О границе
Призывник
Пересылка, по вагонам, купленный баян,
И капитан со звёздами лишь один не пьян.
У вокзала на скамейках сутки ждём, сидим,
Что с собою взяли с дома, пьём мы и едим.
Допризывники — блатные, вольнице конец,
На границу государства — будешь ты боец.
Пересадку сделав в Львове, удивился взвод:
Все «бендеровцы», ей-богу, местный их народ.
Вот приехали: граница, местный полигон,
Тут таких, как мы, салаги, целый миллион.
Всех помыли, всех одели, стригли наголо,
Мы с трудом нашли друг друга, просто повезло.
Автоматы дали, каски, ОЗК, противогаз,
Построение, разводы, и идём все в класс.
Здесь уже нас обучают Родину любить,
Как штыком или лопатой нам врага убить.
Марш-броски, переползанье, ядерный удар,
И от запаха портянок даже пьян комар.
А на кухне драим с хлоркой миски и бачки,
Дембеля сидят в каптёрке, все они сачки.
Но закончилась учёба, еду в дальний край,
Велико-Берёзный, сволочь, ты навек прощай.
Еду утром в Шепетовку, в школу я попал,
Всё, начало своей службы вкратце описал.
30.05.1972, Белгород
Шепетовка
Шепетовка — это город женщин и дождей,
Здесь собаки очень громко лают на людей.
Вот и школа для сержантов, мастера нужны,
Артиллерия родная — это «бог войны».
Пограничников нас двое, я и лучший друг,
А десантников с десяток, наш пополнен круг.
Остальные все чужие, чёрный кант погон,
Нас, похоже, подсадили всех в чужой вагон.
Командир Брижанин часто с «похмела» чудил,
Унитаз я чистил щёткой, пол ночами мыл.
Строевая подготовка, ноги все горят,
Лучше бегать стометровку иль уйти в наряд.
Но прошло плохое время, стал отличник я,
Чемпионом стал по боксу, все хотят в друзья.
Потихоньку в самоволку ночью я ходил,
По дождливой Шепетовке девушку водил.
Пролетело время быстро, стал я выпускник,
Нас увозят на границу, а я здесь привык.
На границу, на границу путь теперь лежит,
На заставу фланги мерить, сердце так стучит.
01.11.2010, Белгород
Застава Соломоново
Вдоль границы есть колючка КПП,
Мы идём дозором рядом с КСП.
Не попался нарушитель нам пока,
А мечты-то улетают в облака.
К той любимой, той далёкой, ой-ой-ой!
Поскорее возвратиться нам домой.
Правый фланг и левый — ровно двадцать пять,
Вдоль колючки топать ночью нам опять.
Мой напарник быстро чешет впереди,
Я кричу ему: «Дружище, подожди!»
Мы идём и ФАСом светим на поля,
Но следами не затоптана земля.
Враг за Тисой он не дремлет, враг хитёр,
Так и хочет проскочить через забор.
Но зелёные фуражки тут как тут,
Задержали, повязали, волокут.
Вот служил, ходил дозором ночью — мрак,
И «учебным» запускали под собак.
След учует, вот же сволочь, и бежит,
А догонит, плащ потреплет, сторожит.
Целый месяц я крутился в колесе,
Соломоново — застава на косе.
Приказали нас отправить, вот капкан,
Уезжаю, уезжаю в Казахстан.
Через всю страну поехал я и друг,
Много нового увидел я вокруг.
По секрету вам признаюсь, к дорогой,
Заскочил на пару суток я домой!
А потом пошли верблюды за окном,
Хорошо, что мы не движемся пешком.
Всё же лучше это видеть из окна,
Ах, какая же ты длинная, страна!
На границе той до дембеля служил,
Насмотрелся на китайских я горилл.
Перестрелок, задержаний — всё не счесть,
Есть награды, да и опыт службы есть.
Уезжаю я с заставы навсегда,
Там теперь страна другая, не беда.
Помнить буду я заставу и друзей,
Нет на свете моей Родины милей.
03.12.2010, Белгород
Пограничная застава
Приёмник хрипит на окошке моём,
И лампа дневная горит над столом.
Дежурный связист обстановку сдаёт,
Второму дежурному в трубку орёт.
Вон справа стоят пирамиды у стен,
Закрыты стволы там во временный плен.
Здесь несгораемый шкаф притаился,
Знает ли кто, как он там очутился?
А слева планшеты и карты висят,
Цветными флажками, как ёлки, пестрят.
Гора телефонов стоит на столе,
У стенки валяется щётка в смоле.
Связист от секретки ключи притащил,
Сложил, опечатал и в сейфе закрыл.
Вот кто-то в проёме дверей промелькнул,
Как тигр полосатый, тельняшкой сверкнул.
Готовится, видно, на службу наряд,
Сейчас старшина всех их выстроит в ряд.
Приказ на охрану границы отдам…
Давно офицеры ушли по домам.
Один я остался границу стеречь,
Но мне захотелось вздремнуть и прилечь.
Дежурного вызвал, выдал задачу,
Сам на диван, телевизор в придачу…
Зуммер «Тревога!» ревёт на заставе,
Мчатся бойцы, не мечтая о славе.
Закрыта граница, заслоны стоят,
Во тьму устремлён пограничников взгляд.
И плещутся волны. На море прилив,
Из тьмы появился баркас на отлив.
В нём трое в одеждах морских рыбаков,
Задержим, проверим, кто есть он таков.
— Стой, пропуск! — кричит пограничный наряд.
— За голову руки, построились в ряд!
— Свои мы, — кричат рыбаки им в ответ. —
Мы с сейнера «Витязь» везём вам привет.
Мотор поломался, на вёслах мы шли,
Вон, видите, сейнер маячит вдали.
Проверили всех, на заставу ведут.
Свои рыбаки. Будет пир и уют.
Тревоге отбой. Все заслоны я снял,
Проверил бойцов, кто оружие сдал.
Гостей накормили, отправили спать,
Я снова прилёг на диван отдыхать.
01.11.1992, ПОГЗ «Атласово»
Тупое дежурство
Вот снова дежурство, на кой оно мне?
Ведь это безумство — копаться в дерьме.
Звонят вновь солдату какие-то суки,
Просят его, чтоб их взял на поруки.
Второй в самоволку пытался уйти,
Я встал с пистолетом ему на пути.
— Куда ты намылился, парень, бежать?
В такую погоду не ходят гулять.
А этот бутылку уже притащил
И с другом в каптёрке её оглушил.
Стоит еле-еле, молчит и сопит,
Пустая бутылка с кармана торчит.
Ну что за дежурство? Туда его мать,
Сегодня уж мне не придётся поспать.
Вот бы пришёл к увольнению приказ
И я бы поспал хоть единственный раз.
02.11.1992, ПОГК «Корсаков»
Сахалинской обл.
О высокогорной заставе
Это быль о далёкой заставе,
Где когда-то два года служил,
Где мечтал о победах и славе,
Там я юность свою загубил.
Я ведь был рядовой, не начальник,
Моя должность простая — стрелок.
Вот рюкзак, амуниция, спальник
И китайской границы кусок.
Там дозоры, тревоги, погони
Да секреты, заслоны, приказ.
Ну а транспорт один — наши кони,
Только сёдла для всех под заказ.
Неказистая с виду застава,
Словно школа в деревне моей.
За спиной у заставы Держава,
Не нарушит границу злодей.
Вот недавно была перестрелка,
Для границы — обычный конфликт.
К Первомаю большая побелка,
Флаг Союза отглажен, прошит.
Дизель «ча-ча» шумит, барабанит,
Электричество нам подаёт.
Ручеёк нас прохладою манит,
А зимой исчезает под лёд.
Старшина карабин заряжает,
На архаров сегодня пойдём.
Кто-то байки про нас сочиняет,
Что мы здесь, как в деревне, живём.
Вот и баня, свинарник, теплица,
Старшина не даёт сачковать.
У солдат посветлевшие лица,
Когда станет парку поддавать.
На границе обычно спокойно,
Но сегодня нарушен покой.
Пулемётчик — он умер достойно,
Прикрывая заставу собой.
Трассера нынче небо пронзили,
Завязался нешуточный бой.
Подчистую китайцев разбили,
А троих утащили с собой.
И опять на границе спокойно,
Снова баню собрались топить.
Молодёжь бы сказала: «Прикольно,
Я хочу на заставе служить».
16.11.1992, ПОГЗ «Кок-Тю-Че»,
Зайсанский погранотряд, ВКО
Поздравление с границы
С новогодней весёлой порою,
Поздравляю с границы тебя
И огромного счастья желаю,
Как желают лишь только любя.
Вон кружит за окошком позёмка,
Не грусти, что сейчас не со мной.
Поцелуй за меня ты мальчонку,
Как живёт он, сынок наш родной?
Вас люблю всё сильнее, сильнее,
И пускай пролетают года,
Но любовь, ведь она не стареет,
Если в сердце она молода.
На заре я пойду на границу,
Лишь в стихах вас целую, любя.
В Новый год, охраняя границу,
Мир, покой стерегу для тебя.
31.12.1975, ПОГЗ №3,
Ибиш, Армения
(3600 над уровнем моря)
Морское братство
Законов жизни корабля.
На тральщике живём не споря,
«Привет, корабль, прощай, земля».
Всем с непривычки нам казалось,
Что нет уюта, кубрик мал,
А жизнь кошмаром представлялась.
Теперь вот понял, я попал…
Ребята, здесь, скажу вам честно,
Нет, не найти дружней братву.
Возьмёт гитару, выдаст песню,
Тоска и грусть трещит по шву.
Хочу отметить — командиры,
Признаюсь, был я поражён.
Поставить может без придиры
Жизнь корабля на нужный тон.
Я жил в каюте замполита,
Как раз он в отпуске гулял.
И каждый день — морей элита,
Я что-то новое встречал.
Прочёл я в книгах корабельных
О трудной жизни корабля.
О штормовых походах дальних,
Здесь не теряют время зря.
Спасибо вам, братва, конечно,
За всё, что видел я у вас.
Морское братство будет вечно
Храниться в памяти у нас.
21.11.1978, Корсаков
Затянувшийся дембель
Берег моря туманом ночь укрыла,
Виднеются на створах огоньки.
И в эту темень часовой причала
Взгляд устремил, душа полна тоски.
Шпион задержан в водах наших ночью,
С коварной целью он зашёл сюда.
Прожектор разорвал туман по клочьям,
Нет, не уйти японцу от суда.
Стоим без смены, шхуну охраняем,
Не ноем, хоть и холодно порой.
Мы на тельняшки свитера меняем,
Чтобы здоровыми уехали домой.
И день, и ночь стоим мы у причала,
Где флаги поднимают корабли.
Уж «партия» давно домой умчала
И видит сны гражданские свои.
Хожу, звоню, но не дают замены,
Наплевать, что каждый день сначала,
Послав ко всем чертям судьбы измены,
Ходит к трапу «часовой причала».
22.11.1978, Корсаков
Командировка
Оставив дома деток, жену, собрав мешок,
Мы с другом прилетели в родной Владивосток.
Стоим все в клубе скопом, с рукою у виска.
Полковник с длинным носом бранится — нам тоска.
Рукой махает живо, про водку говорит,
Орёт на нас ретиво, ушами шевелит.
Полковник, ты скотина, не надо нас учить,
Не малый я детина, и сам умею жить.
Уснули капитаны, майоры дремлют вслух,
С погонами кафтаны качаются чуть-чуть.
Мой друг журнал листает, а я пишу стихи,
Майор писать мешает, ему бы всё хи-хи.
Опять грозит полковник, нахмурив бровь свою:
Не бойся ты, тупица, спиртного я не пью.
Ну, наконец умолк он, закончив длинный слог,
В носу поковырялся и почесал сапог.
Надел на чан фуражку, большую как арбуз,
Он, видимо, представил, что он бубновый туз.
Два раза на пол плюнул, сморкал в большой платок,
Бумагу в папку сунул, прощай, Владивосток!
10.07.1985, Владивосток
Прости меня
Привет, жена моя родная,
Прости меня, что не могу
Сейчас, как ты, в душе страдая,
Примчать к тебе через тайгу.
Вернусь я скоро, ты поверь мне,
Разлуке вечно не бывать.
Войду я в дом, и прочь сомненье,
Ты выходи меня встречать.
Разлуки разрубив все звенья,
Начнём вполголоса опять
Прощальные те все мгновенья
С тобою вновь припоминать.
А наш сынишка будет рядом,
Сопит курносеньким своим.
И счастье вновь нахлынет градом,
И мы уснём, согревшись им.
Наутро ты проснёшься раньше,
Умоешься, затопишь печь.
Расставив чашки, как на марше,
Наш будешь сон теперь стеречь.
01.03.1979, ОКПП «Хасан»
В пургу
Вот, кажется, мир провалился в туман,
Но это не так, это просто буран.
Пурга за окном заметает следы,
Не видно деревьев, не то, что звёзды.
И сердце сжимается, мысли горят,
Дозором идёт пограничный наряд.
Им холод не страшен, они не впервой
Идут по отливу и в бурю, и в зной.
И в темень глухую, у самой воды,
Они замечают чужие следы.
Пурга всё сильнее им хлещет в лицо,
И кажется, скоро замкнётся кольцо.
Ты не услышишь ни вопли, ни стоны,
Зря, что ли, носят такие погоны?
Смерть не страшна, не сдадутся и буре,
Приказ выполнять — это в их натуре.
Враг не пройдёт ни по суше, ни с моря,
Надо — останутся в «вечном дозоре».
Придут на заставу, сдадут автомат
И скажут: «Чудесным был этот наряд!»
19.02.1986, ПОГЗ «Ильинская»
Опять двойка
Вот снова вышла двойка
Заставе за стрельбу.
«Душа твоя помойка,
Поедешь на «губу».
Тебя мы все учили
Мишени поражать.
А сколько говорили
С тобой — ядрёна мать!
За честь родной заставы
Не можешь постоять.
Как шведы у Полтавы,
Готов к врагу бежать?
Ну, нет уж, не допустим,
Подключим комсомол.
За стол тебя усадим,
Запишем в протокол.
И ты отныне будешь,
Как все твои друзья.
Про старое забудешь,
Так дальше жить нельзя!
Стреляем завтра снова,
Попробуй промахнись.
Мишени — как корова,
Пархоменко, держись!»
16.04.1987, Анива
Размышление о службе
Вот двадцать лет я Родине отдал,
И двадцать лет она меня кормила.
Есть ещё силы, но душой устал,
Видать, моя звезда не засветила.
Когда призвали, помню, был я рад,
В погранвойсках почётнейшая служба,
И у судьбы я не просил наград,
Для нас, солдат, была наградой дружба.
Во многих передрягах я бывал,
Китайцев бил я черенком лопаты.
От «желтолицых» край наш защищал,
А что поделать, были мы солдаты.
Однажды заблудились мы в пургу,
И как назло, ни связи, ни ракеты.
Никто не крикнул: «Больше не могу!»
Мы погранцы, вот в этом все секреты.
Гружёный ЗИЛ уходит под откос
Он медленно сползал, а сердце млело.
Но ни один не спрыгнул, вот вопрос,
Потом все скажут: «Действовали смело».
Чабан примчался, лошадь вся в поту,
Китайцы отобрали всю отару.
И снова сердце чувствует беду,
И снова в бой идём с дружком на пару.
Ну а когда отару забрали,
С той стороны пятьсот, не меньше, встали.
Как хорошо, что бить их не пошли,
А то бы нас в строю недосчитали.
Вот так в высокогорье я служил,
Я прошёл Чиган-Обо, Майкопчеган
И пограничной дружбой дорожил,
Ведь без дружбы на границе жизнь капкан.
А нынешние — смотришь, боже мой,
Ни бицепсов, ни совести, ни чести.
Лишь на словах он истинный герой,
А в коллективе он как дрожжи в тесте.
От них и издевательства цветут,
И унижают тех, кто мало служит.
Откуда только их в войска берут —
Тех, кто потом с законами не дружит?
Откуда все те паиньки сынки?
Хиленькие телом, но пижоны,
Что первый год дрожат как сосунки,
А на втором перешагнут законы.
Я бы в лицо всем крикнул матерям:
Не в нежности рождаются мужчины.
Для дочерей оставьте этот хлам,
Мальчишки же штурмуют пусть вершины!
Пусть ветер бьёт холодный им в лицо,
А ноги розовеют от мозолей.
Друзей пусть удаляется кольцо,
Подальше от прокуренных застолий.
Тогда и служба будет по плечу,
Не дрогнут перед подлостью, как шведы.
А трудность побеждать я научу,
Коль воля есть, то будут и победы.
Вот так я мыслю, может, я неправ,
Наверно, устарел для поучений?
Солдат — мужчина, смертью смерть поправ,
Он должен стать таким, в том нет сомнений!
30.05.1988, Южно-Сахалинск
