Глава 2
Связаны

– Чего? – переспросил мародер, и вновь удивился тому, что может говорить.

Нельсон подумал, что он слишком много раз получал по голове за последнее время и поэтому вновь бредит. Мужчина огляделся вокруг, пытаясь придумать, как отличить галлюцинации от реальности, но не смог.

Зато заметил другое. В стальном полотне двери не было окошка, через которое он мог бы общаться с мертвым воспитанником Ильи.

– Это все твое воспаленное сознание, – повторил монстр, другим голосом, несколько очеловечившимся. – И нет, это не галлюцинации. Сейчас не галлюцинации. Ты снова можешь говорить, но только со мной. Потому что я у тебя в голове.

– А еще говорит, что меня не глючит, – ответил Нель и, застонав от боли, попытался подняться на ноги.

Стоило признать, что с первого раза мародеру это не удалось. Как со второго и третьего, уж слишком сильно его помяли.

Зато с четвертого раза Нель сумел встать на колени и отползти в угол комнаты, подальше от лужи рвоты и крови. Там он уселся, прислонившись спиной к стене, медленно сполз по ней и принялся исследовать свои раны.

У него было множество свежих синяков и ссадин, но грудная клетка практически не болела. Хотя должна была, все-таки сломанные ребра так быстро не срастаются. На голове обнаружилась шишка, но она была совсем небольшой и твердой, будто с момента удара прошло минимум несколько дней.

Нельсон не знал, сколько времени провалялся без сознания, но, если судить по повреждениям на теле, получалось, что никак не меньше недели. Как ему удалось выжить без еды и питья столько времени? Несмотря на всю тяжесть своего состояния, обезвоженным мародер себя не чувствовал.

Он опустил глаза, и увидел на локтевой вене следы от уколов. Значит, сердобольный доктор еще и вводил ему какие-то растворы, поддерживая в его теле жизнь, не давая ему тихо угаснуть от голода и жажды.

– Мы вселились в твое тело, сделали себя уязвимыми, – снова заговорил монстр, и только в этот момент мародер заметил, что у твари не было рта. – Ни я, ни мой брат, не думали, что человек может быть настолько безрассудным и все время подвергать себя опасности.

– Так нашли бы себе какое-нибудь другое тело, – огрызнулся Нельсон. – Вы мне, конечно, помогли в тот момент, но сами понимаете, у меня выбора не было. Нужно было вытаскивать своих.

– У нас тоже не было выбора, – ментал будто не заметил открытой враждебности мародера. – Из всех, кто прошел мимо Логова за несколько лет, пока мы там жили, только ты нам подходил. И мы помогли тебе не только тогда. Неужели ты думаешь, что можешь раз за разом биться с превосходящим тебя по численности противником и побеждать?

– Пока что именно так и выходило, – кивнул Нель, поджав губы. – И как же вы мне помогали, позволь узнать?

– Мы можем влиять на людей, – голос потерял все человеческие нотки и снова стал похож на змеиное шипение. – На секунду притормозить ответную реакцию. Отвлечь каким-нибудь движением в углу поля зрения или подозрительным звуком.

– Странно, а я-то думал, что вы очень крутые, – Нель тряхнул головой, вытянул ноги и закрыл глаза. – Я думал, вы можете заставить толпу людей передраться между собой. Или взять кучу отмороженных фанатиков под контроль.

– Могли бы, окончательно адаптировавшись в твоей голове. А потом взяли бы под контроль и тебя, – абсолютно невозмутимо продолжал ментал. – Могли бы изгнать твое сознание из головы, могли бы оставить где-нибудь на периферии.

Ментал говорил страшные для мародера вещи, но мужчина почему-то понимал, что он не блефует. Загадкой для Нельсона было другое: почему это тварь вдруг разоткровенничалась?

– Ну, вы и ублюдки, парни, – мародер открыл глаза и посмотрел на своего собеседника. – Раньше сказать не могли, тогда я, может, чуть дольше подумал бы, прежде чем соглашаться. А еще меня бесит ваша манера говорить в сослагательном наклонении.

– Мы сделали себя уязвимыми, – монстр снова проигнорировал мародера. – Ты не можешь говорить после взрыва той гранаты. Кусок бетона, свалившийся тебе на голову, повредил твои речевые центры, и ты теперь навсегда останешься немым, никогда не сможешь издать ни звука.

Нельсон продолжал слушать. Как бы то ни было, но в делах, связанных с мозгами, монстр, очевидно, разбирался. Они обещали уничтожить опухоль, вызывавшую у мародера дикие боли. И действительно, после того как твари обрели свой новый дом в его черепной коробке, мужчину перестали беспокоить приступы.

Если бы они еще при этом не собирались сделать из тела Неля марионетку…

– Но самое ужасное, что взрывом убило моего брата, – в змеином шипении чувствовалась настоящая скорбь. – И дело даже не в родстве, проблема в том, что поодиночке представители моего вида слабы. И теперь адаптация никогда не закончится.

– То есть, ты не сможешь вышвырнуть меня из моей же башки, как мусор из мешка? – усмехнувшись, переспросил мародер. – Вот и поделом тебе.

Ментал внезапно сделал несколько шагов вперед и схватил мародера за подбородок. Кожа мерзкой твари походила на змеиную чешую, холодную и склизкую.

Нель попытался сопротивляться, но встретился с монстром взглядом и все мышцы мужчины одновременно отказались повиноваться ему.

Черные зрачки ментала расширились, заполняя все поле зрения.

* * *

Что-то с силой ударило мародера в левое плечо, рука повисла плетью. Он, не чувствуя боли, рванулся вперед, поскальзываясь на обледеневших ступенях, ведущих в подземный переход. Схватился облаченную в прорезиненную перчатку защитного комплекта, ладонью за металлические перила и буквально выбросил себя наверх.

В него стреляли. Еще одна пуля попала в живот и, наверняка, прошла навылет.

Нельсон схватился здоровой рукой за дробовик и, нажав на спусковой крючок, хотел отпрыгнуть в сторону. Но не смог, потому что его достали короткие очереди сразу с двух точек.

Автоматные пули нафаршировали грудную клетку мужчины осколками его же ребер и разорванными легкими. Последнее, что он успел увидеть – группа людей в навороченных комбинезонах, бежавших в сторону входа в переход…

Боль внезапно прекратилась, но только затем чтобы вернуться с новой силой.

По ушам ударила взрывная волна, перед глазами плыл туман, будто по голове изо всех сил врезали кувалдой. Нель схватился рукой за противогазную маску с разбившимся стеклом, отшвырнул ее прочь и жадно вдохнул воздух, наполненный запахами сырого мяса и толового дыма.

Основную массу осколков приняли шедшие впереди люди… Все они лежали на ступенях, единственным, кто остался на ногах, был Нельсон. Можно было бы сказать, что ему повезло, если бы не разорванный на животе защитный костюм.

Мародер попытался сделать шаг вперед, но не успел.

Отряд в навороченных костюмах уже достиг верхних ступеней лестницы.

С огромным трудом Нель вскинул дробовик и выстрелил в одного из нападавших, угостив его зарядом крупной дроби в грудь, но тут же упал сам, буквально разорванный на части несколькими длинными очередями.

Тело мародера развернуло, и он упал на лестницу, закашлялся, чувствуя, как кровь течет у него по подбородку, поднял голову и встретился взглядом с совсем молодым парнем, пытавшимся задвинуть створки гермоворот…

Мародер ощутил боль в горле, он тщетно пытался вдохнуть, но не мог. Нель наконец опознал костюмы, в которые были облачены нападавшие. Самые современные на время начала войны, «Ратники». В городе было только одно место, где у людей имелось такое навороченное снаряжение.

Это – бункер под мэрией.

Мародеру помогли поднять голову, и он увидел, что сам он также облачен в «Ратник». Двое парней в таких же костюмах обступили его и горячо заспорили, как лучше бинтовать шею мародера, в которой дробь оставила огромную рваную рану.

Нель видел свою шею, она отражалась в панорамных масках. Мужчина понимал, что жить ему осталось считанные секунды, а в душе была только досада. Нужно было надеть воротник бронежилета, который, возможно, помог бы уберечься.

Парни перестали спорить. Один из них взялся за автомат, второй повернул голову мародера на бок.

На периферии поля зрения Нель заметил что-то знакомое: решетчатый забор, лампы для освещения футбольного поля, трибуны, но мгновение спустя его сознание полностью затопило болью.

Мародер громко закричал от дикой головной боли, которая по интенсивности превосходила любой, даже самый сильный из его приступов. Наверное, нечто похожее испытывает человек, голову которого пытается просверлить дрелью обезумевший маньяк.

Или пациент, которому делают трепанацию черепа без анестезии.

Нельсон не выдержал и закричал.

– Хватит! – завопил он со всей яростью, на которую был способен. – Прекратите немедленно!

Он умер несколько раз, переносясь из одного тела в другое. На секунду Нельсону подумалось, что за свои грехи он попал в ад, в который не верил, и теперь ему придется бесконечное множество лет скитаться, переходя из тела в тело и умирать, умирать, умирать.

Боль исчезла без следа.

Мародер вновь находился в своей камере, перед ним вновь стоял ментал.

Чувствительность потихоньку возвращалась к нему. Он почувствовал запах крови, пота и кислого желудочного сока, почувствовал, что по лицу текут слезы. После всего, что он пережил, боль во всем теле казалась приятным покалыванием… Эти ощущения были привычными, практически родными.

Нель всегда считал, что боль – неотъемлемая часть жизни, что любое живое существо испытывает ее, но еще никогда ему не приходилось ощущать такого.

На момент, когда упали бомбы, ученые так и продолжали спорить: имеются ли у человека специальные болевые рецепторы, или боль – результат воздействия сверхсильных раздражителей на нервные клетки. Нельсон склонялся ко второму варианту, но после сегодняшнего кошмара понял, что уже никогда не станет никому доказывать свою правоту.

– Что это было? – спросил мародер.

Ментал отдернул руку, посмотрел на свою ладонь, и только после этого ответил:

– Это была смерть.

– Чего? – переспросил мародер.

– Я чувствую сильные эмоции людей. Перед смертью вы все испытываете всплеск эмоций, и я могу перенаправить его на кого-то. Дать ему прочувствовать, прожить последние секунды жизни умирающего человека.

– Так, значит… – начал мародер, и, не закончив фразы, погрузился в свои мысли.

Если монстр не пугал его галлюцинациями, то, значит, ублюдки из-под мэрии напали на один из переходов и, хоть и не без потерь, но взяли его. А, значит, Карина, не дождалась, вернулась к себе домой и начала новую, возможно, еще более кровопролитную войну.

– Предательница, – выплюнул Нель. Из его уст это звучало, как самое грязное ругательство. – Вот, сука. Не надо было ей верить.

– Она убила своего отца, – ответил ментал, прекративший, наконец, разглядывать свою ладонь. – Мы с братом просканировали ее на мосту. Задушила во сне.

– Как будто для тебя это что-то значит, – усмехнулся мародер. – Вы-то, наверняка, почкованием размножаетесь.

– Для нас это значит ровно столько же, сколько и для вас.

– Это точно не туфта? – спросил Нельсон, не особо надеясь на честный ответ. – Все происходило именно так и там, где я видел? И когда?

– Последние несколько минут, – так же безэмоционально ответил монстр. – Выброс эмоций не держится долго. И да, все это было действительно так.

– Значит, они взяли «Гренаду», – Нель поморщился и помотал головой. – Вот ведь умора. Золотые детки из бункера решили взять в Челнах власть. Какие-то непонятные «пришлые» сидят в одном из переходов и пытаются узнать, что происходит в городе. А я сижу в камере-одиночке, в плену у этих самых «пришлых». И в голове у меня мутант, который может управлять людьми.

– И к чему ты это ведешь? – спросил монстр.

– Извини, но ты – не тот сокамерник, которого я бы хотел, – Нельсон усмехнулся, на этот раз совсем невесело.

– В плане?

– В плане, с тобой ни байки потравить, ни о прошлом поговорить. И даже не поплакаться в плечо о так несправедливо сложившейся судьбе, – он посмотрел монстру в глаза, больше не боясь его. Будто желая проверить, действительно ли ментал не способен взять под контроль его тело. – А если меня убьют здесь, что будет с тобой?

– Я тоже умру, – ответил мутант, и в его голосе мародеру послышались тревожные нотки. – Я не смогу переселиться в другое тело, если рядом не окажется подходящего носителя. Да и вообще, мне нужен брат. Когда мы вместе, наши силы возрастают на порядок.

– И что ты предлагаешь? – Нель снова откинулся, облокотившись спиной о стену.

– Мне нужно в Логово, – ментал, видимо, решил говорить прямо. – Ты поможешь мне добраться до него. Оно за городом, относительно недалеко, по твоим меркам.

– Нет, – покачал головой мародер. – Я не собираюсь тебе помогать. Уж извини, но по моим меркам ты – мерзкая тварь, которая забралась ко мне в голову и теперь желает, чтобы я еще и сам помог ей захватить полный контроль надо мной.

– Ты сам пустил нас к себе в голову, – прошептал ментал, вновь теряя всякую человечность в голосе. – Мы помогли тебе, когда ты в этом нуждался.

– Да, помогли, – кивнул Нельсон. – А я должен был показать вам мир людей изнутри. Так добро пожаловать в мой мир. Он жесток, здесь льется кровь, горит огонь. И тебе просто не повезло, ведь твое существование в мире людей будет очень непродолжительным.

– Почему? – спросил ментал.

– Да потому что меня очень скоро убьют, – мародер пожал плечами. – Им нужны ответы, а я не способен их дать. А зачем держать у себя в плену человека, который не может принести никакой пользы? Язык из меня никакой, заложник тоже.

– Я, – ментал запнулся, видимо, сомневаясь в том, что собирался озвучить, но все же продолжил. – Я могу попытаться вытащить тебя отсюда. У меня остались силы, я выведу тебя, но только если ты после этого поможешь мне добраться до логова.

– Ты знаешь, пожалуй, я останусь на стороне своего вида. Даже если бы ты предложил мне перебить всех пришлых, я бы отказался. Они, конечно, ублюдки… – Нель на секунду задумался. – По крайней мере, об этом говорят их методы, потому что целей их я не знаю. Но кто из нас не без греха, верно?

– Думаешь, если ты сдохнешь тут, это будет лучше для твоего вида? – ментал сделал еще одну попытку убедить мародера.

– Думаю да, потому что ты подохнешь вместе со мной, – Нельсон усмехнулся. – И тогда одним опасным мутантом в городе станет меньше. А это, в любом случае, хорошо для людей.

Очевидно, слова мародера оскорбили ментала. Голова Нельсона внезапно взорвалась болью. Схватившись обеими руками за виски, мужчина изо всех сил сжал свой череп, будто боясь, что его сейчас разорвет изнутри.

– Ты, червь! – сквозь боль прорезался голос. На этот раз голос звучал прямо в черепной коробке, как тогда, на мосту. И в этот раз в нем слышались действительно человеческие эмоции: ярость и ненависть. – Тогда я выжгу тебе мозги и вышвырну тебя из тела. Твой разум будет вечно плавать в пустоте, а тело станет моей марионеткой.

– Не сможешь, – простонал мародер. – Если бы мог, уже давно сделал бы это. Не пытайся врать, без брата ты не хозяин моей головы, а ее пленник.

Поле зрения затопило белым светом, и сквозь боль Нельсон подумал, что именно это и видели люди, рискнувшие посмотреть на вспышку ядерного взрыва. И именно это было последним, что они увидели.

А через секунду сознание мародера заполнилось отчаянием. Беспросветным отчаянием, которое требовало от него только одного.

Сам не осознавая того, что делает, Нель поднял левую руку и вцепился в нее зубами. Боль в голове терзала его настолько, что он не чувствовал боли в предплечье.

И когда он вновь ощутил на языке солоноватый привкус крови, боль и остальные чувства покинули его. Вместе с сознанием.

* * *

– Нет, такого бить бесполезно, – услышал Нель. – Он отмороженный. Пока сам не захочет – не заговорит.

Помимо всего тела теперь болело еще и левое запястье. Как-то по-особенному, словно рана, едва-едва прикрытая повязкой.

Мародер приоткрыл глаза и увидел, что теперь лежит на не голом полу, а на лежаке, сделанном из чем-то набитого спального мешка. Левое предплечье было наполовину прикрыто профессионально сделанной повязкой.

На полу оставались следы не до конца затертой лужи крови.

Нельсона подташнивало, перед глазами все плыло. Возможно, это были отдаленные последствия недавних избиений, возможно, признаки острой постгеморрагической анемии.

– Разгрызть себе вены на руках, – послышался голос. Мародер прислушался и понял, что он принадлежит старому Полковнику. – Я не думаю, что кто-нибудь из наших на такое способен.

– Мне по-прежнему кажется, что что-то здесь не так, – ответил второй голос. – Почему он не говорит?

– Да не хочет, вот и все… Нет, ты видел, какая воля? – в голосе Полковника слышалось восхищение.

– Не думаю, что дело в этом, – протянул Илья.

Илья наклонился к Нельсону так, что при желании он мог бы завалить его на землю и выдавить глаза. Но зачем делать такое со своим единственным другом?

Да и откуда они вообще могли появиться здесь?

Ответ на этот вопрос имелся и был прост – ниоткуда не могли.

А, значит, мародера снова мучили галлюцинации. Как там сказал ментал? Воспаленное сознание? Откуда он вообще мог вытащить это словосочетание, из чьих мозгов?

– Открывай глаза, – сказал Илья. – Хватит притворяться, что все еще без сознания, у тебя веки дергаются.

Притворяться действительно больше не было смысла. Нель открыл глаза, поморщившись от боли, оперся руками о пол и сел.

Что-то здесь было не так.

На то, чтобы осознать это, у Нельсона ушло несколько секунд. Бедра Ильи после срочной ампутации в полевых условиях заканчивались уродливыми обрубками. Теперь же у его друга снова были ноги. И, разумеется, никакой инвалидной коляски больше не было.

– Ну и что с тобой делать? – спросил полковник уже не совсем своим голосом, присел на корточки перед мародером и заглянул ему в глаза.

Глаза его были карими, а не голубыми. И стоило Нелю уцепиться за эту мысль, как морок рассеялся. Перед ним снова были враги – тот самый военный по имени Олег и доктор, имени которого мародер не знал.

– Ты будешь говорить, Измайлов? – спросил Олег.

В его голосе не было ни одной нотки, которая напоминала бы старика, управляющего «Домостроителями». Нельсон опустил взгляд и увидел, что костяшки пальцев были разбиты в кровь.

Разбиты о его же физиономию.

Мародер попытался ответить, но, похоже, ментал был прав. Действительно, язык Неля больше не подчинялся ему. Поэтому он просто покачал головой.

– Тогда пойдешь в расход, – констатировал Олег, поднимаясь на ноги.

– Постойте, – прервал его доктор. – Ты не можешь говорить, или не хочешь?

Нельсон задумался на секунду, как бы понятнее ответить на этот вопрос, и не придумал ничего лучше, чем показать один палец.

– Ты немой? – уточнил доктор.

Как бы ни было горько Нелю признавать это, но пришлось кивнуть. Теперь он действительно был немым. На лицах допрашивающих отразилось одинаковое выражение облегчения. Еще бы, значит, язык оказался не совсем бесполезным, и все старания вытащить его из бессознательного состояния не были напрасны.

– Писать умеешь? – деловито спросил Олег, снимая с пояса свой офицерский планшет.

Мародер кивнул. Секунду спустя ему в руку сунули выдранный из какого-то блокнота лист бумаги и остро заточенный огрызок карандаша, которым, судя по всему, уже много пользовались. Посмотрев на карандаш и бумагу, Нель на секунду задумался. Он видел три варианта развития событий.

Первый: он пишет все, что знает, после чего его пускают в расход. Плюсы этого варианта были в том, что смерть его окажется наименее мучительной. Минусы также были очевидными: пришлые узнают о городе все, что знает он. А Нель знал немало.

Второй вариант также не устраивал мародера. Он отказывается писать, его пытают, в процессе пытки он выдает все, что знает, после чего умирает. Суперменом Нель себя не считал, и знал, что допросу третьей степени сопротивляться не сможет. В общем, минусы были такие же, как у первого варианта, при этом плюсы отсутствовали.

– Не смей, – послышался в голове шипящий голос ментала.

Монстра не устраивал третий вариант, который выбрал мародер.

Но это был единственный шанс умереть, не выдав противнику никаких сведений.

Нель рывком вскочил с места и вогнал в глаз Олега огрызок карандаша по самый ластик.

Мужчина, кажется, собирался что-то сказать, но поперхнулся и не смог вымолвить ни слова. Оставшийся целым глаз мгновенно остекленел, из пустой глазницы, по торчащему из нее карандашу, пачкая руки мародера, потекла кровь.

Нель отпустил труп, рухнувший на колени, будто ему подрубили ноги, и рванулся к доктору. Мародер прекрасно понимал, что в честной драке ему не выстоять, даже если врач окажется совсем никудышным бойцом. Уж слишком сильно его помяли во время допроса.

Куда лезть истощенному и избитому, с недавно сломанными ребрами и перерезанными венами на руке, на здорового и сытого противника?

Но у Неля было одно преимущество: по весу он превосходил долговязого и худощавого врача как минимум на двадцать килограммов. Этим он и воспользовался.

Поморщившись от дикой боли в ребрах, Нель всем своим весом врезался во врача, пытаясь свалить его на пол. Комната, в которой держали мародера, была слишком маленькой и места для разбега не было, поэтому для уверенности мародер выставил ногу и уложил споткнувшегося об нее противника на пол.

Врач успел коротко вскрикнуть, прежде чем Нельсон грубо зажал его рот ладонью. Мародер схватил своего соперника за затылок и резко рванул голову в сторону, с удовлетворением отмечая хруст, с которым лопнули связки позвоночника.

Доктор обмяк и тут же прекратил сопротивляться. Нель вытер руку от крови Олега о его халат и быстро обыскал карманы, но не нашел ничего, кроме блистера с таблетками от кашля.

Улов с Олега был богаче: кобура с ПММ на поясе, запасной магазин в кармане форменной куртки. Мародер вынул пистолет из кобуры, дослал патрон и взвел курок. Теперь, чтобы выстрелить, нужно было лишь слегка нажать на спусковой крючок.

Нельсон прижал ствол пистолета к виску и зажмурился.

– Это будет очень больно, – послышался в голове голос.

– Не больнее, чем твое существование у меня в голове, – то ли прошептал, то ли подумал мародер.

– Подумай, зачем тебе убивать нас, – ментал просил, практически умолял. – У тебя теперь есть оружие, никто не слышал, как ты убил этих двоих. Попытайся вырваться на поверхность и сбежать.

Нель на секунду задумался и поставил пистолет на предохранитель. Как бы ему не было противно это признавать, но монстр был прав. Но не во всем.

– Ты права, тварь, – ответил мародер голосу в своей голове. – Мне не обязательно пускать пулю себе в башку. Здесь полно желающих сделать это за меня.

Помимо пистолета и патронов на трупе Олега была отличная военная форма. Мародер методично стащил с мужчины всю одежду вплоть до нижнего белья и переоделся, не обнаружив у себя ни малейших признаков брезгливости.

Ботинки слегка жали, зато были абсолютно новыми, будто все двадцать лет пролежали на складе, и, по идее, должны были разноситься. Брюки подошли по длине, а куртка немного висела: Олег был шире в плечах. Но Нельсон наплевал на это, все равно живым долго носить эти шмотки ему не придется, а трупу будет уже все равно.

Он не надеялся сбежать из перехода, захваченного пришлыми, просто не хотел умирать в лохмотьях, которые ему оставили. А так получался вполне приличный саван, жаль только, что с чужого плеча.

Но ведь на то он и мародер, верно?

Нель снял пистолет с предохранителя, вновь взвел автоматически спущенный курок. Помедлил секунду, резко выдохнул и толкнул тяжелую металлическую створку.

Коридор был пуст. Теперь он не вызывал никаких ассоциаций с лабиринтом минотавра, как в прошлый раз. Просто короткая и прямая, как стрела, бетонная кишка, заканчивающаяся еще одной дверью.

Нельсон двинулся по ней, стараясь ступать по растрескавшемуся бетону как можно тише. Он подошел к двери, открыл ее и столкнулся лицом к лицу с вооруженным автоматом мужчиной.

То ли ментал снова использовал свои способности, то ли мужика ввела в заблуждение надетая на мародера форма, но он не успел среагировать, и не сразу схватился за оружие.

Нель вскинул пистолет и дважды спустил курок. Мужчину и его противника разделяла пара шагов, с такого расстояния мародер мог позволить себе совсем не целиться.

Пистолет привычно лягнул Нельсона в ладонь. На теле мужика появилось две червоточины. Первая пуля попала чуть выше солнечного сплетения, вторая разорвала щеку противника, раскрошив ему зубы.

Почему-то вспомнилось, как в старом боевике андроид из будущего ловил пули зубами. Из военного такого андроида не вышло.

Труп еще не успел упасть на бетонный пол, когда из-за двери послышались предупредительные крики. Нельсон понимал, что проиграл бой еще до того, как начал его, но попросту не мог остановиться.

Он быстро нагнулся и стащил с шеи трупа ремень, прикрепленный к АКМ, перевел рычажок в положение автоматического огня, и дернул на себя затвор.

Как оказалось, бывший обладатель этого оружия предпочитал носить его с патроном в стволе. Вылетевший патрон мародер искать не стал, не решившись тратить на это время, которого и так оставалось всего на пару вдохов.

Нель высунул голову в дверной проем, и тут же чуть не лишился ее. Несколько пуль пробарабанили по стене, одна с пронзительным визгом отрикошетила от дверного косяка. Мародер взял в прицел фигуру стрелка и несколько раз выжал спусковой крючок, привычно отсекая очереди по три патрона.

Где-то на периферии сознания возникло сожаление об утерянном «сто четвертом», который имел режим стрельбы короткими очередями, но мародер тут же отогнал его. В конце концов, снявши голову, по волосам не плачут.

Нель успел заметить, как пули отбросили в сторону тело попавшего под раздачу парня, и тут же юркнул назад. Враги обрушили на его позицию настоящий свинцовый шквал, не давая возможности вырваться.

Да и позиция была так себе – одна граната, и кончилась война. Деться из прямого и короткого коридора было некуда.

Но чувство опасности только распаляло мародера. В другое время Нельсон обязательно крикнул бы своим противникам что-нибудь обидное, но язык по-прежнему отказывался подчиняться мужчине.

– Я помогу, – шепнул в ухо ментал и, через пару секунд приказал. – Давай!

Подчинившись, Нельсон высунулся из укрытия как раз в тот момент, когда автоматы обоих стрелков щелкнули, дав своим хозяевам знать, что магазины опустели.

Вскинув АКМ, Нель перекрестил одного из пришлых короткой очередью и вернулся назад в укрытие. И вовремя: к стрелкам присоединилось еще несколько человек, которые вновь стали расстреливать укрытие мародера, напрасно растрачивая боезапас. То ли в порыве ярости, то ли для того, чтобы не дать мародеру даже шанса высунуться и убить еще кого-нибудь.

Стоило признать, что мародер и монстр действительно были бы хорошими напарниками, если бы не испытывали друг к другу ненависть и презрение. Хотя Нель даже понятия не имел, какие чувства может питать к нему настолько чуждая человеческому роду тварь.

На этот раз Нель успел увидеть немного больше. Оба выхода из переходов были закрыты гермоворотами, зато в потолке была большая дыра, прикрытая то ли брезентом, то ли подобной ему тканью, не пропускающей при этом воздух.

Значит, они все еще находились в переходе на «Доме детского творчества», который многие предпочитали называть по-старому «Школой». Мародер, повинуясь старой привычке анализировать все происходящее, сделал вывод: пришлые заняли заброшенный переход, кое-как восстановив его функционал как убежища.

Неплохой плацдарм для наступления на город, если операция, которую они готовили, должна была занять много времени. Если бы Нель сам командовал ими, то принял бы точно такое же решение.

– Один из них идет к тебе, – предупредил мародера ментал. – Он слева, готовится бросить гранату.

– Мне бы раньше такой «уолл-хак», – мысленно ответил Нельсон.

– Чего? – ментал споткнулся о незнакомое слово, но, видимо, раскрутив мозг Неля на несколько ассоциаций, продолжил. – Понял. Я отвлеку их, у тебя полсекунды, не больше.

И действительно, стоило последним словам монстра отзвучать в голове Нельсона, как стрельба прекратилась.

Мародер высунулся в дверной проем и чуть ли не нос к носу столкнулся с пришлым, о котором предупреждал ментал. Парень уже успел выдернуть предохранительное кольцо и собирался забросить гранату в коридор, в котором находился Нель.

Но не успел. Мародер выжал спуск. Автомат затрясся, выпустив длинную очередь, и захлебнулся, переварив все патроны, что были в магазине. Пришлый повалился на пол, выронив взрывоопасный сюрприз.

Нель бросил свое тело на пол, закрыв голову руками и открыв рот. От резкого движения заныли ребра, в глазах снова потемнело…

Раздался взрыв. По голове мужчины будто ударили кувалдой, в ушах зазвенело, но к счастью, слуха он не лишился.

Выхватив запасной магазин из разгрузочного жилета валявшегося рядом трупа, Нельсон перезарядил автомат и рывком вскочил на ноги.

– Если собираешься что-нибудь сделать, то сейчас самое время, – послышался в ушах голос ментала, как всегда спокойный и безэмоциональный. – Они отвлеклись.

Нель собирался действовать. Он был готов умереть, но знал, что сделает все, чтобы забрать с собой в ад как можно больше ублюдков.

Монстру, который внаглую читал мысли мародера, его планы, очевидно, не понравились. Голова вновь взорвалась вспышкой боли, сквозь звон в ушах послышался растерявший весь свой напускной холод крик ментала:

– Не смей!

Чертов внутренний голос был полон боли и отчаяния, но Нельсон проигнорировал его. Сделав два больших шага, он выбежал за дверь и открыл огонь по пришлым, даже не думая об укрытии.

В этот момент он чувствовал себя японским пилотом-камикадзе, отправившим свой самолет в последнее пике. Ощущение абсолютной свободы пьянило, но он знал, что спустя пару мгновений сгорит во вспышке вместе с вражеским кораблем.

Мародер выпустил по длинной очереди в двух пришлых и те свалились на бетонный пол, щедро орошая его льющейся из пулевых ран кровью. Нель расстрелял остатки магазина в группу людей, высыпавших из одного из дверных проемов, и кого-то даже ранил, но спасти его это, естественно не могло.

Но мародер и не думал о спасении. Более того, он уже даже предвкушал, как пули разорвут его тело. Он, успевший сегодня умереть трижды, понимал, что это больно, но не боялся. Ведь это будет всего один раз. А потом все заполнит пустота.

От этой мысли Нель, в последние секунды своей жизни, криво усмехнулся. Как вообще можно заполнить что-то пустотой?

Вместо того чтобы почувствовать в теле боль от пулевых ран, мародер ощутил, как его голова взрывается изнутри. Этот вариант устраивал его еще больше, ведь смерть наступит еще быстрее.

Его тело с силой швырнуло на пол, из носа и рта в три струи брызнула кровь. От удара о бетон каждая рана и ссадина на теле Неля буквально завопила от боли, но мгновение спустя его сознание угасло вместе со всеми ощущениями.

Глава 3
Воля

Лицо мародера вновь покрывала корка запёкшейся крови. Зуд в ушах был просто невыносим, однако, он снова мог мыслить. Вновь существовал.

Нель, не открывая глаз, ощупал свою голову, но следа пули, от которой умер, не нашел. Это могло означать только одно – монстр, который поселился в его черепной коробке, вновь принялся за свои злобные шуточки.

И значит мародер не вырывался из камеры-одиночки и никого не убивал.

– Ну и зачем? – спросил Нельсон.

– А ты хотел, чтобы я дал тебе убить себя? И меня заодно? – спросил голос в его голове.

На этот раз он звучал совсем по-другому, не как раньше. Будто монстр напихал в уши Нельсона ваты, а теперь пытается до него докричаться.

Хотя, это было несусветной чушью, потому что голос в его голове существовал вне зависимости от слуха. Однако, Нель поднес руку к уху и поковырял в нем пальцем, почувствовав под ногтем уже привычную кровавую коросту.

А вот вокруг что-то изменилось, но Нельсон, привыкший полагаться на зрение, никак не мог уяснить, что конкретно. Мародер аккуратно разлепил склеенные запекшейся кровью ресницы и не смог удержаться от ругательства.

Вслух он его, конечно, произнести не мог. Оставалось ругаться мысленно, зато с выдумкой и максимально грязно.

Потому что находился мародер на поверхности. Он лежал на растрескавшемся от времени асфальте и впервые за последние двадцать лет смотрел на мертвый город не через стекла противогазной маски.

От мысли о противогазе перехватило дыхание.

Нельзя без маски на поверхности. Выжившие в Войне из Челнов давно усвоили этот урок, а их немногочисленные дети, пожалуй, впитывали его вместе с материнским молоком.

И резина защитного комплекта, которая, казалось, давно превратилась во вторую кожу, также отсутствовала. На Нельсоне был все тот же комплект полевой формы из камуфляжных куртки и брюк, который он снял с убитого военного.

Порыв ветра, ударивший мародера в лицо, мгновенно высушил выступивший на лбу пот. Нельсон мог представить, что выйдет в разрушенный город без средств индивидуальной защиты. В каком-нибудь безумном варианте, с крайне низкой степенью вероятности, но мог.

А вот без оружия… Такое не могло присниться даже в самом страшном сне.

Ладони сжимались, требуя прикосновения шершавого пластика рукояти и цевья автомата. Только вот не было под рукой давно сросшегося с натурой мародера «укорота». Не было даже снятого с трупа АКМа.

Вместо того, чтобы засунуть ПММ в поясную кобуру, Нель выбросил его, решив, что мертвому запасное оружие ни к чему. И теперь был абсолютно безоружным перед лицом стихии нового мира.

Однако, мародер все еще был цел, и вокруг него не вились твари, собирающиеся поужинать теплым мясом еще живого человека.

Нель положил руку на асфальт и понял, как давно не прикасался к шершавому дорожному полотну. Попытался подняться, встал на четвереньки и почувствовал, как его тело бьет крупная дрожь.

Было холодно, очень холодно. Температура, судя по ощущениям, едва ли достигала пяти градусов, и оставаться на месте было никак нельзя, если только мужчина не хотел замерзнуть насмерть. А мучительная смерть от холода не входила в его планы. Скорее уж он предпочел бы оказаться разорванным какой-нибудь тварью, что тоже больно, зато быстро.

Поднявшись на ноги, Нельсон растер ладони, пытаясь согреться. Промозглый ветер, которым всегда славились широкие проспекты Набережных Челнов, пробирал до самых костей. Легкий комплект не подходил для постъядерного сентября. Особенно для ночи.

Зато мародеру повезло: ни дождя, ни снега не было, несмотря на плотную пелену из облаков, покрывавшую небу до самого горизонта.

Повезло настолько, насколько могло повезти человеку, оказавшемуся на поверхности без всякой защиты от обезумевшей за двадцать лет радиоактивной природы.

– А теперь рассказывай, что произошло, – приказал Нель поселившемуся у него в голове монстру и медленно побрел по проспекту куда глаза глядят.

– Ты действительно не хочешь жить? – тварь ответила вопросом на вопрос. – Зачем ты все это устроил?

– Так покопайся у меня в мыслях, и сам все поймешь. Тебе же это раз плюнуть.

Нельсон огляделся вокруг. По левую руку высились стандартные для Челнов панельные многоэтажки, по правую находилась стоянка, полная распавшихся от времени автомобилей. Чуть дальше можно было разглядеть здание, в котором когда-то находилось отделение одного из банков.

Нель хорошо знал город, тем более что эти места всегда считал чем-то вроде своей вотчины.

Если пройти чуть дальше по проспекту, то попадешь к «Тридцатому комплексу», одному из переходов Конфедерации.

Если свернуть направо, пройти через стоянку и каток, то можно будет вернуться к «Домостроителей». А если налево, то через пару кварталов окажешься во владениях Халифата, куда мародеру не приходилось заглядывать уже лет десять, не меньше.

В общем, даже путеводные камни не нужны, и так все ясно. Только вот не был Нель богатырем из древнерусских былин. Хоть и хотел бы себя таким представлять.

– Вижу, что не хочешь, – ответил монстр все так же тихо. – Думаешь, что нет смысла жить, когда носишь в голове существо вроде меня. Считаешь себя прокаженным, опасным для других людей.

– Я думаю, что я мутант, – поправил Нель. – Считаю себя тварью вроде тебя.

– Я не понимаю, – ментал на секунду прервался, но тут же продолжил. – Твои соплеменники из подземного убежища считали тебя мутантом. Несмотря на то, что для них ты был нормальным человеком. По крайней мере, внешне. Мы с братом достаточно увидели в них.

– И что, мне теперь с тобой породниться? – мародер криво усмехнулся.

– Вряд ли это возможно. Только я спас тебе жизнь сегодня. И до этого спасал еще несколько раз, хоть основную работу ты и делал сам… Я достаточно разбираюсь в человеческих чувствах, чтобы понять, что ты должен испытывать ко мне благодар…

– Так, – прервал монстра Нель. – За благодарностью иди в какую-нибудь другую голову. Я тебя о помощи не просил.

– Во-первых, просил, но это была честная сделка, поэтому мы опустим этот случай. Во-вторых, Илья тоже не просил у тебя помощи. А ты отрезал ему обе ноги, и он тебе за это благодарен. Ты его спас.

Нельсон от неожиданности даже остановился. Если бы такое заявил кто-нибудь из крови и плоти, то ему бы не поздоровилось. Но только это был сраный голос в голове, который даже унять толком не получается.

– Ты спасал не меня, а себя, – ответил Нель, пнул носком военного ботинка какой-то камешек и двинулся дальше. – Так что, естественно, я не испытываю никакой благодарности. Илья хотел жить. Я лучше подохну, чем буду таскать у себя в голове тварь, которая к тому же может управлять мной и читать мысли.

– Подумай лучше о перспективах, которые перед тобой открываются, – интонации во «внутреннем голосе» снова стали человечными. – Ты сможешь объединить весь город вокруг себя. Больше не будет войн, не будет смертей, надо только…

– Я книжку в детстве читал, – вновь прервал монстра мародер. – Хорошую, только немножко занудную. Так вот, там история про то, как к маленькому человеку в руки попал артефакт необычайной силы.

Ментал молчал. То ли заслушался, то ли был слишком слаб, чтобы перебить мародера.

– С помощью этого кольца можно было сделать все, что угодно. Поставить себе на службу армию. Превратить пустыню в цветущий сад, – продолжал Нель. – Натурально, эта штука давала своему владельцу всевластие, но при этом толкала его душу ко злу.

– И к чему ты это? – спросил монстр, когда Нель наконец замолчал.

– Да, просто, не верю я в такие вещи, понимаешь? А даже если такое и возможно, то за все придется платить. А я уже заплатил за все, за что мог, отдал все, что имел, и теперь просто хочу умереть. И чтобы ты, ублюдок, сдох вместе со мной.

Мародер свернул в переулок, прошел мимо двух полусгнивших деревьев и двинулся в арку. Его внимание привлек валявшийся на асфальте автомат.

Найти на поверхности оружие было несложно. Гораздо сложнее отыскать ствол, который будет стрелять. Агрессивная внешняя среда не щадила даже крепкую, покрытую антикоррозийным покрытием оружейную сталь.

Да и стволы у такого оружия обычно были расстреляны подчистую. Как ни крути, но люди, прежде чем умереть, предпочитали сопротивляться и бороться до последнего патрона.

Но лучше уж иметь такое оружие и хоть горсть патронов. Иначе чем отбиваться от нападающих монстров? Камнями да палками? Или кулаками?

– Я надорвался, – в голосе ментала послышалась вполне человеческая паника. – Мне удалось вытащить это тело из той задницы, куда ты нас завел. Но, я потратил почти все силы на то, чтобы оглушить тех, кто собирался тебя убить… – голос дрогнул. – Когда нас было двое, мы без проблем заставили бы их перестрелять друг друга, а теперь…

– Хватить ныть, – прервал его мародер и подошел к автомату.

Огляделся вокруг и, не заметив никакой явной опасности, подобрал оружие. Осмотрел побитый жизнью АК-74, отщелкнул магазин, оказавшийся пустым. Ремень был окровавлен и перекушен примерно посередине.

Следы крови вели во двор. Кровь успела потемнеть, но ее еще не смыло вечным сентябрьским дождеснегом. В голове мародера возникла картина, он примерно представлял, что здесь произошло, хотя и не был до конца уверен в достоверности своих суждений.

Все проще простого. Вчера, край позавчера, здесь проходил человек. Наткнулся на мутанта, успел расстрелять длинными очередями один магазин, после чего вторая тварь набросилась на него со спины и одним укусом сломала шейные позвонки.

Выходило так, что мутанты охотились парами, были очень быстрыми и ловкими. Такие хищники, если голодные, убивают сразу. Если сытые, то могут поиграть с пищей, как кошка с полузадушенной крысой. Но, в любом случае, это лучше, чем наткнуться на какого-нибудь медведя, который вообще может начать жрать свою добычу живьем, а потом, если вздумается, бросить подыхать со вскрытым брюхом и без пары конечностей.

Но пойди, найди медведя. Разве что в каких-нибудь нетронутых сибирских лесах, которые и бомбить даже совсем больному человеку в голову не придет.

Да и видел мародер этих мутантов. Маугли, то ли изменившиеся домашние коты, то ли продукт мутации людей, то ли вообще какой-то странный гибрид, порожденный вирусами-мутагенами.

В прошлую встречу с маугли, возле «Торгового квартала», твари загнали мародера и Карину в канализацию. И это притом, что Нель и его спутница могли с грехом пополам прикрывать спины друг другу.

Но сейчас это было не важно. Главное, что мародер знал, как они убивают. И понимал, что, если встретится с ними, то его ждет быстрая смерть.

Нель избавился от порванного оружейного ремня, с сомнением посмотрел на разряженный автомат и двинулся по кровавому следу.

– Собираешься влезть в самое логово? – спросил ментал.

– Твари не жрут патроны, – ответил Нель. – А автомат без патронов – лишний груз. А там, может и еще чего найдется.

– Очень разумно, хоть ты и врешь, – голос монстра звучал чуть насмешливо.

Нельсон не стал отвечать менталу. Да мутанту это и не требовалось, он и так знал, о чем думает мародер. А, может быть, даже умел предугадывать человеческие мысли и желания.

Хрен знает, что еще под силу этому порождению радиоактивного ада.

– Надеешься, что мутанты сожрут тебя, и я умру вместе с тобой, – утвердительно произнес голос в голове.

– Какой ты проницательный, – Нель привычно ухмыльнулся самой жуткой из своих улыбок и размял шею, как перед дракой.

Было очень обидно, что живущий в его голове монстр не мог в полной мере оценить очарование усмешки Нельсона. И что нельзя вызвать тварь на честный бой за свою голову. Можно отбить захваченный переход, освободить город, выбив из него противника.

Но как победить тварь, поселившуюся у тебя в голове?

Нельсон знал только один ответ на этот вопрос.

Капитаны топили крейсеры, чтобы не дать врагу захватить корабль.

Только печально, что корабль – он сам. И оставался только один выход из положения, пока враг не захватит рычаги управления, не развернет крейсер в сторону твоих союзников и не даст залп.

Умереть.

Мародер двинулся по кровавому следу. Шершавый пластик автоматного цевья приятно грел ладонь, хотя оружие без патронов и было абсолютно бесполезно, а, может быть, даже и вредно.

Правда, сам Нель по-прежнему трясся от холода, но заставил себя забыть о неприятных ощущениях, поскольку верил, что все скоро закончится.

След почти исчез, но дорожка из капель крови вела вверх по лестнице в один из подъездов. Бетонный пол и потолок были покрыты мхом, а Нель уже успел привыкнуть к тому, что не стоит контактировать ни с одним из растений, которые смогли выжить в радиоактивных развалинах.

Но сейчас ему было плевать на все. Он равнодушно усмехнулся, поднялся вверх по лестнице и ступил на мягкий ковер изо мха. Под подошвой ботинка громко хрустнула чья-то переломленная пополам малоберцовая кость.

Мародер вдохнул воздух, запах которого напомнил ему о довоенных прогулках по осеннему лесу. На секунду Нельсон даже остановился, ему хотелось чуть дольше вдыхать этот запах прелой листвы и мха, но тут же, стряхнув наваждение, двинулся вверх по лестнице.

Дверь квартиры на втором этаже была открыта. Нель, не задумываясь, прошел внутрь, стараясь только не наступать на рассыпанные по полу кости. Здесь их было великое множество, вперемешку человеческие, собачьи, принадлежащие «лакам», «гопникам». Был даже один скелет, по выдающимся размерам и специфической форме которого можно было предположить, что он когда-то принадлежал «голубку».

Правда, мародер не представлял, как монстры затащили гигантский труп птицы-мутанта через окно. Да и сколько их при этом должно было собраться вместе?

Труп человека без головы и с ногами, объеденными до костей, был прислонен к стене комнаты, за дверным проемом прямо напротив входа. Мародер сделал несколько шагов и обнаружил в помещении двух тварей, напоминавших уродливую помесь человека и пантеры.

Они вгрызались в пах мертвого бродяги, с наслаждением слизывали с пола не успевшую свернуться кровь и явно жаждали добраться до органов брюшной полости: кишечника, печени, селезенки.

Комната оказалась столовой, а весь дом – одним большим логовом этих тварей.

Сейчас у Нельсона не было ни единого шанса. Если бы у него даже был автомат с боезапасом, бой все равно был бы проигран. Уж слишком быстрыми и ловкими были монстры.

Им даже не нужны были двери, чтобы заселить все здание. Мутанты перебирались из квартиры в квартиру через окна, превращая многоэтажный дом в гигантское подобие улья. Разве что четко делились на самцов и самок, не было у них такой сложной иерархии из солдат, рабочих и царя с царицей, как у пчел, термитов или муравьев. Ну, оно и верно, они же не от насекомых унаследовали часть своих генов.

Хотя мародер не мог отрицать и такой возможности.

В свое время твари устроили точно такой же улей в паре шагов от перехода на «Пожарном депо». Дошло до того, что «пожарники» не могли выбраться на поверхность так, чтобы им не пришлось отстреливаться от мутантов.

Тогда они пошли на поклон к Конфедерации. Мародер не знал, сколько им пришлось заплатить, но в результате Альберт и полковник согласились выделить людей. Но они не стали зачищать весь дом, добрались до несущих конструкций в подвале, заложили несколько мешков с чудом сохранившейся на каком-то из складов аммиачной селитрой, да подорвали.

Здание сложилось будто карточный домик, и ни одна из тварей, несмотря на всю их ловкость, не уцелела. Тех, кто сумел выбраться, просто перебили стоявшие в оцеплении бойцы «пожарных», которые получили задание отстреливать представителей любых враждебных форм жизни.

Нель стряхнул с себя оцепенение, и сделал шаг вперед.

Он не знал, на какое расстояние нужно приблизиться к тварям, чтобы спровоцировать их на атаку. Уже успевшие отрасти волосы встали дыбом на затылке, организм отчаянно сопротивлялся самоубийственному поступку, но мародер шаг за шагом приближался к чудовищам.

Реакция тварей на появление человека была совсем не типичной для их вида. Насколько Нель знал их повадки, маугли должны были разойтись в стороны и окружить человека, после чего один из них должен был попытаться напасть.

Именно так они действовали, если не получалось застичь человека врасплох, атаковать из засады.

Сейчас же маугли, с ворчанием неохотно отходили к разбитому пластиковому окну, которое вело на балкон. Мародер не знал, что может напугать одних из самых опасных ночных хищников города, но сейчас у него это получалось. Твари боялись.

– Думаю, все дело в твоей бороде, – послышался где-то на периферии сознания голос мутанта, но Нельсону было не до глупых шуток.

Что-то прорычав, один из маугли, сиганул в окно, зацепился за карниз, оттолкнулся и через пару секунд скрылся из виду. Через мгновение второй мутант поступил так же, оставив мародера наедине с недоеденным трупом и кучами костей.

Мародер почувствовал себя опустошенным. На секунду ему подумалось, что организм его настолько отравлен, что даже твари брезгуют его пропитанным радиацией и мутагенами мясом. Но внезапно он осознал, что дело в другом мутанте, поселившимся у него в голову.

– Ну и что это такое? – спросил мародер, обращаясь к менталу.

– Ты еще не понял? – теперь усмешка была неприкрытой.

Монстр смеялся над недогадливым человеком. В голове Нельсона еще два кусочка паззла сложились воедино. Лозы мутировавшего папоротника из перехода на «Ипподроме» отползали от него, будто боялись. Сейчас двое маугли предпочли сбежать от мародера, едва его увидев.

И Нель мог с уверенностью сказать, что дело отнюдь не в его восхитительной улыбке. Не мог же папоротник в процессе эволюции отрастить себе глаза?

– Догадался? – спросил ментал.

– Догадался, – ответил Нель и подошел к, валявшемуся на земле трупу.

Запах шерсти тварей, крови, костей, разлагающегося мяса, впитался в стены этой квартиры, но Нельсон не замечал его. Все внимание мародера приковала к себе армейская алюминиевая фляга, притороченная к поясу бродяги.

Нель подобрал ее, свинтил крышечку и присосался к горлышку. И внезапно ему стало плевать, что он может наглотаться радиоактивный пыли, и на боевые вирусы и на споры плевать. Он не пил несколько дней, и сейчас поражался, какое же удовольствие может приносить человеку такой немудреный напиток: чистая, слегка отдающая металлом вода.

Оторвался от фляги, высосав половину, а в ней ведь девятьсот миллилитров. Встряхнул посудину, слушая, как в ней булькает вода, и снова припал к горлышку, но отпил совсем чуть-чуть, чтобы прополоскать мгновенно пересохший рот.

Завернул крышку и кое-как прикрепил емкость к своему поясу, после чего вновь приступил к мародерству. Наклонился над трупом и стащил с него окровавленную и рваную разгрузку. Безо всякой брезгливости натянул на себя, попытался подрегулировать, да оставил эту затею.

Зато теперь у него были патроны. По меркам еще недавно голого и босого мародера – целый склад. Шесть магазинов к автомату, четыре к пистолету, который был тут же, в наплечной кобуре, и две осколочные гранаты.

Бронежилета на парне не было, видимо, предпочитал он не встревать в разборки с огнестрельным оружием. А, может, не успел еще заработать. Комплект химзащиты был безнадежно испорчен монстрами, и с ним возиться не было смысла.

Последнее – стащил с лица бродяги противогаз, натянул себе на лицо и с шумом выдохнул затхлый, предназначенный другому человеку воздух. Всмотрелся в лицо парня, но не узнал.

Может Нель и видел его когда-то, но знаком, однозначно, не был. Раньше он знал всех мародеров, совершавших более-менее успешные вылазки в развалины мертвого города, но после смерти жены практически перестал общаться с жителями других переходов.

Периодически другие мародеры попадались на глаза Нелю, когда приходилось заходить к комендантам дружественных и нейтральных для Конфедерации переходов по заданию полковника, он перекидывался парой слов с лавочниками, прежде чем заплатить за какое-нибудь барахло, или наоборот, забрать причитающиеся ему патроны. Да и все, брататься с другими мародерами, или как они поначалу предпочитали себя называть, сталкерами, ему и в голову не приходило.

Хотя Нельсон и не был согласен с некоторыми жителями переходов, которые говорили, что «мародер мародеру волк». Как может быть волком могильный червь, питающийся трупами?

А бродяги слишком часто исчезали. Гибли на поверхности от клыков и когтей мутантов, от пуль друг друга, но новые упрямо шли по проторенной дороге. И разные мотивы толкали их на скользкую дорожку.

Мародер посмотрел на мертвого парня в последний раз, хотел что-то ему сказать, но вспомнил, что не может, и что единственный, кто услышит слова Неля – монстр в его голове. Поэтому просто кивнул, развернулся, и пошел на улицу.

У Нельсона больше не было часов, но что-то подсказывало ему, что скоро рассвет. Мародер прикинул направление и двинулся в единственное известное ему место, где можно было при определенной доле везения относительно безопасно передневать.

* * *

Мародер остановился перед дверью подъезда. Он не приходил сюда уже несколько лет и не был уверен, что все осталось как прежде. Но выбора не было, солнце уже поднималось над городом, а, значит, скоро здесь станет опасно.

Даже для Нельсона, которого теперь боятся мутанты.

Он окончательно убедился в этом, когда встретился с парочкой собак, которые, жалобно скуля, сбежали от него в ближайшую подворотню. Но, как ни крути, солнечный свет и радиация его не боялись.

И еще мародер опасался, что не все твари подвластны силам ментала. Ведь он еще не сталкивался с дневными мутантами. Поэтому Нель предпочел спрятаться в одном из своих старых убежищ.

Он оборудовал этот схрон давным-давно, ещё до начала войны с Халифатом. И через некоторое время перестал им пользоваться по понятным причинам: уж слишком опасно было заходить на территорию, которую контролировали сумасшедшие фанатики.

Нель потянул на себя тяжёлую створку двери подъезда и вошёл в помещение. Здесь, как практически везде, все заросло мхом, но было и кое-что нетипичное: со второго этажа свисали длинные гибкие стебли, листья на которых напоминали листья домашних фикусов.

Только это были не домашние фикусы, и Нель не стал бы прикасаться к таким листьям даже в перчатке общевойскового защитного комплекта. Дотронешься до такого, а оно схлопнется, выпустив из глубоких пор в мясистой мякоти длинные и острые иглы. Перчатку-то, может и не проткнет, но лучше не рисковать.

Потому что среди листьев можно было увидеть многочисленные кости атакованных хищным растением крыс, которым не повезло. Иглы подобно шприцам впрыскивали под кожу жертвы пищеварительный сок. Животное немедленно умирало от острого анафилактического шока, после чего растение постепенно переваривало его.

Фикус-мутант рос здесь ещё несколько лет назад. Именно поэтому Нельсон и надеялся, что этот схрон всё ещё цел.

Продраться в подъезд через заросли можно было только в прочном скафандре, которого, конечно, в городе быть не могло.

Нель даже не собирался пробовать, тем более, что у него не было никакой защиты, только старенький ГП-7, снятый с трупа. Если, конечно, не считать защиту, которую обеспечивал поселившийся в его черепе монстр.

В останках одной из лежавших на полу крыс был спрятан ключ. Мародер подошёл к нужному трупику, аккуратно зацепил ключ куском валяющейся тут же под ногами алюминиевой проволоки, и вытащил его.

Вышел из подъезда и твердым шагом направился к соседнему. Быстро поднялся на пятый этаж, отпер замок люка, ведущего на чердак, и забрался наверх. Оступился, ударился обо что-то головой и выругался. Вспомнил, что в одном из карманов подобранной разгрузки был фонарик, достал его и пощелкал кнопкой.

Впустую. Нельсон потряс китайскую пластиковую поделку, постучал ей по ладони, после чего убрал обратно в карман. Возможно, потом его можно будет как-нибудь починить.

Пришлось пробираться на ощупь. Обычно Нель предпочитал не включать свет, чтобы не привлекать нежелательного внимания, но, когда приходится шарить по подвалам или чердакам в кромешной тьме, это становится необходимым.

С трудом сориентировавшись, мародер нашел открытый люк в нужный подъезд. Высунувшись в проем, Нельсон осмотрел лестничную площадку и, не обнаружив ничего подозрительного, спустился по лестнице.

Заблокировал люк, вставив в проушины, предназначенные для навесного замка, кусок арматурины, и двинулся вниз по лестнице. Квартира, которую мародер выбрал для обустройства схрона, находилась на третьем этаже.

Нель провернул ключ, который оставил в замке. Со скрипом, но сработало, дверь открылась, но мародер не стал торопиться. Слегка потянув на себя створку, он просунул внутрь руку и обезвредил установленный самострел.

Простейшая схема: натяг-разгрузка. Как ни странно, немудреная ловушка была нетронута, и это убедило Неля в том, что никто не пытался посягнуть на его имущество.

Открыв дверь до конца, мародер вошел в квартиру. Больше ловушек не было, и он находился в относительной безопасности. Нельсон стащил с лица противогаз и шумно втянул в себя воздух.

Пахло пылью, но запахов шерсти, крови, дерьма или разлагающейся плоти не было. Значит, ни живые, ни мертвые не потревожили схрон мародера.

В помещении стояла абсолютная темнота, все окна были не только надежно проклеены, чтобы предупредить попадание пыли, но и закрыты тяжелыми занавесками. Открыв обувной шкаф, Нель вынул из него керосиновую лампу, крепко запечатанную бутыль с топливом для нее и коробок спичек.

Заправив светильник, мародер зажег его, подрегулировал пламя и по-быстрому осмотрел все комнаты. Здесь также ничего не изменилось.

Мародер позволил себя немного расслабиться, поставил лампу на пол гостиной и открыл жалобно скрипнувший петлями ящик дивана. Извлек из него горелку на сухом спирту и несколько тюбиков с топливом, зажег, поставил рядом с лампой.

В ящике, наполненном густым солидолом, лежало несколько банок консервированной тушенки. В свое время Нель потратил достаточно времени и средств, чтобы достать нормальную, изготовленную по ГОСТу тушенку.

Конечно, максимальный срок годности, гарантированный заводом, составлял всего четыре года, но мародеру было наплевать. Отравиться тушенкой – не самое страшное, что грозило человеку через двадцать лет после Войны.

Мародер вытащил одну из банок, кое-как протер валявшейся тут же промасленной тряпицей, после чего тщательно осмотрел банку на предмет вздутия и коррозии. Все было нормально.

Открыв емкость консервным ножом, Нель тщательно принюхался и, не почувствовав никаких подозрительных запахов, вывалил содержимое банки в небольшой алюминиевый котелок.

Оставалось только хорошо выварить содержимое банки, и можно было есть. К сожалению мародера, у него не было ни хлеба, ни овощей. Помимо тушняка, он хранил несколько пакетов с соевым мясом да пару киллограмовых пакетов гречки, которую все равно не получилось бы приготовить без воды.

Однако тут не до эстетства или гурманства. Необходимо было срочно набить чем-нибудь желудок, хотя Нель и опасался, что просто умрет от такой тяжелой пищи после нескольких дней голодания.

Пока тушенка готовилась, сидевший на полу мародер откинулся на диван и задумался. Ситуация выходила более чем странной: ему удалось вырваться из плена, удалось добыть оружие и какое-никакое снаряжение.

Помимо еды в ящике дивана лежал сверток с ОЗК, запасной ГП-7 с несколькими фильтрами, «укорот», с запасом пустых магазинов и наполовину опустошенный цинк патронов. Этого было более чем достаточно, чтобы выжить в мертвом городе, особенно, если ему больше не придется сталкиваться с мутантами.

Разве что бронежилета не было, но Нель не смог бы оставить его в схроне. Жалко было. На полцинка патронов хватило, а на броник уже нет, жаба задушила.

– Эй, ментал, – мысленно обратился к монстру в своей голове мародер.

После последнего разговора тварь затихла и больше никак не напоминала Нелю о своем существовании. Это было неудивительно, если мутант действительно потратил почти все силы на то, чтобы вытащить мужчину из плена пришлых.

Хотя, конечно, ни о какой благодарности не могло идти и речи. Если ментал и спас мародеру жизнь, то только потому что, всадив пулю ему в башку, пришлые убили бы и саму тварь. Чем, несомненно, оказали бы огромную услугу миру.

Ментал – враг. Причем, враг опасный, хитрый и, что самое страшное – знающий все твои мысли. Именно с таким противником и выпало сражаться мародеру. И ни хищные мутанты, ни исламисты, ни бандиты с «Электротехников» не пугали Неля так сильно, как эта тварь.

– Ментал? – послышался в голове голос. Он был гораздо бодрее, хотя все еще звучал будто бы через вату. – Да, вы называете таких, как я менталами.

– А, как мне еще тебя называть? Как тебя родители назвали? Васей? – Нель усмехнулся, достал длинную ложку и перемешал содержимое котелка.

Жир в тушенке уже успел размягчиться, но еще не закипел. Нужно было подождать еще, хотя запахи мяса и лаврового листа вызывали просто неукротимое слюноотделение. Может и к лучшему, что у Нельсона не было лука, иначе, поджарив его, он рисковал насмерть подавиться.

– Нет, – ответил ментал, будто не заметив насмешки. – У меня нет имени, чтобы общаться между собой, они нам не нужны. Каждый из нас неповторим.

– А мы – лишь разлагающаяся органическая биомасса, – продолжал насмехаться мародер. – И красота тающей снежинки – не про нас.

Ментал замолчал на несколько секунд, и Нель успел подумать, что спугнул своего единственного собеседника, и у него даже мелькнула мысль извиниться, но ментал вновь заговорил.

– Я понял, о чем ты, – голос монстра звучал тихо и спокойно. – Пойми, Нельсон, все, что знаешь ты, знаю и я. Все, что ты когда-либо видел, слышал, чувствовал. Даже то, чего не помнишь.

– Вот как? – усомнился мародер. – То есть, ты помнишь все фильмы, которые я видел, все прочитанные мною книги?

– Да, – ответил ментал. – Весь твой жизненный путь у меня как на ладони. И, если захочу, могу воспроизвести для тебя любой эпизод. Ты даже не поймешь, как погрузишься в мир грез, перестанешь осознавать, где заканчиваются галлюцинации и начинается реальность. Не думал о том, что сейчас ты на самом деле находишься именно в галлюцинации?

– Да пошел ты в задницу, – Неля сильно разозлили последние слова монстра. – Пугать он меня вздумал. Как ни крути, но сейчас ты – всего лишь голос в моей голове. И это я контролирую свое тело. Ты, конечно, смог на какое-то время перехватить управление, но быстро выдохся. Ты сдулся, так что заткнись и не мешай.

На какое-то время ментал действительно замолчал. Все это время мародер задумчиво перемешивал ложкой нагревающуюся тушенку, жир в которой постепенно начинал закипать.

Мысли были невеселые. Нель получил свободу, но понятия не имел, как ей распорядиться. Как ни крути, но мародер верил в судьбу, хотя всегда говорил, что это не так. И в тот момент, когда потолок перехода, не выдержавшего взрыва, обрушился на мужчину, он решил, что это конец. Что выполнил мародер по кличке Нельсон свое предназначение – убить Халифа.

Но Неля всего лишь завалило. По иронии судьбы, одна из балок защитила мародера, он не был раздавлен тяжелыми бетонными плитами, грунтом и асфальтом. Его не засыпало целиком, а аккуратно прикрыло сверху.

Нель оказался как бы в гробу. И ожидала бы мародера жуткая смерть от удушья, если бы не очередная шутка судьбы, которая оставила прямо перед его лицом достаточно большую щель, чтобы он мог дышать.

Мужчина застрелился бы, если б смог, только чтобы покончить с последовавшим за этим кошмаром. От удара по голове его мучили галлюцинации, постоянно мутило, ладно хоть не рвало – захлебнуться собственной блевотиной из-за того, что не смог стащить с лица противогаз, было удовольствием ниже среднего.

Зато, как он мочился и испражнялся прямо в ОЗК, мародер помнил отчетливо. И отдал бы все, чтобы поставить, наконец, точку в этой истории. Только вот пистолет вместе с остальным оружием остался на поверхности, и у Неля не было шанса на быстрое избавление.

Мародер даже не представлял, сколько прошло времени, не помнил, как пришлые его выкапывали, как оказывали медицинскую помощь. Судя по отросшим волосам, бороде и тому, что ребра и нос уже начали срастаться, миновало никак не меньше недели… Но это все, что он знал.

Отвлекшись от этих мыслей, Нель снял с пояса флягу, вылил немного воды в котелок с тушенкой и вновь перемешал. С сомнением посмотрел на емкость, после чего все же набрал в рот немного воды и прополоскал пересохшее горло.

Воды оставалось совсем на донышке, и конечно на завтра ее не хватит, и нужно думать, где добыть еще. Самым разумным вариантом было спуститься в один из обитаемых переходов, но Нель видел целых два препятствия на пути к этому.

Во-первых, ментал, который находился у него в голове. Пусть без своего брата монстр был неопасен, пусть мужчина уже успел показать мутанту жизнь на «Домостроителей», но почему-то Нелю не хотелось вновь тащить тварь к людям.

Во-вторых, чтобы тебя пустили в переход, нужно было объясниться. Хоть как-то рассказать, кто ты и как сюда попал. А Нельсон говорить не мог, как бы ни старался.

Мародер хотел было спросить у ментала, сможет ли он когда-нибудь заговорить, но не стал. А монстр, даже если и почувствовал желание Неля, отвечать не стал.

Решив, что прошло уже достаточно времени, Нельсон снял тушенку с огня и стал, обжигаясь, есть горячие разваренные волокна. Он не испытывал никакого удовольствия от жирной пиши без хлеба, да еще и без гарнира, но организму требовались белок и калории, и нужно было его ими обеспечить.

Кое-как набив желудок, Нель закрыл ящик, потушил светильник и горелку и, прямо как был, в одежде, завалился на пыльный диван, накрывшись таким же пыльным пледом.

Глава 4
Диалоги о животных

Мародер огляделся вокруг.

В очередной раз за последние несколько дней он не мог осознать, где находится.

За его спиной был спуск в подземный переход, спереди – разграбленный павильон с продуктами и цветами. Чуть в стороне Нель увидел развалины многоэтажного здания, которое в Набережных Челнах могло послужить достаточно приметным ориентиром.

Все-таки основной ядерный удар пришелся на промышленную зону города, где находились заводы, где делали запчасти и собирали КамАЗы.

Некоторые дома не выдержали испытания временем, хотя отец и рассказывал, что построенные в семидесятых панельные пяти- и девятиэтажки могут спокойно простоять еще лет пятьдесят. Оказалось, что это не так: доказательством служил дом, где в свое время чуть не погиб Илья.

Но это случилось на проспекте Чулман, и поблизости не было ни одного подземного перехода. А был девятиэтажный дом, взорванный, чтобы уничтожить находившееся в нем логово «маугли».

Мародер успел осознать, что находится у перехода на «Пожарном депо», а через пару секунд его тело взорвалось болью. Тяжелая пуля пробила насквозь ничем не защищенную грудь, и Нель, хватая ртом воздух, рухнул на асфальт.

Он попытался сделать вдох, но не смог, только кровавые пузыри надувались в том месте, куда его ранили. Кишечник и мочевой пузырь рефлекторно опорожнились, и штаны костюма химзащиты наполнились мочой и калом.

Агония длилась еще с полминуты, после чего боль пропала, будто ее и не было.

И вновь появилась, но это была уже боль совсем другого рода. Нель грохнулся на асфальт, всем телом вжался в дорожное покрытие и через прицельную планку принялся осматривать окрестности, не понимая, откуда ведет огонь снайпер.

Стрельба раздалась за спиной мародера. Резко развернувшись, он успел взять на прицел одного из людей в модерновых защитных костюмах, выполненных в пиксельном камуфляже.

Нель выжал спуск, автомат коротко чихнул, и нападавший, поймав две пули в грудную пластину бронежилета, свалился на землю. Однако выстрелить во второго нападавшего мародер уже не успел.

А тот, видимо, озверевший из-за смерти товарища выпустил по Нельсону сразу две длинные очереди, буквально нафаршировав его свинцом. Боль была дикая, мародер даже не осознавал, куда именно попадали пули, потому что все тело будто поместили в котел с кипящим маслом.

Смерть он воспринял как избавление.

Перепрыгнув через невысокий борт, прикрывавший лестницу, ведущую в переход, мародер приземлился на ступеньку и тут же с места бросился вперед. Отправил тело в полет и сбил с ног мужчину, который изо всех сил пытался закрыть гермоворота.

В глаза бросились искривленный болью рот, морщины в уголках глаз и на лбу. Прижав ствол пистолета к ничем не защищенному животу старика, Нель дважды нажал на спуск, после чего прикрылся телом, будто щитом.

Труп несколько раз дернулся от предназначенных мародеру пуль. Одна, пробив тело насквозь, даже ударила в пластину бронежилета, заставив Неля задохнуться от боли.

Мародер выстрелил пару раз, и стрелки замолчали навеки. За спиной уже были слышны шаги. Девушка, вооруженная «Сайгой», прижалась к створке гермоворот и дважды выстрелила в парня, совсем еще мальчишку, спешившего к воротам, размахивая укоротом.

В коридоре подземного перехода находились две накрытые брезентом тачки. Мародер перекатился к ним и присел, чтобы жестяной бортик прикрывал его от оборонявшихся.

Затем Нель поглядел на девушку. Через панорамное стекло был четко виден вздернутый маленький носик и светло-карие, почти желтые, глаза. Лицо показалось мародеру знакомым, но вызывало смешанные чувство. Нель не мог разобраться, какие.

Высунувшись из своего укрытия, он пальнул пару раз, после чего сменил в пистолете магазин. Девушка выглянула, выстрелила и коротко вскрикнула: чья-то шальная пуля чиркнула ее по боку.

На бетонный пол упала граната. Пару раз провернулась на месте и остановилась в паре шагов от мародера.

Он хотел броситься в сторону. Инстинкт кричал о том, что нужно упасть на пол, закрыть уши, и постараться уберечь себя от основной массы осколков и ударной волны.

Но почему-то Нель рыбкой нырнул вперед и улегся грудью прямо на гранату, прижав ее к бетону.

Это была самая обыкновенная РГ-42. При желании можно было пережить ее взрыв, отделавшись легкой контузией, но мародер пошел на самоубийственный шаг, чтобы…

Защитить девушку, которая не успела бы укрыться?

У Неля было лучшее снаряжение какое только можно было достать. Бронежилет сдержал вонзившиеся в него легкие осколки, но бронелисты, разогнанные энергией взрыва, ударили по телу с такой силой, что все двенадцать пар ребер Неля оказались сломаны.

От боли потемнело в глазах. Последнее, что он запомнил – как изо рта струей потекла кровь.

Вскинув «укорот», Нель всадил короткую очередь в ворвавшегося в проем между створками гермоворот парня. Но его опередили: короткая очередь ударила в живот, разорвав кишечник, и пули ушли выше и левее.

Мародер, уронив автомат, упал на землю и прижал обе руки к животу, в котором нещадно пекло. Ладони тут же оказались испачканы кровью вперемешку с дерьмом, ужасно воняло, но больно почему-то практически не было.

– Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизни! – закричал парень в модерновом комбезе.

Мародер повернул голову, посмотрел на одного из своих товарищей, оборонявших переход, и к своему ужасу заметил в его глазах сомнения. Стрельба внезапно прекратилась, а через секунду, раздался звук упавшего на пол оружия, похожий на стук молотка судьи.

А следом еще одного. Обороняющиеся, поверив обещанию непонятных людей, один за другим бросали оружие на пол.

Нель не верил и сдаваться не собирался.

Сантиметр за сантиметром мародер тянулся к лежавшему на полу «укороту». Странно, что он не надел автоматный ремень, как делал это всегда. Тогда ему не пришлось бы пытаться достать упавший автомат.

– Стой, – услышал Нель приказ, но предпочел проигнорировать его.

Просто потому что с разорванными кишками не живут, а так он может дать своим шанс продолжить бой.

Правда, они отнюдь не горели желанием воевать, не пытались защитить дом, где прожили последние двадцать лет. Мародер на секунду задумался, но тут же отринул эти мысли, чтобы не разочароваться, не смалодушничать и не прекратить борьбу.

– Стой, или буду стрелять, – повторил парень, прицелившись в мародера. – Хватит.

Нельсон схватил с пола автомат, дрожащими руками прицелился в спускающихся в подземный переход людей в одинаковых защитных комплектах, которые по сравнению с доступными жителям переходов древними ОЗК и «алладинами», выглядели как доспехи колонизаторов, прибывших с другой планеты.

Бойцы поддерживали под руки девушку, которая хотя и была ранена, но выглядела достаточно бодро. Парень, приказывавший жителям «Пожарного депо» сдаться, усмехнулся.

Пуля вошла Нельсону в правое плечо, и он выронил оружие. На этот раз было адски, просто невыносимо больно. Видимо, его надпочечники уже успели выбросить в кровь весь выработанный адреналин и кортизол, и больше нечем было облегчить состояние мародера.

Подобрав автомат левой рукой, Нель сжал приклад подмышкой и снова попытался прицелиться.

Девушка вскинула руку и, практически не целясь, дважды выстрелила из пистолета. Обе пули вошли мародеру в левую часть груди.

Упав на бетонный пол, мародер уставился в потолок, покрытый паутиной едва-едва замазанных трещин. Он глубоко вздохнул, и боль, только что так явно ощущаемая, пропала.

Над головой был натяжной потолок, с которого свисала люстра. Плед валялся где-то на полу, видимо, сброшенный во сне. Все было спокойно, никто не стрелял и не шумел, в подъезде и не было никаких собирающихся сожрать мародера тварей.

Но Нель чувствовал себя не в своей тарелке.

Что-то было не так.

Он подобрал с пояса флягу, свинтил крышечку и допил остатки воды. Через секунду во рту снова стало сухо, пить хотелось просто до невозможности, и нужно было срочно решить, где добыть еще хоть немного живительной влаги.

Наконец зрение мародера более-менее адаптировалось к темноте, и он смог разглядеть в углу комнаты знакомую сгорбленную фигуру.

– Честно говоря, проектор из тебя так себе, – произнес мародер, тряся нещадно гудящей головой. – Не показывал бы ты мне больше таких мультиков, а? И вообще, нехорошо это. Ты хоть это контролируешь? А то начнёшь мне в бою показывать, как кто-то умирает, а в итоге я на самом деле умру.

– Я знаю, когда ты в опасности, а когда нет, – резко ответил ментал. – Сейчас ты в безопасности. К тому же, ты спал больше двенадцати часов.

– Откуда ты знаешь, у тебя часы есть? – спросил удивившийся мародер.

– Просто знаю, – монстр явно был не в настроении. – Ты же всегда знаешь, где низ, а где верх. А я знаю, сколько прошло времени.

– Да, хорошая способность, – кивнул Нель, поморщился и резко уселся на край дивана. – Только ты мог бы больше не будить меня таким образом?

– Ты узнал ту девушку, – вместо ответа утвердительно проговорил ментал. – Карина лично ведёт людей. Они захватывают один переход за другим. Скоро придут и на «Домостроителей», к тебе домой. Единственный твой шанс спасти своих, это добраться до Логова, где я смогу воссоединиться с новым братом.

– Ещё не хватало быть на побегушках у монстра, – мародер усмехнулся. – Знаешь, я, пожалуй, без сверхъестественных сил попытаюсь. По-старинке, как всю жизнь делаю.

– Глупец, – ментал произнес это таким тоном, что Нельсону показалось, будто монстр сейчас грустно вздохнет. – У тебя нет ни единого шанса выиграть войну без моей помощи. И все твои друзья умрут.

– Наверное, я сейчас и сам бы убил кое-кого из своих старых друзей.

Нель встал с дивана, подобрал с пола одеяло, сложил его, бросил на диван и вновь открыл ящик. Вынул из него крепко пахнущий резиной сверток, развернул и прямо поверх военной формы стал натягивать костюм химзащиты. На лице мародера застыла кривая усмешка, в голове одна мысль сменялась другой, но в принципе, все они были об одном и том же.

О Карине.

– Я же помню эту девушку, – произнес ментал. – Помню, какие отношения вас связывали. К тому же, я и мысли ее видел.

Нель на секунду остановился, посмотрел на свои ладони. Пятна от пороховой гари, запах ружейного масла никогда не смоются, мозоли никогда уже не сойдут. А ведь когда-то эти ладони не знали инструмента тяжелее шариковой ручки. Или гитары.

Ну, или лопаты, молотка и прочего инструмента, если приходилось помогать отцу или деду. Но это было настолько редко, что можно было и не упоминать.

Много времени прошло и многое изменилось.

– То, что она говорила, – Нельсон на секунду остановился, будто хотел узнать ответ на свой вопрос, но одновременно боялся этого. – Это было правдой?

– Да, – ответил монстр. – Она собиралась остаться с тобой. Не возвращаться к своим, бросить их ради тебя.

– Но вернулась, и начала войну, – констатировал Нель, тяжело вздохнув. – Если то, что ты мне показал – правда, то они уже взяли два перехода. Не знаю, на что рассчитывают ублюдки из-под мэрии… Может, ты знаешь?

– Они думают не так как ты, Нельсон. И не так, как остальные люди. Мне приходится оценивать всех по одной Карине, но, думаю, этого достаточно. Способ мышления у групп людей одинаковый, – ментал на секунду остановился. – Больше всего он напоминает способ мышления ваших детей. Например, того ребенка, которого убил халиф.

При упоминании Коли у мародера сами собой сжались кулаки. Он все еще винил себя в том, что произошло с мальчишкой. Если бы только он действовал тогда умнее, если бы смог добраться до ублюдка первым…

Несмотря на то, что рассказывали о Неле, он вовсе не был кровожадным животным. Хотя и старательно работал на этот образ, выступая на публике и не опровергая ни одной из баек о себе. Репутация важна, если ты хочешь выжить среди стаи голодных псов, а именно такую стаю представляло собой сборище выживших.

Да, мародеру много чего приходилось делать, чтобы выжить, и кошмары его не мучили. Вернее, мучили, но вовсе не связанные с его прошлым.

Но в тот момент ему хотелось убивать. Выкопать халифа из могилы, где бы его ни похоронили пришлые, оживить, и убить еще раз. Как-нибудь иначе, чтобы ублюдок дольше мучился.

Нель повернул голову и, несмотря на то, что они с монстром находились в абсолютной темноте, увидел в его глазах самый настоящий страх. И на секунду ужаснулся. Какие же мысли напугали монстра, который в принципе не мог испытывать человеческих эмоций?

Это мгновенно протрезвило мародера, он успокоился и продолжил одеваться.

– Ты хочешь сказать, что она мыслит, как ребенок? – тихо спросил мародер.

– Не совсем как ребенок… – менталу все еще было сложно подбирать слова, хоть он и говорил почти по-человечески. – Понимаешь, в ней бурлят эмоции, она постоянно меняет решения.

– Короче, как типичная телка в период полового созревания, – кивнул Нель. – Хотя, вроде как, половой зрелости она должна бы уже достичь. Но точно ничего сказать не могу, никогда их не понимал. Слушай…

Мародер уже натянул на себя костюм. Ему не хотелось продолжать разговор с менталом, но очень хотелось узнать, что монстру известно о девушке.

Мутант будто знал, о чем думает мародер. Хотя, скорее всего, так и было, ментал вновь безо всякого стыда читал мысли мужчины. Он терпеливо ждал, решится ли Нель заговорить.

Мародер не решился.

Он натянул поверх защитного костюм рваный и покрытый бурой кровью разгрузочный жилет, кое-как отрегулировал ремешки, чтобы рваная тряпка не так сильно болталась. Подумал секунду и решил взять вместо незнакомого АК-74 свой старый укорот.

Автомат был немного короче, чем АК-104, с которым Нель давным-давно успел сродниться. Но тут и патрон был другой, и охлаждался ствол хуже, и пули разбрасывало сильнее. Но, увы, не сложилось.

Взяв из дивана укорот, мародер прикрепил к нему ремень, повесил на себя, прикинул и отрегулировал ремень. Засунул в ящик найденный на улице Калашников, снял с себя автомат, уселся на пол и принялся набивать магазины.

– Собираешься добраться до той девушки? – спросил ментал, когда Нельсон набил первый магазин.

– Хочу задать ей пару вопросов, – Нель спрятал магазин в кармашек разгрузки и взял из ящика второй.

– А если она не захочет отвечать? – монстр никак не унимался.

Нель оставил этот вопрос без ответа. Набив второй магазин, он вставил его в автомат, дернул затвор, досылая патрон, и хищно усмехнулся. Вновь отложил автомат, взял третий магазин, и начал вставлять в него остроголовые автоматные патроны.

У неподготовленного человека от этого уже давно заболели бы руки, но для мародера эта работа была более чем привычной. Разорвав промасленную бумагу очередной пачки, Нель взглянул на монстра, который с интересом смотрел на мужчину. То ли ответа ждал, то ли еще что.

– Не знаю, – мародер помотал головой. – Я надеюсь что-нибудь придумать, как-нибудь попытаться поговорить с ней. Если нет, то…

– Придется ее убить? – закончил ментал фразу.

– Не знаю, – Нель пожал плечами и продолжил набивать магазин.

– Но ты можешь предположить и такой вариант?

– Конечно, – Нель упрятал магазин в карман разгрузки и взялся за следующий. – Могу даже предположить, что мне придется убить их всех. Но ведь это вовсе не значит, что именно так и будет. Хотя, как сказать…

– Не думал о том, что, нужно хотя бы выработать какой-то способ коммуникации?

Мародер усмехнулся. Монстр был прав, а сам Нель об этом даже не подумал.

Действительно, если Нельсону придется общаться с кем-нибудь по пути к своей цели, то не жестами же ему объясняться? Тем более, что никаких улучшений за последние сутки не произошло, а, значит, надеяться на восстановление речи не приходится.

Мародер отложил магазин, поднялся с места и пошел к гостиному гарнитуру. Обитателям этой квартиры, очевидно, повезло, они успели сбежать из города перед самой Войной, потому что вся мебель в квартире была аккуратно упакована в плотный полиэтилен, а окна тщательно проклеены скотчем.

Мародер подцепил кусок полиэтиленовой пленки и потянул. Несмотря на то, что с Войны прошло уже два десятка лет, упаковка все еще была прочной. Нель с усмешкой вспомнил о том, как в начальной школе на уроках природоведения его классу, совсем еще малышам, рассказывали о времени, за которое разлагается тот или иной материал.

Сейчас он не помнил, какой срок пророчили полиэтилену. Но выглядел он достаточно крепким, тем более, что квартира простояла нетронутой двадцать лет. В прошлый раз, когда мародер освобождал от пленки диван, ему было проще, сейчас же у него не было никаких инструментов.

Нель рванул пленку так, что она не выдержала и порвалась, подцепил один из лоскутов и стал дергать сильнее, пока, наконец, не освободил ящики. Открыл один из ящиков, второй, третий. Порылся в куче каких-то документов, грустно обвел глазами полку с дисками, провел пальцем по корешкам нескольких книг в разноцветных обложках…

В четвертом ящике нашлись блокнот, пара ручек и карандаш.

Мародер проверил ручки, но обе успели высохнуть за двадцать лет. Зато карандаш оставлял на бумаге след, хотя и бледный, и для задуманного вполне годился.

Нельсон упрятал свою добычу в карман разгрузки, подумал секунду, взял с полки еще и моток скотча, уселся на пол, и вернулся к прерванному занятию. Четвертый магазин скоро занял своё место рядом с остальными. Оставалось зарядить ещё пару, и можно будет уходить.

Ментал молча наблюдал за действиями Нельсона. Больше не отвлекаясь на разговоры, мародер за пару минут набил оставшиеся магазины и упрятал их в карманы разгрузки.

По-хорошему, конечно, нужно было разобрать и почистить найденный АК-74, хотя мародер особо и не рассчитывал, что им придется когда-нибудь воспользоваться. Но время было слишком дорого. Мужчина хотел добраться до Карины до того, как ее люди устроят бойню в ещё одном переходе.

Поэтому решил просто зарядить наполненные магазины, чтобы не убить пружины. Может, кто-то найдет его тайник, хоть через десять лет, и автомат ему пригодится.

Открыв второй ящик дивана, Нель вынул из него пустую картонную коробку и положил ее себе между ног. Принадлежавшие погибшему от клыков маугли бродяге магазины лежали на полу, рядом с диваном, сложенные в две аккуратные стопки.

Подобрав один из них, Нельсон подцепил пальцем патрон, вытянул его и донышком гильзы стал выбивать остальные патроны из магазина. Так выходило гораздо быстрее.

Опустошив магазин за несколько секунд, Нельсон взялся за следующий. Патроны падали в коробку, весело звеня.

В принципе, имело смысл захватить эти патроны с собой, чтобы потом расплатиться ими с кем-нибудь. Хотя, обычно торговцы просили расплачиваться патронами из магазина, а не россыпью. В тех переходах, где можно было носить оружие, обычно расплачивались патронами из примкнутого магазина. Там, где автоматы следовало оставлять на складе или сдавать охранникам, продавец мог ткнуть наугад в любой кармашек на разгрузке.

Нель снова открыл ящик, положил туда разряженные магазины, после чего вытащил рюкзак-котомку, и принялся скидывать туда все, что намеревался взять с собой.

Коробка с патронами легла на самое дно. Следом оправились две банки тушёнки, которые мародер, как смог, очистил от остатков солидола, после чего замотал их найденной здесь же наволочкой. За пару суток с ними ничего не случится.

Затем Нель положил в рюкзак пару запасных фильтров, снятый с трупа противогаз, тубус с таблетками сухого горючего. Прикинул вес рюкзака, получилось порядочно, но при желании можно было взять больше.

Правда, брать было нечего.

Подумав и решив, что запас карман не тянет, Нель сунул в рюкзак ещё пару пачек патронов из распотрошенного цинка. Закинул рюкзак на плечи, натянул на руки перчатки, подобрал с пола автомат. Хотел повернуться и позвать с собой мутанта, но того на прежнем месте не оказалось.

Нельсон уже успел привыкнуть к причудам своего невольного напарника, но все ещё не мог свыкнуться с мыслью, что им придется провести остаток жизнь вместе.

Поделив на двоих одну многострадальную черепную коробку.

Действительно, как только не доставалось голове Неля. Сколько по ней колотили, стараясь вышибить мозги… Да, вспомнить даже опухоль, которая не давала мародеру жить последние несколько лет. И вот, на старости лет, менталы решили превратить его голову в свой дом.

Хотя и с его разрешения. Правда, когда Нель заключал эту сделку с дьяволом, он не мог и помыслить, чем это обернется. Но цели своей он добился, смог спасти «Домостроителей» от исламистов.

Нельсон приоткрыл дверь, осмотрел подъезд, в котором со вчерашнего дня ничего не изменилось. Хотел было настроить самострел, да решил, что незачем. Все равно возвращаться сюда, скорее всего, не придется.

Можно было, конечно, снять со стены обрез старой ижевской вертикалки, да стрелять из него можно только по тварям, которые больше не проявляли к Нелю гастрономического интереса. В этом тоже смысла не было.

Мародер закрыл за собой дверь на ключ, который оставил в замке, и двинулся вверх по лестнице.

В очередной раз за свою короткую по старым и необычайно долгую по новым меркам жизнь он шел по дороге в один конец.

Глава 5
Все, что знаю я, знаешь и ты

Хуже всего в городе мародер знал именно Московский проспект. Просто до Войны там не было ничего, что могло бы заинтересовать Нельсона. Почти все развлечения, доступные молодежи, были либо на проспекте Мира, либо на Сююмбике.

Да и друзей у мародера там не было. И вообще, в Челнах как-то не было принято шататься по чужим районам. Особенно по окраинным комплексам, где без труда можно было найти приключения на свою задницу и нарваться на проблемы с местными.

На то они и Челны.

Да и после Войны Нельсон не так часто бывал в этом районе. Один раз он ходил сюда за спутниковой тарелкой, которая зачем-то понадобилась техникам из «Молодежной».

История, с одной стороны, была достаточно забавной, а с другой – не очень-то и веселой. Спутниковые тарелки были редкостью в городе, где почти все телевидение было кабельным. А те немногие приемники, установленные некоторыми особо упрямыми горожанами, не выдержали испытания временем.

Крепление у тарелок не было рассчитано на такой долгий срок, тем более без обслуживания, да под постоянным челнинским снего-дождем. Со временем болты не выдерживали, и антенны падали вниз.

А что бывает со спутниковой тарелкой, свалившейся с высоты десятка метров на асфальт?

Да, ничего хорошего.

В результате мародеру удалось найти одну целую тарелку на крыше многоэтажки, и он даже сумел разобраться с проржавевшими креплениями. Потом Нель, спустившись по лестнице, стащил ее с крыши и понес к заказчику. Сама-то тарелка была не очень тяжелой, но вместе с креплениями она была объемной, и тащить ее было неудобно.

И было совсем не смешно, когда Нельсона, который тащил эту тарелку заказчику, попытались прижать исламисты из «Ак мечети». Тогда Халифат еще не успел разрастись до трех переходов, да и открытой конфронтации с Конфедерацией не было.

* * *

Мародер усмехнулся. Он машинально перебирал ногами, и продвигался вперед, стараясь контролировать фронт, тыл да окна домов, располагавшихся по бокам от него. Это было непросто, но за время, которое прошло с его последнего совместного похода с Ильей, мародер уже привык рассчитывать только на себя.

Правда, раньше у него не было чертова паразита, живущего в черепной коробке и обладавшего сверхъестественными способностями. И хотя его невольным напарником и оказался мутант, Нель не мог не признать, что теперь ему было проще.

Ментал уже успел доказать, что он такой же пленник этого тела, как и сам мародер. Монстр даже оказался полезным: он воздействовал на мутантов, и пару раз помог Нелю в бою с пришлыми. Но все равно эта тварь была всего лишь паразитом, поселившимся у Нельсона в голове.

Нейрочервем.

– Сам ты паразит, – ответил шипящий голос в голове мародера. – Лучше бы спасибо сказал за помощь.

Нельсон предпочел промолчать. Да и чертов мутант сам может прочитать его мысли, если немного напряжется. И, несмотря на всю кажущуюся полезность проживания ментала в голове Неля, сам мародер никогда не назовет это симбиозом.

Просто потому что не может свыкнуться с тем, что кто-то имеет полный доступ ко всем его воспоминаниям. Потому что это были только его воспоминания, его радости и его печали. Мало ли, вдруг сейчас мерзкая тварь раз за разом испытывает эмоции, которые в свое время уже испытал Нель?

Вдруг этот монстр вспоминает, как Нель впервые поцеловал девушку в парке неподалеку отсюда? Как гулял с ней по проспектам родного города, как общался с друзьями. Адреналин во время первой драки до крови, выброс дофаминов во время первого секса.

И то, что было потом. Боль утраты после падения бомб. Первые вылазки, первые победы и поражения, первое убийство. Надежду на новую жизнь с Мариной, опустошение после ее ухода. Страдания, которые причиняла Нельсону опухоль. Новую надежду с Кариной…

И вот теперь все воспоминания мародера, вся его жизнь – всего лишь развлечение для ментала, который раз за разом прокручивает перед глазами эти не пережитые, а украденные из памяти мародера воспоминания.

То ли чтобы лучше понять мысли людей, то ли для своего развлечения и удовольствия.

А, если углубиться в размышления, то можно сделать вывод, что Нель больше и не человек вовсе. Что он – всего лишь ходячий парк аттракционов.

– А если я умру своей смертью? – вдруг мысленно спросил Нельсон. – Если доживу до положенных мне шестидесяти, чтобы загнуться от старческих болезней? Что тогда будет с тобой? Сколько живет твой вид, сможешь ли ты найти нового хозяина?

– Я не знаю, – был ответ. – Естественно, что никто из наших не доживал до такого возраста. И с таким хозяином, как ты, я даже не надеюсь стать первым.

– Сколько тебе лет?

– Было два, когда мы с братом покинули дом и отправились сюда. Сейчас должно быть около пяти. Но у нас все совершенно не так, как у людей. Вы в первые годы жизни учитесь, и до четырнадцати-пятнадцати лет абсолютно ни на что не способны. Мы – совсем другое дело, нам не нужно учиться. Мы впитываем все необходимые знания и умения с материнским молоком.

– Вы что, млекопитающие? – Нель усмехнулся, представив себе фигуру ментала, только с женскими вторичными половыми признаками.

И каждая сиська с хорошую такую дыню-колхозницу.

И даже сам удивился, на какие мерзости способна его богатая фантазия.

Во рту мародера внезапно появился сладкий вкус дынного сока. А он-то думал, что уже не помнит, что это такое. В последний раз он ел дыни и арбузы за пару лет до Войны.

– Ты что ли балуешь? – спросил Нель у монстра в своей голове.

– Да, – ответил тот. – Подумал, что тебе будет приятно вспомнить, что это такое. Нет, мы не млекопитающие. И материнское молоко нам заменяют их мысли. Мы умеем улавливать их с рождения и просто получаем всю информацию. Нам нужно три, максимум четыре месяца, для слабых особей, чтобы отточить полученные навыки на практике. А дальше мы становимся абсолютно зрелыми. Взрослыми.

– Знаешь, я в детстве мечтал, чтобы у каждого человека был такой разъем, вроде USB-шного, – неожиданно для самого себя мародер стал делиться с менталом. – И чтобы каждому из нас просто закачивали нужные знания и навыки в голову, и никому не приходилось ходить в школу, зубрить, запоминать…

Нель на секунду отвлекся на движение справа, но оказалось, что его внимание привлекла захлопнувшаяся из-за резкого порыва ветра оконная створка. Недовольно поморщившись, мародер проверил автомат, слегка подтянул ремень и продолжил.

– Стоило закончить школу и поступить на первый курс, подумал, ну его на хрен. А как тогда решать, кем станет ребенок? Жеребьевкой? Распределительной машиной, как в книжке у Стругацких? И чтобы каждый год менять должности, из мусорщика в директоры обувной компании и так далее. Да и назад мне хотелось, в детство, к матери. Тяжело было.

– А ведь раньше у вас был выбор, – шипящий голос звучал задумчиво.

– Да, был, – согласился мародер, даже кивнул по привычке. – Профессию выбирай какую хочешь, только трудиться будь готов. Старайся, работай, в люди выбивайся, и никакие таланты не нужны. Людей вокруг полно: хочешь – дружи с ними, хочешь – подбери себе личного врага да ненавидь его. Свобода.

Откуда-то со стороны заброшенного завода раздался собачий лай на несколько глоток, но ментал не среагировал, а, значит, это были обычные мутировавшие дворняги, которые не нападут. О лаке монстр наверняка предупредил бы.

– А мы чего-то еще хотели, правителей менять пытались, и ведь каждый старался наобещать побольше, – мародер усмехнулся. – И что лучше жить будем, и что разбогатеем все. Хотя, конечно, было и другое, было кумовство, была коррупция, но, черт, сейчас понимаю, что на это жаловаться бессмысленно. На себя смотри, не на других, делай, что можешь, и живи.

Мародер понял, как смешно звучат его слова сейчас, спустя двадцать лет после падения того строя. Он даже рассмеялся бы вслух, если бы мог. Ментал, кажется, уловил веселье Неля и не замедлил спросить:

– Почему ты смеешься?

– Да потому что то, что я сейчас горожу, называлось у нас кухонной философией. И мы с тобой, как два закадычных друга на кухне, обсуждаем наши проблемы. Хоть и не друзья вовсе, и даже не одного вида существа.

– А еще я чувствую твою боль, – продолжал беззастенчиво копаться в мыслях Нельсона монстр.

– Потому что нет больше этой свободы, – объяснил Нель. – Потому что все, кончилось, и нет у нас никакого выбора. И детям нашим придется умереть либо в схватках с мутантами, либо в резне между собой. Не оставили мы им других возможностей. Да и дети-то не у всех появятся, сейчас, чтобы детей завести, надо либо великую смелость иметь, либо великую глупость.

Мародер поморщился, будто от зубной боли, и замолчал. Ему показалось, что ментал понял, что продолжать разговора он не собирается, и затих, занявшись какими-то своими делами.

Территория, принадлежавшая Халифату, уже осталась позади. Сколько лет Нель не мог рискнуть появиться здесь, а сейчас смотри-ка: идет себе спокойно посреди проспекта, ни о чем не беспокоясь.

На самом деле, мародер, конечно, беспокоился, и был настороже. Правда, теперь это было скорее привычкой, чем необходимостью, хотя Нель и чувствовал на себе алчные взгляды хищников, желавших человечины, но что-то было в них такое… чувство безнадеги и понимание, что связываться с этим двуногим себе дороже.

Все органы чувств мародера благодаря монстру в голове обострились до предела.

Нельсон прошел мимо развалин дома, в котором когда-то устроили свое жилье маугли, и остановился. И что ему оставалось делать? Постучаться в гермозатвор и спросить, не дадут ли ему переговорить с Кариной?

Которая к тому же еще и ранена во время последней схватки.

Выходило, что нужно брать языка, одного из жителей бункера. Можно дождаться, когда группа «зеленых человечков» покинет переход, попытаться взять одного из них и допросить.

Препятствий к этому было несколько. Самое главное, что, скорее всего, ублюдки из бункера выйдут организованной группой и, разумеется, заметят потерю одного из своих товарищей. Будут искать, найдут, и тогда придется вступать в бой.

Бой безнадежный и для Нельсона последний. Хотя жители бункера под мэрией и были по сути своей детьми, но они действовали потрясающе: слаженно и эффективно. Отрицать это было полной глупостью.

Достаточно вспомнить, как самого мародера спеленали возле «Райисполкома». Видимо, ублюдки натренировались на каких-нибудь подземных полигонах, где-то под их убежищем. А, может быть, использовали симуляторы виртуальной реальности, чтобы выучиться тактике и прочему. Много чего можно было предположить.

Поэтому нужно было использовать все возможности, которые имелись в наличии. Предстоящая операция требовала творческого подхода, который так нравился Нелю. Хотя обычно это и влекло за собой самоубийственные действия, и мародер мог рассчитывал только на то, что враг не ожидает от него такой наглости.

– Ты можешь воздействовать на тварей? – мысленно спросил Нель у монстра.

– Когда был с братом, мог, – ответил ментал.

– Да забудь ты уже о своем брате, – мародер поморщился. – Действовать нужно исходя из того, что мы имеем сейчас, а до твоего нового брата достаточно далеко.

– Могу, но… – шипение на секунду прервалось, мутант задумался. – Если только внушить какую-то эмоцию, на уровне первичных инстинктов. Могу вызвать страх, могу вызвать…

– Ярость можешь? Или голод? – Нель нетерпеливо прервал своего собеседника на полуслове и, на всякий случай уточнил. – Чтобы натравить их на кого-нибудь.

– Могу, – дал обнадеживающий ответ монстр.

– Отлично, – Нель задумчиво покивал. – Есть здесь вокруг мутанты?

– Я чувствую три логова.

Мародер осмотрелся. Он не подозревал, где именно находились логовища монстров, но новообретенное сверхъестественное чутье подсказывало места, где могли расположиться твари.

Девятиэтажное здание, стоявшее метрах в пятидесяти, с несколькими выбитыми стеклами на верхних этажах. Нель усмехнулся, понимая, что это означает: маугли усвоили урок, и больше не оставляют следов, чтобы их не постигла участь сородичей из соседнего здания. Возможно, это та же стая, просто часть из них была на охоте, когда по их отсутствующие души явились «каратели».

В носу зачесалось, по верхней губе побежала небольшая почти незаметная струйка крови. Зато мужчина учуял тупую голодную алчность, след которой вел в подвал школы в соседнем дворе.

Внезапно Нельсона накрыло. Он как будто оказался в теплом и уютном логове. Мародер ощущал вкус молока во рту и теплую шерсть брата рядом. Расставаться с этими ощущениями не хотелось, но они исчезли так же быстро, как и появились, мужчина успел только осознать, что след их ведет в продовольственный магазин справа от дороги.

– Совсем «пожарники» обленились, за территорией не следят… – пробормотал мародер, помотав головой.

Он усмехнулся и двинулся в сторону развалин. Чтобы осуществить задуманное, нужно найти хорошую позицию.

* * *

В самом обрушенном здании мародер прятаться не стал: мало ли что может случиться. Он слишком хорошо помнил, что чувствовал, когда лежал под завалом, и не хотел допустить даже малейшей возможности повторения такой же ситуации.

Если бы сейчас, Нельсона обследовал психолог, то поставил бы ему диагноз «клаустрофобия». Но, так или иначе, это было далеко не самое страшное из его заболеваний. Стоит только вспомнить голоса в голове.

На мгновение мародер даже засомневался, не свихнулся ли он окончательно. Может, на самом деле у него просто шизофрения, и нет никакого мутанта в голове?

Правда, тогда невозможно было бы объяснить многие события последних нескольких дней. Как Нельсон выбрался из плена пришлых, почему его теперь боятся мутанты.

Как ни крути, но в наличие у себя сверхъестественных способностей мародер не верил. А, значит, у него в голове действительно поселился мутант-псионик.

Отбросив прочь эти мысли, Нель поерзал на старом дырявом матрасе, который постелил внутри бетонной трубы. Ее, видимо, использовали для ремонта теплосети, который так и не успели закончить к тому времени, когда упали бомбы. Любой опытный диверсант рассмеялся бы, если бы ему предложили такую огневую позицию, но Нелю было наплевать. Стрелять сегодня он не собирался.

Зачем убивать людей, если есть те, кто спокойно сделает это за тебя?

Нельсон нахмурился и помотал головой. Ему откровенно не нравилась эта затея, но другого выбора не было. Единственным путем к Карине был допрос одного из жителей бункера.

Но натравливать на людей мутантов…

Как в старину, когда диких животных или собак натравливали на рабов, заставляя их драться на потеху публике. Это было не по-человечески.

И Нель не был уверен, что останется человеком после того, как исполнит задуманное.

– А ты думаешь, что все еще человек? – спросил он сам у себя, но ответа не дождался.

Хотелось, конечно, верить, что это так. Но извечная рефлексия интеллигента, оказавшегося не на своем месте и не в свое время, никак не давала Нельсону покоя. Раньше он успокаивал просыпавшуюся совесть тем, что все, кого он убил, стреляли или хотели бы выстрелить в него первыми.

Тем, что он просто делал свою работу. Убитые мародером не приходили к нему во снах, но и зарубок на прикладе он не делал.

Но то, что должно было случиться сегодня… Он не смог бы оправдать себя за это.

Но был готов принести эту жертву. Ради будущего жителей этого города, каким бы оно ни было.

Звук открывающегося гермозатвора и лязг створок был прекрасно слышен на позиции Неля. Мародер, поджав губы, смотрел на поднимающихся из захваченного подземного перехода совсем молодых парней и девушку, которым на вид нельзя было дать больше двадцати двух – двадцати трех лет. Несмотря на то, что они были с ног до головы увешаны различным оружием и снаряжением.

Им бы сейчас в институтах учиться, на свидания ходить по паркам, в кафе и кино. А они по воле предыдущих поколений получили совсем другую юность: вместо теплого прикосновения любимых – шершавый оружейный пластик, вместо романтических комедий – бесконечное снафф-видео с агонией умирающего человечества, вместо запаха вечернего парка – воздух с привкусом резины.

Нельсон смотрел на них, и никак не мог сделать последний шаг. Не мог приказать менталу натравить тварей на эту, хоть и обвешанную оружием, но, по сути, обычную молодежь.

Но, когда группа достигла первого перекрестка и почти скрылась из виду, Нель решился. Ему даже не пришлось ничего говорить монстру в своей голове, тот почувствовал решимость мародера и тут же претворил его желание в жизнь.

Голова вспыхнула болью, а по лицу, размазываясь резиной противогаза, в две струи потекла кровь.

* * *

За спиной закрылись гермоворота еще одного захваченного перехода. Алекс довольно осклабился. Ему нравился этот звук, тем более, что он предвещал новый бой и новые победы.

Пока что все шло по плану, дикари не могли практически ничего противопоставить отлично вооруженным и снаряженным рейдгруппам из бункера.

Самое смешное, что для Алексея, как и для большинства из жителей бункера, это был первый бой. До этого были только тренировки на виртуальных стимуляторах да в специально оборудованном на одном из уровней тире.

А в итоге взяли два перехода, да еще и с незначительными потерями. В первом бою, на «Парке Гренада», одного из бойцов насмерть ранило дробью – горло было буквально разорвано, парень был не жилец. Его пришлось добить.

«Пожарное депо» они могли взять без потерь, если бы не брошенная одним из ублюдков граната. Алмазу пришлось броситься на нее своим телом, чем он, пожалуй, спас их всех.

Еще один парень получил пару пуль в грудь, но новейший на время начала Войны бронежилет выдержал. Отделался падением на задницу, кровоподтеками и легким испугом.

И Карина получила пулю в живот. Бронежилет выдержал, но на коже остался огромный синяк. Конечно, такое попадание могло стать причиной внутреннего кровотечения, но девушка чувствовала себя нормально, и уже через пару часов с отрядом бойцов покинула переход, отправившись дальше.

Карина была особым случаем, ее смерть могла серьезно снизить боевой дух бойцов из бункера под мэрией. Именно девушка в свое время подняла детей на бунт против взрослых. И она же сделала первый решительный шаг, убив собственного отца и забрав его пистолет.

Карину в бункере под мэрией любили и уважали, а после того, как девушка вернулась с поверхности с важными сведениями, ее авторитет взлетел до небес.

Правда, она сильно изменилась. И никто не понимал почему.

Девушка стала ненавидеть дикарей еще больше чем раньше. Вышло так, что именно она и начала операцию по захвату контроля над поверхностью. На основании добытых Кариной сведений, они сообща разработали план и выбрали в качестве первой цели несколько независимых и относительно слабых переходов.

Нападать на крупные «государства» они пока опасались. Но Алекс знал, что очередь непременно дойдет и до них. Единственной проблемой было то, что жителей бункера слишком мало и им сложно контролировать все захваченные переходы.

Рейдгруппам приходилось двигаться с места на место, оставляя в каждом переходе всего по несколько человек охраны. У дикарей приходилось отбирать все оружие, включая кухонные ножи.

Хотя, особой непокорности они не выказывали, больше напоминая стадо баранов, которое послушно идет на убой. Алекс имел совсем смутное понятие о довоенном сельском хозяйстве, но любил читать, и часто встречал именно такую метафору.

А, самое главное, среди дикарей тут же появились добровольные помощники. Пока что их функции сводились к тому, что они тщательно изучали настроения среди своих товарищей и обязаны были срочно докладывать, если затевалось что-то опасное для новых хозяев. Но со временем полномочия таких помощников придется расширить, потому что людей не хватало.

При мыслях об этом Алекс поморщился. Среди стада грязных дикарей эти, похоже, были низшим сортом. Ради более-менее сносного обращения и увеличенной пайки они были готовы на все.

– Далеко идти? – спросил Игорь – один из бойцов рейдгруппы, подчиненной Алексею.

– Нет, здесь рядом, – ответил Алекс. – Минут за двадцать дойдем, заляжем и начнем наблюдать.

Его отряд должен был найти способ взять переход на «Пятьдесят восьмом». Парой часов ранее «Пожарное депо» покинула группу, которую вела Карина. Причем, вела далеко, почему-то выбрав целью «ДК Энергетик».

Чем был важен тот переход, боец не знал. Он считал, что лучше было бы занять третий переход на «Московском», после чего атаковать Халифат, который, по словам Карины, оказался здорово ослаблен после войны.

Девушка говорила, что потерявшим лидера исламистам пришлось подписать мирный договор, по которому они не имели право на распространение религиозной пропаганды, и им оставляли немногочисленную армию для защиты караванов. К тому же Халифату пришлось выплатить огромную контрибуцию.

Боец толком не понимал, кто такие исламисты. Из ассоциаций были только странные кадры из раннего детства: мать, которая, охая и вздыхая, смотрела репортаж по телевизору и раскуроченный вагон метро на экране.

Однако, по словам Карины выходило, что это – одна из самых агрессивных фракций, к тому же захапавшая себя целых три перехода. А это значило, что с ней нужно разобраться как можно быстрее.

Какое-то мельтешение на периферии поля зрения отвлекло Алекса от его мыслей. Он внимательно присмотрелся к окнам здания по левую сторону от проспекта.

– Внимание! – скомандовал Алекс. – Кажется, твари.

С мутантами их рейдгруппа уже встречалась, и в этом не было ничего особо опасного. Достаточный боезапас, хорошая плотность огня и надежное оружие позволяли сдержать натиск изуродованных радиацией животных и либо перебить их, либо рассеять и обратить в бегство.

И, разумеется, постараться обойтись без потерь. Потому что смерть любого из них – невосполнимая потеря. Их мало, они молоды и у каждого впереди целая жизнь. Другое дело дикари, которые почти все, по их меркам, были дряхлыми стариками.

Бойцы тут же встряхнулись и взяли оружие наизготовку. Алекс напрягся. Теперь он не мог думать ни о чем, кроме возможного нападения.

Скорость передвижения сильно упала, но медленно, шаг за шагом, отряд продвигался в сторону перекрестка. Бойцы бдительно озирались по сторонам, стараясь уловить подозрительное движение, каждый привычно контролировал свой сектор.

Стрельба за спиной была подобна раскату грома среди ясного неба. Алексей повернулся, было, чтобы посмотреть, что произошло, и чуть не проморгал атаку. Тварь, больше напоминавшая гориллу, разбила одно из окон на первом этаже, спрыгнула на землю и рванула вперед, прямо на командира отряда, замахиваясь для удара когтистой лапой.

Алекс высадил по нападавшему монстру длинную очередь. Практически не целясь, от живота, рассчитывая, что на таком расстоянии пули калибра «семь-шестьдесят два» разорвут монстра пополам.

С человеком так и случилось бы, но тварь, почему-то не только проигнорировав полученные раны, но даже не пошатнувшись от выстрелов, бросилась вперед и полоснула когтями.

Удар угодил по воротнику бронежилета, парня рвануло в сторону, но защита выдержала и голова бойца, к его счастью, осталась у него на плечах.

– Сука! – не выдержав, воскликнул Алекс и изо всех сил долбанул тварь ногой.

Однако, ощущение было такое, будто пинал боец каменную стену. Монстр не потерял равновесия и ударил снова, на этот раз целясь в пах.

Прямо над ухом Алекса грохнул выстрел из дробовика. Оглушенный боец потряс головой, пытаясь избавиться от звона в ушах, но все было бесполезно.

Зато тварь, лишившись верхней части черепа, упала на покрытый трещинами асфальт, заливая его смесью темной, практически черной, крови, ликвора и мозгового вещества.

А из дома на смену твари уже бежали еще две. Точь-в-точь такие же, но только чуть меньше и при этом гораздо проворнее. Алекс вскинул автомат к плечу и несколько раз выжал спусковой крючок, выпуская по короткой очереди.

Он не старался прицелиться в монстра, тот все равно двигался слишком быстро. Боец пытался предугадать точку в пространстве, где будет находиться голова мутанта в следующую секунду. Такая себе задачка по пространственной тригонометрии.

С третьего раза ему это удалось. Три пули аккуратно срезали часть черепа монстра вместе с правой половиной его морды. Тварь упала, но способности двигаться не лишилась, продолжая ползти к Алексу.

Теперь у парня появилась возможность прицелиться, как следует, и он тут же ей воспользовался. Игорь уже успел срезать вторую тварь. Получив передышку, Алекс обернулся и посмотрел, как идут дела у его подчиненных.

Пока что отряд держался. Бойцы выстроились, образовав неправильный круг, так, чтобы каждый мог держать свой сектор под прицелом. На асфальте уже валялось несколько трупов, но они почему-то принадлежали разным видам животных.

Помимо «горилл», как называл про себя напавших мутантов Алекс, здесь были трупы почти обычных собак, разве что очень крупных, и одной странной искореженной твари, напоминавшей лысую кошку, только с пушистым хвостом и с вибриссами на вполне человеческом лице.

Алексей привычным движением сменил магазин в своем АК-104. Повернул голову в сторону своего сектора обстрела и увидел, как с балкона валятся сразу пять или шесть «горилл».

* * *

Бойцы рейдгруппы держались на удивление неплохо. Мародер не ожидал от них такого яростного сопротивления и не думал, что эти сосунки выдержат бой против тварей, нападавших сразу с трех сторон. Они даже сумели убить трех гопников – одного старика и двух подростков.

На мгновение Нельсон даже засомневался в том, что его план сработает, но, когда из окон соседней многоэтажки появилось сразу пять гопников – зрелых и сильных особей, понял, что это конец.

Группу можно было списывать со счетов.

Теперь оставалось только вовремя вмешаться.

* * *

Вдвоем они с Игорем просто физически не сумели бы сдержать огнем сразу столько тварей. Тем не менее, выбора не было, и Алекс открыл огонь, стараясь достать хотя бы одну из горилл до вступления в ближний бой.

Командиру отряда удалось убить одну из тварей, зато вторая, двигаясь зигзагами, умудрилась уклониться от пуль и сбила Игоря с ног.

Короткий вскрик, довольное рычание твари, и бойцов сразу стало на одного меньше. Мутант просто оторвал к чертям собачьим воротник бронежилета и разорвал парню горло. Силища у этих тварей была нечеловеческая, как ни крути.

Алексей почувствовал закипавшую в душе ярость, которая требовала немедленного выхода, угрожая в противном случае разорвать парня изнутри. Он мгновенно перевел огонь на мутанта, убившего его товарища, и мстительно усмехнулся, когда горилла осела на асфальт, лишившись головы.

Шагнув в сторону, парень постарался закрыть собой брешь в обороне, но в этом уже не было смысла. Твари прорвали круг, и теперь каждый был сам за себя.

Алекс оказался лицом к лицу сразу с двумя тварями, которые жаждали его крови. Он понимал, что бой, скорее всего, проигран, но просто так умирать не собирался.

– Потанцуем, твари! – глумливо выкрикнул он, подражая герою какого-то из многочисленных боевиков кинотеки бункера, и выпустил короткую очередь в грудь одного из мутантов.

Тяжелые пули раскрошили ребра вместе с легкими и органами средостения, но монстр, будто не почувствовав этого, рванулся вперед, выбрасывая руку для удара.

Только чудом Алексу удалось избежать смерти. Мощный удар твари раскрошил стекло панорамной маски, но при этом лицо оказалось не задето.

К счастью для бойца.

Споткнувшись на месте, горилла упала на землю, будто детская игрушка, у которой кончился завод. Алексей остался один на один с последним мутантом.

Командир отряда вдохнул полной грудью запах пороха и крови, от которого кружилась голова, и громко закричал. Любил он смотреть фильмы про смельчаков прошлого. Особенно ему нравились скандинавские берсеркеры, которые отважно шли в одиночку на толпу и жертвовали своей жизнью во имя богов.

Алексей не верил ни в каких богов, но в тот момент понимал, что чувствовали викинги. Бой, особенно такой, безнадежный, пьянил гораздо сильнее, чем все, что парень успел попробовать за всю предыдущую жизнь.

Из-за спины послышался вскрик Светы, единственной девушки в рейдгруппе, и Алекс скорее машинально отметил еще одну потерю, уже не придавая этому особого значения.

Секунду спустя, что-то упало на плечи бойцу, сбив его с ног. Парень растянулся на асфальте, а возле горла щелкнула слюнявая пасть. Псина не дотянулась до его кожи, какую-то пару сантиметров. Можно сказать, что бойцу повезло: еще чуть-чуть и ему разорвали бы горло. А так Алекс оказался всего лишь обрызган густой собачьей слюной.

Мелочи жизни.

Горилле, кажется, не понравилось, что на его добычу посягнули. Он схватил жалобно завизжавшую собаку за холку и всадил длинные когтистые лапы в брюхо, распоров его от шеи до паха. Брызнула кровь, щедро оросив защитный комплект Алекса, из вскрытого живота псины полилось дерьмо, и вывалились уродливые мутировавшие внутренности.

Тварь приподняла псину и резким движением сломала ей позвоночник о колено, после чего отбросила изуродованный труп животного в сторону. Наклонилась к Алексу…

И уткнулась лицом в пламегаситель АК-104.

Выкрикивая что-то невразумительное, боец нажал на спусковой крючок, выпустив длинную очередь, которая буквально обезглавила монстра. Но позвоночный рефлекс толкнул тело твари вперед, и она рухнула на бойца, придавив того к земле всей своей массой.

Вонь крови, горелого мяса, немытого тела и пороха мешались между собой, образуя тошнотворный коктейль, который уже не казался таким романтичным, как раньше. С огромным трудом Алекс сбросил с себя мутанта, поднялся на ноги, огляделся и понял, что остался один.

Твари почему-то разбегались в разные стороны. Здоровенные псы-мутанты скулили, будто побитые шавки, странные полулюди-полукошки забирались в разбитые окна ближайшего здания.

Бойцы его отряда лежали на земле в неестественных позах. Можно было даже не проверять, живы ребята или нет: у двоих были разорваны шеи, у Игоря голова оказалась практически отделена от тела. Выжить с такими ранениями было абсолютно нереально.

Твари действовали так, будто кто-то управляли ими: прорывали строй и атаковали самое уязвимое место. Но боец никогда не слышал, чтобы кто-то мог управлять творениями обезумевшей природы.

Гориллы и кошколюди, как их окрестил про себя Алекс, конечно, произошли от несчастных, которые не смогли укрыться от воздействия радиоактивных осадков и боевых вирусов. Но они не сохранили даже остатков человеческого разума.

Хотя вряд ли кто-нибудь попытался бы наладить с монстрами контакт, уж слишком мерзко они выглядели. Но парню было совсем не до этого.

Алекс был в полной растерянности. Он не понимал, как вышло, что сразу несколько стай мутантов напали на отряд, убили всех, кроме командира, после чего сбежали.

Самое ужасное, что парень не представлял, что делать дальше. Да, наверное, никто в его положении не понимал бы. Стащив с лица разбитый противогаз, Алекс оглушено помотал головой и встретился взглядом с дикарем, который внезапно появился перед ним.

Видимо, вылез из укрытия, где наблюдал за уничтожением его отряда. Жалкий пожиратель падали.

В любое другое время Алекс попытался бы обезоружить или попросту пристрелить его, но почему-то сейчас бойцу была абсолютно наплевать на происходящее. Тем более, что дикарь ничем ему не угрожал, просто стоял и смотрел.

После канонады нескольких автоматов, тишина казалась по-настоящему мертвой.

Алекс хотел было спросить дикаря, кто он, но тот, ни издав ни единого звука, бросился на бойца и сбил его с ног. Они сцепились.

Весили противники примерно одинаково, но на Алексее было почти двадцать килограммов защитного костюма, тогда как дикарь был в ОЗК и рваной разгрузке, прямо поверх бронежилета.

Алекс попытался, было, дотянуться до ножа на поясе, но цепкие пальцы перехватили его руку и заломили так, что парень, чуть не завопил от боли. Однако, левая рука была свободна и он изо всех сил двинул кулаком в живот дикаря.

Тот дернулся от боли, но почему-то не закричал. Алекс вновь стал наносить удары и только после четвертого почувствовал, что рука свободна. Схватил рукоятку ножа, большим пальцем расстегнул клапан на ножнах, освободил лезвие…

И получил сокрушительный удар по голове. В глазах потемнело от боли, и Алексей лишился сознания.

* * *

Нельсон с сомнением посмотрел на магазин от «укорота» зажатый в своей ладони. Он весил около полкило, но этого хватило, чтобы лишить бойца сознания.

На голове совсем молодого парня под коротко стриженными светлыми волосами была видна впечатляющих размеров рана, из которой на землю текла свежая алая кровь.

Хорошо хоть ударил не гранью, а плашмя, иначе вообще пробил бы череп, лишив парня жизни, а себя источника ценных сведений.

Мародер убрал магазин и стащил с бойца рюкзак, разгрузку и бронежилет, после чего вытащил из кармана моток скотча и принялся связывать руки парня. Он особо не надеялся на прочность клейкой ленты, пролежавшей в шкафу почти двадцать лет, поэтому наматывал от души, не жалея.

Связывать парню ноги не было смысла. Нель вынул из кармана блокнот и карандаш, кривым почерком непривычного к письму человека написал на странице пару слов.

* * *

Алекс пришел в себя от жжения в носу. Тот самый дикарь держал перед его носом склянку с нашатырным спиртом. Судя по маркировке на флаконе и распотрошённому рюкзаку, склянка была из его собственных запасов.

Дикарь заглянул в глаза парню, удостоверился, что он пришел в сознание и показал ему лист бумаги, на котором кривыми неровными буквами было выведено: «Где Карина?».

Алекс рванулся пару раз, пытаясь разорвать скотч, но не смог. Дикарь, молча, наблюдал за тем, как дергается парень.

Осознав, что вырываться бесполезно, Алексей выдохнул. Он впервые в жизни попадал в такую ситуацию, его впервые допрашивали. И естественно, его никогда не обучали методам противодействия допросу.

В том, что дикарь будет его пытать, парень не сомневался. Он успел изучить жителей перехода и понимал, что у них нет абсолютно ничего святого. И еще он понимал, что ему не выбраться из этой передряги живым.

Хотя в глубине души едва теплился огонек надежды.

– Хорошо, – проговорил Алексей. – Я все скажу, но только, если ты пообещаешь, что после этого отпустишь меня.

Дикарь перелистнул страницу блокнота, чиркнул что-то и показал бойцу. На листе было написано «согласен». Очевидно, мужчина, захвативший бойца в плен, был немым. На мгновение у Алекса возникла мысль, что именно он натравил мутантов на отряд.

Однако, боец тут же отбросил ее, как абсолютно безумную. Выглядел и двигался дикарь, как абсолютно нормальный человек. Только почему-то не мог говорить.

Алекс вновь встретился взглядом с дикарем. Его серые глаза смотрели спокойно, даже равнодушно. В них не было ни злости, ни ненависти, ни животного страха – всего того, что боец видел в глазах других дикарей.

– Она ушла два часа назад, – принялся рассказывать парень. – Повела группу к «ДК Энергетик».

В окулярах противогаза что-то свернуло. Дикарь вновь перелистнул страницу дневника и написал «зачем?».

– Я не знаю, – помотал головой Алекс. – Они собираются захватить его… Зачем тебе Карина?

* * *

У мародера не было ответа на последний вопрос. Он знал, что пленный не врет – ментал безошибочно чувствовал ложь и сразу дал Нельсону понять, что боец говорит правду. Но что делать с этой правдой, мужчина не имел ни малейшего понятия.

С одной стороны, ему нужно было отправиться за Кариной. С другой – дорога до ДК длинна и опасна, и стоило предупредить жителей переходов, которыми управляла Конфедерация, что в любой момент на них могут напасть ублюдки из-под мэрии.

Выходило, что Нель сам не знал, что ему делать с правдой.

Зато знал, что делать с пленным. В живых его оставить было никак нельзя, несмотря на данное обещание. Если боец расскажет своим старшим о том, что здесь произошло…

Нель даже не мог представить, чем это грозило ему и остальным жителям переходов. Он не знал, что еще могут сделать ублюдки из-под мэрии, какое еще оружие им доступно.

Вновь перелистнув страницу, мародер занес карандаш над чистой бумагой и понял, что у него больше нет слов. Ему больше нечего спросить у парня.

В комплект экипировки «Ратник» входил прекрасный боевой нож из вороненой стали. Именно такой был у захваченного им бойца.

Когда они сцепились, парень пытался выхватить нож, и у него это даже получилось, но, получив по голове автоматным магазином, он выронил оружие.

Нельсон после короткой схватки подобрал нож с асфальта и машинально сунул в карман разгрузки. Сейчас он вынул нож и осмотрел лезвие, удивившись тому, что на нем не было ни пятнышка ржавчины.

Когда боец увидел в руках Нельсона свой нож, он задрожал и стал цепляться ногами за асфальт, пытаясь отползти подальше от мужчины. Мародер помотал головой и показал на свое запястье, пытаясь объяснить, что собирается развязать парня.

Боец успокоился и даже вытянул вперед руки, чтобы Нелю было удобнее освободить его. Но вместо того, чтобы разрезать скотч, Нель вогнал лезвие ножа под подбородок парня по самую рукоять.

Тот забулькал и захрипел, пуская из разрезанного горла кровавые пузыри, но Нельсон привычным движением направил лезвие влево, рассекая сонную артерию и яремную вену.

По перчаткам защитного костюма и рукояти ножа на землю полилась кровь.

Глава 6
Радушный прием

Мародер с сомнением посмотрел на свое отражение в зеркале и усмехнулся. После устроенной им бойни прошло около получаса, пожиратели падали еще не успели сбежаться на запах свежей крови. А может, ментал применил свои псионические способности, чтобы отпугнуть тварей и дать мужчине больше времени.

Нельсону пришлось заняться делами по своей основной профессии, он тщательно обыскал рюкзаки, принадлежавшие бойцам из бункера, отобрав все, что ему было нужно. То, в чем не было необходимости, Нель безжалостно бросил прямо на месте бойни.

В прошлом он, наверное, задержался бы, чтобы собрать все заслуживающее внимания и оборудовать в одной из квартир соседних домов тайник. Потом бы постепенно перетаскал всю добычу в один из переходов на продажу.

А если учесть, сколько могло стоить снаряжение полной рейдгруппы из-под мэрии, то продавать его надо было непосредственно Альберту, главе «Театра кукол». Причем, оптом, иначе резко повышалась вероятность быть ограбленным. Или попросту схватить пулю, и лишиться не только товара, но и жизни.

Да и объяснять одному Альберту, откуда Нель добыл новейшие защитные костюмы, о которых многие даже не слышали, было гораздо проще, чем нескольким покупателям.

А на вырученные деньги можно было выкупить какой-нибудь из окраинных переходов для личного пользования. Еще и осталось бы на изрядный запас продуктов, да на гарем, какой не снился даже покойному Халифу.

Но в этом не было никакого смысла.

Поэтому почти все оружие и снаряжение Нельсон оставил на трупах. Забрал только фляги с чистой водой и несколько сухпайков, которые были гораздо полезнее тушенки без ничего.

Пайки были собраны уже после Войны из того, что было под рукой, но в бункере, очевидно, ни в чем не нуждались.

Боец, убитый Нельсоном, был схож с ним в габаритах, да еще и примерно того же роста, поэтому мародер решил забрать его костюм, тем более, что тот не был поврежден. Разве что порядочно испачкан кровью и собачьим дерьмом, но мародер без проблем смыл еще не успевшую высохнуть жижу водой из фляги.

Противогаз парня был разбит, поэтому Нелю пришлось снять маску с одного из трупов. Правда мародер не собирался оставлять явных следов, поэтому подобрал разбитый противогаз и натянул его на труп.

После этих манипуляций Нельсон взвалил труп парня к себе на плечи и пошел в сторону ближайшего многоэтажного дома. Опыт подсказывал мародеру, что там он найдет квартиру, где можно будет более-менее спокойно переодеться.

И чутье не обмануло Неля.

И вот мародер смотрел на свое отражение в зеркале, с сомнением качая головой. Все подошло, минимальные различия в комплекции Нельсона и убитого им парня компенсировала универсальность армейских размеров. Но что-то было не так. Как-то непривычно.

– Да, хрень какая-то. То ли дело старый ОЗК, кираса из стального листа и бронежилет поверх, – послышался в голове Нельсона голос.

– Ты где сарказму научился, гуманоид? – с усмешкой подумал в ответ мародер.

– Так у тебя, – в тон ему ответил ментал.

– Ты чего-то очеловечиваешься, ты в курсе?

– Не бойся, у тебя особо человечности не научишься, так что человеком я не стану точно.

Мародеру нечего было сказать. Монстр успешно передирал его манеру поведения и разговора, постоянно подначивая Нельсона, как раньше делал он сам. Когда мог говорить.

И внезапно Нелю вновь стало страшно.

Вдруг монстр просто готовится захватить его тело? Вдруг он собирается внедриться в человеческое сообщество под его личиной? С такими успехами в копировании никто из знакомых не сможет отличить ментала от Нельсона.

Тем более, что все, что знает Нель, знает и монстр.

Мародер снова посмотрел на себя в зеркало и задумался, его ли это мысли.

– Твои, – послышался в ушах голос. – Я сказал правду, я не смогу долго управлять твоим телом без брата.

– А что с твоим настоящим телом? – спросил Нельсон. – Ну с тем, которое я видел тогда, на мосту. Или это иллюзия?

– Не совсем. То тело такое же реальное как твоё. Но мой вид вполне может отказаться от него в пользу тела носителя.

– И много таких знаешь? Людей, которые согласились, чтобы у них в голове поселился кто-то вроде вас?

– Ты первый. И это была честная сделка, мы помогли тебе уйти от исламистов. А потом и убить их.

Мародер не стал продолжать разговор. Он наклонился и подобрал лежавший на тумбочке «сто четвертый». Нельсон уже успел проверить состояние оружия, по-быстрому разобрав его и прочистив. Автомат был практически новым, судя по состоянию ствола, в бою его использовали пару раз, не больше.

Нужно было выдвигаться.

Но для того чтобы начать движение, необходимо определиться с конечной точкой. И вариантов у мародера было всего два.

– Можно было отправиться в сторону «ДК Энергетик» и попытаться пробраться в захваченный переход. В том, что у жителей бункера из-под мэрии получится захватить его, мародер не сомневался.

Всё-таки почти всю охрану и начальство в ДК перебили исламисты и теперь ярмарка наверняка представляла собой бледную тень прежней. Даже если вошла в состав Конфедерации, в чем Нель сомневался.

Но если Карина решила, что стоит атаковать именно ДК, то это, несомненно, имело смысл.

Порой она, конечно, могла вести себя как неразумная дура, но только если ей это было выгодно. Карине хотелось, чтобы Нель не воспринимал ее всерьез, она и добилась этого. И слишком поздно мародер понял, что происходит, иначе давно что-нибудь предпринял бы.

И никто толком не знал, что у этой девчонки в голове. Разве что, ментал, но его словам верить не хотелось.

С другой стороны… Дойдет Нель до ДК, и что дальше? Что там делать? Искать способ проникнуть в переход? Найти подходящее место и устроить засаду?

Так в любом случае, отряд двинется обратно в новый город только на следующую ночь. Это мародер может позволить себе передвигаться открыто, никого не боясь, а для других такая вылазка может оказаться смертельно опасной. Даже для большой и хорошо организованной группы.

А можно немного отступить назад и добраться до «Райисполкома». А там есть радиопередатчик. Значит, можно будет предупредить людей.

Не только из Конфедерации. Предупредить всех живущих в городе, у кого есть рабочие радиоприемники о том, что происходит, чтобы они могли подготовиться к внезапному нападению.

А уже потом отправляться на ГЭС. Попытаться просчитать маршрут группы и встретить ее где-нибудь на пути. А потом поговорить с Кариной.

Такой вариант вполне устраивал мародера. Приказывать было некому, советоваться с менталом он все равно не собирался, поэтому решил приступить к выполнению этого плана.

Напоследок взглянув на своё отражение, Нельсон двинулся к выходу из квартиры.

* * *

Мародер постучал носком ботинка по створке гермоворот. Звук был глухой, но достаточно громкий, чтобы его услышали с противоположной стороны. Теперь вопрос был только в том, впустят ли его.

За гермоворотами зашевелились, а на мародера вдруг накатило.

В который раз за свою жизнь он возвращается с поверхности? В который раз слушает лязг медленно ползущей железной створки?

В первое время он вел счет своим вылазкам, даже отмечал юбилейные. Потом перестал, привык. Возможно, смертельная опасность постепенно превратилась в рабочую рутину, возможно, на то были другие причины. Сам мародер всегда предпочитал не задумываться над такими вещами.

Но события последних дней заставили. Почему погиб «Булат», почему погибло столько исламистов, а он выжил? После всего, что произошло, после того, как был погребен заживо.

Створка отодвинулась ровно настолько, чтобы в проем можно было выглянуть.

– Кто такой? – спросил один из охранников, имени которого Нель не помнил.

Подствольный фонарь, прицепленный к автомату бойца, заставил мародера, успевшего отвыкнуть от искусственного освещения, зажмуриться. Он же, очевидно, и осветил лицо Нельсона, дав охраннику возможность разглядеть его через прозрачное стекло панорамной маски.

– Это же… Нельсон, ты? А нам говорили, что ты погиб, когда фанатики «Домостроителей» пытались взять… – боец развернулся и обратился к своим товарищам. – Открывайте ворота, это свои. Нельсон.

Из-за гермодвери послышалось несколько удивленных возгласов, после чего створка продолжила свое движение.

Мародер усмехнулся, подумав, что лучше бы он действительно погиб в том бою. Тогда у него больше не было бы никаких проблем, знай, сиди себе в раскаленном котле в аду. Интересно только, в какой бы он круг попал?

В пятый, за гнев? В седьмой, за совершенное им насилие? Или в девятый, за то, что предал память своей жены?

Если бы он еще верил, что ад устроен так просто, как его описал Данте. В последние годы он вообще склонялся к мнению, что земля давным-давно превратилась в преисподнюю.

Когда расстояние между створкой и стеной расширилось настолько, что в проем мог протиснуться взрослый мужчина, ворота вновь дрогнули и замерли. Мародер знал местные порядки, поэтому, не задумываясь, стащил с себя ремень с автоматом и передал его бойцу, после чего вошел на территорию перехода.

Освещение здесь было таким же тусклым, как и в любом другом убежище.

Зато все остальное было другим. «Райисполком» представлял из себя огромную мастерскую, в которой изготавливали почти все, на что были способны производственные мощности, доступные людям после Войны.

Здесь отливали пули, переснаряжали патроны, ремонтировали оружие. Зачастую, конечно, приходилось собирать один годный к стрельбе автомат из нескольких, или использовать с огромным трудом добытые ремкомплекты.

Имелись в наличии и кулибины местного разлива, которые пытались изобретать оружие или модифицировать заводские образцы. По мнению Нельсона, получалось так себе, но почему-то местные сильно гордились такими людьми. Хотя, наверное, было за что.

Однако, имелись здесь и свои проблемы. «Райисполком» был перенаселен и, по понятным причинам, увести часть людей в более-менее свободные переходы – в «Тридцатый комплекс», например, было невозможно. Да и не горели желанием местные перебираться из богатого перехода-мастерской в «тридцатку», которая была таким же переходом-крепостью, как и «Домостроителей».

Перенаселение усугублялось еще и тем, что львиную долю пространства занимали импровизированные «цеха» и стоянка для караванов. Вот и приходилось народу ютиться в комнатушках с нормой в четыре квадратных метра на трех человек.

У мародера даже в самый плохой год было больше места, особенно, если учесть, что никто не стал отнимать у него семейную комнату, которую передали свежеиспеченной ячейке общества после его свадьбы с Мариной.

Здесь таким могли похвастаться только самые богатые: старшие мастерада начальство. Остальным приходилось жить в относительной бедности. Народ открыто выражал свое недовольство установленными порядками, но администрация игнорировала все жалобы.

Вот и получалось, что работа у людей есть, еда есть, а перспектив никаких. Поэтому не любил Нель «Райисполком», не нравился он ему, в отличие от ярмарки в «Театре кукол» или крепости на родных «Домостроителях».

Мародер оказался под прицелами сразу четырех автоматов. Его новоприобретенный «сто четвертый» охранник повесил за спину и присоединился к товарищам. Теперь Нельсону предстоит тяжелый разговор, нужно будет объяснять, как он умудрился вернуться с того света.

Нель стащил с лица противогаз и аккуратно приторочил его к поясу, после чего поднял руки. Один из бойцов на мгновение отвлекся, навалился на створку гермоворот, подвинув ее на место. Схватился за колесо.

Лязгнул, запираясь, гермозатвор, и наступила тишина.

Тишина, конечно, не была абсолютной, где-то стучал молоток, едва слышно жужжала ручная дрель, разговаривали люди. Но почему-то у мародера звенело в ушах, и он ждал первого вопроса, с которого начнется разговор.

Разговор о том, как он умудрился остаться в живых, и этот разговор будет, скорее всего, походить на допрос.

Разговор, который мародер не сможет поддержать, потому что он вообще не может говорить. И теперь ему надо объяснить это местным. А это гораздо сложнее, чем рассказать, как он оказался жив после того, как все уже успели похоронить его.

– Как выжил? – спросил один из охранников.

Мародер в ответ покачал головой, после чего показал пальцем себе на верхнюю губу и сложил руки крест на крест перед собой. Естественно, он не владел языком глухонемых, как и никто из окружающих, но надеялся, что простые жесты помогут ему объясниться.

– Чего? – переспросил один из бойцов, который не понял значения жеста. – Кто-нибудь что-нибудь понял?

Мародер на всякий случай повторил свою пантомиму, надеясь, что на этот раз ее смысл дойдет до адресатов. Парни переглянулись.

– Не можешь говорить? – спросил охранник, который впустил Неля в переход.

Нельсон изо всех сил закивал, демонстрируя, что парень своей догадкой попал в самую точку, после чего показал на свою голову и ударил кулаком о ладонь. Он не был уверен, что парням интересна причина, по которой мародер молчит, но решил все же как-то обозначить ее.

– Ничего не понимаю, – замотал головой охранник, который, похоже, совсем не разбирался в жестах.

– Все просто, – отметил новоявленный переводчик еще до того, как мародер повторил свой жест. – Получил по башке и теперь не может говорить.

Получалось, конечно, грубовато, но достаточно точно.

– А такое возможно? – засомневался один из охранников. – Может быть, стоит его закрыть пока, и на дознание?

– Возможно, – кивнул самый старший из бойцов, которому на вид было уже около шестидесяти. Совсем старик, но крепкий и жилистый. – Можно онеметь даже если тебя по голове не били. Отправим тебя на поверхность, встретишься с какой-нибудь тварью, в штаны наложишь от страха и разговаривать разучишься.

– Ну ты выдал, Старый, – ответил парень.

«Старый» прозвучало как прозвище. Мародер вдруг вспомнил, что именно так и звали одного из местных охранников. Правда, несмотря на возраст и опыт, он вовсе не был старшим в дозоре.

Старший все это время молчал, с сомнением рассматривая Нельсона. Его звали Егором, и с ним Нель был более-менее знаком, хотя, конечно, хлеб они пополам не ломали и из одной фляги не пили.

Егор продолжал осматривать Неля, будто пытаясь найти какие-то незнакомые черты в его лице. И, разумеется, не смог обнаружить ничего криминального – с виду мародер выглядел обычно, ничем не отличаясь от себя прежнего.

А заглянуть в черепную коробку и увидеть расположившегося там ментала было, конечно, невозможно. Рентгеновским зрением, подобно супергероям из дурацких американских комиксов, Егор не обладал, но чутье у него было поистине сверхъестественное. Такому мог позавидовать и сам Нель.

Что-то мешало мужчине просто впустить мародера в переход.

Он никак не мог понять, в чем дело.

Старший продолжал тянуть время, а его подчиненные принялись обсуждать происходящее. В Нельсона уже никто не целился, и мужчина опустил руки.

– Вот правду про тебя говорили, – восхитился Старый, обратившись к Нелю. – Самый везучий из мародеров в городе. Вон, «Булат», и те войну с исламистами не пережили, а ты сдюжил.

– Говорят, жарко было там, на «Домостроителей»? – спросил тот, кто впустил мародера. – Ну, что вы там дали прикурить фанатикам, и чуть ли не до Московского проспекта их гнали.

Нель в ответ только пожал плечами. Даже если бы мародер и мог говорить, то ему попросту нечего было сказать, потому что он покинул поле боя до того, как все закончилось.

– А Халифа-то, говорят, так и не нашли, – вспомнил тот из бойцов, который предлагал отправить Неля к дознавателям, уже забыв о своей идее. – Типа, новое начальство «Ак мечети» обратилось к вашим, чтобы вернули труп и дали похоронить как положено, а полковник ваш сказал, что нет Халифа. Хотя остальные трупы исламисты забрали.

– Я думал, что труп им не выдали, чтобы потом на могилу Халифа молиться не ходили, – вставил Старый. – Как в свое время, когда пиндосы Бен-Ладена убили, его труп в океане утопили. Чтобы не поклонялись, как Ленину.

– А кто такой Бен-Ладен? – не понял молодой.

– Да, был такой. Вроде Халифа местного, только круче. Финансировал фанатиков по всему миру, взрывы устраивал, воевал и с нашими, и с пиндосами, – охотно просветил своего товарища Старый.

– Ладно, – прервал диалог своих подчиненных Егор. – Тебе придется пойти к коменданту перехода и рассказать все. Куда ушел с поля боя, как получилось, что онемел. Понимаю, что меры, может быть, излишние, но уже несколько дней кто-то на рейдгруппы Конфедерации нападает. И люди эти без знаков различия и прочего. Так что извини, но тебя придется допросить.

Нельсон развел руками и кивнул, соглашаясь с условиями начальника охраны. Тому явно стало легче на душе. Видимо, не хотелось крутить мародера и тащить в допросную.

– Верни автомат, только разряди, – приказал Егор. – Потом проводи его и доложи коменданту.

– Без проблем, – кивнул боец, снял со спины автомат, закинув туда свой.

Быстро отщелкнув магазин, парень дернул затвор и ловко поймал в воздухе выброшенный экстрактором патрон. Загнал его обратно в магазин и протянул разряженное оружие Нелю.

Мародер охотно принял автомат, забросил его за спину, после чего сунул магазин в один из свободных карманов на разгрузке.

– Пистолет разряди, – потребовал Егор.

Нельсон без возражений исполнил требование мужчины, разрядив свой трофейный Ярыгин, после чего, конвоируемый одним из охранников двинулся к кабинету коменданта.

Начальник охраны посмотрел ему вслед, и внезапно почувствовал облегчение. Будто весь день мучился головной болью и наконец его отпустило. И словно какая-то пружина, давящая на мозги, вдруг исчезла вместе с неприятными ощущениями.

И только тогда Егор понял, что ему не понравилось в облике мародера.

Обычно карие глаза Нельсона на этот раз были абсолютно бесцветными.

Но начальник охраны так и не успел сосредоточиться на этой мысли – с противоположной стороны гермоворот вновь постучали.

* * *

Мародеру было понятно, что на разведгруппы Конфедерации нападали те же люди, которые держали его в переходе на «Доме детского творчества». Некому больше было совершать атаки.

Пришлым нужно было узнать что-то о городе и они пытались взять языков, которые могли бы рассказать им об этом. Так уж вышло, что единственным доставшимся им языком оказался мародер.

Который все равно не был способен рассказать что-нибудь. Язык без языка, наверное, кошмарный сон для разведчика. И такому даже пальцы сломать или обстругать ножом нельзя – чем же он тогда писать-то будет?

А взять языка в открытом бою – совсем не то же самое, что случайно выкопать полумертвого мародера из-под завалов. Не каждому по силам.

Комендант «Райисполкома» жил и работал в одном помещении – сказывался недостаток пространства. Его комнатушка могла вместить лишь небольшую ученическую парту, похоже, притащенную из ближайшей школы, два таких же неудобных стула и простенький диван с обивкой в синий цветочек. Зато целой, не рваной, и даже пружины в сиденьях, по виду были на своих местах.

Вот в таких условиях и работал местный начальник, наживая проблемы с позвоночником и суставами. Ладно хоть в старших классах учатся здоровые лбы, и мебель у них соответствующих размеров, иначе вообще можно было подохнуть.

Нель размял затекшие суставы и продолжил писать. Поставил точку, отложил исписанный корявым почерком лист и взял следующий.

Мародер находился в этом кабинете уже минут десять и, скорее всего, ему придется просидеть еще столько же. И так не очень хороший почерк за двадцать лет окончательно испортился, что усугублялось тусклым освещением. Буквы перескакивали со строчки на строчку.

Комендант взял отложенный лист и принялся внимательно изучать его. И с каждым прочитанным предложением лицо мужчины становилось все мрачнее и мрачнее, хотя казалось, что после первой страницы это уже невозможно.

Местный начальник продолжал демонстрировать чудеса мимики, а мародер закончил последнее предложение и положил лист бумаги на стол, после чего принялся вертеть между пальцами карандаш.

Комендант взял следующий лист, прочитал его и стал аккуратно складывать всю исписанную бумагу в стопку.

– Значит, ты утверждаешь, что под мэрией есть какой-то бункер, жители которого двадцать лет сидели смирно, а теперь решили захватить власть в городе? И что еще какая-то группа пришла из-за границ города, раскопала заброшенный переход и теперь что-то усиленно ищет в руинах? Хотя сам ты даже не знаешь, что. Так?

Мародеру оставалось только кивнуть. В общих чертах комендант пересказал то, что написал мародер. Правда, сам Нель в своем тексте предпочел сгустить краски, выдумав несколько жутких, но правдоподобных подробностей. Затем, чтобы комендант принял решение побыстрее и не препятствовал действиям мародера.

Внезапно начальник убежища усмехнулся, после чего разорвал пополам стопку бумаги, а потом принялся разрывать ее на мелкие кусочки, уничтожая результат всех трудов Неля.

– Ты здесь какую-то чушь написал, – продолжал улыбаться комендант. – А я тебе сейчас расскажу, как все было на самом деле.

Мародер почувствовал, что у него срывает голову. На секунду появилось дикое желание вскочить, свалить коменданта на пол и бить его по скалящейся морде до тех пор, пока она не превратится в месиво.

Однажды таким образом уже пострадал начальник «ДК Энергетик». Однако, тогда дело усугубил приступ головной боли, из-за которых Нельсон не раз терял над собой контроль.

Кто знает, чем закончилась бы эта история, если бы менталы не излечили бы от нее мародера?

Нель мгновенно успокоился. Так же, с шипением, остывает раскаленный клинок, который погружают в ледяную воду. Мародер не сомневался, что это было результатом воздействия снаружи.

Хотя можно ли считать внешним воздействие мутанта, который поселился в тебя в черепной коробке?

– А я сейчас расскажу, как было на самом деле, – повторил начальник перехода. – То, что в город пришли какие-то люди, это факт. То, что они взяли тебя в плен – тоже факт, но они тебя отпустили и отправили сюда с небылицами о каких-то людях из бункера. Исключительно для того, чтобы ты отвлек нас от настоящей опасности. А значит, теперь ты работаешь на них.

Мародер попытался встать из-за стола, но ему на плечо легла чья-то рука. Комендант вынул из-за пояса длинноствольный револьвер, очевидно, кустарного производства, взвел курок, будто ожидая, что мародер вот-вот бросится на него.

– Так вот, ты соврал. Ты знаешь, что именно нужно этим твоим пришлым. И я уверен, ты можешь говорить, хоть и не понимаю, зачем тебе нужно было устраивать эту клоунаду с писаниной. Так что тебя допросят, а потом мы решим, что делать, – он махнул рукой своему подчиненному, державшему мародера за плечо. – Увести!

Мародера рванули вверх. Он поднялся, повернулся и увидел незнакомого парня. Этот был не из охраны перехода и подчинялся не Егору, видимо, личный телохранитель коменданта. И судя по выражению лица, мужик уже привык исполнять приказы вроде того, что дал ему начальник перехода.

Нель никак не мог взять в толк, почему комендант вдруг подумал, что он врет, что вообще могло навести его на такую мысль. Однако, еще раз оказаться на допросе Нельсону вовсе не улыбалось.

Оставалось только обратиться за помощью, других вариантов у него не было.

– Дашь мне секунду? – спросил мародер у ментала.

– Попробую, – ответил тот и почти по-человечески вздохнул. – Сил маловато, правда.

– Не ной, – сказал Нельсон, и услышал в ответ только короткий нервный смешок.

Монстр эволюционировал в эмоциональном плане с необыкновенной скоростью.

Нужно было покончить с этим как можно скорее.

Нель усмехнулся, вспомнив, что всего сутки назад шел в самоубийственную атаку, надеясь, что будет убит. И вот, надеясь, что получится вырваться из западни, ему придется все это повторить.

Уловив момент, когда глаза телохранителя на мгновение остекленели, Нельсон воткнул карандаш ему в глаз и тут же, ударом ладони вогнал его дальше, в мозг. Время будто остановилось.

Нель успел отчетливо рассмотреть расширившиеся от ужаса глаза начальника перехода, его искривленный рот, и изо всех сил толкнул в сторону коменданта бившееся в предсмертных судорогах тело телохранителя.

И одновременно прыгнул сам, надеясь, что бронежилет выдержит пулю, если вдруг его враг окажется хорошим стрелком.

Стрелком комендант оказался никудышным, на Диком Западе такой ковбой вряд ли прожил бы долго.

Ублюдок влепил в тело телохранителя три пули, которые благополучно застряли в большом объеме мышечной и жировой массы. Еще одна пуля пролетела мимо головы мародера и ударилась в потолок, отколов от него кусок и так державшейся на соплях штукатурки.

Неизвестно, куда попала бы пятая пуля, но мародер успел всем телом врезаться в коменданта, опрокинув его на диван. Перехватив руку с пистолетом, он резко встряхнул ее, рванул в сторону, вырвав оружие из внезапно ослабевших пальцев своего противника, и отбросил револьвер в сторону.

Схватившись за большой палец, Нель рванул его вверх и в сторону, выворачивая из сустава, и тут же получил удар левой рукой по лицу. Удар оказался недостаточно сильным, чтобы лишить мародера сознания, но даже чтобы сбросить его.

Комендант, до которого, наконец, дошло, что ему только что сломали большой палец, закричал. Изо всех сил он рванулся вперед и вцепился зубами в руку мародера, прокусив кожу до крови.

Нельсон ощутил, как в его голове взорвалась бомба. Предыдущего удара мародер даже не почувствовал, зато сейчас ему было настолько больно, что он потерял самообладание.

Свободной рукой вцепившись коменданту в лицо, Нель изо всех сил сжал его челюсти, чувствуя, как под пальцами крошатся зубы, и вырвал свою ладонь изо рта начальника перехода. Бросил короткий взгляд на глубокую рваную рану, складывавшуюся в отчетливый след человеческой челюсти, сжал руку в кулак и изо всех сил вдарил своего противника по лицу.

Первый удар не принес ему облегчения, поэтому мародер не замедлил двинуть ублюдка по морде еще раз. И еще.

Нель распалялся все сильнее. Удары следовали один за другим, и мародер скоро перестал их считать. Кулак раз за разом врезался в лицо начальника, вначале тот стонал от боли, но но затем, видимо, потерял сознание.

Остановился мародер только когда после очередного удара что-то влажно чавкнуло. Лицо ублюдка превратилось в месиво из осколков зубов, лопнувших губ, крови, слюны и соплей. Стоило признать, что и рука Нельсона выглядела не лучше.

В дверь отчаянно молотили, и требовали открыть, но крепкая железная створка пока что сдерживала натиск жителей перехода, которые, похоже, услышали выстрелы. Нельсон огляделся в поисках своего оружия и увидел прислоненный к стене автомат.

Вскочив с места, мародер схватил автомат и быстро зарядил его. Дверь продержится еще какое-то время, если ее не попытаются взорвать. А если и попытаются, то скорее обрушат себе на головы потолок перехода, который и так отслужил укрытием срок в тысячи раз превышающий тот, на который был рассчитан.

Выхватив из кобуры пистолет, Нель зарядил и его, решив, что лучше иметь под рукой все имеющееся оружие. Потом подобрал с пола отброшенный револьвер, разрядил его, высыпав на пол гильзы. Ему повезло: комендант расстрелял все патроны, будь барабан вместительнее, все могло закончиться совсем иначе.

Тогда на полу лежало бы тоже два трупа, но один из них принадлежал бы мародеру. Хотя трупы ли? Может быть, местный начальник выносливее, чем казался?

Хоть это ничего и не изменило бы в сложившейся ситуации, Нельсон подошел к лежавшему на полу коменданту и попытался нащупать пульс на сонной артерии. И не смог. А значит, он не ошибся в своих первоначальных суждениях, и мнительный ублюдок не отличался не только меткостью стрельбы, но и выносливостью.

Но кто бы смог выжить в схватке с обезумевшей автоматической молотилкой, в которую превратился мародер? Это даже вряд ли можно было назвать схваткой, Нель просто забил коменданта до смерти, на несколько секунд потеряв рассудок. Но он делал это сам, и ему это нравилось.

Нельсон по-быстрому обшарил труп, но нашел только кожаную набедренную кобуру к револьверу, которую, недолго думая, нацепил на себя, и горсть тупоголовых патронов, которые ссыпал в карман.

– А еще что-то про меня говорил, хотя сам – тот еще сумасшедший ублюдок, – послышался в голове ехидный голос ментала.

Мародер, посоветовал ему заткнуться и вернулся к своим мыслям.

Ситуация складывалась однозначно проигрышной. Когда дверь вскроют и его противники поймут, что он в помещении один, жить ему останется недолго. Когда до них дойдет, что риска задеть своих больше нет, кто-нибудь тут же бросит гранату.

И тогда ему конец, им останется только вытащить из помещения три нафаршированные осколками тушки, да потом проветрить каморку от едкого толового дыма. Взрыва гранаты в таком небольшом помещении ему не пережить. Да и прятаться здесь совсем негде, не за школьной партой же, в самом деле.

И стрелять в своих товарищей по Конфедерации, которых он пытался спасти – совсем не то же самое, что убивать пришлых, сосредоточенно истязавших тебя ради каких-то сведений. О которых ты, скорее всего, и понятия не имел.

Хотя мародер стал бы стрелять и в своих. Он был готов вырезать весь «Райисполком», если это поможет спасти «Домостроителей» или «Театр кукол». Но ничего хорошего в напрасном кровопролитии, конечно, не было.

Однако этой проблемой мужчина решил заняться позже. Сейчас же его гораздо сильнее заботила боль в прокушенной комендантом руке, да и разбитый в кровь кулак тоже не помешало бы обработать.

Подобрав с пола свой рюкзак, Нель вытащил лежавшую там аптечку, достал пузырек с антисептиком и поморщился. Несмотря на все свое технологическое превосходство, жители бункера под мэрией пользовались медицинским спиртом.

Это было неудивительно, так как его производство было самым простым, но Нельсон почему-то надеялся, что надет в аптечке перекись водорода.

Мародер щедро сбрызнул рану от зубов коменданта спиртом и, наверное, завопил бы от боли, если бы мог. Когда ему пришлось повторить процедуру со второй рукой, перед глазами потемнело, и на секунду он подумал, что теряет сознание.

Внезапно стук с противоположной стороны двери резко прекратился.

Нель посмотрел на металлическую створку и скривился, подумав, что местные придумали какой-нибудь хитроумный способ, чтобы достать запершегося мародера. А, значит, жить ему осталось не больше нескольких минут.

– Мне кажется, местным сейчас не до тебя, – послышался в голове мародера голос ментала.

Глава 7
Подъем переворотом

Егор, наконец, оторвал свой взгляд от сгорбленной спины мародера, которого увели к коменданту, и развернулся к гермодвери. В металлическую створку вновь стучали жаждущие покинуть негостеприимную среду и оказаться в филиале эдемских кущ на «Райисполкоме».

На самом деле не факт, что Нельсону открыли бы дверь, если бы не ждали каравана из «Коммунрая», который вот-вот должен был подойти. Во второй раз случайного совпадения произойти не могло, а значит, в этот раз снаружи стучали коммунисты.

Егор кивнул одному из подчиненных, тот дернул вниз рычаг и потянул на себя створку. Второй взял автомат наизготовку, чтобы выглянуть в открывшийся проем и тут же открыть огонь, если обнаружит там неприятеля.

Остальные тоже приготовились. И только сам начальник службы безопасности продолжал расслабленно стоять, думая о своем.

Он занял эту должность уже больше семи лет назад, после того как его предшественник решил перебраться в соседний переход на «Театре кукол» и на скопленные за тринадцать лет работы деньги открыть там небольшую лавку, в которой торговал всем, что мародеры таскали с поверхности.

К Егору, тогда еще рядовому охраннику, начальство перехода всегда относилось хорошо, его постоянно как-то выделяли среди остальных. Давали какие-то особые поручения, премировали, пару раз даже отправляли на поверхность с группами мародеров, если тем нужна была помощь.

Далеко, естественно, никто не ходил, все маршруты ограничивались соседними переходами: «Молодежной», «Театром кукол» и «Тридцатым комплексом». Для более сложных заданий приходилось вызывать разведгруппы из «Домостроителей» или той же самой «тридцатки».

Правда, на «домиках», как попросту называли «Домостроителей», больше не было разведгруппы. А ведь как они гордились своим «Булатом», командой, состоящей из людей с опытом вылазок на поверхность уже более двадцати лет.

А исламисты перебили их всех за один вечер.

Егор пока не собирался уходить с работы, подобно предшественнику. У него еще было много дел, он привык жить на широкую ногу. Тем более, что в отличие от многих, не боялся поверхности и вполне мог тратить заработанные деньги на «куклах» или у бандитов с «Электротехников», куда периодически выбирался. Если была возможность более-менее безопасного перехода.

Парень, отводивший мародера, вернулся и, молча, занял свое место среди охранников.

Гермозатвор со скрежетом открылся, один из бойцов принялся отодвигать створку. Второй выглянул в проем, кивнул и махнул рукой – все в порядке. Значит, пришли коммунисты.

Несмотря на достаточно близкие торговые отношения с «Коммунраем», никто из жителей «Райисполкома» не мог похвастаться тем, что бывал в переходах, принадлежавших коммунистам. Более того, Егор был уверен, что никто из граждан Конфедерации там не бывал.

Просто потому что челнинские коммунисты были особым сортом людей. Когда Война обрушила привычный жизненный уклад, а люди уже не думали об эвакуации, но не до конца привыкли к новому жизненному укладу, появились они.

Было странно, но даже перед концом света их движение в Челнах было достаточно сильным. Коммунисты из рабочих КамАЗа постоянно собирались в библиотеках, устраивали тематические кинопоказы и ходили на митинги. И после падения бомб они очень быстро показали себя как организованная сила и смогли взять власть в переходе на «Ершова».

Вскоре соседний переход «7 комплекс», соединенный с первым подземным коридором, тоже оказался в их руках. А от дальнейшей экспансии они отказались, организовав закрытое общество. В котором, согласно слухам, полностью отсутствовало понятие частной собственности, все было общим, и решения принимались исходя из мнения большинства.

А чуть позже коммунисты взялись пропагандировать свои идеи везде, где только можно, чтобы распространить свое учение по всему Автограду. Закончилось все это вполне предсказуемо: агитаторов просто гнали в шею, листовки сжигали, митинги оказывались санкционировать и все такое.

А потом жители «Коммунрая» решили, что смогут построить коммунизм в пределах двух отдельно взятых переходов. И занялись построением коммунистического рая. Так за новосозданным государством и закрепилось название «Коммунрай».

Хотя, самому Егору казалось странным такое словосочетание. Как вообще может быть рай коммунистическим? По идее, все коммунисты должны быть атеистами…

Естественно, что и мародеры у них были свои, и внешние торговые связи постепенно наладились. А мародерам и охранникам караванов нужны были патроны.

Единственным производителем патронов была мастерская на «Райисполкоме». Благодаря сотрудничеству с «Молодежной», чьи ученые нашли способ производить порох и пироксилин, у «исполкомовцев» была монополия на производство боеприпасов.

И естественно, что удовлетворением внутренних нужд «Конфедерации» дело не ограничивалось.

Коммунисты, например, за последние несколько месяцев забирали крупные заказы уже в третий раз. Естественно, что это порождало всевозможные слухи.

Кто-то говорил, что «Коммунрай» готовится к большой войне и собирается захватить весь город. Другие убежденно твердили, что коммунисты смогли закрепиться за пределами города и методично расчищали территорию, чтобы эвакуироваться и построить там колхоз.

Третьи были уверены, что патроны нужны им, чтобы расстреливать несогласных.

Но это было не важно. Главное – коммунисты платили продуктами: свининой, крысятиной, грибами и даже овощами. Видимо, фермы у них имелись, и народ не голодал, раз они могли продавать излишки в другие переходы.

Вот и сейчас, повинуясь кивку Егора, его подчиненные отодвинули створку гермоворот, насколько это было возможно, и в переход вошли семь под завязку нагруженных человек. В помещении сразу стало тесно, но так просто впустить их было нельзя. Нужно было, по крайней мере, разоружить пришедших и досмотреть груз, чтобы не пропустить ничего запрещенного.

Это было не так просто, потому что гостей было больше чем охранников. Хотя те и знали свое дело.

– Баулы на землю, гости дорогие, – с улыбкой поприветствовал коммунистов Егор. – Давайте, стаскивайте все, порядок знаете.

– Конечно, Егор, – кивнул один из пришедших и стащил с лица противогаз.

Алексею было под пятьдесят, он был лысоват и худощав. И это, по сути, все, что знал о старшем из коммунистов начальник службы безопасности «Райисполкома».

Пару раз Егор видел его в притоне на «Электротехников», но безопасник был уверен, что коммунист прибыл туда исключительно по партийному заданию. А никак не для того чтобы употреблять дурь и расслабляться в компании пары женских тел?.

Более того, Егор даже не был уверен, что Алексей – настоящее имя старшего из коммунистов.

Старший первым стащил с себя рюкзак, бросил на пол и открыл горловину, предлагая безопаснику ознакомиться с содержимым. Остальные последовали его примеру. Обычно досмотр занимал не более пары минут. Но сегодня на душе у Егора было неспокойно, и он решил проверить содержимое рюкзаков тщательнее.

Приказав подчиненным внимательно следить за коммунистами, Егор присел на одно колено, склонился над рюкзаком, и принялся обследовать рюкзак. Несколько пакетиков вяленого мяса, непонятно кому принадлежавшего, не заинтересовали безопасника, как и два свертка, в которых, судя по терпкому запаху, находилось свиное сало.

Порывшись в рюкзаке и не обнаружив там ничего запрещённого, Егор закрыл горловину и протянул рюкзак Алексею. Тот улыбался своей фирменной мрачной улыбкой, будто был рад, что безопаснику не удалось найти ничего запрещенного.

Начальник охраны улыбнулся в ответ, и проговорил:

– Можешь проходить, я пока досмотрю остальных, – задумался на секунду и добавил. – Только покажи-ка, что у тебя в карманах.

– Там ничего особенного, просто барахло, – ответил коммунист. – То, что может на поверхности пригодиться.

– Выворачивай карманы, – Егор подал знак своим подчинённым, которые заметно напряглись, но, кажется, не понимали, зачем начальник все это затеял.

Алексею, который вовсе не был зелёным новичком, это было очевидно. Он, стерев с лица усмешку, стал демонстрировать содержимое карманов охраннику. Действительно, ничего запрещённого там не было – походная аптечка, мульти-инструмент, набор отмычек, какая-то бумажка, пара гильз и другой мусор.

– Свободен, – кивнул головой Егор. – Досмотрю твоих и займетесь бизнесом. Все равно старший сейчас занят, там к нему пришли.

– Да мы же только мясо на патроны сменять, – заметил один из коммунистов. – Заберём, что нужно, и уйдем.

– Говорю, старший сейчас занят, – зло ответил начальник охраны, приступая к досмотру следующего рюкзака.

В нем также не нашлось ничего подозрительного. Второй коммунист охотно вывернул карманы сам, ему даже не пришлось угрожать.

Когда Егор взялся за третий рюкзак, его нехорошие предчувствия усилились. Он понимал, что вот-вот случится что-то плохое, более того – непоправимое.

И когда начальник охраны нащупал в рюкзаке что-то металлическое и холодное, у него за спиной раздалось несколько приглушенных выстрелов. Резко развернувшись, он посмотрел на коммунистов, смирно ждавших своей очереди на досмотр. Не найдя ответа, бросил взгляд на одного из своих подчинённых и наткнулся на ответный – полный недоумения – взгляд.

– Это в кабинете у старшего, – сказал один из охранников. – Похоже, не поделили они чего-то с мародером.

– За мной! – никак не прокомментировав реплику подчинённого, приказал Егор и уже на бегу и добавил. – Двое остаются здесь.

Двое из подчиненных резко тормознули и развернулись. Парням было ясно, что командир оставил их наблюдать за коммунистами. Остальные мужчины последовали за командиром.

Коммунисты не проявляли никаких признаков волнения, только интерес к происходящему. По крайней мере, внешне. Старший даже попробовал, было, подойти к бившимся в закрытую дверь охранникам, но остановился, уткнувшись в ствол автомата.

В переходе начиналась суматоха. Люди сбились в толпу, наблюдая за действиями охраны, бойцы с противоположного входа подтянулись к своим товарищам. В толпе мелькнуло и пропало оружие, народ волновался, и Егор понимал, что сейчас все наблюдают за ним, и все зависит только от его действий.

Он постучал в дверь, втайне надеясь, что выстрелы были случайными. Хотя, это было маловероятно, скорее всего, мародер кинулся на коменданта или его телохранителя, и его положили.

Однако, если они убили мародера, то почему не открывают дверь, не зовут на помощь – вынести труп и вытереть кровь?

То, что мародер умудрился убить двух вооруженных людей было маловероятно, однако про Нельсона говорили всякое, и никогда нельзя было знать заранее, чего ожидать от этого мрачного мужика.

Дверь была крепкой, стальной, щеколду подобрали под стать створке, сварив ее из толстого металлического прута.

– Открывай! – заорал Егор, даже не надеясь на то, что будет услышан. – Открывай давай!

Один из парней указал на тяжелую металлическую скамейку, стоявшую возле двери. Когда-то давно ее место было на поверхности в одном из окрестных парков, а потом ее спустили в переход, предварительно измерив радиационный фон, очевидно сочтя его допустимым.

Егор подскочил к скамейке и рванул ее вверх. Одновременно с ним за лавку взялись еще три пары рук и сообща бойцы оторвали ее от земли.

– Вместе! – крикнул Егор.

Охранники разбежались, насколько это позволяло пространство перехода, и изо всех сил ударили в металлическую створку скамейкой. Обычную деревянную дверь наверняка снесло бы с петель к чертям собачьим, но стальная выдержала, только тяжело загудела.

Все, чего они добились – появления нескольких царапин на металле.

– Еще! – заорал начальник охраны.

Второй удар, как и первый, оказался безрезультатным. Бить по двери больше не было смысла, Егор опустил скамейку на пол и пнул ее ногой, опрокинув на спинку.

– Слесарь нужен, – сказал кто-то из охранников.

– Слесаря зовите! – приказал Егор, махнув рукой. – Скажите, Михалычу чтобы шел сюда с инструментами.

Из толпы появился Михалыч, наверное, самый старший и опытный из мастеров, живущих на «Райисполкоме». Мужик работал на КамАЗе чуть ли не с его открытия и руки у него были просто золотые, за что ему прощали и слишком длинный язык, и чрезмерное пристрастие к алкоголю.

Михалыч деловито осмотрел дверь, глянул на петли, покачал головой, что-то пробурчал и окрикнул одного из подмастерьев. Тот выскочил из толпы и побежал на склад, за нужным инструментом.

– Вскроешь, Михалыч? – слегка волнуясь, спросил у мастера Егор.

– Вскрою, вопросов нет, – прищурив глаза ответил старик и, слегка размахнувшись, воткнул непонятно откуда взявшийся нож в живот начальника охраны.

* * *

Мародер схватился за живот, почувствовав дикую боль. Сквозь пальцы засочилась кровь вперемешку с дерьмом и желчью, старик нанес еще один удар, чуть ниже, потом еще и еще.

Ноги Нельсона подогнулись, и он рухнул на пол. Глаза заволокло мутной пеленой, сквозь которую проступали лица стоявших вокруг людей и зарезавшего его старика.

Охранники были ошарашены, бойцы просто стояли и смотрели, как он умирает. Старик, только что зарезавший мародера, быстро растворился в толпе. Да его никто и не преследовал.

Звуки борьбы привлекли внимание Неля, он, с трудом сфокусировав взгляд, посмотрел на источник шума и увидел, как парни, одетые и экипированные как коммунисты, укладывают на пол оставшихся у входа охранников. Остальные бойцы, увидев это, вроде бы встряхнулись, но из толпы вышло еще пятеро вооруженных людей.

Конечно, вооружены они были кое-как и явно уступали охранникам выучкой, но на их лицах отчетливо читалась мрачная решительность, и с первого взгляда было понятно, что они готовы идти до конца. И бойцы дрогнули.

– Складывайте оружие! – произнес один из коммунистов, Алексей. Мародер знал его, приходилось встречаться и на поверхности и под землей, когда комиссар выполнял очередное партийное задание. – На этом переходе устанавливается советская власть. Теперь вы – часть «Коммунрая».

И к своему ужасу, Нель увидел на лицах людей в толпе ликование.

Запрокинув голову вверх, мародер выдохнул в последний раз…

И вновь возвратился в свое тело, сделав судорожный выдох. Шутки ментала порядком раздражали мародера, но сейчас он не мог не признать, что поступок мутанта был совершенно оправдан.

Если бы не эта способность монстра, то Нель понятия не имел бы о том, что произошло на «Райисполкоме». А теперь он все знал, хотя ему и не верилось, что такое возможно. Или просто не хотелось верить.

Спящий дракон проснулся, чтобы забрать свое, «Коммунрай» пошел в наступление. Они захватили свой первый переход, оттяпав кусок от Конфедерации, ослабленной войной с Халифатом. И захватили практически бескровно, если не считать убитого Егора.

Комендант и его телохранитель были случайными жертвами. Хотя, наверняка коммунистам пришлось бы убить их, если бы этого не сделал Нельсон.

А значит, виноваты в этом только власть имущие. Те самые, входящие в администрацию Конфедерации, которые не давали людям нормально жить и не понимали, что сами сидят на бомбе замедленного действия, которая вот-вот взорвется.

И было понятно, почему коммунисты избрали своей целью именно Конфедерацию – ведь Халифат, хоть и ослабленный войной гораздо сильнее, был единым государством. С мощной государственной идеологией, чуждой любому нормальному человеку, но поддерживаемой почти всеми его гражданами.

Те, кто не поддерживал исламистов, попросту не выживали в Халифате.

Да и «Коммунрай», готовясь к перевороту, явно давно организовал в «Райисполкоме» свою ячейку. Коммунисты смогли запудрить народу мозги, и их встретили с ликованием. И сказать нечего: провели великолепную агентурную и агитационную работу, прибрав к рукам единственную в городе мастерскую по производству оружия и боеприпасов.

Теперь им осталось только захватить «Медгородок», и все, можно будет диктовать свои условия. А с порохом что-нибудь придумают. Предки порох из мочи делали, кристаллы селитры на ней выращивали, и ничего.

Мародер помотал головой. В очередной раз он оказался в самой гуще событий.

Город лихорадило. Коммунисты оторвали сочный кусок от самого сильного государства, которое оказалось колосом на глиняных конечностях. Ублюдки из-под мэрии захватывали окраинные переходы один за другим, и, очевидно, готовились взять контроль над «дикарями».

Наверное, каждая из сторон думает, что это будет последняя война, победившие в ней будут жить, проигравшие вымрут. Однако Нель понимал, что проиграют все, ведь не так давно люди думали то же самое о столкновении между Халифатом и Конфедерацией.

Но природа человека такова, что люди никогда не перестанут убивать друг друга. Один раз они уже сожгли мир в ядерном пламени, и с тех пор ничуть не изменились.

Самое ужасное, что теперь мародер не понимал, что делать дальше. Он мог бесконечно рассуждать о паскудстве человеческой природы и тяге людей к самоуничтожению, но сам сложить оружие, натянуть вместо химзы рубище и посыпать голову радиоактивным пеплом был не готов.

Как и не был готов сдаться коммунистам. Нель никогда не питал симпатий ни к одной из политических групп, предпочитая действовать по ситуации. И хотя он никогда не имел конфликтов с жителями «Коммунрая», но понимал, что партийная верхушка захочет от него того же, что и остальные.

А, значит, нужно было уйти из перехода незамеченным.

Можно было, воспользовавшись ситуацией, просто открыть дверь, предъявить коммунистам два свежих трупа и сказать, что он – один из них, и действовал по партийному заданию. Возможно, ему даже поверят и дадут беспрепятственно покинуть переход, но у мародера была одна большая проблема – он не мог говорить.

На первый взгляд положение было безвыходным. Однако, сидеть, сложа руки, мародер больше не мог.

Поднявшись с пола, он подошел к валявшемуся на полу трупу коменданта и принялся тщательно обыскивать карманы, но кроме потертого блокнота ничего не нашел. Полистал, но не разобрался в шифрованных пометках, которые, пожалуй, были понятны одному лишь хозяину, и плюнул.

Внимание мародера привлекла цепь на шее коменданта. Обычно на таких носили солдатские бирки с личным номером. У самого Неля точно такая же валялась в берлоге на «Домостроителей», но он ее не носил.

Заинтересовавшись, мародер ухватился за цепочку и резко рванул ее на себя, ломая карабин. И присвистнул, потому что вместо личного номера комендант носил на шее связку из двух ключей – большого, который был явно от сейфового замка, и второго, чуть поменьше.

Усмехнувшись, Нельсон принялся осматривать комнату в поисках места, где мог быть спрятан сейф. Ощупал и простучал все участки стен, которые показались ему подозрительными, хорошенько осмотрел пол под партой, но ничего этими поисками не добился.

Плюнув на поиски, Нель уселся на диван, оказавшийся необычайно мягким, и стал думать. Выходило, что сейфа в этом помещении не было или комендант оказался умнее, чем казался. Хотя, если он не заметил коммунистическую ячейку прямо у себя под носом, то, значит…

Что-то будто ударило мародера снизу, он подскочил, откинул сиденье дивана, открыл ящик для белья и радостно усмехнулся.

Вместо дна из крагиса, типичного для дешевой мебели, он увидел бетонный пол и две сейфовые двери – побольше и поменьше. Большой ключ подошел к той, что была меньше, мародер потянул на себя створку и присвистнул.

Помимо нескольких пузатых бутылок из темного стекла в сейфе лежал объемный сверток с золотом. И «кулечек» этот весил прилично, никак не меньше полутора килограммов. Хотя золото сильно упало в цене после того, как мир рухнул к чертям, но по-прежнему было одним из универсальных платежных средств, наравне с патроном, едой и антибиотиками.

Нель подбросил сверток, вынул нож и аккуратно ковырнул полиэтилен, после чего высыпал немного золота на ладонь. Пара колец, одно из которых обручальное, длинная цепочка, несколько непарных сережек и зубная коронка. Мародер усмехнулся – его коллеги не теряли времени даром.

– Презренный металл, да? – спросил ментал.

– Я всю жизнь больше любил серебро, – ответил мародер, и положил золото обратно в сверток. – Брать незачем, не брать глупо. И что теперь делать?

Мародер подумал, и решил, что лучше золото забрать. Лишний вес особой роли не сыграет, зато на полтора кило золота можно много чего обменять. Особенно на «Электротехников» или «Театральной».

Задумавшись, Нель машинально вынул из сейфа бутылку, взглянул на слегка выцветшую за двадцать лет этикетку и узнал в ней известную марку ирландского виски. В свои студенческие годы он уважал этот напиток, хотя и не так часто его пробовал. Дороговато было.

– А на тебя алкоголь действует? – спросил Нель у ментала.

– А мне-то откуда знать? – усмехнулся мутант. – Будто я когда-то пробовал пить. А что, предлагаешь?

– Я бы выпил, – ответил Нель. – Люблю алкоголь. Только, кажется, сейчас не время и не место. И не думаю, что когда-нибудь у меня найдется такое время.

– Вот именно.

Помимо виски и золота, в сейфе были патроны в самодельных пачках из промасленной пожелтевшей бумаги. Наверное, ещё никто никогда не заворачивал патроны в «снегурочку» или «светокопи». Нельсон вскрыл одну из пачек, удостоверился, что патроны по калибру подходят к револьверу и упрятал их в рюкзак.

Одну за одной вынул бутылки, аккуратно положил их на пол и простучал дно сейфа. И, конечно, обнаружил второе дно. Привычными к такой работе пальцами ощупал стенки, надавил на одну из них и поднял вверх отщелкнувшуюся крышку.

В потайном отделении не нашлось ничего кроме пачки бумаг, изучать которые не было времени, поэтому Нель просто сунул их в свой рюкзак и занялся второй дверцей.

Ключ проворачивался с трудом, будто замок проржавел, но Нельсон все-таки смог отомкнуть его. Потянул дверцу вверх и почувствовал, как из открывшегося люка потянуло сыростью и плесенью.

Стащив с креплений притороченный к поясу противогаз, мародер натянул его, вкрутил фильтр, наклонился и заглянул в люк.

Туннель, в который вел люк, напоминал самый обыкновенный канализационный коллектор. А из коллектора при желании можно найти выход. Если, конечно, не боишься встречи с мутантами.

Но мутантов Нель мог не опасаться, а встречи с коммунистами хотел избежать любой ценой.

Мародер аккуратно опустил вниз рюкзак, после чего спрыгнул в туннель. Запрокинул голову и посмотрел вверх. Закрыть за собой люк было невозможно, как и скрыть наличие тайника от коммунистов, которым жители «Райисполкома» наверняка все уже сообщили.

Поэтому Нельсон решил наплевать на осторожность, в которой все равно не было смысла. Он взял автомат наизготовку и двинулся по коридору.

Глава 8
Улица Змея из Боснии

Канализация напоминала об иллюзии выбора. Каждое из ответвлений было намертво забаррикадировано кирпичной кладкой, люки, по которым можно было бы выбраться наружу, оказались заварены, поэтому Нельсону пришлось двигаться туда, куда вел этот ход. Компаса у него не было, поэтому мародер даже примерно не мог представить, куда он попадет.

Он не понимал, почему жители «Райисполкома» не использовали этот сухой и чистый в прямом и переносном смысле коридор для хозяйственных нужд. Да в нем и жить можно, если придумать что-нибудь с вентиляцией, – ведь, судя по отсутствию крысиных ходов и дерьма, это место находится в стороне от их маршрутов.

Невозможно представить, что кладка в один кирпич смогла бы остановить вездесущих мутировавших грызунов. А вот другие мутанты вряд ли смогли бы преодолеть это заграждение. Насколько Нельсон знал, в подземке попросту не водилось тварей достаточно крупных, чтобы разрушить стену.

Но не так уж часто мародер и бывал в канализации, двигаться поверху было безопаснее. Практически все там было знакомо и изучено за двадцать лет.

Хотя, если столкнулся с чем-то неизвестным и не знаешь, как с этим бороться, значит, пришло твоё время. Нель вспомнил женщину-скорпиона из канализации и менталов, на которых он наткнулся позже, и его передернуло.

– Обидно вообще-то, – послышался в голове мародера ехидный голос монстра. – Нечего меня сравнивать с низшими формами жизни. Ещё бы с «броненосцами» сравнил.

– А разница в чем? Такой же тупоголовый мутант, – ответил Нель. – Да и хрен знает, есть ли у тебя голова. И есть ли мозг. Или ты весь – один сплошной кусок мозга.

– Да ну тебя, – умело пародируя мародера, ответил монстр. – Если за тобой проследить, то вообще впору психиатра вызывать. Если бы психушки ещё работали.

– Тебе-то откуда об этом знать? У тебя, что, диплом есть, высшее существо? – мародер рассмеялся бы, если мог. – И да, я буду сравнивать тебя с остальными тварями. Потому что ты от них совсем ничем не отличаешься. Разве что умеешь считывать мысли и эмоции, но сейчас это каждая собака умеет. Вон, когда лаки с линии огня уходят, они разве не из мыслей стрелка о ней узнают?

– Не знаю, как мыслят лаки, – тон голоса в голове сменился с ехидно-злого на смущенный. – Пытался прочитать, но не смог. Ощущения будто…

Он на секунду замолк, задумался, как описать свои ощущения мародеру. Неля это не особо интересовало, он больше думал о том, как выбраться из канализации и куда его выведет этот туннель.

– Вроде как кактус потрогал и укололся, только сильнее и больно при этом, – сравнение вышло так себе.

– Как будто медуза ужалила, – решил поправить его Нельсон.

– Точно! – согласился ментал.

– И, кстати, хватит копаться в моих мыслях, задолбал уже. Ты же ни что такое кактус, ни что такое медуза не знаешь.

– Все, что знаешь ты, знаю и я, Нельсон, – в очередной раз за последние два дня повторил монстр.

Мародер не нашел подходящих слов и решил завершить разговор на этой ноте. Коридор перекрывала массивная металлическая дверь. Тонкий шнур, идущий от ручки, явно сигнализировал о том, что трогать ее так просто не стоит. Тем более, что второй его конец присоединен к чему-то, явно напоминавшему самодельное взрывное устройство, закрепленное на стене.

Мародер подошёл поближе, аккуратно дотронулся до него и хмыкнул. Точно, в своё время такие СВУ в метро рвали: брикет, похожий на аммоналовую шашку, и слой посаженных на клей шарикоподшипников. Нельсон и сам такие делал, если нужно было защитить схрон или закрыть за собой проход.

Вот так дернешь ненароком дверь и помрёшь. Зато идущие за тобой в этот коридор не сунутся. Мародер бы на их месте не полез, мало ли, вдруг там весь ход взрывчаткой напичкан так, что на головы незваным гостям обрушится потолок. Короче, риск того не стоит.

А у Нельсона, как обычно, возникли проблемы, и имелось всего одно решение. Все остальные проходы были завалены, и особых вариантов не было.

Мародер в очередной раз поразился тому, сколько времени и сил потратил комендант «Райисполкома» на то, чтобы обеспечить себе безопасный отход.

Потрать эти силы и деньги на то, чтобы обеспечить всех жильем, и пропаганда коммунистов захлебнулась бы, оказалась бы незамеченной за сытым блеянием стада, неспособного видеть ничего дальше противоположного края кормушки. Но мародера не удивляла такая позиция элит.

Уж в чем-чем, а в том, что у российских элит на случай волнений имелся безопасный путь за границу, а, может, и не один, он был уверен. Даже к ядерному апокалипсису они подготовились, вспомнить только бункер под мэрией.

– Может, хватит пространных размышлений? – спросил ментал, отвлекшись от своих занятий. – Пора выбираться.

– Ты прав, мутант, – подумал в ответ Нель и подошёл вплотную к растяжке.

Дерни за шнур и через пару секунд, в зависимости от того, на сколько хватит замедлителя, будешь нашпигован сотнями шариков. Конечно, у мародера был отличный защитный костюм, но даже это не давало гарантии выживания.

И, скорее всего, от него останутся голова, ноги и кровавая каша на стенах туннеля. Очень мало.

Но от тех, кто испарился после ядерного взрыва, не осталось вообще ничего.

Мародеру захотелось сплюнуть, но прозрачная маска противогаза не давала такой возможности. Он рванул вверх клапан одного из карманов разгрузки и вынул из него небольшой мульти-инструмент.

Нельсон не особо разбирался во взрывчатке, но успел нахвататься кое-каких знаний у старых военных на «Домостроителей», правда – по верхам Хотя и те профессиональными саперами не являлись, их специальностью была разведывательная и диверсионная работа. Но без знания устройства СВУ и способов разминирования в таком деле никак.

– Ты уверен в том, что делаешь? – спросил под руку грёбаный голос в голове.

– Заткнись, мутант, – мысленно рявкнул на тварь Нельсон и приступил к разминированию.

На лбу выступил пот. Было непривычно держать в руках предмет, который может буквально расщепить тебя на атомы.

Но уже через пару секунд Нель ощерился во все зубы, перехватив безопасный сюрприз. Взрывчатка была достаточно стабильной, но мародеру не хотелось рисковать: он аккуратно положил ее на пол коллектора и открыл дверь, за которой оказалась ведущая вверх лестница. Опасаясь новых сюрпризов, Нель осмотрел ее со всех сторон и, не обнаружив ничего опасного, дотронулся рукой. Все было нормально.

Схватившись обеими руками за перекладины, мародер быстро вскарабкался наверх и с трудом оттолкнул в сторону тяжелую крышку канализационного люка, после чего схватился руками за обод и выбрался на поверхность.

Небо по-прежнему было темным и пасмурным, но мародер не имел даже примерного понятия, сколько времени прошло с тех пор, как он покинул кабинет коменданта «Райисполкома».

– Одиннадцать минут и тридцать четыре секунды, – ответил ментал.

Мародер вспомнил о его способности ориентироваться во времени, но не стал отвечать. Монстр, кажется, слегка обиделся, но промолчал.

Люк находился во дворе типичной для Набережных Челнов многоэтажки, это могла быть любая часть Автограда, но Нель прекрасно понимал, что не мог уйти далеко.

– Ладно, про секунды приврал, – произнес мутант, пытаясь вызвать мужчину на разговор.

Мародер проигнорировал его, поднялся на ноги, рефлекторно отряхнув руки от пыли, и двинулся к арке, как две капли воды похожей на ту, где Нель нашел труп бродяги, впрочем все арки в этом городе были похожи, только эта выходила на Бульвар Энтузиастов.

Когда-то Нельсону нравилось гулять по этой необычайно оживленной улице. В Челнах это так и называлось «пройтись по бульвару». Дети играют, мамаши из окрестных домов с колясками, парочки под ручку, школьники, распивающие водку с лимонадом «Алиса» из лимонадных же бутылок, рядом с опорным пунктом. Хорошее было время.

Сейчас все, конечно, было иначе. Три мелких рачка-падальщика рвали то, что осталось от сброшенного с высоты «броненосца» и никак не реагировали на мародера, вероятно, не видя в нем опасности.

Фонтаны, заполненные мутной протухшей водой вперемешку с листьями, которые в своё время не восхищали совсем ещё молодого Нельсона, выглядели ещё хуже. Их названия «Пробуждение» и «Возрождение» сейчас звучали как насмешка давно почившего архитектора над выжившими после ядерного апокалипсиса согражданами.

– Имел я такое искусство, – пробормотал Нельсон.

– Даже не сомневался, что ты не поймёшь, – прокомментировал ментал. – Что делать дальше собираешься?

– А то ты сам не знаешь, – пробормотал в ответ Нельсон.

Мародер двинулся по бульвару, обошел по широкой дуге труп животного и уже через два десятка шагов свернул на перпендикулярную улицу, которая должна была вывести его к остановке «Театр кукол». Пока что Нельсон планировал дойти до Альберта и рассказать обо всем, что происходит в городе.

Комендант «кукол» хоть и был торгашом и мерил все деньгами, но, по мнению мародера, умел принимать правильные решения. К тому же он сможет договориться с Полковником и тогда, объединив оставшиеся у Конфедерации силы, можно будет решать, как дать отпор противнику.

Внезапно тело мародера изогнуло судорогой и бросило на землю. Пуля пролетела в десятке сантиметров от его головы, Нельсон едва успел вытянуть руки вперёд, чтобы уберечь лицо и маску противогаза от столкновения с асфальтом.

Секунду спустя тело мародера вновь вышло из-под его контроля, само собой оттолкнулось от земли, и он перекатился под одну из припаркованных на обочине машин.

Почему-то голос в голове засмеялся, и в любой другой раз Нельсон несомненно поинтересовался бы, что именно рассмешило ментала. Но сейчас мародера волновало совсем другое.

* * *

– Не торопись, – прошептал один из двух людей, сидевших в пустой квартире на четырнадцатом этаже уже двадцать лет как заброшенной пятнадцатиэтажки. – Пусть пройдет подальше, чтобы не мог вернуться назад, если промахнешься. Не пытайся целиться в голову, бери ниже, чтобы гарантированно попасть. У этой детки такой калибр, что дыра будет размером с кулак.

– Не учи ученого, – прошептал второй.

Он смотрел на идущего по улице человека через оптический прицел и был готов выстрелить. И убить, как недавно убил троих. Возможно, это было неправильно, может быть, эти люди просто шли по своим делам, однако парню было наплевать.

Ему едва исполнилось шестнадцать, и он остался бы простым забитым подростком, подобно всем остальным, жившим в переходах под землей. Копался бы в посадках, настраивал ультрафиолетовые лампы, ухаживал за грибницей, кормил бы животных и убирался в клетках. Если бы не его дар, то ли от Бога, то ли от дьявола, то ли от сошедшей с ума природы.

Парень обладал просто великолепной меткостью. Начальник службы безопасности давно подметил его и стал готовить на снайпера, чтобы потом выгодно обменять на какую-нибудь услугу от Полковника или Лысого – коменданта «Тридцатого комплекса». «Кукольникам» снайперы были без надобности, а вот лидеры военного крыла Конфедерации могли много дать за хорошего специалиста.

Однако, парень этого не понимал. Он кайфовал он полученного задания, всерьез считая, что помогает обеспечить безопасность родного перехода. И был готов исполнить приказ – стрелять в каждого, кто появится в поле зрения.

Наводчик покачал головой. Он был гораздо старше, в два с половиной, если не в три раза, и еще помнил о таких абстрактных вещах как гуманизм и человечность. Приказ Альберта был именно что бесчеловечным, однако, не выполнить его было нельзя.

Сегодня им пришлось убить какого-то молодого исламиста и двух бродяг. И вот сейчас настал черед четвертого. И хотя его лицо за плексигласом панорамной маски на секунду показалось парню знакомым, снайпер, не задумываясь, нажал на спусковой крючок.

* * *

– Какого хрена?!? – мысленно прокричал мародер. – Ты же не можешь управлять мной без своего брата!

– Ты не думал о том, чтобы сказать спасибо? – послышалось в ответ. Тон голоса в голове был холодный, но при этом абсолютно человеческий, и это испугало мародера ещё больше. – Не думал, что я только что спас твою шкуру?

– Да мне плевать, ты себя спасал, – ответил Нель. – Какого хрена ты мне соврал, что не сможешь управлять моим телом?

– Откуда мне было об этом знать? – голос взорвался возмущением. – Ты не понимаешь, что мы с тобой – уникальный случай? Не замечаешь, что я меняюсь вместе с тобой? Не думаешь о том, что мы с тобой скоро станем одним целым. Одной личностью? Представляешь, на что мы будем способны?

Мародер чувствовал себя ошарашенным. Его поразило то, что он, оказывается, может так легко потерять контроль над своим телом. И более того, ментал не только смог воспользоваться своими способностями, но и Нель при этом практически ничего не почувствовал.

Раньше, когда воля ментала побеждала волю мародера, это сопровождалось резкими головными болями и брызгавшей из носа кровью. В этот раз все прошло практически безболезненно, если не считать судорогу.

– Да, блин, не хочу я сливаться с тобой воедино, – наконец, нашел, что ответить мародер. – Мне нравится быть самим собой. Я вообще себя люблю, в курсе?

– А вот сейчас ты врешь, – голос ментала звучал мягко, убеждающе. – Хочешь – не хочешь, но себя ты не любишь. Потому что винишь за то, что произошло с женой. И за то, что было с Кариной, тоже винишь.

– Да пошел ты на хрен, ублюдок, – выругался в ответ мародер. – Знаешь, что я сейчас сделаю?

Стащив со спины ремень «сто четвертого», мародер прижал его прикладом к земле, приставив ствол к маске противогаза прямо напротив лба. Он был на сто процентов уверен, что пустить пулю себе в башку будет лучшим выходом. Просто потому, что лучше сдохнуть собой, а не симбиозом с выродком убитой радиацией природы.

– Не делай этого, – сказал ментал.

Он явно не мог контролировать тело Неля, когда тот был сосредоточен, поэтому решил попытаться убедить его словами.

Мародер только мысленно прорычал в ответ что-то невразумительное и положил палец на спусковой крючок. Оставалось только слегка надавить на него, и пуля вынесла бы мозг мародера, уничтожив и поселившегося там монстра.

Хотя те, кого Нельсон успел сделать вдовами и сиротами, пожалуй, сказали бы, что он убил двух монстров.

– Карина, – сказал ментал. – Ты всё ещё можешь все исправить. И спасти кучу людей. Предупредить их о коммунистах, и о «пришлых», как ты их называешь.

– Кого я смогу предупредить, я даже говорить не могу? – подумал в ответ Нель.

– Я помогу, – продолжил убеждать мужчину монстр. – Я попытаюсь найти и восстановить нейронные связи в твоём мозгу, чтобы ты снова мог разговаривать. Не факт, что как раньше, но, может, и получиться.

На секунду Нельсон задумался. Действительно, он мог попытаться спасти людей. Так же, как раньше, когда он рвался в практически безнадёжный бой с исламистами на «Ипподроме». Когда пытался помешать воинам ислама ворваться в переход на ДК. Когда шел через весь город с погоней за плечами, чтобы предупредить своих о крысе в их рядах.

– Вот именно. Ты не убил себя, даже когда умерла Марина. Неужели сдашься сейчас?

– Прекрати читать мои мысли, грёбаный мутант! – ответил Нель, однако слова твари окончательно убедили его. Он отпустил спусковой крючок, отложил в сторону автомат и с осторожностью высунулся из-за корпуса машины. И чуть не словил пулю в лоб: кусок свинца пролетел совсем рядом.

– Хотя ты прав, мутант, – пробормотал про себя мародер. – Теперь дело за малым. Надо преодолеть пятьдесят метров простреливаемой снайпером улицы.

В десятке шагов за корпусом машины сидел человек, который решился на такой смертельный аттракцион. Судя по зелёной повязке, парень был исламистом, и сейчас он сидел, прислонившись спиной к проржавевшему кузову и держась руками за живот. Кровь уже успела впитаться в грязный асфальт, но очевидно, что умер бородач от потери крови и болевого шока, который спровоцировала пуля, разорвавшая кишечник парня.

На его лице навсегда застыло недоуменное выражение. Мародер снова улегся на землю и закрыл глаза, надеясь, что сумеет стереть из памяти это лицо.

Почему-то всегда получалось так. Нельсон не запоминал лиц людей, которых убил сам. Адреналин, выплеснувшийся в азарте боя, стирал память, и мужчина мог честно признаться себе, что рад этому.

Другое дело, если мародеру не повезло застать сцену подобную той, что он видел сейчас. Такое надолго запечатлялось в его памяти. Хотя душа Нельсона уже успела зачерстветь и он давным-давно перестал заморачиваться по поводу убитых, тем более, что большинство людей сгорели в атомном пламени.

В детстве и юности Нель любил читать детективы о сыщиках, способных раскрутить цепь событий всего лишь осмотрев место преступления. Потом, на младших курсах, зачитывался учебниками по судебной медицине и медицинской баллистике, хотя его знаний и не хватало для нормального освоения такого сложного материала.

Но там, где для воспроизведения в своей голове произошедшего не хватало знаний, помогала фантазия. Вот и сейчас мародер мог вполне представить себе, как был убит исламист, хотя и не испытывал по поводу смерти ублюдка никаких сожалений.

– Сможешь до них дотянуться, мутант? – спросил мародер у монстра в своей голове.

– Слишком далеко, – был ответ. – Чтобы воздействовать на людей на таком расстоянии, нужен ретранслятор. Антенна.

– И в качестве нее вы использовали крест собора святого Серафима? – догадался Нель. – Ну вы и выродки богохульные.

– На себя бы посмотрел, православный христианин, – беззлобно ответил монстр. – Метров через пятьдесят я уже смогу попытаться что-нибудь сделать. Но это не только от меня зависит, но и от них. Кто-то сильнее сопротивляется, как ты, кто-то сразу поддается, как Карина. Да и слабее я один, сам понимаешь.

– Ладно, хватит, скорблю по твоему брату больше всех, – отмахнулся мародер и снова осторожно высунулся из укрытия, пытаясь обнаружить позицию снайпера.

– Да, я не так уж и скорблю, – задумчиво проговорил монстр. – Может быть, эта голова была бы слишком тесной для троих. Сейчас мне гораздо интереснее, что получится в результате нашей с тобой трансформации.

– Не отвлекай. Никто не говорит о том, что эта твоя трансформация закончится. Скажи лучше, где засели ублюдки.

– В той пятнадцатиэтажной башне, – ответил ментал. – Их двое, снайпер и наводчик. Что думаешь делать?

– Прорываться, что ещё.

Других вариантов не было. Мародер мог попытаться уйти в один из дворов, но до ближайшей арки было около пятидесяти метров прямой улицы. О том, чтобы вернуться на бульвар, можно было и не думать, ублюдки пропустили мародера достаточно далеко.

И чего ментал сразу не почувствовал их присутствия, не предупредил Нельсона о том, чтобы он не совался на этот бульвар. Мужчина признал, что лучше больше не полагаться исключительно на сверхспособности мутанта.

– Я снова копался в твоих воспоминаниях, – произнес ментал и, почувствовав надвигающуюся вспышку ярости мародера, произнес. – Всё-всё, молчу.

Нельсон удовлетворённо усмехнулся и повесил автомат за спину. Стрелять все равно ни в кого не придется, тем более, что такая дистанция была далеко не самой лучшей для укорота. Ещё раз высунувшись, мародер примерно рассчитал свой маршрут и бросился наружу.

То ли наводчик отвлекся, то ли снайпер был не самым лучшим, но рывок Нельсона они пропустили. Попытались наверстать упущенное время, но мародер уже успел спрятаться за следующей машиной, улегшись на асфальт рядом с трупом исламиста.

Тяжёлая пуля пробила кузов автомобиля и угодила прямо в голову исламиста, расплескав то, что осталось в его голове.

Нель выругался про себя: первый шаг был сделан, но он же и чуть не стал последним. Тем более, что теперь мародеру предстояло ещё более сложное дело: нужно было как-то перебраться через заросли кустов, которые теоретически могли скрыть его от взгляда снайпера.

Конечно, не факт, что ублюдок не увидит его в оптический прицел через эти пучки сухих прутьев, но вдруг повезет.

Оставалось только пробежать ещё несколько метров и оказаться за живой изгородью. Нель вспомнил добрым словом рабочих, перед самой войной вырывших на проспекте Мира канаву, которая спасла мародера от исламистов, выдохнул, и рванул вперёд.

Пуля выбила искры из асфальта прямо под ногами Нельсона. Резко оттолкнувшись, он всем телом упал в кусты и, перебирая всеми четырьмя конечностями, принялся выбираться из зарослей, надеясь успеть до того, как снайпер выцелит его.

Успел. Вжавшись всем телом в землю, мародер стал терпеливо ждать следующего хода ублюдков, которым зачем-то понадобилась его шкура. Винтовка молчала, на улице снова воцарилась тишина. Нель медленно пополз вперёд, пачкая комбинезон в жидкой грязи. Его радовало лишь одно – через защитный костюм не чувствовался холод, но тем не менее, он представлял, насколько это месиво холодное и скользкое.

– Совсем не то, что кровь, да? – ехидно спросил ментал, видимо, уже успевший откопать в воспоминаниях мужчины схватку с Дерштейном.

– Заткнись, – мысленно прорычал про себя мародер, продолжая двигаться вперёд.

Его новой целью была кирпичная будка, назначения которой Нель никогда не понимал. То ли это была вентшахта какого-то из многочисленных подземных убежищ, то ли что-то связанное с подачей тепла в дома. В любом случае, даже крупнокалиберная пуля не пробила бы два слоя кирпича, поэтому за будкой вполне можно было укрыться.

Нельсон остановился в нескольких метрах от приземистого строения, глубоко вдохнул и тут же отшатнулся назад.

Пуля вспахала землю прямо у него под носом. Нель перекатился в сторону, чудом разминувшись со второй пулей, и с низкого старта рванул вперёд, к укрытию. Через пару секунд он уже прижимался к крошащемуся под пальцами кирпичу. Оставалось совсем немного, но это расстояние надо будет преодолеть под пристальным вниманием озверевшего снайпера. Мародер решил немного передохнуть и попить воды, благо противогаз позволял, а фляжка убитого им парня из-под мэрии была оснащена крышкой под трубку.

Сейчас у него было всего одно преимущество перед снайпером: тот не знал, с какой стороны мародер попытается выбраться. Оставалось только с умом этим воспользоваться.

* * *

– Вот сука, – восхитился старший. – Что это за Крэш Бандикут, мать его?

– Чего? – не понял парень. Он перезарядил винтовку и снова приложился к прицелу. – Сейчас я ублюдку полную жопу свинца напихаю.

– Напихает он, – пробормотал наводчик, покачал головой и дал очередной совет. – Не пытайся выцелить его, лови в движении, иначе не попадешь.

– Да задолбал уже своими советами! – сорвался снайпер и едва не проморгал момент, когда бродяга высунулся из-за приземистого строения, за которым спрятался пару секунд назад.

* * *

Нельсон высунулся слева и тут же рванул назад. Пуля ударила в бетонную плиту тротуара, выбив из нее искру.

Мародер тем временем уже ломанул в другую сторону и быстро, как только мог, побежал к мусорному баку. Не добежав до цели пару шагов, Нель рыбкой нырнул вниз, в очередной раз ударившись всем телом о жёсткий асфальт.

Стрелок рассвирепел, выпустил несколько пуль, изрешетив мусорный бак, но особого толку от этого не было: Нель лежал слишком низко, чтобы его можно было достать с позиции снайпера.

– А теперь поиграем, – произнес мародер и изо всех сил толкнул соседний контейнер вперёд.

Колеса проржавели насквозь, но все же смогли пару раз прокрутиться. Контейнер проехал пару метров. Теоретически можно было попробовать прорваться через площадь, двигая перед собой мусорник, но практически от этой затеи не будет толку: мародер окончательно выбьется из сил ещё до того, как преодолеет таким образом первый десяток метров.

Однако, расчёт был не на это. Стрелок поверил, что мародер решился на эту глупую затею и принялся палить по ни в чем не повинному контейнеру. Нельсон же рванул в сторону, добежал до арки и уже через пару секунд был во дворе, где остановился, наклонился, прислонившись к стене, и уперся руками в колени. Нужно было немного отдышаться, прежде чем двигаться дальше. Дворами можно преодолеть большую часть расстояния до «Театра кукол», но финальный рывок вновь придется сделать под прицелом снайпера.

Правда, там и идти было всего ничего, но расслабляться все равно нельзя.

* * *

– Давай я, – предложил наводчик. – Отдохни немного, он сейчас высунется и попытается прорваться. Вот же целеустремленный ублюдок…

– Это такая же мишень, – с напором проговорил, почти прокричал подросток. – Только пошустрее других. И я готов ее поразить.

Мужчина покачал головой. На секунду ему даже показалось, что парень начал сходить с ума. Конечно, раньше подростков и помладше гнали на войну, а у викингов и кочевников так вообще воинами становились мальчики, как только становились достаточно большими, чтобы держать меч или садиться на лошадь.

С тех пор прошло достаточно лет, но ровно двух десятков хватило, чтобы стереть с человечества налет цивилизованности и вспомнить, что самые жестокие воины получаются именно из агрессивных подростков, которые не знают цены своей жизни и не представляют последствий своих поступков.

И сейчас можно было либо уступить, либо попытаться сломать волю парня и забрать винтовку.

Мужчина приложил к глазам бинокль и принялся рассматривать улицу. Все было спокойно, бродяга был во дворе и наверняка готовился к финальному рывку. И наводчик был уверен, что этот последний рывок начнется с одного из окон второго этаже. По крайней мере, он сам поступил бы именно так.

Нужно было сказать об этом стрелку, однако что-то не давало наводчику сделать это. Он перебирал одну мысль за другой в поисках оправдания своему поступку.

Наводчику уже не так и хотелось убивать оказавшегося очень проворным и ловким мужика. По крайней мере, пока он не узнает, кто этот человек, и что заставило его пробираться к «Театру кукол» через простреливаемый снайпером переулок.

Насколько же веской должна быть причина…

И стоило ему решить для себя, что он не станет предупреждать стрелка, как на душе сразу полегчало.

* * *

Мародер потянул на себя дверь углового подъезда и вошёл в темное помещение. К удивлению Неля, здесь даже не было мха, только пыльный бетон. С одной стороны, это могло быть признаком опасности, с другой, чутье ничего не подсказывало мужчине. Да и радиометр, предусмотрительно переведенный им в беззвучный режим, показывал вполне приемлемый уровень излучения.

Если, конечно, сделать поправку на то, что находилось это здание в центре города, на окраинах которого произошло как минимум три ядерных взрыва.

Занимай Нель какой-нибудь важный пост в местной администрации, он непременно сделал бы что-нибудь с домами, стоявшими вокруг перехода. Как минимум, наставил бы ловушек, заминировал бы все хорошенько, чтобы предупредить появление незваных диверсантов.

С другой стороны, растяжки все время срывали бы беспорядочно передвигающиеся твари. Ловушки приходилось бы подновлять, причем очень часто. Наверное, именно экономией и было обусловлено то, что окрестные дома оставались нетронутыми. Деньги считать верхи на «куклах» всегда умели.

Нельсон поднялся на второй этаж и подёргал дверные ручки. Одна из них поддалась, мародер открыл дверь и отшатнулся, когда мимо него пробежала какая-то мелкая мохнатая тварь.

Но мутант, похоже, испугался сильнее мародера. Нель вошёл в комнату, бросил равнодушный взгляд на лежавшие на полу обглоданные кости и двинулся к окну.

Оно выходило на проспект и, что немаловажно, было новым, пластиковым. При желании его можно было открыть за пару секунд, дёрнув ручку вниз, но Нельсон не торопился. Для начала нужно было хотя бы осмотреть проспект, вдруг там его ожидает страшный сюрприз в виде команды вооруженных людей, вызванных на подмогу снайперами.

С первого взгляда все было в порядке, улица была так же пустынна, как последние двадцать лет. Мародер тяжело выдохнул.

– Поможешь, мутант? – спросил он.

– Конечно, – раздался в голове полный ехидства голос. – Это уже и моя голова.

– Сколько времени ты мне сможешь дать?

– Секунды полторы, не больше… – в интонациях ментала поубавилось уверенности. – Потом, может быть, получится лучше. Если выживем.

– Мне хватит, – ответил Нель, резким движением рванул на себя оконную створку и сиганул вниз.

Его ступни и ладони с чавканьем врезались в сырую землю. Не поднимаясь, он с низкого старта рванул вперёд, к киоску с сосисками в тесте, принадлежавшему той же компании, что и забегаловка, в которой мародер сжёг заживо Расула.

Он почему-то знал, что снайпер все ещё ищет его в одном из окон, не понимая, почему размытая фигура человека в навороченном комбинезоне никак не попадает в перекрестие прицела.

Выстрел раздался, когда мародер уже добрался до своей промежуточной цели, пуля с чавканьем вошла в жидкую грязь в нескольких метрах позади мародера.

Тот прижался спиной к пожелтевшему от времени и непогоды пластику и закрыл глаза. Оставался финальный рывок – нужно было преодолеть пять метров, разделявшие киоск и спуск в переход.

– Дуй вправо, он подумает, что ты бежишь к левому спуску, – послышался в ушах голос монстра.

К удивлению мародера, мутант буквально стонал от натуги, видимо, попытка отвлечь внимание двух людей далась твари не так уж и просто.

Нельсон не стал благодарить ментала, понимая, что тот в первую очередь спасает свою шкуру. Он со всех ног рванул вправо, услышал выстрел, напрягся, но вспомнил, что если слышишь пулю, то она не твоя.

Перевалившись через перила, Нельсон упал на ступени, больно стукнувшись голенью. Если бы не защита, его непременно ждал бы от такого удара открытый перелом.

Мародер встал и пошел к гермодвери, после чего принялся изо всех сил колотить в створку носком ботинка. Минуту, две ничего не происходило, что только сильнее разозлило Неля, и он стал бить по гермоворотам с хорошего футбольного разбега. Наконец, щёлкнув, открылось окошко, и в нем появилась знакомая морда одного из безопасников на «куклах».

Глаза мужика расширились, будто он увидел мертвеца, он тщательно потёр лицо ладонью, пытаясь избавиться от «галлюцинации», но не смог и только произнес:

– Мужики… Тут Нельсон.

Глава 9
Дави их!

– Что? – послышался с противоположной стороны знакомый голос.

Человек в строгом костюме бесцеремонно отодвинул охранника, взглянул в смотровое окошко и тут же приказал:

– Открывайте.

И одного этого слова, брошенного будто невзначай, хватило, чтобы охранники бросились открывать гермозатвор. Когда створка двери отодвинулась настолько, что в проем можно было протиснуться, Нельсон ввалился в помещение. И сразу же стянул с лица противогаз, с наслаждением вдыхая холодный и сырой воздух подземки.

Весь его костюм был в грязи, сам мародер вспотел и очень устал, но, по крайней мере, теперь он находился в относительной безопасности. Если Нель и мог доверять кому-то Челнах, помимо Ильи, то это был Альберт.

– Как он выжил-то вообще? – спросил один из охранников у другого.

– Как он до ворот добрался, там же снайперы? – вопросом на вопрос ответил второй.

Нельсона не интересовали эти переговоры, он принялся стягивать с себя защитный костюм и аккуратно складывать его на бетонный пол. По-хорошему он должен был сдать свои шмотки в дезактивацию, но был уверен, что это сделает один из охранников.

Обычно, если мародер приходил в негласную столицу Конфедерации, значит, у него было неотложное дело. И Альберт понял это с первого взгляда, шепнул что-то одному из охранников, который тут же принялся складывать вещи Неля в большой полиэтиленовый мешок.

Когда мародер окончательно разоблачился, Альберт махнул рукой, поманив его за собой. Тот, не задумываясь, двинулся следом, зная, что ручка и бумага в кабинете у «дожа» «Театра кукол» найдутся.

* * *

– Охренеть, – только и смог произнести Альберт. – Почему ты не можешь просто прийти и и чего-нибудь купить? Почему тебе обязательно нужно приносить такие известия? Вот дерьмо.

В отличие от пузана с «Райисполкома», Альберт сразу поверил тому, что написал мародер. И теперь уселся на свой стул, налил себе немного виски, выпил и стал тереть виски.

Да так интенсивно, что кожа мгновенно покраснела.

Мародер пожал плечами и откинулся в кресле. Хотелось выпить, но ещё больше хотелось нормально поесть и поспать. Правда, что-то подсказывало Нельсону, что ему не грозит ни первое, ни второе, ни третье. Да и намерение Альберта допросить мародера с пристрастием читалось невооружённым глазом.

Однако, оторвавшись от своего необычайно важного занятия, Альберт налил ещё виски, уже в две рюмки, и пододвинул одну из них Нельсону. Мародер не знал, как на него подействует ударная доза алкоголя после активных физических упражнений на поверхности да на голодный желудок.

Говорят, алкоголь развязывает язык. Нельсон усмехнулся своей мысли, чокнулся с комендантом «кукол», выпил и попытался что-то сказать. Не сработало. Он только открыл рот, не в силах выговорить ни слова.

– Насчёт коммунистов и «Райисполкома» мы уже знаем, – сказал Альберт. – У нас там оставались верные люди, и они успели сообщить нам по радио. Поэтому мы и вывели снайперов на улицы, чтобы никто не смог даже подойти к «куклам» и «молодёжке».

Нель кивнул в ответ. Действительно, решение было в стиле местного коменданта. Жёсткое, но действенное. Под обстрелом снайпера ни у кого не получилось бы привести к переходу группу людей без потерь. А там делай с гермоворотами что хочешь, хоть убейся о них – не откроются.

И в отличие от почившего главы ДК этот без раздумий закрыл ярмарку. А ведь поступи тот мудак иначе, история могла развернуться совсем по-другому. Хотя о мертвых и принято говорить либо хорошо, либо никак.

– А вот насчет бункера под мэрией, – Альберт снова задумался, но через пару секунд мотнул головой и продолжил. – Вот это, если честно, совсем неожиданно. И чего ублюдкам сидеть там? Если то, что ты притащил на себе, действительно принадлежит им…

Виски мягко прокатился по пищеводу и бомбой взорвался в желудке, сырость и холод практически мгновенно перестали беспокоить Неля Он чувствовал себя уже почти совсем хорошо. Захотелось, конечно, выпить еще, но комендант больше не предлагал.

– Еще и пришлые… Нужно что-то делать, конечно. Но сначала…

Альберт открыл стол и вынул из него ПММ в наплечной кобуре. Встал из-за стола, стащил с себя пиджак, натянул и отрегулировал кобуру, проверил, удобно ли доставать из нее пистолет. Надел пиджак, но застегивать не стал.

– Ну что, пошли давить путч, – сказал он.

Мародеру не оставалось ничего другого, кроме как двинуться следом. Возле входа в кабинет уже лежала куча его вещей, комбинезон был наскоро, но старательно очищен от грязи. Люди, работавшие на дезактивационном пункте, прекрасно знали, кто такой Нельсон, и понимали, что не стоит трогать его вещи.

Мужчина по-быстрому натянул на себя бронежилет, навесил обе кобуры – и с револьвером, принадлежавшим коменданту, и с «Ярыгиным» – и накинул на плечо ремень автомата.

– Не возись, – раздраженно махнул рукой Альберт. – Затащи все в кабинет, если боишься, оттуда уж точно никто не возьмет.

Нельсон решил последовать его совету, скинул свои вещи прямо у двери, закрыл ее за собой и двинулся за комендантом. Тот кивнул одному из безопасников – Кириллу, старому знакомому мародера, с которым в былые времена, еще до встречи с Мариной, он уговорил не одну бутылку горячительного.

Охранник шепнул что-то своим бойцам, а сам пошел следом за Альбертом, снимая автомат со спины.

– Мутант, – обратился мародер к голосу в голове. – С этими двумя все в порядке?

– Тебя совсем паранойя одолела, дружище, – ответил ментал. – Все нормально, они не собираются тебе навредить. Но учти, что сейчас польется кровь.

– Я знаю, – ответил Нель мутанту. – Там, где замешана политика, всегда льется кровь.

– А ты, что, не лезешь в политику? – засмеялся ментал, и в этот момент мародера больше всего ужаснуло то, что смеялся он его фирменным смехом. – Может быть, ты ещё и не выбираешь между большим и меньшим злом?

– И между двумя стульями, – попытался отшутиться Нель.

– Я восхищаюсь двойственностью вашей природы, – не обратил внимания на его шутку монстр. – Как вы можете иметь способность создавать такие прекрасные вещи, произведения искусства, и одновременно так тяготеть к самоуничтожению? Как вы вообще просуществовали сорок тысяч лет, как не перебили друг друга ещё раньше?

– Мне-то почем знать… – начал, было, Нель, но тут же был перебит.

– Теперь, когда я узнал о людях все, что знаешь ты, мне кажется, будто вся ваша цивилизация – один затянувшийся социальный эксперимент. И ваше предназначение – умереть, но оставить после себя множество прекрасных памятников для тех, кто будет после.

– Это для кого, для вас что ли? – спросил Нельсон.

– Нет, – возразил ему ментал. – Ваше существование ещё не закончено. Сколько-нибудь вы еще побарахтаетесь в своих норах под землёй. А может, даже сможете выжить на поверхности, за пределами городов, будете умирать от рака и рожать уродов, но выживете. Только переродитесь. Или найдете существ для симбиоза.

– Это вроде тебя что ли? – повторился Нель.

– Не обязательно. Мир большой, – существо в голове мародера будто вздохнуло и произнесло. – Началось.

Альберт кивнул Кириллу и тот изо всех сил рванул на себя дверь одного из ларьков. Туда ворвался комендант, и через секунду вышел наружу, вытащив за волосы сонного человека, беспомощно орущего от боли.

– Нельсон, – злым голосом приказал комендант. – Зайди внутрь и обыщи все, но найди мне листовки коммунистов.

Мародеру не нравилась разворачивающаяся в переходе сцена. Да и люди, которые болтались без дела, лишившись работы на ярмарке, стали потихоньку подтягиваться. Любопытствовали, мол, что это там происходит.

Нельсон вошёл в темное помещение, нашарил на столе кнопку, включающую светильник, нажал и зажмурился от необычайно яркого света энергосберегающей лампы. Как и все, мародер привык либо к тусклому свету диодов, либо к мерцающим от недостатка напряжения лампочкам Ильича.

На стенах в кажущемся беспорядке висели тетрадные листки, исписанные убористым почерком. Кое-где были видны аккуратные карандашные рисунки. В одном Нель узнал «гопника», во втором «голубка», в третьем…

– Хватит на стены пялиться, агитацию ищи, – послышался из-за двери голос Альберта.

Мародер рванул на себя ящик стола, занимавшего чуть ли не половину тесной каморки и, наконец, понял, кем был человек, которого так бесцеремонно выволокли на улицу.

Газетчик. Так его и называли – Газетчиком, потому что он был последним журналистом в мире после ядерной войны. Сам себя он предпочитал именовать Корреспондентом, да и листовки, написанные от руки, которые выдавал за газеты, заверял найденным где-то на поверхности и чудом не высохшим канцелярским штампом.

Именно этот штемпель и лежал в столе поверх толстой пачки писчей бумаги. Мародер запустил руку в ящик и вывалил все его содержимое на пол, но не нашел ничего криминального.

На рабочем столе лежал лист бумаги, на котором был написан только заголовок «Халифат побежден, но не повержен». Рядом лежали уже готовые газеты. Видимо, Газетчик до поздней ночи рисовал свои листовки, за которые потом брал по пять патронов.

Нормальная плата для тех, кто не хочет тратить время, сидя у костра и слушая байки, половина из которых могла оказаться обычной болтовней караванщиков. При этом Газетчик ещё и ручался за правдивость сведений.

По его словам, он тщательно анализировал несколько источников информации, прежде чем приступить к написанию статьи.

Нель отодвинул стол от стены и тщательно обследовал ее на предмет тайников, но снова ничего не нашел. Однако, что-то подсказывало мародеру, что Альберт не станет так просто тащить человека за волосы, приставив пистолет к башке.

Задумавшись, мародер отодвинул в сторону матрас и направил лампу на стену за ним. И действительно, небольшая ее часть, примерно в две ладони у самого пола, была более шершавой и совсем чуть-чуть отличалась по цвету.

Можно было бы попытаться разобраться, в чем секрет тайника, но мародер решил проблему не мудрствуя лукаво. Размахнувшись, он врезал ногой по пластинке, проломив ее металлической вставкой в носке ботинка, после чего запустил внутрь ладонь.

Нащупал лист бумаги, вытянул его, повернулся спиной к стене и усмехнулся. Действительно, Альберт понимал людей. Помимо своих газет, Корреспондент делал ещё и листовки с коммунистической пропагандой.

Вполне возможно, что именно на это старик и жил, а вовсе не на сомнительные доходы с продажи газет.

«Они довели мир до конца света, а теперь выжимают из вас последние соки. Капиталистические свиньи самовольно захватили власть над центральными переходами. Они заставят вас сцепиться и выпустить друг другу кишки, только чтобы разделить между собой наследство убитого их предшественниками мира. Только коммунисты могут спасти вас, только вместе мы сможем отвоевать пространство на поверхности и построить собственный коммунистический рай. Будьте готовы восстать».

На обратной стороне явно хреново написанной листовки был рисунок с выжженными деревьями справа и зеленым садом слева. Над первым рисунком был нарисован денежный мешок, а над вторым – перекрещенные серп и молот.

Мародер смял листок, и вытащил из ниши ещё несколько примеров работы коммунистической агитационной машины. Развернул, посмотрел на рисунок с надгрызенным яблоком, которой у мародера вызывал совсем другие ассоциации, и подпись:

«Эх, яблочко, конфедератское,

Вот поделим тебя мы по-братски, да!»

В тайнике находились и несколько тщательно перерисованных классических советских агитплакатов. Возможно, даже попросту переведенных. Тот же самый «Не болтай» с девушкой в косынке, правда, подпись теперь была другая. Не о сплетнях и изменах, а о том, что коварные капиталисты слушают каждое твое слово, и что, проболтавшись, можно раскрыть ячейку и подставить ее членов под удар.

Просмотрев еще несколько листовок, мародер потерял к ним интерес, выгреб остатки из тайника, сложил пополам, вышел из каморки Газетчика и передал пачку Альберту.

Мужчина спрятал пистолет в кобуру, принял листовки, рассмотрел их, криво усмехнулся и разорвал бумагу.

– Кто ещё кроме тебя продался коммунистам? – спросил он, делая шаг к Газетчику.

Старик рефлекторно попытался немного отползти назад, но не смог, уткнувшись в ноги мародера.

– Кто ещё кроме тебя продался, я спрашиваю? – комендант сделал шаг вперёд, сжимая в кулаке то, что осталось от коммунистической агитации.

– Тварь! Капиталист! Паскуда! – заорал Газетчик. – Убей меня, и я стану мучеником.

– Держи его, – прорычал Альберт, отдавая приказ мародеру. – Открой ему рот.

Мужчина, сам не понимая почему, наклонился, схватил старика за волосы и дёрнул вверх, заставив запрокинуть голову, после чего ухватился за нижнюю челюсть, открывая ему рот. Старик попытался плюнуть в коменданта, но не смог, только тонюсенькая струйка слюны поползла вниз по подбородку.

Альберт запихал в рот Газетчика ком смятой бумаги, то, во что превратились плоды его трудов.

– Жри, тварь, – произнес он. – Продажная сука. Газетки он рисовал. Информацию перепроверял.

Газетчик принялся покорно пережевывать засунутую ему в рот грязную бумагу. Нельсону вдруг стало противно, он отпустил старика и даже сделал шаг назад. Он не раз видел, как человека ломали психически, но впервые сам принимал в этом участие.

«Обычно ты предпочитаешь сразу убивать, да?» – спросил голос в голове, и мародер даже не смог разобраться, снова ли вышел на связь ментал или внезапно проснулся уже забытый голос совести.

– Глотай, – процедил сквозь зубы Альберт, и изо всех сил наступил на ладонь Газетчика, ломая ему пальцы каблуком.

Несчастный проглотил комок пережеванной бумаги, вскрикнул и закашлялся. Мародер наклонился, пару раз встряхнул старика и изо всех сил надавил на диафрагму.

Газетчик резко прекратил кашлять, выплюнул на пол комок бумаги, которым подавился, и стал жадно ловить ртом воздух. Его пальцы, изогнутые под неестественным углом, уже успели распухнуть и налиться кровью. Альберт наклонился к старику, тряхнул его и снова задал вопрос:

– Кто ещё продался коммунистам.

– Никто… – задыхаясь, ответил старик. – Они нас не покупали… Мы сами верим.

– Во что верите? В светлое будущее верите? В жизнь на поверхности верите? В грибы и свинину и чтобы жрать до отвала? В коммунистический рай верите? – Альберт размахнулся и коротко ткнул Газетчика в зубы. – Работать надо, а не верить, и тогда все хорошо будет. Ублюдки…

Он разогнулся, подул на покрасневшие костяшки пальцев. Из толпы вышли четверо: три парня и девушка, совсем молодая и явно родившаяся уже после Войны: тонкокостная, с изогнутыми ногами, но со светлым и чистым взглядом. Комсомолка, но не спортсменка и не красавица. Климат плохой, увы.

– Не трогай Корреспондента, – заговорила девушка. Мародер такого не ожидал, думал, что первым рот раскроет один из пионеров-героев. – Мы – местная ячейка компартии, – она обернулась к толпе и закричала. – Товарищи! Сегодня местные власти показали своё лицо. Они истязают слабого старого человека, который не виноват ни в чем, разве что придерживается других взглядов! Восстаньте товарищи, для них мы все – стадо! Только партия…

Договорить ей не дали. Кирилл подошёл к девушке вплотную и грубо закрыл ей рот ладонью. Сил, чтобы сопротивляться взрослому мужику, который в детстве получил причитающуюся ему дозу витамина Д и кальция с фосфором, у рахитички не было.

Парни хотели было, помочь своей подруге, но уткнулись взглядами в дульный срез «сто четвертого» в руках мародера и застыли, будто изваяния в пионерлагерях.

– Никакой свободы врагам свободы, – ответил Альберт, доставая из кобуры пистолет. – Парни, заприте их в камере, потом устроим обыск. Скорее всего, это не все, кого уже завербовали. А ещё они наверняка ведут записи, потому что партия не может без бюрократии.

Он остановился на секунду, чтобы проследить за реакцией арестованных, но те стояли совершенно спокойны. А вот в глазах девушки мародер заметил легкое волнение. Нельсон мысленно потянулся к ее голове, погладил по редким мышиного цвета волосам и, воспользовавшись тем, что комсомолка немного успокоилась, считал информацию о тайнике с записями.

И только через несколько секунд понял, что именно он сделал. Помотал головой, пытаясь избавиться от наваждения, и поймал недоумеваюший взгляд Кирилла. Тот махнул рукой, показывая, что надо увести арестованных, но не сломленных коммунистов. Мародер кивнул в ответ и взял автомат наизготовку.

– Пошли! – приказал Кирилл парням и девушке, которых, наконец, подпустили к валяющемуся на земле и держащемуся за сердце, Корреспонденту. – Поднимайте свою развалину и в камеру.

– Потом подойди ко мне, надо поговорить, – обратился Альберт к мародеру, когда тот прошел мимо.

Нельсон кивнул. Ему самому было о чем поговорить с комендантом «кукол».

На этот раз все прошло достаточно гладко. Никто не был застрелен, никого не пришлось резать ножом, пуская кровь, ломать пальцы и подвергать всевозможным пыткам, чтобы узнать, когда придут исламисты. Здесь этим займутся другие люди, профессионалы, а в подчинении у Альберта таковые, несомненно, имелись, хоть глава перехода и старался их тщательно прятать от посетителей ярмарки.

Кирилл, кажется, был одним из них, хоть и маскировался под обыкновенного охранника. Но предельно обострившееся чутье подсказывало мародеру, что все не так просто с этим невзрачным парнем в бронежилете скрытого ношения.

Обострившиеся чувства не давали мародеру покоя. Он развернулся и прислонился спиной к стене, давая Кириллу понять, что он сам будет разбираться с комсомольцами, после чего обратился к менталу.

– Объясни, что это было, пожалуйста.

– Мы становимся одним целым, – ответил мутант, и его голос ещё никогда не звучал так ясно и четко. – Ты получил возможность пользоваться моими способностями. В определенных пределах, конечно, но уже это – большой прогресс для низшего существа.

– Пошел в задницу, – ответил мародер. – И к чему это вообще может привести?

– К чему угодно. Но мы такие одни на всей планете и поверь, это уже никому не повторить, – ментал на секунду замолчал, видимо, черпая нужные слова из памяти мародера. – Может быть, ты станешь очень сильным псиоником. Правда, это маловероятно. Скорее всего, попросту растворишься во мне и потеряешь свою индивидуальность.

Прогноз был неутешительным, хотя и маловероятным. Но о какой вероятности вообще могла идти речь в такой ситуации?

– Ты можешь замедлить процесс? – осторожно поинтересовался мародер.

– Даже если бы мог, увы, это не в моих интересах. Знаешь, жутко интересно, что будет дальше. Я тут понял, что считывать воспоминания и чувствовать что-то самому – вовсе не одно и то же. И мне интересно распробовать, в чем отличие. Как ни крути, но вы – очень интересные существа…

– Меня вообще не колышет твой научный интерес, экспериментатор грёбаный, – взъярился мародер. – Попытайся замедлить процесс, чтобы я как можно дольше оставался человеком. Но при этом не забудь о том, что обещал починить мне язык. Жду не дождусь, когда снова смогу нормально общаться.

– Мне кажется, это взаимосвязанные процессы, – задумчиво протянул ментал. – Я не знаю, как далеко все это может зайти, но…

– Пойдем, – перебил «внутренний голос» мародера Кирилл, наконец, разобравшийся с «политзаключенными». – Альберт сказал, что всех специально выгонят из бара, чтобы мы могли посовещаться. И тебя покормить надо.

Нельсон мысленно поблагодарил не забывшего о нем коменданта и двинулся вслед за охранником к местному «ресторану».

Там все было как обычно, так же мигала под потолком китайская новогодняя гирлянда и было пусто. Правда чуть в стороне от входа стояла группа недовольных происходящим караванщиков во главе с Ваном.

И, честно сказать, мародер вполне разделял их недовольство. Мало того, что закрыли ярмарку и не выпускают, так ещё и выпить не дают. Но у жителей «кукол» не было другого выхода, если они не хотели закончить так же, как в свое время жители «ДК».

Хотя их последняя встреча завершилась не то чтобы хорошо, Нель кивком поприветствовал знакомых и прошел под закрывающей вход в бар циновкой к столу, на котором уже стояла закуска и за которым сидел Альберт.

Алкоголя не было, это мародер подметил сразу. А, значит, опасность ещё не миновала, разговор предстоит серьезный, и, возможно, снова придется тащиться на поверхность.

Хотя подсознательно Нельсон и был к этому готов, до рассвета оставалось всего несколько часов. А, значит, решать все вопросы будут на скорую руку.

Мародер решил, что, по крайней мере, может поесть. Схватил со стола тонкую полоску копчено-вяленой свинины, положил на ломоть хлеба из картофельной муки и принялся жевать.

Вкусно получилось, жуть. То ли потому что не ел уже хрен знает сколько, то ли действительно мясо оказалось неплохим. Да и хлеб был лучше, чем мародер ожидал.

В качестве напитка на стол поставили кувшин со слегка мутной и отдающей металлом, но прохладной и очищенной водой. Нелю этот вкус был привычен, поэтому он налил себе стакан и залпом выпил почти половину.

Вода будто всосалась в пересохшую слизистую оболочку рта. Жажда не уменьшилась, хотя мародер и пил совсем недавно, на поверхности.

А через минуту на стол поставили основное блюдо. Альберт прекрасно понимал, что нужно человеку с поверхности, поэтому выставил идеальную еду, чтобы набить брюхо, не парясь по поводу калорий и прочей ерунды – макароны с тушёнкой.

Едва ли не самая дорогая позиция в местном меню. Макароны были щедро политы растопленным жиром из банки с консервами, мясо умеренно разваренным, и у Неля не было причин отказываться от угощения. Да он и не пытался.

Схватив вилку, мародер набросился на еду. Кирилл и Альберт, видимо, не голодные, молча смотрели на то, как мужчина уничтожает содержимое тарелки. Комендант вытащил из кармана блокнот, положил его на стол и пододвинул к Нельсону, оперся обеими руками о столешницу и заговорил:

– С коммунистами мы более-менее разобрались. Осталось понять, что делать с пришлыми, и этими твоими загадочными «зелеными человечками», – он сделал паузу, поправил очки и продолжил. – В общем-то, разбираться особо нечего. Нужно добраться до их логова и перебить всех, но одним нам это не под силу. Так что, придется кому-то отправиться на «Домостроителей» и сообщить обо всем полковнику.

– А почему просто не по рации? – спросил Кирилл.

– Потому что рацию может слушать кто угодно, – ответил Альберт. – Поэтому и нужно отправлять человека, и желательно, чтобы он не попался снайперам. Ни нашим, ни пришлым.

Мародер отложил ложку, взял со стола ручку и быстро написал на листе блокнота: «Пришлые тоже разместили на поверхности снайперов?».

– Да, одновременно с нами, – кивнул комендант. – Парни с «тридцатого» доложили по рации, что потеряли двоих. Думаю, коммунисты тоже не отстанут, а это значит, что проспект Мира превратится в одну длинную «снайперскую аллею».

– Как в Сараево, – блеснул знанием истории безопасник.

– Именно, как в Сараево, – кивнул Альберт. – К тому же через пару часов рассветет, и передвигаться по поверхности будет уже нельзя. Поэтому отряду придется идти под землёй, сначала через коридоры, потом спуститься в канализацию.

Мародер тем временем успел доесть все, что было в тарелке, отложить в сторону ложку и сделать хороший глоток воды. В животе чувствовалась приятная тяжесть, глаза сами собой стали закрываться.

Пытаясь перебороть сонливость, Нельсон взял листок бумаги и написал «Кто пойдет?»

– У нас нет опытных людей, имеющих навык выживания в канализации, – поморщился Альберт. – Поэтому, как ни крути, но идти придется тебе.

Мародер нахмурился. Ему вовсе не улыбалось тащиться куда-то через весь город по канализационным коллекторам. Хотя его больше не трогали монстры, он относился к такому предприятию с большой долей настороженности.

Мало ли, кто мог жить в канализации? Вдруг кто-то вроде лаков, кому все псионические способности ментала нипочем?

Да и не доверял Нель новоприобретенным сверхспособностям. Мало ли – сейчас они есть, а потом раз и исчезли. Хотя, от таких способностей он бы не отказался, если мутант при этом покинет его черепную коробку.

– Мы понимаем, что это опасно, – кивнул комендант. – Поэтому кроме тебя пойдут ещё двое, чтобы хоть немного уменьшить риск.

Три ствола в замкнутом пространстве канализации могли обеспечить неплохую плотность огня. Другое дело, что даже такой было бы недостаточно, если отряд наткнется на стаю крыс или еще какую гадость.

Но это было лучше, чем ничего, и мародер, поджав губы, кивнул.

Хоть Нельсон и привык ходить один, и даже слегка кичился этим, но был готов признать, что под землей работали совсем другие законы. И что в одиночку ему никак не добраться до «Домостроителей». А сообщить полковнику последние новости было жизненно необходимо.

Оставалось только признать, что других вариантов нет, и отправиться в путь.

Нель наклонил голову, посмотрев в глаза Альберта, после чего подобрал со стола блокнот, перевернул лист и написал на обратной стороне одно короткое слово «согласен».

– Вот и ладно, – с облегчением произнес Альберт.

* * *

– Удачи вам, парни, – сказал комендант перехода, когда металлическая дверь закрылась за ними.

Группа оказалась в одном из коридоров, опутывавших убежище на «Театре кукол» густой сетью. Теперь нужно было разыскать выход в канализацию и спуститься туда. И можно будет двигаться в сторону «Домостроителей».

На этот раз у них даже были приблизительные планы туннелей, составленные одним отморозком-диггером, и компас. Нельсон не был уверен, что под землей компас будет показывать на север, но Полковник и Кирилл убедили мародера, что все будет работать нормально.

Теперь у него была возможность проверить это.

Нельсон усмехнулся своим мыслям и натянул на лицо противогаз с панорамным стеклом. Вкрутил фильтр, бросил взгляд на уродливый «тэг», нарисованный на стене белой краской, и вспомнил, что диггер тот, в отличие от многих своих товарищей, умер почти естественной смертью.

Отравился ботулотоксином, съев какие-то странные консервы, которые нашел в заброшенном бомбоубежище. Это было печально и почему-то одновременно смешно.

Нельсон неспешно привел автомат в боевую готовность, убедился в том, что все нормально, и дал своим товарищам знак двигаться дальше. Коридор разветвлялся. Выход в канализацию был в дальнем углу правой комнаты.

Один из бойцов схватил лежавший на полу лом, попытался поддеть им крышку люка, но не сдюжил и тяжёлый металлический блин с грохотом упал обратно в паз.

– Тише ты, сейчас со всего города твари сбегутся! – шикнул на него второй. – Давай помогу. Военный, прикрывай, а то сейчас полезет кто-нибудь.

Нельсон усмехнулся и встал так, чтобы хорошо видеть люк. Он заранее знал, что никто из проема не полезет, но решил дать покомандовать собой. Тем более, что парни были совсем молодые, им едва пошел третий десяток.

Правда, в отличие от «комсомолки» у них не наблюдалось деформации ног и странной формы черепа. А, значит, какое-то время парни успели пожить под жарким солнцем татарстанских лесостепей.

Они были абсолютно разными: горбоносый брюнет и блондин, с которого только агитационные плакаты «За чистую расу» рисовать. Но при этом действовали сообща, будто предугадывая мысли друг друга.

Никакими тренировками невозможно добиться такого уровня взаимодействия. Чтобы бойцы вели себя так, они должны были вместе расти, играть с самого детства и знать друг друга лучше всех на свете. Правда, была и одна уязвимость у таких людей: уж очень они были привязаны друг к другу.

Мародер был вполне уверен, что смерть горбоносого, кажется, Ивана, вывела бы блондина Сашу из себя, и заставила бы броситься в самоубийственную атаку, лишь бы отомстить убийце товарища.

Хотя мародер мог бы и не запоминать их имена. Ведь он не мог произнести их вслух, а какая разница, как называть их про себя: «Ваня и Саша», «толстый и тощий», «блондин и брюнет» или вообще двумя дебилами?

Вдвоём парни смогли сдвинуть крышку люка и открыть доступ в канализацию. Один из них осторожно заглянул вниз, проверяя, не ждёт ли их кто-нибудь в коллекторе и, убедившись что все в порядке, спустился вниз.

Затем в люк спрыгнул второй, а Нель пошел замыкающим. Закрывать за собой крышку люка он не стал, потому что они, по идее, будут возвращаться этим же путем. Мародер мягко спрыгнул на бетон, поднялся на ноги и отряхнул ладони, испачканные в толстом слое пыли, лежавшей повсюду. К его удивлению, пыль не разлетелась по помещению, а только приподнялась над полом и тут же опустилась. Она лежала ровным слоем, будто ковер.

– Что за дрянь? – спросил Саша, озадаченно рассматривая комочки слегка опалесцирующей пыли на резиновых перчатках.

– Не знаю, – ответил Иван. – Мне кажется, надо валить отсюда.

Нельсон в очередной раз усмехнулся. Носатый был как никогда прав, с плесенью, разросшейся в этом коллекторе, лучше дела не иметь. По-хорошему, надо бы свалить из заражённого коллектора и скорее смыть следы грибка с ботинок и перчаток защитного костюма.

Видимо, из-за мутации, ускоряющей рост мицелия, грибу больше не требовались спорангии. В отличие от папоротника из «Райисполкома», после контакта с которым приходилось долго и нудно счищать с химзы споры.

Чтобы уберечься от «серой плесени» нужно было всего-то как можно быстрее покинуть зараженную зону и смыть кусочки грибницы с перчаток и ботинок. Желательно спиртом. Если делать это водой, то можно было легко заразить ещё одно помещение.

Нельсон удивлялся, почему из-за животных, которые, казалось бы, беспорядочно передвигаются по подземке, полы всех коллекторов ещё не были покрыты слоем плесени.

Видимо, твари чувствовали, что гриб агрессивен и старались избегать его. Вот и двуногим гостям пора было валить.

Мародер махнул рукой, призывая спутников идти за ним, и широкими шагами двинулся к выходу из коллектора. Парни помедлили секунду, но все же отправились следом.

Следующий коридор также был покрыт плесенью. Ковёр из мицелия колыхался под ногами, на нем оставались отчётливые следы ботинок, и это жутко бесило мародера. Хотя Нель сомневаался, что кто-нибудь в здравом уме полезет в коллектор, чтобы проследить за непонятной группой из трёх человек.

Но он все еще помнил, как исламисты отправились вслед за ним и Кариной в подземные ходы, неясно кем вырытые. Конечно, чуть позже стало ясно, что туннель тот вырыл гигантский червь, но ведь легче от этого никому не стало.

Правда, у моджахедов была куча причин, чтобы последовать за Нелем. И религиозный фанатизм, и желание выслужиться, и страх перед наказанием за проваленное дело, и стремление отомстить мародеру за все доставленные им хлопоты.

Короче, мотивации у ублюдков хватало, умел Халиф своих людей настраивать, этого у него не отнять. Может быть, даже многовато было той мотивации, не полезли бы в туннель, остались бы живы.

Нельсон раньше не задумывался об этом, но кокон с червями вполне мог оказаться бомбой замедленного действия для людей, ютящихся на руинах Автограда.

Если одному червю для пропитания биомассы более-менее хватило, то прокормить нескольких уже не получится. А, значит, голодные твари, которые вскоре созреют, начнут рыскать по городу в поисках еды. А затем, смогут проникнуть в переходы.

А потом, сожрав все, что смогут найти, перебьют друг друга. И останется один, самый большой, злобный и голодный, который либо уйдет туда, где ещё осталась пища, либо подохнет с голода.

В принципе, все как у людей, правда, у тварей это займёт немного больше времени.

– Следы оставляем, – недовольно буркнул один из парней.

Нель мог попытаться на пальцах объяснить парню, что можно не волноваться, ведь скоро следы все равно затянутся. Но не стал, решив, что это чересчур сложно.

Мицелий разрастается слишком быстро. Поэтому же и бесполезно пытаться очистить заражённое пространство. Разве что просто залить пол помещения бочкой медицинского спирта. Хотя ему можно найти лучшее применение.

Нельсон вывел группу в следующий коллектор и подошёл к ведущей на верхний ярус лестнице, которая почему-то была отпилена так, что почти все нижние ступеньки отсутствовали.

На металл его утащили что ли?

Пришлось хвататься за перекладину, подтягиваться и карабкаться вверх. Через пару секунд мучений Нель смог забраться в люк, наклонился и принялся осматривать ботинки. Плесени он зацепил порядочно, и нужно было избавиться от нее как можно скорее.

Через полминуты из люка выбрался Иван, а потом и Саша. Нельсон посмотрел, как парни отряхиваются, поморщился и показал всем известный жест, ударив двумя пальцами себя по шее.

– Выпить захотел, военный? – спросил Иван. – Не место и не время, наверное, как считаешь? Раз пошли на дело…

Мародер в ответ нахмурился. Парень встретился с ним взглядом, осекся на полуслове и принялся стаскивать с себя рюкзак. Быстро открыл один из карманов, вынул небольшую плоскую фляжку и протянул Нелю.

– Как пить будешь, не знаю, – буркнул он. – Здесь крышка стандартная, и трубка твоя к ней не подойдёт.

Нельсон, принял ёмкость, и вытащил из кармана разгрузки несколько обыкновенных ватных дисков. Конечно, использовать их при перевязке мародер не стал бы, для таких целей у него был с собой индивидуальный перевязочный пакет. Но ватный диск был штукой достаточно многофункциональной, почти как изолента или автоматный шомпол, и для задуманного вполне подходил.

Мародер открыл фляжку, щедро полил диск спиртом и принялся оттирать подошвы ботинок. Быстро справившись с одним, он выкинул мокрый и грязный комок ваты в люк и взял следующий.

Намочил его спиртом и передал сразу несколько тампонов и фляжку Саше. Парни все поняли и принялись обтираться спиртом, удаляя мицелий.

Нель не знал почему, но плесень просто растворялась в спирте. Еще он слышал, что на «Театральной» из такого раствора научились гнать неслабую дурь. Правда, еще он слышал, что при малейшем нарушении технологии изготовления эта дрянь разъедает внутренние органы.

Однако, технологии местных наркокартелей не интересовали мародера. Он взял фляжку, намочил сразу два тампона и сначала прошелся по тем местам, куда потенциально могла попасть грибница, а потом вытер руки.

Выкинул мусор, прислонился к стене и стал ждать, пока парни закончат с обработкой. Саша был порасторопнее, он закончил почти на две минуты раньше. Иван же матерился сквозь зубы, и тщательно протирал резину ватой, щедро политой спиртом.

Видимо, боялся занести плесень в переход. Оно, конечно, правильно, но если уж эта дрянь начнет прорастать, то все равно заметишь?. Правда, ботинки тогда уже придется выбросить. А где запасные взять? С трупа снимать?

Когда брюнет, наконец, закончил и спрятал фляжку, группа двинулась дальше.

Туннель канализации был прямым и ровным. То тут, то там от него отходили прикрытые решетками стоки. Нельсон попытался вспомнить карту, и примерно прикинул расстояние до нужного поворота. Получалось, что по прямой идти не так уж и долго, потом надо будет повернуть, а дальше начнется ад: придется пробираться из коллектора в коллектор, потом по подвалам с яруса на ярус, пока не доберутся до «Домостроителей».

И это если они не встретят кого-нибудь из обитателей этой клоаки.

Однако, идти по прямой было легко и, можно даже сказать, приятно. Налобные фонари были достаточно мощными, чтобы разрезать тьму метров на пятьдесят.

А самое главное – вокруг все было тихо. Ни шорохов, ни появляющихся и исчезающих в темноте теней. Спокойно.

Это спокойствие подействовало на мародера и, более того, передалось и парням. Они вышагивали вслед за мародером, смотрели вокруг и даже пытались высветить, что находится в том или ином из ответвлений, отходящих от коллектора.

– Хорошо здесь, – сказал вдруг Иван. – Тихо, спокойно, а главное – интересно.

– Да, это точно, – не смог не согласиться Саша. – А рассказывали, люди пропадают, твари на каждом шагу, только успевай вертеться да магазины менять.

– И, что самое главное, здесь и днём можно лазать, – продолжил рассуждать его товарищ. – Удобные выходы на поверхность разведать, где какой товар лежит… Может быть, ну его на хрен?

– В каком плане? – Саша не до конца понял, к чему идёт разговор.

– Да в прямом. Бросаем все и идём диггерить. Что мы, не потянем что ли? Сам видишь, как тут…

Нельсон даже зубами заскрипел от досады и злобы. Дали ему напарничков, мало того, что за полчаса уверились в безопасности подземелий, так ещё и орут, мешая прислушиваться…

Мародер резко остановился, поднял ладонь, заставив парней замолчать, и весь обратился в слух. Звук, который показался ему знакомым, больше не повторился, но что-то ещё отчётливо доносилось из коллектора, идущего параллельно.

И звук этот напоминал стук ста миллионов миниатюрных каблучков. Или топот очень мелких, но когтистых лапок.

Оглядевшись вокруг, Нель попытался найти укрытие. Можно было забраться на трубу почти под самым потолком, или на короб с какой-то аппаратурой на противоположной стене.

Только вот через пару секунд оба укрытия были уже заняты. Парни поняли, что происходит, гораздо быстрее, и вскарабкались наверх, оставив Нельсона стоять посреди туннеля.

А через пару секунд коллектор затопила лавина мелких серых тел.