автордың кітабын онлайн тегін оқу  Соляная бухта

Катя Добрая

Оглавление

Глава 1

Соленый ветер гнал пушистые белые облака куда-то на север. Между делом он спускался почти к самой земле и, хватая песок, кидался им в прохожих. Те только радовались этому проказнику — он был первым за последний месяц. Лето подходило к концу, а во Владивостоке оно только начиналось. Холодный дождливый июнь сменился невыносимо душным июлем, и вот, наконец-то, жизнь! Приятный ветер, солнце и море. Время отпусков, каникул и первых влюбленностей.

Лиза, вышедшая пару минут назад из стен университета уже студенткой, радовалась всему, что попадалось на глаза: голубям, выискивающим крохи на клумбе, прохожим с их серьезными лицами и таким же, как она, вчерашним школьникам, оживленно болтающим на скамейках возле университетских корпусов. Шел 1977 год — год новой Конституции, восхождения на Эльбрус приморских альпинистов и год окончания школы.

Лиза спустилась по ступеням и быстрой походкой направилась в парк. Там она уселась на залитую солнцем желтую скамейку и принялась за мороженое, купленное рядом у дородной улыбающейся продавщицы. Ветерок приятно щекотал ей шею, а солнечные лучи играли в темных волосах. Девушка была милой, с мягкими еще детскими чертами лица, курносым маленьким носиком и живыми широко распахнутыми голубыми глазами. Платье, под цвет глаз, с летящей юбкой подчеркивало её уже оформившееся женское тело.

Вчерашняя школьница смотрела на свои туфли, купленные мамой для выпускного, и думала о своей будущей профессии. Пойти учиться на археолога, по мнению мамы, было крайне необдуманным решением, а ей это представлялось жутко романтичным. Походы, раскопки, ночевки у костра и прочая ерунда были настолько манящими, что, когда пришло время подачи документов, Лиза ни минуты не сомневалась. К тому же старшая сестра Яна поддержала её, убедив родителей не давить на ребенка. И вот всего один месяц до учебы. Это и будоражило, и радовало. Новые знакомства, интересы, новые друзья. Сколько всего интересного её ждет в этой новой взрослой жизни!

Когда мороженое было съедено, девушка вскочила со скамейки и быстрым шагом направилась к дому. Семья жила в самом центре города по улице Нерчинская, в пятнадцати минутах ходьбы до университета. Будущую первокурсницу это не могло не радовать, минус был лишь в том, что обратно приходилось идти в гору, а под жарким августовским солнцем это было то ещё удовольствие. Минут через пять Лизин запал стал утихать, и она замедлила темп, а ближе к дому и вовсе поплелась, как старушка. Пару раз она останавливалась и, морща нос, смотрела на Амурский залив. На лазурной глади была видна, на сколько хватало глаз, тончайшая полупрозрачная золотая пленка — яркий солнечный свет. Она почти казалась, невозможно было с уверенностью сказать, обман ли это воображения или действительно солнце залегло всего на пару сантиметров под водой и медленно качалось на ленивых волнах. На душе у Лизы было так же спокойно и тепло, её будущая жизнь казалась простой и радостной. Будто в подтверждение этого белая чайка, кружащая над водой, прокричала что-то на своём птичьем языке. Крик был уверенный и сильный. Лиза вздохнула полной грудью, улыбнулась птице и поплелась дальше.

Дома приятно пахло выпечкой. Мать, Нина Михайловна, в прошлом швея-мотористка, ныне домохозяйка, хлопотала на кухне. Девушка, поприветствовав мать, сразу прошмыгнула в ванную, стащила с себя платье и встала под душ. Прохладные струйки воды быстро побежали по спине и ягодицам. Она подставляла лицо под воду, смешно отплевывалась, намыливалась, смывала пену сильной струей и снова намыливалась. Через полчаса Лиза, посвежевшая, с мокрыми волосами, закутанная в полотенце, вошла на кухню. Нина Михайловна сидела за столом перед огромной горой свежеиспеченных булочек, на которых аппетитно поблескивала сахарная пудра, и ждала дочь с водных процедур.

— Ну наконец-то! Я уж подумала, ты вся смылилась там.

Лиза хихикнула, схватила булочку и впилась в нее зубами.

— Лиза! Ну сколько можно повторять! Не ешь в сухомятку. Подожди, я налью тебе чаю.

— Угу.

Мать вскочила и очень быстрыми и ловкими движениями достала чашку, подхватила стоящий на плите чайник, плеснула кипятка так, будто это был лимонад, при этом ни капли не пролив мимо. Достала сахарницу и чайную ложку… По всему было видно, что жизнь Нины Михайловны прошла именно здесь, в тесной комнатушке три на два метра. Это были ее владения: царство алюминиевых кастрюль, ковшей и фарфоровых слоников, стоящих на холодильнике. Когда-то красивая, теперь изрядно располневшая, с тяжелой поступью и россыпью морщин вокруг глаз, женщина села обратно уже с дымящейся чашкой чая и протянула ее дочери.

— Вот, пей. Что молчишь-то? Взяли?

— Ну да, мы же и так это знали. Я даже не удивилась. Я уже студентка, — Лиза пыталась скрыть радость и придать своему голосу небрежности.

— Ну да, ну да… — Мать снисходительно похлопала дочку по руке. — Ешь давай.

Глава 2

Весь август Лиза болталась во дворе с подружками, помогала матери по дому и изредка ездила с сестрой на море. Это обстоятельство сильно злило её. Шёл последний месяц отдыха, впереди маячила учеба и, что самое главное, как ей казалось, взрослая жизнь. А её до сих пор не отпускали с друзьями на пляж. Из-за этого однажды случился скандал. Лиза, вернувшись домой позже обычного, с ходу заявила матери, что завтра едет с подругами на пляж за город. Куда конкретно — они решат по дороге. Мать, конечно же, запротестовала. Дочь не слушала. Она достала из шкафа желтую пляжную сумку и начала складывать в неё плед и накидку.

— Ты никуда не поедешь! Это очень опасно!

— Мама!

— Нет! Я не хочу, чтобы моя дочь утонула без присмотра взрослых!

— Мам, все ездят, что тут такого?!

— Мне плевать на всех! Я переживаю за тебя!

— Да ничего со мной не случится! Мы едем впятером, с нами будут мальчики, друзья Любы.

— Тем более! — Нина Михайловна теряла терпение. — Оболтусы невнимательные!

По щекам потекли слёзы.

— Мам, это не честно…

— Иди спать. Через месяц вернётся отец, там и решим: взрослая ты уже или нет, куда можно ходить, а куда нельзя. Я всё сказала.

— Чего ты боишься?! А? Ну чего?!

— Я хочу безопасности для своего ребёнка! — Женщина произнесла эти слова таким безапелляционным тоном, что спорить дальше не было никакого смысла. — Иди спать, завтра поговорим.

Она закрыла дверь в комнату дочери и прошла на кухню. Нина Михайловна не стала включать свет, слишком хорошо она знала расположение мебели, чтобы не наткнуться на острые углы. Она подошла к окну и начала всматриваться в потухшее небо. Дом стоял на сопке, и днём можно было увидеть часть залива. Сейчас было темно, и лишь огни корабля подмигивали ей. Тяжёлый вздох нарушил тишину комнаты. Мать семейства, верная жена, как всегда ждала своего мужа. Когда-то давно красивая девушка встретила своего принца, будущего капитана, но принцессой так и не стала. Иногда крамольные мысли закрадывались в её голову, и женщина плакала. Плакала по молодости, по влюблённости, которая прошла слишком быстро, по мужу, по своей жизни, запертой в этой тесной комнате, между столом и плитой. Единственным мостиком между этими погасшими глазами и счастьем были её девочки. Яна и Лиза. Две крохи, воспитанные матерью и бабушкой.

Отец, Федор Сергеевич, капитан, выпускник Владивостокского высшего мореходного училища, всю жизнь провел в море. Возвращался домой на месяц, как любой русский мужик, отдавал все деньги жене (Нина Михайловна бережно складывала их между простынями в шкафу) и все свободное время посвящал своему старенькому автомобилю, который он любил нежной любовью, и друзьям. Капитан был очень общительным и веселым, хлебосольным с громким раскатистым смехом. Как только он спускался на берег, приглашал друзей в дом. Нина Михайловна накрывала стол, капитан доставал подарки: импортные вещички, доступные морякам в заграничных поездках. Все были счастливы. Но через неделю рутина входила в свои права, и Федор Сергеевич сникал. Он чувствовал себя чужим в этом женском царстве образцового порядка, вязаных салфеток и сдобных булочек. И тогда он перемещался в гараж, оставляя жене право руководить бытом и воспитывать детей.

Нина Михайловна искренне хотела для своих дочерей чего-то большего, чем получила от жизни сама, но чего — женщина не знала. Круг женского счастья замыкался на муже и детях: чего еще можно желать? Свои минуты слабости она считала грехом перед судьбой, подарившей ей семью. И все-таки, где-то глубоко внутри…

Смахнув слезу, Нина Михайловна задернула шторы и пошла спать.

Прорыдав от обиды весь вечер, Лиза появилась на кухне ближе к обеду в длинной ночной рубашке, больше подходящей ее покойной бабушке, чем молодой девчонке, с маленькими опухшими щелочками вместо глаз и с нестерпимым желанием поругаться.

— О! Явление Христа народу. Хоть бы умылась, что ли…

Мать варила суп с фрикадельками и выглядела, как всегда, невозмутимо.

— Когда надо будет, тогда и умоюсь.

— Ну ладно тебе, горе ты мое луковое. Глаза опухшие, было бы из-за чего… — Нина Михайловна, сполоснув руки от фарша, обняла дочь. — Мы с тобой сегодня вместе пойдем на море, а то я чего-то засиделась. Ты как? Пойдем?

Мамины руки нежно гладили волосы, и Лиза быстро сменила гнев на милость.

— Пойдем… — губы сами расплывались в улыбке, но девушка упорно не хотела этого показывать. Она отстранилась от матери и, схватив сковородку с холодной яичницей, уселась за стол.

Во второй половине дня, когда солнце уже не так обжигало кожу, мать с дочерью подошли к морю. Отдыхающих было совсем немного: парочка пенсионеров, дети и кучка парней, играющих в волейбол. Один из них оторвался от мяча и с нескрываемым интересом посмотрел на девушку, хотя она этого не заметила. Пока женщины расстилали плед, снимали сарафаны, примеряли пляжные панамки, парень отдал друзьям мяч и направился в сторону вновь прибывших. Выглядел он весьма колоритно. Роста он был невысокого, очень худой, с длинным с горбинкой носом, над которым хитро поглядывали маленькие зеленые глаза. Растительность на голове почти отсутствовала, из-за чего нос выглядел еще огромнее. На вид ему было около двадцати лет.

— Здравствуйте, не могу оторвать взгляд от Вашей дочери. Давайте познакомимся!

Держался парень весьма уверенно. Смотрел прямо в глаза, на тонких губах играла улыбка, он стоял прямо и, несмотря на практически полное отсутствие одежды и его худобу, гордо подбоченясь.

— Я Сергей. Мне двадцать лет. Весной из армии вернулся. Пора жениться. — На последней фразе он хохотнул и подмигнул Лизе.

— Женщины молчали. Они смотрели на этого тощего паренька, хлопали глазами и медленно краснели.

— Я… Нина Михайловна, дочь, вот, моя… Лиза.

Сергей, видя произведённый эффект, ещё сильнее выпятил впалую грудь. Харизмы ему было не занимать.

— Привет, — поздоровалась Лиза, но взглядом не одарила. Она яростно рылась в сумке, а её маленькие уши по цвету напоминали пионерский галстук.

— Сейчас лотосы цветут, поедем завтра? — Он обратился к Нине Михайловне. — Можно?

— Можно… — На Нину Михайловну было жалко смотреть.

Лиза замерла. Что только что сказала её мать?!

Сергей, видя реакцию девушки, тут же исправился.

— А Вы с нами поедете? Мне будет приятно побыть в компании двух очаровательных дам.

— Конечно, поедет! — Лиза нарушила молчание. — Ещё как поедет!

Мать растерянно улыбнулась в ответ.

— Здорово! Номерок не дадите? — Он самодовольно скалился во весь рот.

Пока Нина Михайловна возилась с клочком бумаги и огрызком карандаша, неизвестно откуда взявшегося в пляжной сумке, Сергей бесцеремонно разглядывал её дочь.

— У Вас очень красивая дочь, как вы.

— Серёга! Ты играешь или нет? — Его друзья нетерпеливо перебрасывали мяч.

— Нет, мне уже пора идти. Увидимся. — Он махнул рукой, взял у Нины Михайловны клочок бумаги, попрощался и быстро направился к своей одежде, аккуратно лежащей на камнях. Оделся и быстро скрылся из виду.

— Мам, что это было?! Мне не с друзьями, мне с тобой ходить на пляж опасно!

— Ну чем ты не довольна? Хороший мальчик. Между прочим, я была всего на год старше тебя, когда с твоим отцом познакомилась.

— А… Всё, избавляться от меня решила, мол, школу закончила и пока… понятно, понятно… — варианты приглядываешь. — Лиза говорила шутливым тоном, мать это понимала и совсем не обижалась.

Женщины искупались пару раз и улеглись на песок, закрыв лица панамками.

— Мам…

— Что?

— Ты же это не серьёзно?

— Что несерьёзно?

— Ну, этот Сергей… он какой-то страшный, худой… и вообще…

Нина Михайловна рассмеялась.

— Дурочка, ты моя! — Ну что ты так всё близко к сердцу-то принимаешь! Страшный или не страшный — разве внешность главное в мужчине? Посмотри, какой уверенный молодой человек! Можно и пообщаться. Никто тебя насильно замуж не выдаст. Он же это к слову упомянул.

Девушка промолчала. Она вспомнила наглые зелёные глаза и ухмылку на губах, но промолчала. И на пляже о нём больше не вспоминали.

До восьми вечера мать и дочь радовались летнему солнцу, соленому ветру, что пушил им волосы и оставлял на губах вкус моря, и такой приятной, родной компании друг друга. Мужчина здесь явно был лишним. Они что-то строили из песка, ломали, зарывали в него ноги друг друга большими ракушками, заплетали влажные волосы в косы, загорали, смеялись. Лиза, украдкой поглядывая на мать, тихо радовалась за неё. Женщина была разговорчива и весела, никаких потухших глаз и унылого лица. «Надо чаще бывать с ней», — думала девушка, — «Папы всегда нет, Янка замуж вышла».

Огромные чайки кружили в небе. Лизе очень нравились эти птицы. Когда-то давно, еще ребенком, она даже ходила в кружок рисования, чтобы научиться изображать этих красавиц. Рисовать девушке быстро наскучило, кружок она забросила, а любовь к птицам осталась. Раскинув крылья, они кричали. Кричали надрывно, с болью; словно истекая кровью, бросались в море и резко, с силой взмывали вверх.

— Кричат сегодня страшно. Мам, может, пойдем домой? Уже поздно.

— Да, дочь, засиделись мы. Давай одевайся и помоги мне плед вытрясти, а то пол пляжа домой принесем.

На обратном пути неугомонный ветер, накопив сил, с воем подгонял их. Небо, только что ясное с белыми прожилками облаков, затянули черные тучи.

— Хорошо, что за город не поехали. Тут быстро добежим.

— Ага, не хочется под грозу попасть, я так молний боюсь, — сказала Лиза, схватив мать за руку и почти бегом направляясь к дому.

— Лиз, помедленней, ты мне сейчас руку оторвешь, уже почти пришли.

— Вот, как зайдем в подъезд, тогда и отпущу.

Они успели. Звук захлопнувшейся за ними двери в подъезд отозвался сильнейшим громом, а в следующую секунду вспышка молнии разбила небо на мелкие осколки, и через минуту пошел дождь. Женщины сидели на кухне за столом, пили холодный чай и смотрели в окно. В комнате было довольно темно, но свет никто не включал. Обе молчали, изредка поглядывая друг на друга. Вода хлестала по стеклам так, словно это был не шестой этаж многоквартирного дома, а маленький кораблик в шторм на море. В квартире было душно и влажно. Лиза, только что принявшая прохладную ванну, успела покрыться испариной и теперь то и дело промакивала лоб и щеки носовым платком. Мать с каплей раздражения поглядывала на часы. Было почти десять.

— Ну, может, с утра позвонит, — первая нарушила молчание Нина Михайловна.

— Кто?! Позвонит?! — кричать Лиза не хотела, и потому сама испугалась такой реакции. — Голова у меня болит! — тут же выпалила девушка, не дав матери раскрыть рта. — Я спать!

Она вылетела из кухни, в два шага преодолела прихожую, влетела в свою комнату и, хлопнув дверью, упала на кровать. По лицу предательски потекли слезы.

— Что ты ревешь, дура! Он же тебе не понравился, он мерзкий! Уродливый! Не смей плакать! — шептала Лиза в сердцах, кляня себя за малодушие и искренне не понимая, почему ее так задело, что Сергей не позвонил. Он вообще никому не мог понравиться: этот огромный нос, маленькие, близко посаженные глаза, которые он постоянно щурил, низкий рост и худоба — что в нем могло понравиться?! Лиза пнула подушку и сжала кулачки. Захотелось рассмеяться от такой реакции, но плакать все еще хотелось тоже. Телефон на кухне предательски молчал. «Вот если бы сейчас мамы не было, я бы его об пол!» — пронеслось в голове у девушки.

«Кем он себя возомнил?! Да за мной все мальчишки со двора ухлестывают!» — подумала она, села на кровать и попыталась придумать себе занятие. Но ни читать, ни смотреть телевизор ей не хотелось. Лиза уткнулась в подушку, обхватила голову руками и вскоре уснула.

Дождь не прекращался всю ночь. Ближе к утру все аллеи в городе превратились в реки. Вода яростными потоками сбегала к морю и там растворялась в соленых брызгах. Город вновь по кому-то скорбел. Когда Лиза открыла глаза, было около восьми. Она села на кровати и посмотрела в окно, но ничего не увидела. Туман плотной пеленой укрыл Владивосток. При желании его можно было потрогать — просто просунуть руку в форточку, и она бы тут же исчезла в тумане. Несмотря на то что подобное явление не было редкостью, все же было немного жутко. Лиза встала, натянула летний халат в цветочек и пошла к маме.

Нина Михайловна спала на раскладном диване в комнате, которая заменяла семье и гостиную, и спальню родителей. Девушка легла рядом и зевнула. Однако минут через десять стало ясно, что она уже не уснет. Лиза слегка потеребила мать за руку.

— Мам… уже утро… мама, просыпайся.

Нина Михайловна вздрогнула и открыла глаза.

— Что? Что случилось? Ты чего не спишь? — её голос был хриплым после сна, и она смешно щурила глаза.

— Уже утро, я не хочу спать. Смотри, какой там туман. — Лиза кивнула в сторону окна. — Я есть хочу! Ты что, еще спать будешь?

— Сейчас встаю, дай матери полежать минут пять.

— А блинчики пожаришь? — Лиза подперла лицо кулачками и, лежа на животе, болтала ногами.

— Пожарю, пожарю, как дитё, ей Богу!

Через полчаса девушка сидела за столом на кухне и самозабвенно облизывала измазанные в домашнем варенье пальцы. Рядом стояла тарелка с еще дымящимися блинами. Нина Михайловна пребывала в самом привычном для себя образе — кухарки. Она, грузная седеющая женщина, управлялась с кухонной утварью с потрясающей грацией и быстротой.

— Мам…

— Что?

— Думаешь, я ему не понравилась? Он же не позвонил…

Женщина отвлеклась от мытья посуды и обернулась к дочери.

— Ты о вчерашнем мальчике? Если не понравилась, не подошел бы. Может, ему некогда или номер потерял. Кто знает…

— Или с друзьями вчера поспорил, что познакомится с нами… Ты не подумай, он мне не понравился, просто обидно.

Мать хмыкнула.

— Понятно.

— Мама! Что ты так ухмыляешься?! Не понравился он мне!

— Я же говорю — «понятно».

— Вот и все!

— Хорошо.

Девушка встала из-за стола, чмокнула мать в щеку.

— Полы помыть?

— Ого! Что с моим ребенком? Заболела?

— Мама, не ёрничай, просто хочу что-нибудь поделать.

— Хорошо, можешь еще и купальник свой постирать, весь в соли в ванной валяется.

— Точно.

На уборку по дому ушло полтора часа. Туман понемногу стал редеть. Началась морось. Телефон проснулся лишь однажды, когда Лиза стирала купальник. Она замерла, а сердце застучало быстрее. Звонила Яна. Нина Михайловна разговаривала со старшей дочерью, а младшая, стоя в ванной с мыльным купальником в руках, почувствовала, как слезинка предательски выступает из глаз.

Он не позвонил ни днем, ни вечером, ни на следующий день. И через пару суток бесплотных ожиданий Лиза решила попытаться разобраться в этой неприятной для своего самолюбия ситуации и отправилась на пляж. Погода была пасмурной, но девушка надеялась, что теплая вода все-таки сделает свое дело, и парень снова будет там.

До места назначения было около получаса ходьбы. Всего лишь спуститься с сопки, на которой стоял дом, перейти железнодорожные пути — и вот оно, море. Лиза пробежала этот путь за десять минут. Но у пляжа затормозила. Она огляделась по сторонам и медленно начала огибать кромку воды. Море было спокойным, людей — мало. Детвора плескалась у самого берега, за ними присматривали четыре женщины, наслаждаясь огромным арбузом. Мужчин поблизости не было. «Как они дотащили с рынка этот арбузище?» — подумала Лиза. Она обошла пляж несколько раз, но никого знакомого не увидела. Посидев несколько минут на большом валуне, Лиза отряхнула платье от налипшего песка и пошла обратно. Но, выйдя на проезжую часть, девушка направилась вдоль Океанского проспекта в центр города. Она хотела подумать, а думать бесцельно слоняясь по улице как-то приятнее.

С одной стороны, ей очень хотелось его увидеть снова, а с другой — она не имела ни малейшего представления, что делать дальше с этим низкорослым парнишкой. Её дворовые подружки уже вовсю встречались с мальчишками, а ей было как-то боязно. Лизина сестра Яна вышла замуж в девятнадцать; трудно было сказать, была ли она счастлива, да Лиза никогда и не спрашивала. Она шла в тени деревьев с нахмуренным лицом, никого вокруг не замечая. Мимо по своим делам спешили люди. «Рабочий день же», — подумала девушка. Лиза любила свой город, но мечтала повидать мир. Отец иногда рассказывал ей о Корее и Японии — всегда сбивчиво и неуклюже, уловить суть было трудно, но платья, сувениры и сладости, которые он привозил, говорили лучше всяких слов.

Пару лет назад, разбирая горы хлама на антресолях, Лиза нашла пластинку с песнями то ли из фильма, то ли из какого-то концерта. Мать ничего вразумительного не сказала, а отца, как всегда, не было. На обложке были мужчина и женщина в плащах под зонтом, а сбоку была надпись на английском языке. Лиза в школе изучала французский и перевести ее не могла. Она ничего не понимала, но заслушала пластинку до дыр. Когда отец, Федор Сергеевич, вернулся, он объяснил Лизе, что это мюзикл; с тех пор девушка мечтала увидеть его на сцене.

Она прошла вдоль улицы Адмирала Фокина и вышла на городскую набережную. Лиза долго сидела на скамейке и смотрела на море. Странно, как такие случайные встречи могут повлиять на наш покой. Еще месяц назад все было безмятежно и спокойно. И вроде ничего не поменялось, а покой куда-то исчез. По самой кромке воды ходила белая чайка, выискивая что-то в песке и быстро заглатывая. Время от времени она посматривала на неподвижно сидящую Лизу и продолжала разгребать клювом песок. Девушка шевельнулась и встала на ноги; птица вскрикнула и улетела.

По дороге домой Лиза встретила подругу, заболталась и совсем забыла о худом парнишке.

Глава 3

Учеба началась неожиданно. Лиза за лето совершенно потеряла счёт времени и не заметила, как пролетели последние дни каникул. Завтра предстояло идти в институт. Нина Михайловна радовалась, как ребенок. Яна закончила заочное отделение экономического института, а теперь и её Лиза будет учиться. Она не очень одобряла идею пойти на археолога, но это было не самое главное; главное было то, что у Лизы будет диплом о высшем образовании, который Нина Михайловна в своё время не получила.

Дети соседей и знакомых, как правило, после школы шли либо работать, либо в техникумы получать рабочие специальности, но Нина Михайловна настаивала на высшем образовании. Почему? Она и сама толком не понимала. Материнское чутьё подсказывало ей, что оно пригодится её девочкам.

Лиза с ностальгией смотрела на свою школьную форму, всё ещё висящую в шкафу, и не могла поверить, что носить её больше не нужно.

Мать уже с обеда начала готовить дочь к первому взрослому, как она говорила, дню. Портфель был собран. Рубашка и юбка были отглажены. Нина Михайловна так нагнетала атмосферу, что к вечеру у Лизы дрожали руки, как у восьмидесятилетней старухи.

— Мама, хватит уже так на меня смотреть.

— Как так?

— Как ты смотришь! Как будто меня завтра в партию принимать будут. Это всего лишь институт… Я сама нервничаю!

Мать прижала дочь к груди.

— Ты у меня такая молодец. Я очень тебя люблю и горжусь тобой. Отличницей у меня будешь.

— Ну не знаю, как получится. Я же в школе средненько училась.

— Это в школе, а здесь будешь учить только то, что тебе нравится. По специальности. — Женщина сделала акцент на последнем слове и многозначительно посмотрела на Лизу. — Ну, ладно, хватит болтать. Тебе пораньше лечь надо, чтобы выспаться.

— А ты мне завтрак приготовишь? Или я уже взрослая и сама буду готовить?

Лиза уткнулась в мамину грудь.

— Куда ж я денусь, ласточка моя! Конечно, приготовлю. А теперь в душ и спать.

Пробуждение было тяжёлым. После каникул с привычкой просыпаться ближе к обеду глаза отказывались открываться. Однако выбирать не приходилось. Лиза умылась, оделась и прошла на кухню. Мать уже сидела за столом и пила чай. Напротив неё стояла тарелка с омлетом и хрустящие гренки.

— Доброе утро! Выспалась?

— Доброе! Нет, еле встала. Я так нервничаю, меня даже тошнит, и есть совсем не хочется.

Лиза с мольбой посмотрела на мать.

— Можно я не буду есть?

— И не мечтай! Ещё чего выдумала! Завтрак — это самый главный приём пищи.

— Ну, мам!

— Аппетит приходит во время еды. Давай, садись.

Девушка запихивала в себя завтрак под победным взглядом Нины Михайловны.

— Когда папа вернётся? Он уже звонил?

— Да, моя хорошая, через пару недель. Где-то числа семнадцатого.

— Кто-то обещал нажаловаться на меня… — Лиза многозначительно взглянула на мать. Нина Михайловна хмыкнула.

— За твои выкрутасы с поездками на море? Я подумаю. Как учиться будешь!

Дочка состроила смешную рожицу и принялась за гренки.

Лиза быстро добралась до института. Сердце колотилось, как у зайца, удравшего от погони. Девушка отыскала нужную аудиторию и, глубоко вздохнув, вошла внутрь. Комната была большая и светлая, в три ряда стояли парты. Студентов было немного: три парня и пять девушек — времени до звонка было еще в запасе. Лиза села на третью парту у окна и смущенно огляделась. Она неловко себя чувствовала в новых коллективах. Понимая, что надо подходить и знакомиться, девушка не могла сдвинуться с места и, уж тем более, открыть рот. К ней подходить тоже никто не спешил.

Через несколько минут аудитория начала заполняться молодыми людьми. Они заходили по двое или по трое, одетые либо в серое, либо в темно-синее. Почти у всех девушек были короткие стрижки с густыми челками. Лиза почувствовала неловкость: она впервые после школы распустила свои длинные немодные волосы. Девушка сдвинула их на бок и скрутила. Смущение усилилось.

Уже перед самым звонком в класс вбежала девушка. Вид у нее был сильно взъерошенный. Она с разбегу плюхнулась на стул рядом с Лизой.

— Не занято? — спросила она, отдышавшись.

— Нет.

— Я — Мария. …Как Божья матерь.

— Как кто?! — Лиза опешила.

— А, понятно. Новая нация.

— Что?

— Зовут тебя как, спрашиваю.

— Лиза.

— Елизавета… ясно. Тоже ничего, красиво. — Она замолчала и уставилась на свои босоножки на пробковой подошве. На Лизе были почти такие же, привезенные отцом из очередного рейса. В городе их было не достать. Мария заметила.

— Откуда приехали?

— Кто? — Лиза не понимала.

— Кто-кто! Туфли твои!

Лиза открыла рот и молча заморгала.

— Вы приезжие? Ну, семья…

— А, нет! Я здесь родилась. А ты? Недавно приехала?

— Ну да. Мы из Софии.

— Ты из Болгарии?! — Лизе тут же захотелось дотронуться до собеседницы, чтобы удостовериться, что она реальна. Господи, Болгария — это же так далеко, так волшебно.

Мария улыбнулась, понимая, что произвела впечатление, и уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут в аудиторию вошел преподаватель, и все встали.

Мужчина в сером клетчатом костюме, лет пятидесяти пяти, щуплого телосложения, представился Петром Иннокентьевичем Старинским, доцентом кафедры, и попросил новоиспеченных студентов сесть. Он начал вводную лекцию: говорил о важности истории, о высокой ответственности историков и археологов за будущее земли. Лиза пыталась слушать, но уже через десять минут голос преподавателя превратился в монотонный рокот, и внимание девушки вновь забрала соседка по парте. Лиза, склонившись над тетрадкой, косила глаза на новую знакомую. Со стороны это выглядело довольно забавно. Впрочем, Мария этого не замечала, увлеченно записывая лекцию, поэтому у Лизы было достаточно времени разглядеть ее. Маша была очень красивой. Это обстоятельство невозможно было не заметить. Правильный овал лица, огромные глаза, точеный носик и пухлые губки. Никаких изъянов. Длинные шелковистые волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Очень темные и очень густые. Кожа девушки была смуглой, а тело казалось таким хрупким, что Лиза, обладательница женственных форм, почувствовала себя рядом с ней толстухой. Одежда заслуживала отдельного внимания. Её платье — что-то невероятное! Лиза, благодаря папе-моряку, ходившая среди подруг в модницах, никогда не видела ничего подобного. И вроде и ткань знакомая, и набивной рисунок в мелкий цветочек не в новинку, и про завышенную талию девушка тоже знала, но все же было в нем что-то особенное, новое. Поверх платья Мария надела жилетку, почти мужскую, только гораздо меньше, а тетради девушка достала из огромной тряпичной сумки с бахромой и каким-то невероятным орнаментом. У сумки была одна длинная ручка через плечо. В общем, выглядела Мария чудесно! Но чем дольше Лиза разглядывала ее, тем понятнее ей становилось первое впечатление о ней. Волосы были спутаны, на жилетке не хватало пары пуговиц, платье явно с утра не утюжили.

Девушка постаралась отвлечь свое внимание от соседки и сосредоточиться на лекторе. Оставшееся время Лиза действительно писала. Мужчина с кафедры скучно и монотонно рассказывал о важности профессии, о том, что многие выпускники остаются в институте, затем прерывался и снова говорил по теме. Лиза почувствовала тонкий укол разочарования. Про приключения и раскопки далеко в горах пока не было ни слова. Рука болела от быстрого письма. Лектор с пафосом медленно растягивая слова говорил об идеалах в жизни, но сбивчиво и быстро бубнил себе под нос об истории земли. Время тянулось катастрофически медленно. Девушки переглянулись. После коротких уроков в школе выдержать первую пару было трудно. Тело затекло и болело, в голове царил полный бардак от новой информации, хотелось есть, хотелось в туалет, хотелось подальше отсюда.

Девушки, не сговариваясь, отложили ручки. Мария достала из внутреннего кармана жилетки пару конфет и протянула одну Лизе. Другую развернула и сунула в рот, быстро, не прячась. Лиза дернулась.

— Ты чего? — удивилась Мария.

— Не ешь на паре. Выгонят же.

— А, ты об этом. Ну, ты трусиха. — Маша произнесла это ласково, с теплотой старшего покровителя в голосе, и Лиза совсем не обиделась.

— Ешь, они вкусные.

— Я потом, на перемене.

— Ты смешная такая. Для перемены у меня еще есть. Ешь, давай!

Лиза, не ожидавшая такого напора, развернула конфету и тоже сунула в рот. Вид у неё был обескураженный. Мария давилась от смеха, а Лиза, после такого отчаянного поступка, боялась даже пошевелиться. Ей казалось, что все, абсолютно все в аудитории осуждающе смотрят на неё. Разжевать конфету было страшно. Она лежала во рту, и молочный шоколад медленно таял на языке.

Перемена оказалась короткой. Хватило только на то, чтобы добежать до туалета и обратно. По расписанию следующая лекция проходила на третьем этаже в огромном кабинете. Туда-то и подошёл весь поток первокурсников, разделённых на пять групп. Лиза с Марией попали во вторую, в ней и проходила первая пара. Молодые люди толпились перед закрытой дверью, знакомились и бурно обсуждали прошедшие уроки — у каждой группы они были разные. Лиза огляделась. Мария стояла чуть поодаль от всех и поедала свои конфеты. Она махнула рукой, приглашая Лизу подойти, и тут же полезла в сумку за новой порцией сладостей.

— Вот, держи, мы из Софии целый мешок привезли. — Маша протянула горсть шоколада в блестящих фантиках.

— Спасибо, но это много, я пару штук возьму.

Мария покрутила пальцем у виска.

— Бери, пока дают, и не смотри, что я их так наминаю, просто голодная, не позавтракала. — Она хмыкнула и покачала головой. — Ты чего такая стеснительная? Отличница, что ли?

— Нет вроде, четвёрки, тройки есть тоже. Неприлично, вроде как, столько конфет брать…

— Так вроде или неприлично?

— …

— Жертва системы… — Маша тихо буркнула себе под нос.

— Что?

— Да, ничего. Пойдём в кабинет, дверь открыли. — Она положила руку Лизе на плечо и направилась к проходу, битком набитому вчерашними школьниками.

Потребовалось минут десять, чтобы протиснуться внутрь сквозь шумную толпу. Девушки сели за парту и снова достали тетради. Вошёл преподаватель, на этот раз женщина, встала у кафедры, дожидаясь, когда рассядутся студенты. И потекли следующие полтора часа монотонного говора и тихого шелеста переворачиваемых страниц.

Лизе понравилась иностранка, несмотря на её хамоватое поведение. Она была не такой, как все, совершенно другой. Девушке захотелось узнать её поближе, стать её подругой. «В первый же день завела себе подругу!» — думала Лиза по дороге домой. За обедом она прожужжала все уши Нине Михайловне о своей новой знакомой.

— Давай её к нам в гости пригласим?

— Приглашай, но тогда в ближайшее время. Сама знаешь, отец скоро вернётся, и так гостей будет полный дом.

Лиза любила эту суету, которая сопутствовала возвращению отца. Первая неделя всегда была замечательной: куча подарков, смешные истории из рейса, мама накрывает шикарный стол, готовит самые любимые Лизины блюда. Приходят друзья семьи и родственники, все веселятся, делают Лизе комплименты, хвалят угощения. Лиза в предвкушении потерла руки. Интересно, что отец привезёт ей в этот раз.

— Тогда завтра. Давай я приглашу её после уроков, ну… то есть после пар, хорошо?

— Хорошо, зови.

— А ты пирожков испечёшь? — Лиза хитро сощурилась.

— Куда ж деваться, раз ты столько конфет умяла, — мать рассмеялась и встала из-за стола.

Вечером, стоя на балконе, Лиза вдыхала полной грудью свежий осенний ветерок. Первые дни сентября. Днём всё ещё жарко, как летом, но по вечерам уже чувствуется дыхание осени. Чистый, без пыли и влаги, воздух носится между верхушками деревьев, треплет волосы; такой прозрачный и свежий.

Под балконом во дворе гуляли парочки, и девушке был слышен их смех и нежный шёпот. На секунду ей захотелось оказаться на их месте, почувствовать тепло крепкого тела рядом, руку на талии, влажные губы. Но даже сейчас в темноте по щекам разлилась краска. Она тряхнула головой, словно прогоняя постыдные мысли.

Лиза ещё несколько минут постояла, слушая шелест листвы, затем зашла в квартиру и прикрыла за собой дверь.

Глава 4

Следующим утром Лиза, спотыкаясь, бежала на пары. Она проспала на полчаса, замешкалась с завтраком и теперь во всю прыть неслась по неровной дороге. До зво