбука, а слева от него раскачивалась от прохладного ветра персиковая занавеска.

— Доброй ночи, Ремси, — Оскар стоял на пороге в своей полосато-тигриной пижаме и потирал тыльной стороной ладони слипавшиеся глаза.

— Доброй ночи, Оскар, — юноша повернулся в сторону брата и громко зевнул: дневной сон явно не насытил его достаточным количеством энергии.

— Мама сказала, что завтра встаем в восемь часов, завтракаем и идем в сад.

— Зачем так рано? — застонал Ремси. — Мы что весь день будем возиться в этом саду?

— Нет, — Оскар покачал головой. — До обеда.

— Ну хоть что-то хорошее.

— После обеда мы все вместе поедем в магазин.

Ремси еле сдержался, чтобы не высказаться вслух. Он сделал глубокий вдох, и его взгляд вернулся на решение задачи про длину катета.

— Тогда иди спать, Оскар, завтра будет тяжелый день.

— Ты тоже не засиживайся допоздна! — мальчик махнул рукой и прикрыл за собой дверь.

Сад, магазин, экзамен. Конечно, мне же больше нечем заняться в этой жизни… Так, спокойно. Мора.

Взяв лежащий рядом телефон, парень быстро напечатал несколько сообщений подруге, рассказав о произошедшем за вечер. Ее ответ не заставил долго ждать и пришел в течение следующих пары минут: «Дерьмо, она наверняка поняла, что ты соврал, и решила устроить тебе завтра увлекательное приключение».

Прообщавшись с Морой до часу ночи, Ремси пожелал ей приятных снов и наконец отложил телефон. Длина катета так и не была найдена, а сам юноша был готов уснуть, лишь на секунду прикрыв глаза. Но он поборол сонливость тем, что спустился на первый этаж и сделал себе кофе.

Звук кофемашины был единственным, что нарушал тишину спящего дома, а фонарный свет, льющийся из не зашторенных окон, — единственным, что разрезал темноту кухни. Обычно родители: и отец, и мать, — ложились поздно, особенно Джейн — она могла до утра просидеть за обеденным столом, где всегда работала. Шум ноутбука, грязная чашка из-под кофе и темные круги под глазами давали понять, что она разбирала новое дело всю ночь. Но завтра воскресенье, а следовательно, ей не нужно подскакивать с кровати в шесть утра, собираться, чтобы выглядеть как с иголочки, и стремглав ехать в палату[3] или суд.

Ремси вернулся к себе и, периодически отхлебывая кофе, продолжил решать задачи. Он закончил, лишь когда голова невыносимо раскалывалась от усталости, а за окном начали рассветать утренние сумерки. Выключив ноутбук и закутавшись в одеяло, парень провалился в сон.

 Sixth Form — это двулетняя ступень образования в Англии, Уэльсе и Северной Ирландии, после которой ученики (обычно в возрасте 18 лет) сдают выпускные экзамены A-Levels для дальнейшего поступления в университет (здесь и далее — прим. авт.).

 Экзамены GCSE (General Certificate of Secondary Education) — это выпускные экзамены, которые сдают школьники Англии, Уэльса и Северной Ирландии в возрасте 16 лет по окончании средней школы, перед переходом на Sixth Form.

 Палата (барристеров) — это группа независимых барристеров, которые делят между собой офисные помещения, административные ресурсы и клерков, но при этом каждый из них ведет юридическую практику как индивидуальный предприниматель.

Глава 2. Ухаживание за цветами

Оскар не соврал — Джейн зашла в комнату Ремси ровно в восемь утра с грозным «Подъем!» и, не закрыв за собой дверь, спустилась на первый этаж. Парень, отвернутый к окну, глухо застонал. Он был не в силах не то чтобы подняться с кровати — он не мог заставить себя даже разомкнуть веки. Голова гудела от нехватки сна и переизбытка информации.

Перевернувшись на правый бок, Ремси заспанными глазами уставился на представший перед ним коридор, отделанный темным деревом: прямо напротив виднелась дверь в спальню родителей, правее скрывались стены ванной комнаты, а в левой части находилась детская Оскара и одномаршевая лестница. В центре коридора располагался небольшой атриум, деревянное ограждение вокруг которого не давало свалиться на первый этаж. Джейн в свое время очень понравилось это дизайнерское решение, однако подразумевающийся при наличии атриума стеклянный потолок, обычно пропускающий естественный свет, был заменен на длинную люстру, красиво свисающую каскадом и освещающую оба этажа.

Из ванной бодро шагал Оскар, которому, судя по всему, не терпелось попробовать себя в роли садовника. На секунду он остановился в проеме с радостным «Доброе утро!» и продолжил шагать на кухню.

Ремси потянулся к лежащему на тумбочке телефону, смахнул пару уведомлений, после чего протер тыльной стороной сухие, покрасневшие глаза.

— Либо ты сейчас же спускаешься завтракать, либо твой следующий прием пищи будет только после того, как мы вернемся вечером из магазина, — как гром раздался с первого этажа голос Джейн.

Тяжело вздохнув, Ремси заставил себя подняться с кровати. В этот момент его голова закружилась, и пространство вокруг поплыло так быстро, что юноше пришлось ухватиться за стоявший около двери комод, чтобы не рухнуть на пол. Стой, пронеслось у Ремси в мыслях. Только не падать.

На кухне уже сидели отец и Оскар. Несмотря на то что обеденный стол был рассчитан на шестерых человек, родители обычно сидели во главе с разных сторон, а братья занимали по одному из двух свободных мест напротив друг друга.

Сейчас Джейн стояла около плиты и следила за жарящейся яичницей. Слева от нее звякнул тостер.

— Ремси, намажь тосты маслом, — обратилась Джейн к сыну, когда тот вышел из-за угла прихожей.

Парень глянул сначала на отца, читавшего что-то в телефоне, потом на Оскара, рассматривающего узоры на салфетке, но ответа на не заданный вслух вопрос «Почему я?» так и не нашел. Поэтому он прошел к холодильнику, достал оттуда пачку масла, выловил тосты — после чего Джейн сразу же забросила подрумяниваться два новых кусочка — и принялся их намазывать. Оскар переключил свое внимание на брата и стал внимательно за ним наблюдать.

— Майкл, чай готов, — сказала Джейн, когда засвистел чайник. — Майкл!

— А? — Отец оторвал взгляд от экрана смартфона.

— Я говорю, чай готов, — раздраженно повторила мать. — Хоть в воскресенье утром отложи телефон и приготовь своей семье чай.

Ремси краем глаза наблюдал, как отец разливает свежезаваренный чай, добавляет в чашки молоко, после чего расставляет их на столе. Когда звук тостера сообщил о готовности второй партии тостов, Оскар, явно желавший поучаствовать в этом утреннем шоу, подскочил со стула, но Джейн его тут же остановила:

— Сиди, твой брат сам прекрасно справится, — после этих слов она поставила перед мальчиком тарелку с яичницей. — Ешь.

Твой брат сам прекрасно справится. Что ж, пожалуй, только в таком контексте — только намазывая горячие тосты маслом, лишь бы этим не занимался Оскар — Ремси мог услышать подобное от своей матери.

Воскресный завтрак прошел в привычной для семьи Линн манере: Ремси молчал, Оскар иногда делился историями из школьной жизни, которые забывал рассказать во время учебной недели, отец жаловался на работу в университете и безответственность большинства студентов: «Я понятия не имею, как их заинтересовать! Они просто не слушают меня на лекциях, зато под конец семестра все как один быстренько активизируются, чтобы получить высокую оценку за экзамен», — а Джейн что-то обдумывала, судя по ее застывшему на сахарнице взгляду.

Когда отец принялся рассказывать очередную университетскую историю, которую все слышали уже несколько раз, Ремси глянул на Джейн — та по-прежнему смотрела на сахарницу, держа в руке вилку, и не моргала. Внутри парня на мгновение зародился огонек любопытства, который тут же поспешно был затушен. Плохая идея. Какая-то часть Ремси хотела узнать, над чем так усердно думала мать, но другая, превосходящая, часть не желала в это впутываться. Потому что иначе он задал бы слишком много вопросов, на которые, признаться честно, Ремси уже и не надеялся получить хоть что-то, похожее на ответ. Какое-то время назад, будучи ребенком, он пытался это сделать, но сейчас ему казалось, что понять Джейн Линн просто невозможно. Поэтому юноша не стал углубляться в собственные рассуждения и предположения и просто продолжил завтракать.

Расправившись с утренней яичницей, тостами и чаем, Ремси встал из-за стола, чтобы пойти умыться.

— Спасибо за завтрак, — сказал он, убирая грязную посуду в раковину.

— Спасибо за завтрак! — также поблагодарил Оскар и, последовав примеру брата, составил тарелки и чашку в раковину.

— Пожалуйста, Оскар. Наелся? — на этот вопрос мальчик кивнул. — Хорошо, тогда вы, — на сей раз мать обратилась к обоим сыновьям, — идите переоденьтесь, и через пять минут жду вас в саду. Мне тоже нужно переодеться и подготовить инвентарь, поэтому, Майкл, посуда на тебе. Понял меня? — Но отец был опять увлечен пиксельным экраном. — Майкл, черт тебя подери! Ты понял?

— Да, да, — мужчина перевел взгляд на жену и виновато улыбнулся. — Понял тебя.

Ремси поднялся в ванную комнату на втором этаже, почистил зубы и, вернувшись к себе, переоделся не в самые свежие штаны и футболку. Погода за окном стояла неплохая, но все же хуже, чем вчера — кучевые облака усеивали небо.

Дверь, ведущая из кухни в сад, уже была открыта. Сам задний двор занимал небольшую территорию и располагал на ней несколько клумб, засаженных яркими цветами, и место под барбекю: гриль и стол-скамью, за которым довольно редко ужинали члены семьи.

Выйдя на улицу, Ремси заметил склонившуюся к земле Джейн в джинсовом комбинезоне, протертой футболке и с банданой на голове. В такие моменты — во время работы в саду — она напомнила Ремси бабушку не только одеждой, но и своей манерой ухаживания за садом, поскольку очень трепетно относилась ко всем выращиваемым здесь цветам. Хотя Джейн ни за что в жизни бы не признала этого сходства со своей матерью. Да и вообще, любого сходства с ней.

— Бери тяпку, — велела Джейн, как только заметила сына, и кивнула на клумбу рядом с цветочной оградой, — твоя работа вон там. Мне же не стоит напоминать, что к чему?

— Нет, — на секунду он замолчал, обдумывая крутившийся на языке вопрос. — Принести складные стулья из гаража? Чтобы было удобнее?

Джейн свела брови к переносице, и в тот момент Ремси мог предвидеть ответ: «Какой тебе складной стул? Ты подросток — значит, можешь прополоть все здешние клумбы на корточках», однако неожиданно взгляд матери смягчился, а рука переместилась на спину, поглаживая ее.

— Да, принеси, — сказала Джейн и повернулась к появившемуся Оскару, чтобы объяснить тому его задание на сегодня.

Растерянно кивнув, Ремси пересек сад, прошел мимо гриля и отворил заднюю дверь гаража — тот был небольшим, из-за чего имеющийся в семье автомобиль большую часть времени был припаркован перед домом на специальной брусчатой площадке. В гараже хранились вещи не первой необходимости: коробки с праздничной посудой и старой одеждой, несколько мешков с углем, инструменты отца, велосипеды братьев, садовый инвентарь. В одном из углов даже лежали покрывшиеся слоем пыли спальные мешки, а рядом с ними стояла металлическая стремянка, ведущая на чердак, и несколько походных стульев. Подхватив три из них, парень вернулся в сад.

Оскар, нацепив перчатки, уже копался в земле и выдергивал сорняки, однако Джейн куда-то отошла.

— Садись, — Ремси поставил стульчик рядом с братом, — удобнее будет.

— Да мне и так неплохо, — отозвался мальчик: он сидел на корточках с чуть высунутым языком и внимательно изучал раскинувшиеся перед ним люпины лимонного цвета. — Но спасибо.

— Посмотрим, как тебе будет «неплохо» через час такого сидения, — усмехнулся юноша и, оставив второй стул около перчаток Джейн, направился к своей клумбе.

Она была полностью засажена разноцветными петуниями: кипельно-белыми, ярко-розовыми, лиловыми и темно-бордовыми. Цветов было так много на небольшом земельном квадрате, и они так плотно прилегали друг к другу, что, казалось, могли выдержать вес человека, если тот решит лечь на них.

Устроившись на стульчике, Ремси с тяпкой в руке приступил к работе. Торопиться было некуда — ему все равно предстояло провести всю первую часть дня в саду, этот факт оставалось только принять.

Спустя пару минут вернулась Джейн с небольшими металлическими ведрами, куда следовало сбрасывать сорняки. Сама женщина обрабатывала клумбу со своими любимыми цветами — воздушными нежно-розовыми пионами — и не позволяла никому другому этого делать. Ремси никогда не понимал ее одержимость пионами: отец ни разу не радовал мать букетом из них, а бабушка лишь одним летом выращивала их у себя в саду, — но тем не менее Джейн ухаживала за этими цветами так, как не ухаживала ни за какими другими, что росли на ее клумбах. Иногда Ремси мог поклясться, что пионы она бережет и любит больше многого, что есть в ее жизни. Какого это, когда родная мать любит какие-то цветы больше, чем тебя — ее родного ребенка? Но разве это возможно? Ремси потряс головой, стараясь отогнать ненужные мысли, но вместе с тем глубоко в душе понимая, что в случае с Джейн возможно все.

С бабушкой же было наоборот.

***

Ремси пять лет. Он энергично раскачивается на бабушкином плетеном кресле, в то время как приятный голос Джорджа Харрисона, доносящийся из проигрывателя, будто и вправду наполняет гостиную солнечным светом[1]. Через приоткрытое окно ветер пригоняет в дом сладкие запахи распустившихся в саду цветов, а с кухни в это время веет ароматом румянившегося в печи пастушьего пирога.

— Бабуля Линн! — восклицает Ремси, когда бабушка появляется в дверях с корзинкой для вязания.

Бабуля Миранда Линн на самом деле носит другую фамилию — ту, что была у ее дочери Джейн до замужества, — Спенсер. Но с тех пор как Ремси выучил свою фамилию, он не перестает окрещивать ей любого, кто ему дорог. Так и Миранду, бабушку со стороны мамы, он всегда называет Линн. Но она совсем не возражает, даже, наоборот, поддерживает в этом внука и не перестает рассказывать ему историю, откуда пошел их род. Ремси (даже будучи шестнадцатилетним подростком) помнит ее до малейшего слова: согласно бабушкиной легенде много лет назад их семья жила недалеко от озера Бала в уэльском графстве Гуинет, откуда и пошла фамилия Линн, ведь lynn (llyn) в переводе с валлийского означает озеро. И Ремси отчего-то так сильно нравится эта история, что однажды он даже решил поделиться ей со своими одноклассниками в школе, но те по непонятной причине не смогли оценить всю красоту и глубину услышанного и лишь посмеялись над ним.

— А когда мы будем обедать? — спрашивает мальчик.

— Скоро, дорогой, скоро, — кивает старушка и усаживается на диван. — Иди сюда, я пока продолжу вязать новый свитер тебе на зиму, а ты потренируйся в набирании петель, договорились?

Неусидчивый на месте Ремси соскакивает с кресла-качалки, чтобы запрыгнуть точно на диванную подушку, но слегка промахивается и чуть не врезается в бабушку.

— Аккуратнее, дорогой, — смеется она. — Я же все-таки спицы в руках держу.

— Прости, бабуль, — виновато поджимает губы мальчик. — Но я готов вязать!

Миранда Спенсер живет на севере Уэльса, в деревне Лланберис, куда каждое лето ее приезжает проведать любимый внук. На время каникул Ремси, преодолев десятичасовой путь на машине вместе с отцом, остается у бабушки в компании ее джек-рассел-терьера Зигги на два заслуженных месяца отдыха. Мама почему-то никогда не составляет им компанию и предпочитает оставаться в Истборне, но ни папа, ни бабушка не могут объяснить причину. Ремси не понимает. Но еще он не понимает, почему мама так холодна по отношению к нему.

— Она просто очень устает на работе, дорогой, — утешает его бабуля Линн, одновременно показывая, как правильно держать в руках спицы, — ей чисто физически не хватает сил. Ее работа очень престижна, однако требует немалых усилий. Но поверь, она делает это ради тебя — зарабатывает деньги, чтобы кормить, одевать, баловать тебя, ведь она любит тебя, дорогой, ты ее единственный и любимый сын.

И Ремси верит словам бабушки как постулату. Но каждый раз, когда он возвращается домой в начале сентября и из раза в раз вместо теплой улыбки видит на лице матери непроницаемую безэмоциональную маску, его вера разбивается на тысячи осколков, глубоко врезающихся в самое сердце.

***

— Перерыв, — объявила Джейн около половины одиннадцатого. — Идите оба, наденьте кепки, а то через пару часов солнце может начать припекать.

Отец, время от времени выходивший на улицу понаблюдать за процессом, вынес небольшой поднос с кувшином прохладного, свежеприготовленного лимонада и поставил его на стол, приглашая членов своей семьи чуть охладиться.

— Вы такие молодцы, — похвалил он жену и сыновей, при этом понятия не имея, чем именно они здесь занимались целое утро.

— Молодцы будут, когда все клумбы прополют, — Джейн сделала жадный глоток лимонада. — Ремси, займись теперь лавандой — выполи ее.

— Имеешь в виду, сами цветы? — переспросил юноша, опустошая свой стакан.

— Нет, только корни, стебли и бутоны, — съязвила Джейн.

Ремси бесшумно выдохнул через нос, пытаясь сохранить спокойствие.

— Но зачем? Она еще даже не успела расцвести.

— Тебе не все ли равно? — Джейн удивленно выгнула бровь, но все же объяснила: — Уж слишком много мороки с этим цветком — за ним очень тяжело ухаживать, а у меня на это нет ни времени, ни сил, ни настроения.

— Но зачем ты тогда ее посадила? — спросил Оскар.

— А посадила я ее в тот момент, когда была при времени, силах и настроении. Однако жизнь идет и что-то меняется. Необязательно все доводить до конца.

Да ну? В свое время мать учила Ремси совсем другому, и их более ранние конфликты часто возникали именно на этой почве.

— Поэтому будь добр, — Джейн вновь повернулась к старшему сыну, — избавься от нее.

***

Ремси семь лет. Он лежит на прохладном покрывале и взглядом ловит солнечных зайчиков, проскакивающих сквозь не до конца зашторенное окно.

Проигрыватель выключен, в доме тихо. Бабуля Линн, перед тем как уйти отдыхать к себе в спальню, наказала внуку поспать, чтобы набраться сил и чуть позже вместе выйти в сад. Бабушка никогда не называет это «работой в саду», только «ухаживанием за цветами». После сытного обеда мальчик пытается поймать дневной сон вместе с зайчиками, но лишь безрезультатно ворочается на кровати, сминая в ногах покрывало. Отвернувшись к стене, Ремси начинает выводить пальцем узоры на обоях, но быстро заскучав, тяжело вздыхает и переворачивается на другой бок.

Зачем спать днем, когда можно заняться другими, куда более интересными делами? Например, поиграть в саду, или сходить до озера, покидать с Зигги летающую тарелку, или посмотреть телевизор.

Решив, что заснуть ему так и не удастся, Ремси резко встает с кровати, чуть не врезавшись по пути в деревянный шкаф, и выглядывает в гостиную: никого нет, а дверь в комнату бабушки прикрыта. Словно мышонок, мальчик осторожно ступает по расшитому ковру и выходит на задний двор. Июль балует деревушку Лланберис согревающими лучами, и Ремси хочется последовать за ними, как в одной из тех песен, что поет Пол Маккартни[2].

Мальчик прогуливается по небольшому, но очень ухоженному садику: будто вместо воды его поливают любовью, а вместо удобрения подсыпают заботу. Клумбы с яркими цветами, над которыми кружат пчелы, пестрыми пятнами разбросаны по всему заднему двору. Ремси подходит к пышному кусту малины и, срывая несколько ягод, забрасывает их себе в рот. Те же манипуляции он проделывает с росшими рядом кустиками черники, и мальчика словно дергает от воспоминания, какой невероятный черничный пирог готовит его мама — со сгущенным молоком и мороженым. Она готовит его исключительно на свой день рождения, и это, пожалуй, самый вкусный пирог, который Ремси когда-либо пробовал.

Как только лицо мамы всплывает у мальчика в мыслях, он растерянно вертит головой и находит взглядом уже подсохшие и поникшие пионы нежно-розового оттенка. По их стеблям и бутонам ползают вверх-вниз муравьи.

Разглядывая чуть покачивающиеся на ветру цветы, маленький Ремси вновь задает себе один и тот же вопрос: Что я сделал не так?

Из водоворота безответных размышлений мальчика выводит звенящая зарянка, которая сидит на соседском дереве и дает концерт со своей радостной песней всем поблизости. Ремси переключает свое внимание на птицу и какое-то время просто наблюдает за ней.

— Я ведь велела тебе поспать, — раздается голос бабули Линн — она стоит на пороге, уткнув руки в бока.

— Не могу жить без музыки, — мальчик невинно улыбается. — Пластинками я бы разбудил тебя, а мисс Зарянка поет не сильно громко.

Бабушка качает головой.

— Тогда будем сейчас ухаживать за цветами под а капеллу мисс Зарянки, — после она вновь скрывается в доме.

Ремси идет за ней, чтобы помочь принести необходимые инструменты. И спустя пару минут они выходят из прилегающей к гостиной комнаты с двумя складными стульчиками, садовым инвентарем и игрушечной лопаткой.

— Так нам будем гораздо удобнее работать, — говорит старушка и приглашает внука сесть на второй стул рядом с собой. — Смотри, дорогой, хоть нам уже с тобой и не нужно пропалывать землю в конце июля, всем цветам необходимы ежедневные уход и забота. Например, лаванда любит рыхлую почву, а также очень важно контролировать полив: не давать ей высохнуть, но и не заливать ее целым ведром воды. Вообще, лаванда очень вредная сама по себе.

— Для человека? — удивленно спрашивает Ремси.

— В больших количествах, конечно, да. Но я имею в виду ее поведение — за ней трудно ухаживать.

— Но ты же все равно садишь ее каждый год.

— Верно, дорогой.

— Но почему, раз она очень вредная?

— Потому что она также очень красива. Красивые цветы стоят того, чтобы за ними ухаживали.

— А некрасивые?

Бабушка на мгновение замолкает.

— Знаешь, не бывает некрасивых цветов, Ремси. Если ты не готов тратить свое время на ухаживание за «некрасивым» цветком, найдется тот, кто посчитает его самым прекрасным, полюбит его всем сердцем и отдаст ему всю свою заботу. Понимаешь, что я имею в виду?

— Да, — кивает мальчик. Взгляд его в это время застывает на раскачивающихся на ветру нежно-розовых, чуть подсохших пионах. — А я красивый цветок? — вдруг спрашивает он.

— Для меня ты самый красивый маленький цветочек, — бабуля Линн ласково гладит внука по голове.

— Ты же раньше никогда не сажала пионы.

— Да, но я подумала, что, может, в этом году приедет твоя мама, раз она не приехала в прошлом на мой юбилей. Я хотела ее порадовать, ведь это ее любимые цветы.

— Я знаю, — почти неслышно произносит Ремси.

— Но видишь, они у меня совсем не прижились, все поникли, поэтому вряд ли я их снова посажу.

***

Следующий перерыв они сделали ровно в полдень. Джейн пошла искать мужа, чтобы дать ему наставления по поводу обеда. Братья же в это время опустошили кувшин с лимонадом и, вздыхая, уселись за стол. Оскар не порывался завести разговор, как он обычно делал в моменты долго тянущейся тишины, что говорило о его усталости: мальчик молча разглядывал, как ветер игрался с ветками сирени, росшей за живой изгородью.

Может, в ближайшие минут десять пойдет дождь? Ремси понимал, что это не сильно их спасет, но надежда была — он уже тоже вымотался, особенно работая под солнцем, и хотел вернуться к себе в кровать, чтобы просто полежать, уставившись в потолок, или полазить в интернете, но запланированная матерью поездка в продуктовый и подготовка к экзамену по математике висели над ним куда более темными грозовыми тучами, чем те кучевые облака, что в действительности пригнал ветер.

Джейн вернулась минуты через три. Даже если