Юлиан Коробков

Любимый город может спать спокойно

Рассказы

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Юлиан Коробков, 2019

Истории, которые случились или могли случиться в нашей жизни. В книге 4 рассказа: 1. ЭЛИКСИР — детективный жанр, открывающий простую истину, что нет плохих людей, есть только ПЛОХИЕ ПОСТУПКИ. 2. САВЕЛИЙ — любовная мелодрама. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. 3. СОН — размышление о Боге, для чего мы живём. 4. СВАДЬБА — само название говорит о сюжете. Читая этот рассказ, размышляешь: вот если бы это случилось со мной, то я бы поступил (а) так же, а может вообще не так!

18+

ISBN 978-5-4483-5677-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Любимый город может спать спокойно
2. 1. Эликсир
   1. 1 глава
   2. 2 глава
   3. 3 глава
   4. 4 глава
   5. 5 глава
   6. 6 глава
   7. 7 глава
   8. 8 глава
   9. 9 глава
   10. 10 глава
   11. 11 глава
   12. 12 глава
   13. 13 глава
   14. 14 глава
   15. 15 глава
   16. 16 глава
   17. 17 глава
   18. 18 глава
   19. 19 глава
   20. Эпилог
3. 2. Савелий
   1. 1 глава
   2. 2 глава
   3. 3 глава
   4. 4 глава
   5. 5 глава
   6. 6 глава
   7. 7 глава
   8. 8 глава
   9. 9 глава
   10. 10 глава
   11. 11 глава
   12. 12 глава
   13. 13 глава
   14. 14 глава
   15. 15 глава
   16. 16 глава
   17. 17 глава
   18. 18 глава
   19. Эпилог
4. 3. Сон
   1. 1 глава
   2. 2 глава
   3. 3 глава
   4. 4 глава
   5. 5 глава
5. 4. Свадьба
   1. 1 глава
   2. 2 глава
   3. 3 глава
   4. 4 глава
   5. 5 глава
   6. 6 глава
   7. 7 глава
   8. 8 глава
   9. 9 глава
   10. 10 глава
   11. 11 глава
   12. Эпилог

1. Эликсир

«И так, доколе есть время, будем делать добро всем, а не только своим по вере.»

(Гал.6,10)

1 глава

Фары машины освятили силуэт девушки. Она замерла возле подъездной двери и обернулась: из четырёх стоящих во дворе машин, фары включились у одной, но она не трогалась с места. Свет от фар ослеплял глаза. Девушка лихорадочно набрала код, потянув дверь на себя, и рванулась в подъезд.

Наскочив в дверях на мужчин, она даже не успела вскрикнуть, как один из них зажал её рот, а второй заклеил скотчем. Ей связали руки за спиной, вывели из подъезда и запихнули в машину, что подъехала прямо к подъездным дверям. Машина выехала со двора и помчалась по ночному городу. Девушка мычала, брыкалась, пыталась освободиться от липкой ленты свои руки, что удерживала их за спиной.

— Успокойся! — приказал ей мужчина.

Она посмотрела на него. Второй мужчина сидящий рядом с водителем на переднем сидении, изучал содержимое её дамской сумочки. Он вынул оттуда телефон, покрутил в руке и, отключив его, положил обратно. Достал косметичку, открыл, пошарил в ней рукой и снова закрыл. Просмотрев все отделы в сумочке, застегнул замок.

— Извиняюсь за неудобства, но у меня инструкция. — проговорил вежливо мужчина, сидящий рядом, обращаясь к девушке. Он достал из кармана чёрную ткань и завязал ей глаза. Она мотала головой, мычала, пытаясь говорить сквозь заклеенный рот, но сопротивления были бесполезны.

Мужские сильные руки завязали узел на затылке, закрыв её глаза чёрной тканью, а потом скользнули ей на грудь, обводя их силуэт через блузку.

— Перестань! — сказал второй мужчина и тот убрал руки.

— Приедем, я сниму повязку. — пробубнил ей в ухо рядом сидящий мужчина. — А фигурка у тебя ничего.

Машина ехала недолго и вскоре остановилась. Девушке помогли выйти из неё, не снимая повязки с глаз. Мужчина держал её за руку, вёл за собой, комментируя маршрут.

— Поднимай ногу, а то запнёшься… Сейчас голову пригни… Ступеньки вниз, их ровно десять: один, два, три… девять, десять. — считал вслух он. Слышно было как открылась тяжёлая, железная дверь. — Здесь порог, перешагивай. А сейчас прямо и всё время прямо.

Они шли по длинному коридору, который освещала бра на стенах. Стены были обшарпанные, местами кое-где с отвалившей штукатуркой. Но девушка этого не могла видеть. Они остановились возле двери. Мужчина постучал в дверь барабанной дробью пальцами. Он снял с глаз девушки повязку и, толкнув дверь от себя, впустил в комнату вначале её, а потом следом вошёл за ней сам.

На диване лежал мужчина в спортивных брюках светлых тонов и белоснежной майке. На стук в дверь он открыл глаза, потянулся и встал с дивана. Мужчина, что привёл девушку, осторожно отлепил скотч от лица и так же бережно освободил ей руки. Скомкав всё это и не проронив ни слово, вышел из комнаты.

Девушка испуганным взглядом посмотрела по сторонам и уставилась на незнакомца, предчувствуя что-то очень плохое.

— Ну, давай знакомиться. — проговорил мужчина, подойдя к ней.

— Что вам нужно? — спросила она, отходя назад к дверям.

— Формулу долголетия. — сказал мужчина и улыбнулся — Тебя зовут…?

— Не скажу.

— Значит и я не буду называть своего имени.

Он подошёл к стене, как ей показалось в начале, но оказалось, что это были двери. Как в вагоне-купе он раздвинул их в разные стороны и там была ещё одна комната: яркий свет, посредине длинный стол с белой скатертью, на нём разные блюда, столовые приборы, стопка тарелок.

— Кушать хочешь? — спросил мужчина, заходя туда не оборачиваясь.

Девушка не сводила глаз с незнакомца следя за каждым его действием. Это был высокий, стройный молодой человек до 30 лет, смуглый, как уголь чёрными волосами с короткой стрижкой. Другими словами у него была не славянская внешность, но речь русская, без малейшего акцента.

Он налил из бутылки красное вино в два бокала на высокой ножке и, подойдя к девушке, протянул ей один.

— Я не буду пить. — ответила она, продолжая стоять в дверях, не решаясь войти.

— Вино хорошее. Румынское. У нас в городе ни в одном магазине такого не купишь. Попробуй. Чистит сосуды, кровь обновляет. Как хочешь. — сказал он и поставил её бокал на край стола возле неё, а сам пошёл дальше вдоль стены. Он сделал глоток вина, потом ещё. Он подошёл к высокой тумбе, где стоял телевизор с большим экраном. Не оборачиваясь к девушке, он показал ей фото, взяв их с тумбы, через своё плечо. — Это твой дед. Он химик. У него своя лаборатория. А это твои родители. Они виолончелисты. Сейчас на гастролях в Нью-Йорке.

— От куда у вас эти снимки? — спросила она.

— Из твоего альбома. — ответил мужчина и обернулся. Его взгляд был прямой и холодным. Чувствовалось, что он не лжёт. — Я знаю о тебе и о твоей семье практически всё. Тебя зовут Эльвира. Домашние зовут Эля. Тебе 20 лет и ты учишься в университете на химико-биологическом факультете. В отличии от мамы тебе достался дедов склад ума и постановка химических реакций — это хобби у тебя с детства. Ведь твой дед талантливый химик, непризнанный гений в этой науке… Каждый человек в чём-то гениален. Я не знаю на память таблицу Менделеева, я не смогу объяснить, почему сахар способен растворяться в воде и вообще, сколько нужно этого сахара, чтоб раствор получился концентрированным и вода не смогла больше растворять сахар, и он остался бы лежать на дне стакана… Давай я тебе кое-что покажу. Присядь, пожалуйста.

2 глава

Он поставил свой бокал на стол и вернулся к телевизору, взяв шнур от любительской видеокамеры, присоединил его к телевизору, включил её, а потом щёлкнул кнопку на телеке. Эльвира медленно подошла к столу. От сюда был виден весь экран телевизора, но садится на стул она не стала. Мужчина вернулся к своему бокалу, сел на стул и, направив пульт на телевизор, нажал кнопку. Он сидел к телеку боком и весь его взгляд был сосредоточен на девушке. Эльвира смотрела на экран и с каждой минутой испытывая шок от увиденного.

Кто-то с камерой в руках ходил по квартире, снимал обстановку, и всё происходящее. Это была её квартира, квартира её родителей. Помимо оператора в квартире было ещё человека три-четыре. Оператор вошёл на кухню. Чьи-то руки в резиновых перчатках производили весь этот фурор: обеденный стол отодвинули от стены, табуретки положили на пол, от куда-то появилась пепельница полная окурков, пустая бутылка из под вина, шампанского, кто-то выставлял фужеры, тарелки. Чьи-то фигуры проскальзывали мимо камеры и на тарелках появилось отдалённо напоминающее еду, в фужеры наливалось чуть-чуть вино, а так же на клеёнку, табуретки и в лежащем положении её положили к ножке стола. Всё происходило быстро, молча. Слышно было как открывался и закрывался холодильник. Показав в раковине горы грязной посуды с остатками еды, камера двинулась в коридор, а оттуда в зал.

До прихода сюда камеры, здесь уже успели навести бардак: диванные подушки валялись на полу, рядом коробки от DVD дисков. Возле одного футляра камера остановилась и стала опускаться ниже и ниже. Теперь можно было рассмотреть картинку и прочесть название. «Эротика» — гласила надпись и красивое обнажённое женское тело в откровенной позе.

— Что это? — выдавила из себя девушка.

Мужчина посмотрел на экран и спокойно сказал, глядя уже на Эльвиру.

— Твоя квартира.

— У меня нет таких дисков.

— Теперь уже есть. Хоть мои люди и пользовались перчатками, но у криминалистов будет много работы. Диски взяты в прокате и одному Богу известно сколько там пальчиков оставлено. Бутылки подобрали с помойки.

Камера переместилась в её комнату. Она плавно скользила вдоль стен, опускалась на пол, затем на потолок. Вся обстановка говорила о том, что здесь было весело и кровать играла не последнюю роль: сдвинута дорожка на полу, небрежно заправленная постель, комод смещён в сторону, разбитая в рамке фотография лежала на полу, нижнее бельё валялось у кровати. Рука оператора потянулась к одеялу и отбросило его в сторону: на простыне были капли крови.

Она посмотрела на мужчину, а он смотрел на неё. Всё это он уже видел.

— Это всё предстанет перед взором твоего деда когда он придёт. Ведь ты должна была ему позвонить, когда вернёшься домой от подруги. Ты не позвонила. Он волнуется. Звонит на домашний номер, тебе на сотовый, а может уже и мчится на этот адрес.

— Что вам нужно?

— Досмотрим фильм? — предложил мужчина.

Эльвира подняла глаза на экран. Камера стояла возле открытой двери ванной комнаты. Чьи-то руки в резиновых перчатках наводил беспорядок в ванной, роняли пузырьки с шампунями, опустив шлангу от душа в ванную, пустив воду, намочили зачем-то полотенце и бросили его на пол, разлили гель для душа и бросили его открытым. Чёрный свитер вскользь прошёл мимо объектива камеры и вышел из ванны.

— Кто вы? Что вам нужно?.. Что это всё значит? — закричала Эльвира.

Мужчина нажал кнопку на пульте и изображение на телевизоре погасло.

— Давай для начала успокоимся. — сказал он спокойным голосом. Он торсом лёг на стол, скрестив руки и положив на них подбородок. — Я не злодей. Хотя могу им стать. Я всё понимаю и ничего человеческое мне не чуждо. И как любой здравомыслящий человек, я за мир во всём мире. Я против войны, убийства, насилия, во всех его формах проявления. — он говорил спокойно, уверенно, чувствовалось, что он говорит правду. — Меня зовут Рамазан. Некоторые знают меня под именем Рома. Но это не суть важно. Я всегда себя считал русским, хотя оказалась, что во мне течёт цыганская кровь. Иногда в жизни нужно сделать глупость, чтоб узнать всю правду о себе. Тебя здесь никто не тронет, пока я этого не захочу. Мы сымитировали бурный вечер с распитием спиртных напитков, с просмотром порнофильмов, ну и конечно же с воплощением увиденного. Там под кроватью дед найдёт пару использованных презервативов. Мы разыграли твоё похищение с последующим выкупом. Твоему деду завтра утром позвонят и предложат сделку. Он согласится на любую сумму, но обязательно побежит в милицию. Они дадут ему денег и будут готовить план перехват. А вот чем всё это закончится, будет зависит от тебя.

— Что вы хотите?

— Чаю хочешь? — спросил Рамазан. Он встал со своего места, взял свой бокал, допил содержимое, и направился стоящему в углу столику, где стоял чайник быстрого закипания. — Надеюсь ты не из тех девушек «я после шести не ем»? Бери тарелку, накладывай салат. Можешь все три попробовать, очень вкусные.

Он включил чайник. Оставив там свой бокал, он вернулся к столу держа в руках деревянную коробку. Раскрыв её перед девушкой он предложил ей на выбор чай. Там в небольших квадратных ячейках лежали разные пакетики чая.

— Вы мне не ответили. — сказала Эльвира, не сводя глаз с мужчины.

— А мне и не объяснить. Я в терминах по химии не очень селён. Завтра прилетает человек, вот с ним ты и будешь работать. Кстати, ты знала над чем в последнее время работал твой дед?

— Нет.

— Ложь! Ты бывала у деда в лаборатории и тебя там видели не раз.

— Ну и что?! — закричала она. Чайник забурлил и отключился. Рамазан сел на стул на против её. — Да, мой дед химик! Да, у него своя лаборатория, пусть не большая, но своя. Он работал над разработкой прочности металлоконструкций от воздействия кислот и радиации. Он знает формулы органической химии, но то знает он, а не я! Встречаясь, мы не обсуждаем химические формулы и реакции, мы говорим на другие темы.

— А ты мне нравишься. Приятно пообщаться с умными людьми. Я думаю мы сработаемся. А будешь гнать фуфло, дед случайно погибнет в перестрелке. Подумай об этом. А ещё я могу пустить тебя по кругу, тебя отымеют все и не по разу. — сказал Рамазан и вышел из комнаты. Слышно было как хлопнула входная дверь и наступила тишина.

3 глава

Эльвира осталась стоять одна. Сердце в груди колотилось от страха и она села на стул. Она закрыла глаза. На какое-то мгновение ей показалось, что всё это сон и вот сейчас она откроет глаза и …. Она по-прежнему сидела одна за большим столом в незнакомой комнате без окон, где напротив перед ней на стене висела большая картина с летним пейзажем, ёлочки, осинки, берёзки, ручеёк, по правую сторону у стены на высокой полированной тумбе стоял телевизор, за её спиной была дверь и выход из комнаты, слева в углу столик, где стояли кружки, чайник, печенье в вазе и дверь. Дверь, которую она заметила только сейчас. Она встала со стула.

— Ну и что?! В этом доме можно спокойно пожрать! — послышался мужской возмущённый голос за спиной. Девушка села обратно на стул. — Рамазан!

В комнату к столу вошёл незнакомый мужчина. Он посмотрел на сидящую девушку с не меньшим удивлением, чем она на него.

— Опаньки. — проговорил он. — Извините. Приятного аппетита. Я зайду позже. — сказал он и вышел так же быстро и шумно, как и вошёл.

Девушка прислушалась: вокруг было тихо и кроме неё никого. Она встала и направилась быстрыми шагами к телевизоры, где на тумбе лежали фотографии. Она взяла их и увидела на обратной стороне надпись её рукой дата съёмки. Теперь не было сомнений, что это фотографии принадлежат ей и были взяты из её альбома. Значит всё, что она сейчас видела тоже правда.

Забрав фотографии, она робкими шагами направилась к той незнакомой двери, что манила к себе, притягивая её взгляд. Она уже дошла до неё и рука потянулась к дверной ручке, как голос за спиной привёл её в страх.

— Хочешь открыть? Открывай.

Она обернулась. Рамазан стоял у входа в обеденную зону, навалившись спиной на двери, скрестив руки на груди.

— Ну, что же ты? Открывай или я вошёл не вовремя? — спросил он, улыбнулся и направился к ней.

Он сам открыл дверь, потянув её на себя. Она открылась легко, даже не скрипнув. Это была кухня. Посредине стояла большая электроплита, как в столовых, широкий стол, где возле него стоял бритоголовый, мускулистый мужик в клеёнчатом фартуке. Он вынимал из тазика с водой окуней, распарывал им брюхо на доске, выскребал содержимое и отбрасывал в раковину, брал следующую рыбу, делал тоже самое, потом брал другую. Он посмотрел на открывшуюся дверь, но свою работу не приостановил ни на миг.

— От сюда нет выхода. Это сплошной лабиринт. Здесь можно часами блуждать из комнаты в комнату. — сказал Рамазан и закрыл дверь. — Тебя сейчас проводят в твою комнату. Постарайся выспаться. Завтра будет тяжёлый день. Стас!

В комнату кто-то вошёл, а потом появился и в дверях. Это был тот мужчина, что заклеил ей рот, завязал глаза в машине и привёл сюда. Он улыбался глядя на девушку.

— Проводи. — сказал ему Рамазан. Тот кивнул головой. Она двинулась к нему, дрожа от страха, помня, как он прикасался к ней в машине. — Кстати. — проговорил Рамазан и Эльвира даже вздрогнула от неожиданности, решив, что он сейчас потребует, чтоб она положила фотографии на стол. — Ты любишь плавать?

Эльвира обернулась. Она не понимала почему он об этом спросил.

— У меня здесь есть бассейн. Ты предпочитаешь плавать утром или вечером? Ты гостя, тебе выбирать время.

— У меня нет с собой купальника. — ответила Эльвира.

— Утром или вечером?

— Днём.

— Днём много работы. Очень много.

— Тогда вечером.

— Хорошо. С семи до девяти это будет твоё время. — сказал Рамазан и обратился к Стасу. — Скажи парням, пусть идут ужинать.

Она вышла из комнаты вслед за Стасом. Он шёл молча по длинному коридору, где иногда встречались двери, но он проходил мимо. Вскоре он остановился возле одной. Он приложил свою ладонь к врезанному дверному замку и сделал поворот ладони от косяка. Послышался щелчок. Он толкнул дверь от себя. Оттуда на них смотрела темнота.

Стас подтолкнул её за плечо в комнату, щёлкнул по выключателю, зажёгся свет. Он закрыл дверь. Послышался снова щелчок и удаляющие шаги за дверью.

Перед ней была широкая кровать, на ней лежала её сумочка, а рядом с кроватью стояла спортивная сумка с длинным широким ремнём. По правую сторону стояло трюмо с зеркалом и рядом мягкий пуфик, по другую сторону белая дверь, скорее всего там был санузел.

Она подлетела к своей сумочке, положив на кровать стопку своих фотографий, вытащив их из-под кофты. Она вытряхнула всё содержимое своей дамской сумочки и стала лихорадочно искать телефон. Телефона не было. Она опустилась на колени и расстегнула замок у спортивной сумки. В неё были запихнуты какие-то вещи. Эльвира вытащила блузку, затем вязанную кофту на пуговицах, джинсовые шорты и её вдруг осенило, что это её вещи! Она смахнула всё это с кровати на пол и упала лицом вниз, разрыдалась.

Услышав щелчок в дверях, Эльвира смахнула слёзы и села на кровать.

— Рамазан попросил принести тебе ужин. — сказал вошедший Стас. — У-у-у. У нас прислуги нет. Сама разбросала, сама и собирай. — сказал он, перешагивая через вещи на полу и, поставив поднос на трюмо, вышел.

Она шмыгнула носом и посмотрела, что ей принесли: небольшая розовая пиала с горкой наложенного салата, тарелка плова, кусок чёрного хлеба, кружка горячего чая и две пирожные эклер на блюдечке.

4 глава

Дед открыл своим ключом дверь и вошёл в квартиру.

— Эля! Эльвира, ты дома? — позвал он, стоя в темноте в коридоре.

Он включил свет. Снял обувь. Прямиком направился в спальную к внучке. Постучал в дверь и, не дождавшись ответа, вошёл в комнату.

— Эля, ты дома? — спросил шепотом он и включил свет.

От увиденного он попятился назад и вдоль стены дошёл до кухни. Он сухо закашлял, словно пересохло горло, включил свет, но так и не решился шагнуть туда. Губа затряслась, руки задрожали. Он отвернулся, предчувствуя что-то ужасное и, шаткой походкой, вошёл в зал, сел на диван. Свет из коридора освещал его силуэт.

— Звонить? — спросил один мужчина другого, уставившись оба на деда через экран монитора

— Рамазан сказал утром. — ответил ему другой.

— Так он же сейчас в квартире.

— Ну и что. Сказано утром, значит утром.

— Утром он будет уже не один. Менты, следователь, криминалисты.

— И что? Они тебе как-то помешают?

***

— Давайте ещё раз по порядку. Подругу как зовут?

— Света.

— Фамилия?

— Не помню.

— Где живёт вы тоже не знаете?… Она должна была позвонить, но не позвонила. Мобильник не отвечал, трубку в квартире тоже никто не брал и вы едите сюда. Так?

— На полу найдены два презерватива с остатками спермы.

— Нашёл, молодец! Не мешай. Всё по мешкам и на экспертизу. Семён Михайлович, а у Эльвиры был мальчик? Ну, она с кем-нибудь дружила? — следователь смотрел на бледного, подавленного горем старика, сидящего на диване, теребя в руке носовой платок мокрый от слёз. — Вам тяжело, я понимаю. Но… нам нужна сейчас хоть какая-нибудь зацепка.

— На футлярах от дисков есть отпечатки и на бутылках тоже. Мы сняли. Несколько окурков взять?

— Да хоть все возьми! Только не трогайте вы меня! — злился следователь.

— Она не такая… Я растил, я знаю… Эти вон вечно на репетициях, да на гастролях разъезжают, а Элька со мной. Я и кашу сварю, и книжку на ночь почитаю. Садик, школа, родительские собрания. Она не пьёт. И подруги у неё хорошие. Они не шляются по барам и ночным тусовкам. В дом никого и никогда не приводила. Это какой-то бред. — бормотал дед дрожащим голосом.

— Просто девочка выросла.

— Помолчи. — рявкнул следователь на своего помощника, и обратился к деду. — Исходя из своего опыта я знаю, что мы порой никогда не думаем на тех, на кого можно было бы подумать. Поэтому не будем никого исключать из списка её знакомых. Давайте по порядку. Одноклассники. У неё хорошие были отношения с мальчиками в классе? Может первая любовь? Спустя годы встретились, решили посидеть, отметить встречу, школьные воспоминания и пошло-понеслось, а? Может месть за неразделённые чувства?.. А как складываются у неё отношения с однокурсниками?

Стоящий на тумбочке телефон затрезвонил. Толпившиеся в комнате люди замерли.

— Тихо, ни звука! — рявкнул следователь. — Семён Михайлович, возьмите трубку.

Дед встал с дивана и подошёл к телефону. Кровь пульсировала в висках. Он снял трубку.

— Алло!.. Алло!

— Слушай сюда. Хочешь увидеть внучку живой — готовь деньги. Нужны только рубли купюры разных достоинств вплоть до сторублёвых. Миллион. На сбор три дня. Время пошло. — проговорил мужской голос и послышались короткие гудки.

К нему подошёл следователь, взял трубку из рук и положил на рычажки.

— Успокойтесь. С деньгами мы поможем. Телефон поставим на прослужку и отследим следующий звонок. — сказал следователь. — Воды принеси!

— Бред. Нас с кем-то перепутали. — бормотал дед, пока следователь под руки вёл его обратно до дивана. — Мы люди не богатые. Мы не знаменитость какая-то… Это полный бред какой-то. Я никогда не держал в руках таких денег.

— Вы смотрели не пропали ли деньги, золотые украшения, что либо ценное? — спросил следователь, но дед его уже плохо слышал и даже принесённую воду пить не стал.

Двое мужчин не отрывали своих взор от монитора, следя за всем происходящим в квартире и слыша каждое слово через маленькие видеокамеры, оставленные ими же в квартире при первом визите.

— Сиди. Я пойду доложу Рамазану, что дед получил информацию. Пожирать, что купить?

— На свой выбор. А у деда инфаркта не будет? А то ему совсем что-то поплохело.

5 глава

Собравшиеся за столом не спеша завтракали. Их было человек восемь, включая Рамазана и повара, здорового бритоголового мужика.

— Девушку никто не трогает. Я достаточно громко сказал? — спросил Рамазан, оглядев всех собравшихся за столом. — Я плачу каждому столько, что вы в состоянии оплачивать свои развлечения на стороне, хоть с двумя, хоть с тремя одновременно. Почто молчим?

— Да всё понятно, Рамазан. Аль, чё (что) не доверяешь?

— Убью любого, кто её хоть пальцем тронет. Глупая смерть будет, я вам скажу. — он ещё раз оглядел парней. — Поехали. — сказал он и встал из-за стола. Вместе с ним поднялись ещё двое. — А ты давай заканчивай с завтраком и дуй в аэропорт встречать Ханса.

— Хорошо. Всё будет сделано.

Всю дорогу Рамазан ехал молча. Обычно шутил, рассказывал какие-нибудь байки, но сейчас ехал молча на заднем сиденье автомобиля. Он даже не смотрел в окно, уставившись в одну точку перед собой.

— Что-то случилось? — спросил его Леонид, развернувшись к нему вполоборота.

— Нет. — тихо ответил Рамазан.

Впереди показалось белое здание с колоннами, высокими ступеньками, старинной архитектуры. Несмотря на утро, припаркованных машин было уже много.

— Я ближе подъезжать не буду, замаемся потом выруливать. Давай я где-нибудь здесь припаркуюсь. — сказал водитель, останавливаясь возле высокого металлического забора.

— Хорошо. — спокойно ответил Рамазан.

Он вышел из машины. За ним вышел и Леонид. Они вдвоём направились к зданию. В начищенных туфлях, в отглаженных костюмчиках они шли с солдатской выправкой чеканя шаг. Вошли в ворота, прошлись по выложенной плиткой дорожке и стали подниматься по ступенькам.

Из дверей к ним вылетел паренёк, чуть не сшиб их, и помчался вниз, как бегут от погони. Рамазан обернулся, провожая парня взглядом, а тот уже перебегал дорогу, пробегая между машин, руками опираясь о капоты, словно этим он мог их остановить, и бежал дальше не сбавляя своей скорости.

— Сшибут. Как пить дать. — проговорил Леонид, видя происходящее.

— Максим! Максим! — выбежала на крыльцо женщина, держа в руках свой плащ и подростковую куртку. Она озиралась по сторонам, ища глазами кого-то. — Максим! — снова звала она, спускаясь со ступенек, направляясь быстрым шагом к воротам.

— За парнем. Быстро! — отдал распоряжение Рамазан, зыркнув на Лёню.

— Что? — переспросил тот.

— За мной потом приедете. Найди его! — сказал он и оттолкнул его от себя.

Лёня помчался к машине, показывая жестами водителю, чтоб тот заводил машину. Оглянувшись назад, Рамазана он на крылечке уже не увидел.

Парень бежал вдоль автомобильной магистрали. Рубашка выбивалась из-под брюк. Прохожие отходили в сторону, пропуская его.

Он добежал до моста, соединявшего две части города: старый с его театрами, музеями, парками и новый с его спальными микрорайонами, глухими дворами и с типичными девятиэтажками, выраставшие, как грибы в лесу после дождя. По мосту проносились машины в ту и другую сторону. Он шёл, тяжело дыша ртом.

Он перелез через перила. По узенькому выступу, шаркая ногами и держась рукой за перила, он двинулся к середине моста, чтоб бросится в глубину водоканала. Он уже готов был броситься в пучину вод, как сильные, крепкие руки прижали его за плечи к перилам.

— Не спеши. — послышался спокойный мужской голос за спиной. — Остановись. Подумай ещё раз. У тебя проблемы? Давай решим их вместе. Не везёт с девушками? Ерунда. Я познакомлю с такой, что увидев её обалдеешь. Не можешь найти работу? Я помогу. Срочно нужны деньги? Я дам, скажи сколько надо. Если готов поговорить, мотни головой.

Парнишка тяжело дышал, глядя на бурлящие потоки воды внизу, боясь обернуться назад, кивнул головой, в надежде, что его перестанут держать и отпустят. Мужчина стоящий позади только улыбнулся. Он глянул в сторону, где к нему на помощь уже мчался друг, оставив машину в конце моста. Мужчина наклонил голову вперёд и шепнул парню на ухо:

— А я не верю.

Вдвоём, один за одну руку, другой за другую, оцепили парня от металлических реек, втащили на мост. Парнишка злобно посмотрел на своих спасителей и даже попытался вырваться из их рук, но был прижат спиной к перилам моста.

— Ты, что Ихтиандр? У тебя есть жабры на шее? — заговорил с ним Леонид, глядя ему в глаза. Второй отдышался и побрёл обратно к своей машине. — Я их что-то не вижу. Чего тогда рвёшься в воду? — парень опустил голову, показывая всем своим видом, что не желает говорить. — Какие проблемы у тебя? Скажи, я помогу… Что девчонки не дают, а гормоны бушуют, хоть топись?.. Поехали. Номер-люкс на весь день. Шикарная блондинка, вино, фрукты, шоколад всё за нас счёт. Море удовольствия, оргазм за оргазмом, но только на этот один день. Вечером она уйдёт и ты её больше никогда в своей жизни не увидишь. Или могу предложить хорошую работу. Большие деньги будешь зарабатывать. Месяца через два сам снимешь любую, какая понравится. Ты ей деньги, а она тебе всё, что захочешь: и стриптиз, и танец живота, и все удовольствия сразу. Выбирай: первое желание или второе? — спросил Леонид, подняв перед парнем два пальца. Тот поднял голову. — Первое желание или второе? — снова спросил он его. Парень молчал, глядя на незнакомца и на два его поднятых пальца. — Значит второе. По глазам вижу.

Парнишка мотал головой. Леонид смотрел на него, соображая, что-то здесь не так.

— Тебя Максим зовут? — спросил Леонид. Парень кивнул головой. — Значит будешь Максом. Нам нравятся молчаливые и упрямые парни. Меня зовут Лёня. Можно Лео. Так все зовут. Пошли отсюда. Вон там наша машина. Да ты не бойся, мы не маньяки, педофилы или уроды какие-то. — они двинулись по мосту к машине. — Хочешь хорошие деньги зарабатывать? Пошли, покажу, что за работа. Не понравится отвезём домой или сюда на это место. У тебя счёт в банк есть?.. Нет, так сделаем. Сегодня же деньги начнут капать на твой счёт. Мы… это просто компашка единомышленников. Мы делаем деньги, чтоб деньги потом работали на нас. Походу ты говорить не можешь? Так это не проблема. Главное есть руки и ноги! Ну, вообще-то, главное это хоботок между ног, но это уже другая тема. Пару жестов самых ходовых покажешь, мы запомним и ноу проблем (no problem).

6 глава

Максим сел в машину, Леонид сел с ним рядом. Машина тронулась с места.

Леонид посмотрел на парня, а тот молчал. По образованию он был психолог и единственный из всех, кто имел хоть какое-то медицинское образование. Но разочаровавшись в окладе психолога, он поменял свою жизнь на другую, где устраивало всё: свободное перемещение в течении дня, достойные деньги, а главное он мог по-прежнему оттачивать своё мастерство психоаналитика, улаживая конфликты в коллективе, проводит психологические тесты и кидаться медицинскими терминами за ужином.

— Знаешь в чём твоя проблема?.. Ты не любишь себя. — сказал Лёня. — Да, да. Ты готов любить кого угодно: учительницу, соседку, бездомную собачку, а вот себя полюбить не можешь. Тебе кажется, что ты какой-то ущербный, не такой как все. А раз ты не любишь себя, то как ты можешь требовать, чтоб тебя любили окружающие. Себя полюби. Ведь сдохнув однажды, ты второй раз уже не родишься! И кому ты хотел, что доказать? Чтоб от горя родители и друзья не находили себе место, а ты такой весь счастливый будешь лежать в гробу в белой рубашке. — парень мотал головой, пытаясь что-то сказать. Водитель поглядывал на них через зеркало, сохраняя молчание, давая возможность Лео высказаться. Пусть он лучше «достанет» этого парня, чем вечером «докопается» до кого-нибудь из них. — Хочешь сказать у тебя нет друзей?.. Считай, что уже есть. Мы твои друзья. Мы дружим между собой не из-за обоюдных симпатий друг другу, а потому, что делаем одно общее дело, значит будем пожинать и общие лавры: кому нужны деньги — получит деньги, кому нужна слава — получит славу, кто хочет увековечить своё имя в истории человечества — получит и эту возможность. А чего хочешь ты? Подумай, перед тем как загадаешь желание. Как говорит наш шеф, пусть наши желания охренеют от наших возможностей.

***

— Слышь, ты, невропатолог. Ты мне нервы не мотай. Не грузи меня философией! Ты мне конкретно и по теме. Я, оплачиваю твоё время. — сказал Рамазан, отойдя от окна, убедившись, что машины его под окнами ещё нет. Он вернулся к столу и сел в кресло. — Что у меня за хрень? Мне эти таблетки теперь всю жизнь пить?

— Да. Без них никак. Они блокируют нервные импульсы, тем самым предотвращают приступы. — ответил доктор, теребя в руках шариковую ручку, которой только что выписывал рецепт препарата.

— Объясни. Объясни так, чтоб я понял.

— Знаешь, то такое ДНК?.. Это двойная спираль, в которой находиться вся информация о нашем теле, все программы, весь наш жизненный цикл. Каждая наша клеточка в организме имеет такую молекулу. И именно по информации записанной в ДНК каждая клеточка создаёт новую клеточку. Как по шаблону, по трафарету, понимаешь?

— Ну, допустим. И?

— Но в организме часто происходят поломки: от стресса, от инфекции, токсинов, плохой экологии. Это повреждает ДНК. Но наш организм может себе чинить. Ведь организм это сложная саморегулируемая система. Но иногда повреждённый участок этой цепочки ДНК так и остаётся повреждённым. И что тогда? Он начинает дублироваться: одной клеткой, второй, двадцатой, сотой. Происходит мутация клеток. Появляются откуда-то не возьмись папилломки, начинает расти бородавка, появляется язвочка в желудке, образуются разные опухоли.

— У меня рак мозга?

— Нет. У тебя была травма головы. Лобная часть. Ты не говоришь об этом, но об этом свидетельствует ЭЭГ. Ты сломал своё ДНК и теперь каждая клеточка головного мозга копирует эту повреждённую молекулу.

— Исправь. Перебери. Почини.

— Не всё так просто, Рамазан. — сказал доктор, отложив в сторону шариковую ручку. — Нужны определённые аминокислоты, ферменты, нуклеазы. Смотри. Два человека съели по яблоку. Одного сорта, одного размера, одного цвета. У одного расщепилось и усвоилось 85% питательных веществ из яблоко, а у другого 20%. И никто не виноват! Мы все разные. У каждого свой набор ферментов. У каждого своё ДНК. Всё что тебе сейчас нужно — это строительный материал для ДНК, то есть оптимальный сбалансированный комплекс жизненно важных веществ.

— В тот раз ты мне сказал, что нужны микроэлементы, типа вся таблица Менделеева — йод, цинк, селен, олово, фосфор. А теперь не нужны? — спросил Рамазан, глядя на сидящего напротив него доктора.

— Нужны. Минеральные вещества — это всё! Они участвуют в тканевом дыхании, в кроветворении, водно-солевом обмене, в мобилизации защитных сил организма, участвуют в белковом, липидном обмене, а так же влияют на функцию генетического аппарата.

— Если ты такой умный, так вылечи меня.

— Я этим и занимаюсь.

— А я не вижу! Я не вижу результата. Мне ещё хуже стало.

— Ты много работаешь и мало отдыхаешь.

— Хорошо. Я могу не работать. Ты меня будешь содержать? А может наше государство?.. Мне может инвалидность оформить?!

— Куваев! Глупость не говори.

— Сдохну, на похороны не приходи. Видеть тебя не хочу. — Рамазан встал и направился к дверям.

— Подожди. Рамазан! — окликнул его врач. — Рецепт возьми. — он протянул ему листок бумаги. — И запишись в регистратуре на повторную электроэнцефалограмму.

Рамазан стоял к нему спиной и не оборачивался. Подождав несколько секунд, врач сам встал из-за стола и подошёл к нему.

— Не дури. — сказал он и протянул Куваеву рецепт. — Если бы в мире был волшебный эликсир, выпив который все болезни исчезали, я бы его тебе дал. Правда. — они посмотрели друг на друга. — У меня был брат близнец. — продолжил доктор. — Месяцев в восемь — девять у него стали появляться судороги, а в три года ему поставили диагноз эпилепсия. Я видел эти припадки, как он падал на пол, бился в судорогах, как его выгибала, пена и слюни у рта. Его сейчас уже нет в живых. А я закончил медицинскую академию.

— Мне жаль.

— Это мне жаль, что я не могу тебе помочь. Я уже не собаку, а целого слона на этом деле съел. Любая новинка в этой области, любая конференция или статья в журнале, я в курсе событий. Но нейрон, это такая вещь… Я недавно книжку про пчёл читал. У них нет мутаций. Они веками сохранили свой генофонд. А ведь причина всех болезней чаще всего это мутация клеток, ну и конечно же ослабление иммунитета. У тебя же нет финансовых проблем. Попробуй. Это не совет врача. Я не гомеопат и в карточке твоей я ничего такого писать не буду. Но учёные нашли и уже доказали, что в пчелиной обножке есть так называемая ДНК-редуцирующая нуклеаза. Это она способна восстанавливать повреждения в ДНК. Конечно не за неделю и не за месяц. Но год он так и так пройдёт, будешь ты это принимать или не будешь. Введи в свой рацион продукты пчеловодства. Особенно тебе надо маточное молочко, вот эту обножку, пыльцу, что пчёлы собирают и трутневый расплод.

— А что такое трутневый расплод? — спросил Рамазан.

— Это погибшие личинки рабочих пчёл, трутней. Или его ещё называют пчелиный подмор.

— Что? Я должен есть трупы пчёл? Ты с ума сошёл?

— А мы в жизни только этим и занимаемся! Свинина, говядина, телятина — это что? Курятина, крольчатина — это не трупы? А рыбу мы что живую едим?

— Ты на мне эксперименты ставишь? Фиг с ней с капустой морской, ну там спируллина всякая, я в себя научился запихивать, но чтоб личинки пчёл есть. Ты сам-то это хоть пробовал?

— Нет. Но пасечники всю жизнь это едят. И между прочим среди них очень много долгожителей.

— Про это тоже в книжке вычитал?

— Через три недели на приём и желательно, чтоб на руках был результат ЭЭГ. — сказал доктор, сменив тему разговора.

— Хорошо. Если к тому времени не сдохну. — сказал Рамазан, взял из рук врача бланк-рецепт и вышел из кабинета пробубнив. — Надеюсь до лягушек дело не дойдёт.

7 глава

Эльвира открыла глаза. В комнате было темно. Но ощущение было такое, что выспалась. Она встала с кровати, подошла к стене и нащупала выключатель. В комнате включился свет. Все вчерашние события встали перед глазами. Это был не сон.

Она подошла к окну и раздвинула шторы. Красные кирпичи смотрели на неё через стекло. Она долго не могла поверить в то, что видит. Она принесла к окну пуфик, встала, опустила шпингалеты и раскрыла оконную раму. Кирпичи на ощупь были холодные, твёрдые, настоящие.

Уже несколько минут она прогуливалась по комнате. Часов на руке не было, сотового тоже, никакой ориентации во времени. Пару раз она подходил к двери, прислушивалась. За дверь было тихо. Она села на кровать, достав из своей сумочки фотки. Она смотрела на деда, на родителей и только сейчас реально почувствовала, что очень их любит и скучает по ним. Услышав щелчок в дверях, она сунула фотки обратно в сумку. Дверь в комнату открылась.

— Вы про меня, что забыли? — спросила она, вошедшего мужчину.

— Как можно? Никогда. Рамазан сказал, что ты любишь кушать в одиночестве, пришлось подождать пока все поедят. Доброе утро. Ну, пошли завтракать. — сказал мужчина. Эля тут же встала, отбросив сумочку в сторону на кровати. Он преградил собой выход из комнаты. — Подносик захвати. У нас прислуги нет.

— А я его сюда не приносила. — ответила Эльвира.

— Но ела-то ты.

Он посмотрел на неё так, что ей пришлось вернуться и взять поднос с грязной вчерашней посудой.

— Уходя, гаси свет. Правило номер один. — проговорил он.

Эльвира щёлкнула рукой по выключателю. Они вышли из комнаты. Мужчина закрыл следом дверь и они двинулись по коридору.

Этого мужчину она видела впервые. Высокий, стройный, лет 20, а может 22, приятной внешности с русыми волосами. На нём были облегающие серые джинсы и белая футболка с большим красным двуглавым орлом на спине, а впереди большими красными буквами надпись «РОССИЯ». Они вошли в ту же комнату, где она была вчера.

— Поднос можешь поставить на стол. Присаживайся. Что будешь: чай или кофе? — спросил он её.

— Чай. — ответила Эльвира. Он подошёл к столику в углу, взял кружку, опустил пакетик, стал наливать кипяток. — А что в доме больше никого нет?

— Есть. А тебе кто нужен? Есть повар. — он кивнул головой на соседнею дверь. — Хочешь с ним пообщаться?

— Нет.

— Ну и правильно. Он с тобой тоже не хочет. Да, ведь, Даня? — крикнул он, посмотрев в ту сторону. В ответ была тишина. — Да там он, там. Где ему ещё быть? Бери, угощайся, не стесняйся. — он поставил кружку с чаем перед девушкой и снял мешки с тарелок, где лежали бутерброды с колбасой, с сыром, тарелка с вафлями, печеньями. — Мы так приспособились нарезать два батона с сыром и два батона с колбасой. Всё что не съедается в завтрак, съедается в обед. Надеюсь, ты кашей по утрам не завтракаешь? Но если надо, то Даня сварит. Он это быстро организует. Как говорится, любит человек готовить и это у него не отнять. Хотя родители в своё время отдали его в бокс. Не рассмотрели они в ребёнке задатки искусного повара. — сказал мужчина и рассмеялся. — За то теперь его мечта сбылась. Ты видела нашего Даню? Рамазан его всегда берёт собой на подписание контракта с новыми партнёрами. И представляешь, никто Рамазану ни разу не отказал, соглашаются на любых условия. Видно бояться. Он своим видом вселяет страх. Даня может отделать так, что и хирурги потом не помогут. Я поди тебе мешаю своей болтовнёй? Я вернусь через двадцать минут. — мужчина встал из-за стола и вышел из комнаты.

За всё это время с ней ничего плохого пока не случилось, но внутри по-прежнему сидел страх. Может те последние слова Рамазана: «По кругу пущу, отымеют все и не по разу», не давали покоя. Казалось, что все они только об этом и мечтают.

Мужчина вернулся спустя какое-то время. Эльвира успела попить чай и заставила себя съесть пару бутербродов. Аппетита не было.

— Пошли, кое-что тебе покажу. — позвал он её.

Они вышли и пошли куда-то по коридору, вошли в пустую комнату, через неё вышли снова в коридор, повернули за угол и вошли в другую комнату, а через неё снова вышли в коридор и, пройдя шагов двадцать, вошли в просторную большую комнату.

На столе стоял магнитофон и громка играла кассета. На стене висела чёрная доска как в школе. Молодой паренёк разбирал коробки, выставляя на два стола колбы, мензурки, лабораторные штативы, груды пакетиков с разноцветными порошками. Слух резала блатная — зоновская песня:

«…Судьба разбитая в дугу.

Закрыта на засов железный.

Я от неё не побегу, да потому что бесполезно.

Иголки не найти в стогу! — всегда учил отец с нажимом.

Не пожелаю я врагу.

15-ть строгого режима ….»

Эльвира смотрела удивлённо на всё это. Тот, кто её сюда привёл, уже прохаживался по комнате, изучая то колбы, то рассматривая пакетики.

— Это что? Цианистый калий? — спросил мужчина, показывая Эле пакетик с порошком.

— Буква «S» латинская стоит. Это сера. — ответила она.

— Понял. — ответил мужчина, положив пакет, где взял, посмотрев на парнишку.

— А мне параллельно. — ответил он. — Сказали разобрать, я разбираю.

— Здесь будут проводиться химические опыты? А где вытяжка? — спросила Эля.

Все троя посмотрели на потолок. Он был ровный и белый.

— А здесь её никогда и не было. — ответил парнишка.

— Но химические соединения могут быть….

— Будете работать в медицинских масках или в респираторах. — перебил её мужчина.

— Работать? — удивилась Эльвира. — С кем? Кто-то ещё будет?

— Ханс. Наш друг из Австрии. Ты с ним скоро познакомишься.

— А окон в этой комнате тоже нет?

— Откуда? Мы же…

— А побыстрее доставать можно? — мужчина не дал договорить парнишке, и тот сразу замолчал, опустил голову, и стал распечатывать вторую коробку.

Эльвира вспомнила, что когда её привезли сюда завязанными глазами, она спускалась вниз по ступенькам, которых было ровно десять.

8 глава

— Слушай, а ты сам когда-нибудь читал эти инструкции? Они их специально так пишут? — спросил Стас Рамазана, доставая из коробки с таблетками вкладыши, те что они только что купили в аптеке по рецептору врача. Рамазан стоял у стены, думая о чём-то своём. — «Содержат полипептидные фракции, проникающие через гематоэнцефалический барьер непосредственно к нервным клеткам, оказывая ноотропное, нейропротекторное, антиоксидантное действие.» — прочитал он в инструкции и снова посмотрел на Рамазана. Он отложил эту бумажку в сторону и достал другую из другой коробки.

— Это пишут для врачей. — сказал Рамазан, как будто только что услышал вопрос.

— «Оказывает профилактическое и корректирующее действие на факторы инволюционного психоорганического синдрома, такие как изменение фосфолипидного состава мембран нейронов и снижение холинэргической активности.» — прочитал Стас и поднял голову. — А для слабоодарённых людей по-русски это можно было как-то написать? А то из всего прочитанного я не х.. ни слова не понял. — произнёс он, не став материться.

— А ты не читай всё подряд. Переходи сразу к пункту «показания к применению». Если там есть твоё заболевание, значит это для тебя.

— Хорошо. — согласился Стас и стал вслух зачитывать заболевания то с одной инструкции, то с другой. — Хроническая цереброваскулярная недостаточность. Черепно-мозговые травмы. Нарушения мозгового кровообращения по ишемическом типу. Энцефалопатии различного генеза когнитивных нарушений. — он швырнул их в строну. — Чушь какая-то!

Рамазан улыбнулся. Он посмотрел на Стаса и на Лёху, который не спеша пил горячий кофе, переключив своё внимание с коробок от таблеток на высокую увесистую баночку с надписью «Белково-витаминный комплекс», которую они тоже приобрели в аптеке. К ним вышел Данил, вытирая руки об полотенце, а потом перекинул его через плечо.

— А на банке знаете, что написано? — спросил Лёха, оглядев собравшихся, и зачитал вслух отрывок. — «Имеет высокий энергетический и химический потенциал, содержит уникальный минерально-витаминный комплекс в оптимальном сочетании с белково-липидными компонентами и фитоэстрогентами. Восполняет недостаток незаменимых факторов питания, увеличивая энергетический потенциал организма.» Во, понял! Если не вдаваться в подробности, то классная штука! Одну ложечку этой хрени съел, и целый день жрать не хочешь!

Стас засмеялся.

— А ты всему, что там написано веришь? — спросил Данил Алексея. — Это всё БАДы. Какая белковая фракция? Какие витамины? Ешьте вон нормальную пищу и будет вам и витамины, и микроэлементы. Рамазан, ты сам эти БАДы ешь и этих всех на эти колёса посадил. Из-за стола не выйдут, чтоб таблетку в себя не закинуть. В завтрак белую таблетку, в обед жёлтую, на ужин чёрную, как наркоманы, вот честное слово.

— Каждый ест то, что хочет. Витамины лишними не бывают. — ответил Рамазан, подошёл и сел тоже за стол. — Мне вот посоветовали попробовать поесть пчелиный подмор. Говорят штука эта полезная для мозга.

— А это что? — спросил его Даня.

— Пчёлы. — спокойно ответил Рамазан, глядя в одну точку перед собой. — Только мёртвые.

— И что с ними делать?

— А ты их отвари и пожарь на сковородке с маслом, как семечки. — сказал Стас и рассмеялся, представив себе эту картину.

— У них же жало. А там яд. Что вместе с ядом жарить? — продолжал расспрашивать Данил на полном серьёзе.

— Я не знаю. — ответил Рамазан.

— Вот тебе раз! Так ты почему рецепт не взял?

— Ладно, проехали.

— Я же не отказываюсь! Раз полезны, я готов приготовить, только скажи, как?

— А я это есть не буду. В этот раз чур без меня! — отказался Лёха.

— Ты про морскую капусту так же говорил. Я это есть не буду. А сейчас только так уплетаешь. — сказал Даня и снова посмотрел на Рамазана. — Рамазан?

Тот на глазах стал бледнеть, голова медленно стала опускаться всё ниже, руки соскользнули со стола.

— Мне плохо. — чуть слышно проговорил он, опустив голову на стол.

— Э, Рамазан! — Даня подскочил к нему, придерживая его, чтоб он не упал со стула.

— Я за Лёнькой. — крикнул Стас и пулей вылетел из-за стола.

— Давай его на диван положим. — предложил Даня Алексею.

— Может не надо трогать. Пусть так. Я чего-то боюсь. Видел я как-то один раз приступ. Давай дождёмся Лео. — почти заикаясь проговорил Лёха, вцепившись руками в спинку стула, постоянно оглядываясь назад, готовый умчаться от сюда в любую секунду.

Лео и Стас вбежали секунд через двадцать. Рамазан по-прежнему сидел на стуле за столом. Леонид поднял голову Рамазана. Лицо было бледное, как лист бумаги.

— Может сразу укол. — предложил Стас.

Лёня расстегнул три пуговицы на рубашке, побил слегка по щекам, приводя его в чувство. Рамазан открыл глаза.

— Ты меня видишь? — спросил он, глядя в стеклянные, обездвиженные глаза друга.

Всё вокруг напоминало цветные узоры в калейдоскопе. Хоть вправо наклони голову, хоть влево — красивый пёстрый узор из разноцветных стёклышек. Это давило на глаза и Рамазан отрицательно покачал головой. Закрыв глаза, он снова стал опускать голову на стол.

— Тогда пошли на диван. — сказал ему Леонид, стал поднимать его из-за стола.

Даня помог Рамазану подняться и вдвоём они довели его до дивана.

— Укол, да? — снова спросил Стас Лёню.

— Нет. Укрой его чем-нибудь. Чего кипишь подняли? Спит он, устал.

— Он сказал, мне плохо и побледнел, обмяк, на стол стал наваливаться. — рассказывал ситуацию Данил.

— Ну и что. А Лёха где? — спросил Лео.

— Сбежал. — ответил Даня. — Обед на плите, посуду помоешь. — сказал он, повесив своё полотенце Стасу на плечо.

— А ты куда?

— Пойду покатаюсь. Где у нас тут поблизости пасека?

— Понятия не имею. — ответил Стас.

— Разыщем. — ответил Данил и вышел, проскользнув мимо Лео.

— Куда он собрался? — спросил Лео.

— На пасеку за пчёлами. — ответил Стас, подойдя к Лео и сунул ему в руку полотенце. — Посуду потом за всеми помоешь.

— Чё (что) обнаглел?!

— Чишь! Человека разбудишь. — проговорил Стас приглушённым голосом, показав на спящего под одеялом Рамазана, и выскочил из комнаты.

9 глава

— Ну, чё?

— Суп харчо!.. Задолбал меня постоянно спрашивать!

— А кого мне спрашивать, если мы здесь вдвоём сидим? Не ездить же каждый раз к Рамазану.

— Тогда звони.

— Так звонить или не звонить?

— Нахер я согласился с тобой работать. Ты и пяти минут спокойно молча посидеть не можешь! Звони!

Мужчина оторвал взгляд от монитора, покосился на приятеля, громко выдохнул и нажал кнопку на селекторе. Люди на экране притихли, все глядели на трезвонящий телефон. Семён Михайлович подошёл к телефону и снял трубку. Мужчина тут же взял свою.

— Алло!

— Внучка нужна?

— Где она?! — крикнул дед в телефонную трубку. — Не трогай её! — в ответ послышались короткие гудки.

— Успокойтесь. — к нему подошёл следователь. — Если мы хотим засечь звонок, нам нужно время. Тяните разговор. И говорите спокойно. Я вам уже говорил, что отпечатков Эльвиры нет ни на бутылках, ни на бокалах. Её не было на этой пьяной вечеринке. Мы пообщались с её подругой Светой. Странного ничего в её поведении она в тот вечер не заметила, расстались они сразу после пиццерии, потому что она как-то особо рвалась домой. Может она кому-то дала ключи и торопилась домой, чтоб успеть прибраться. — в квартире снова раздался звонок телефона. — Говорим спокойно и соглашаемся на все их условия.

Дед снял трубку.

— Да. — сказал он.

— Ещё раз гаркнешь, я вышлю тебе её по частям в разобранном виде. А теперь слушай сюда: никакой милиции, деньги мелкими купюрами, у тебя два дня. На твоём месте я бы поторопился.

— У меня не таких денег.

— Зато у тебя есть квартира, машина, гараж, личные сбережения и ещё есть лаборатория. — проговорил мужской голос и положили трубку.

Мужчины посмотрели друг на друга и, тот что говорил по телефону, подставил свою ладонь, а второй ударил по ней. Хлопок разнёсся по комнате.

— Им нужна лаборатория. — проговорил дед, садясь в кресло. — Как же я сразу не догадался.

— Что за лаборатория? — спросил следователь, присев рядом на диван.

— Моя лаборатория. Это было в конце того месяца. Число я не помню. Практиканты ушли. Ассистента я тоже уже отпустил, а сам задержался по своим делам. Вышел уже около часа ночи. Всё закрыл, включил сигнализацию. Не прошёл и двух шагов, как ко мне подошли двое. Хорошо одеты, в костюмчиках, при галстуках. Обратились по имени — отчеству, спросили, не желаю ли я продать лабораторию, предлагали наличкой аж два миллиона. Я ответил, что не подавал объявление о продаже. Предлагали мне обсудить это в машине. Я отказался. Сказал, что нам просто не о чём говорить. Я сел в свою машину и уехал. Проезжая мимо их, я слышал их последнюю фразу: «Всё равно продашь.»

— Вы по образованию химик? — спросил следователь.

— Да. На пенсии времени свободного много, кто-то огородами занимается, посадками, а я вот… Это обычная химико-органическая лаборатория. В ней нельзя расщепить атом или создать водородную бомбу. Я приобрёл её в восьмидесятые годы, когда государство выдало ваучер. Это было полуразрушенное здание. Теперь у нас новейшее оборудование, оснащённая база реактивов, лицензия, даже студенты с хим. факультета дипломы у нас защищают, пишут диссертации и так кое-какие небольшие заказики для оборонки.

— А как выглядели те люди?

— Я не рассматривал. Но за ними стоит влиятельный человек и явно не бедный. Вот только зачем она ему?

В комнату вбежал запыхавшийся молодой парень. Он отдышался и выпалил.

— Это иногородний звонок. Похоже даже не с нашей области. Операторы устанавливают. Ветвь южная. Может даже Курган.

— И нафиг в такую даль увозить девчонку? — проговорил, следователь и поднялся с дивана с ошарашенным видом.

— Ну, давайте, поезжайте-ка в Курган. — проговорил мужчина, потирая ладошки. — Как думаешь, поверят? — обратился он к напарнику.

— У оперов есть мозги, но нет смекалки. Видать за время учёбы она у них выветривается. Мож поедут, а мож не поедут, но в эту ночь они явно спать не будут. — ответил второй и они опять уставились в монитор.

— Я никаких денег им передавать не буду! — дед вскочил с кресла. — Я должен знать, что она жива. Пока не услышу её голос — никаких сделок!

— Опаньки! Слыхал? — спросил один мужчина другого, оторвав свой взгляд от монитора.

— М-м-м. — промычал тот. — Если вам нужно испортить дело, позовите Рамазана. Он вам все карты перемешает.

— А если вы хотите открыть своё дело, — проговорил другой мужчина, как бы дополняя мысль первого, — тоже позовите Рамазана. И он научит вас делать деньги из воздуха.

***

— Рамазан! — Леонид вошёл в обеденную зону, а за ним, озираясь по сторонам, медленно шёл Максим. — Это что такое?.. Что за пьянка?

Он стоял обалдевшим. Уже вдвоём они смотрели, как за большим обеденным столом, в полном одиночестве, сидел уже изрядно подвыпивший Рамазан, а возле него рюмка и бутылка красного вина. Он налил из бутылки вино в рюмку и залпом выпил. Леонид подошёл к нему и, взяв бутылку за длинное горлышко, убрал со стола себе за спину.

— Бутылку поставь… Я тихо сказал?!

— Зачем ты это делаешь?

— Сдохнуть хочу. — ответил Рамазан и посмотрел на Лео так, что тот ничего больше говорить не стал, а просто с грохотом поставил бутылку на прежнее место и направился к выходу.

— Дома у себя психовать будешь. А если не нравится, заявление на стол и на все четыре стороны. Я никого не держу! — крикнул ему вслед Рамазан и обратился к Максу. — Присаживайся. Да не переживай ты, никуда он не уйдёт. С ребятами в гараже познакомился?.. Ну, вот и славненько. Давай выпьем за знакомство? Ребята там хорошие, не обидят. — он налил себе и Максу. Тот отрицательно быстро закачал головой и стал показывать рукой, что пить не будет. Он достал блокнот из кармана брюк и что-то написал, показав Рамазану. — Когда-нибудь начинать надо. Или ты меня не уважаешь? Кстати, меня зовут Рамазан. Просто Рамазан и без отчества. Заметь, мы друг к другу только по имени обращаемся. Кушать хочешь?

В комнату к ним вошёл Данил. Он поставил перед Максом тарелку с жаренной картошкой, а сверху порезанные кольцами солёные огурчики и рядом тут же в тарелке небольшая горка консервированного зелёного горошка и кукурузы.

— Чай нальёшь сам. — сказал ему Данил, показал, где находится чайник и обратился к Рамазану. — А тебе что-нибудь принести?

— Нет. Дай я с человеком поговорю. — сказал Рамазан, взял рюмки и пересел к Максиму поближе, сунув одну ему. — Давай за знакомство. — чокнувшись с ним, он выпил свою порцию. Максим сделал маленький глоток. — Давай, рассказывай о себе. Рубашку где так испачкал?.. Я эти жесты не понимаю. В гараже?.. А, об перила моста. — прочитал он запись в блокноте, куда писал Макс. — Сестра или брат есть?.. Старшая? Понятно. Говорят ты со скандалом из дома ушёл? Не переживай. Они потом всё поймут и простят. Ты кушай, кушай. Я тебе сейчас чай сделаю.

Он встал, направился к чайнику, включил, стал доставать кружку.

— Сахара тебе сколько?.. Понял. — Макс показал ему два пальца.

Рамазан вернулся с чаем снова к столу.

— А сестра говорить умеет?.. Поди замужем? — Макс быстро и размашисто писал в блокнот, так, что буквы получались не ровные и даже не по прямой линии. — Э-э-э. На хромой кобыле далеко не уедешь. Так не пойдёт. — отчитал его Рамазан, но Макс снова ему что-то писал и показывал. — Не надо никого обвинять. Всё! Поздно, уже проехали. Пил отец или не пил. К чему это сейчас? — разглагольствовал Рамазан, узнав, что у сестры всё хорошо, а у него проблема из-за отца. Рамазан ударил руку об руку. — Назад в матку не залезешь и на две клетки не поделишься. Полюби себя таким, какой ты есть. И плевать тебе на него, любит он тебя или не любит. Это теперь твоя жизнь. Ты живёшь для себя, а не для них. И жизнь твоя будет такой, какой ты её сделаешь сам. Скажи им спасибо, что в младенчестве не прибили! А этот блокнот тебе парни в гараже одолжили? — спросил Рамазан, взяв блокнот из рук Макса, пролистав и остановившись на первых страницах. — Добрые мальчики. Прям с расчётами и вычислениями подарили. Придут они сейчас сюда ужинать. Получат у меня сейчас пиздюлей.

Макс улыбнулся и даже рассмеялся. Настроение поднялось. Дядька оказался совсем не злым, как рассказывали про него в гараже мужики.

10 глава

— Что опять случилось? Он почему пьёт? — спросил Лёня, войдя к Данилу на кухню через другие двери из коридора.

— Ты меня спрашиваешь?

— А здесь ещё кто-то есть?

— Я сам только час назад как вернулся. Он уже сидел и пил. Почему Стас посуду после обеда не помыл?

— У Стаса и спроси. Иди останови его!

— Он тебя послал, хочешь, чтоб он и меня послал? Знаете, это всё ваше личное дело, моё дело кухня. Видишь я котлеты делаю, сейчас налеплю, жарить буду. А если он хочет напиться, кто его остановит?

— Ему же нельзя.

— Так поди, скажи ему об этом, ты ж у нас доктор. — съехидничал Даня.

— Я не против, если рюмочку одну перед ужином, но он бутылку уже допивает.

— Вторую. — спокойно сказал Данил и показал на угол, где возле мусорного ведра стояла пустая бутылка из-под красного вина.

— А это уже алкоголизм! Сидеть одному и в одиночестве пить. — Лео подошёл к двери и прислонил ухо. Разобрать речь за дверью было трудно.

— Эти срывы у него каждый раз после поездки к врачу. А каждый день он не пьёт. — защищал его Даня. — Если есть хочешь, ешь здесь. Картошка на плите горячая, огурчики вон из банки доставай.

— А тебя где носило? — спросил его Лео.

— Да так. — ответил Данил.

— На какую ты пасеку ездил?

— Ни на какую. До ближайшей пасеки несколько сот километров. До рынка доехал. Дед мёд продавал. Свойский. Сам пчёл держит.

— Тебе чё (что) мёд нужен?

— Нет. Хочешь знать больше, спроси завтра у Рамазана.

— А я с ним завтра вообще разговаривать не буду. — заявил Леонид, накладывая себе в тарелку картошки, присаживаясь за стол.

— Рамазан не гордый. О сам к тебе подойдёт. Этого разговора он завтра даже не вспомнит. — сказал Данил и посмотрел на Леонида. Тот только кивал головой. Это уже случалась и не раз.

— Ну и как тебе идея с машинкой-невидимкой? — спросил Рамазан Макса. Тот пожал плечами. — Думаешь это не возможно? Как говорят фокусники: ловкость рук и никакого мошенничества. Про ракеты-невидимки слыхал?.. По глазам вижу, что слыхал. Она невидимка не потому, что никому не видна, а потому, что радары её засечь не могут. Вот и нам не от всех спрятаться нужно, а только от постов ГАИ. Погони — только в фильмах остались. Сейчас перехват просто делается. Данные передаются: модель машины, цвет, номера. Вот нам и нужно, чтоб от одного поста ГАИ до другого поменять гос. номер и цвет, причём не выходя из машины и не снижая скорость. Думаешь это не возможно?.. Раньше человечество тоже думало, что нельзя взлететь от земли, силу притяжения не преодолеть. И ничего. Сейчас ракеты взлетают в космос, самолёты летают по небу. При желании можно сделать всё, даже научиться ходить по потолку.

Вскоре к их столу Стас привёл ужинать Эльвиру. Увидев, что Рамазан сидит не один, головой мотнул, словно молча спрашивая: «И чё (что) делать?» на что Рамазан, так же молча, глазами ответил: «Оставляй».

— Садись. — сказал Стас девушке и направился в сторону кухни. Открыл дверь и сказал, не заходя туда. — Дань, надо бы покормить девушку. Лео, привет!

Он вернулся к их столу, а из-за дверей вскоре вышел Даня, неся на тарелке тоже, что приносил и Максиму. Макс допил чай и смотрел на мужчин, не зная, как привлечь к себе внимания, чтоб отпроситься и выйти из-за стола.

— Чё (что) нового у нас в мире? — спросил Рамазан Стаса, посмотрев на него абсолютно пьяным взором.

— Браконьеры обнаглели. Ради икры, всю осетру скоро по вылавливают.

— А куда смотрит наше любимое государство? Не могут остановить этот беспредел? Закупочную стоимость поставь 20 руб за кило и всё! Чтоб по пять-восемь часов в море, в холод и ветер, да за сотку работать — дураков у нас нету! И лодки побросают и снасти.

— Так икра не может быть такой дешёвой?

— Так реализация икры у нас идёт в банках с государственных рыбоперерабатывающих предприятий, а это совсем другая история. Себестоимость равна потраченным затратам.

— Так браконьеры тоже начнут икру в банках продавать.

— Если они начнут закупать тару, заказывать этикетки в типографии, фасовать и нести продукцию до потребителя, то это уже не браконьеры, а предприниматели. — рассудил Рамазан. Стас только усмехнулся. — Проводи Макса, покажи ему наше скромное жилище и его комнату.

— Хорошо. — ответил Стас.

Максим встал из-за стола, кивнув головой Рамазану. Тот сделал тоже самое. Он посмотрел ещё раз на девушку и направился к выходу. Стас пошёл за ним, урвав со стола бутерброд с колбасой.

— Почему не ешь?.. Может выпить хочешь? — спросил Рамазан Эльвиру.

— Нет.

— Ненавидишь меня?.. Ну и правильно. А как у нас дела?

— Соединение не стойкое. При кислороде оно распадается на воду и щёлочи. За чем вам эта формула?

— Какая?.. С₁₂ ОН₅. — сказал Рамазан и улыбнулся. Он налил себе в рюмку вино и выпил залпом.

— То соединение, что вы от меня просите нельзя получить случайно, вот так просто. Должна быть логическая цепочка. Последовательное действие цепных реакций. Точность дозировки. Кто-то эту формулу уже получал? — спросила Эльвира.

Она смотрела на пьяного Рамазана и ей казалась, что он её даже не слушает. Она поковырялась вилкой в жаренной картошке, вилкой ухватила солёный огурчик и положила себе в рот. Она очень хотела есть, но в присутствии этого человека, она чувствовала себя не уютно.

— Твой дед. — ответил Рамазан на поставленный вопрос, но с задержкой. — Эта формула или это соединение есть у твоего деда. Чаю налить?

— Это не правда! Мой дед никогда этим не занимался!

— А ты в курсе всего, чем занимается твой дед? — Рамазан встал и, стараясь удержать равновесия, направился за чаем к столику. — Он милый, добрый, заботливый дедушка. Ведь так? Про него даже была статья в газете. Не читала? — спросил он и обернулся. — Чай чёрный или зелёный?

— Вы всё лжёте!

— Я?.. Никогда. Нет такой привычки. Так тебе зелёный чай или чёрный?

— Чёрный.

За стол он вернулся с чаем для Эльвиры. Донёс аккуратно и не расплескав. Он сел рядом, но не близко. Их разделял свободный стул. Он смотрел на девушку, а Эля доела картошку и стала потихоньку пить горячий чай. Она заговорила первая.

— Вы отпустите меня?

— Отпущу. Слово даю, могу даже дать в письменном виде, если получишь это стойкое соединение.

— А если ничего не получится?

— Значит не отпущу.

— Но я же не знаю! Не знаю! — крикнула она.

— А ты не кричи. Ты думай. Сюда мы могли притащить твоего деда, да он старый. Терять ему нечего. Молчать будет, как партизан. А вот ради спасения единственной, любимой внучки, он пойдёт на всё. Дед твой умный, он просчитывает каждый шаг. Мост новый видела? Раньше только люди по старому мосту ходили, а сейчас автостраду забубенили. Твой дед финансировал. — Эльвира смотрела на него не отрывая глаз. Ловила каждое его слово, но по-прежнему считая, что это просто пьяный бред. — Есть такой налог, называется дорожный. Платят все автомобилисты. Так вот дед твой с этого проекта будет хорошие дивиденды получать. Этот участок дороги оказался самый востребованный. Как говорится, умно вложил деньги, это мы дураки их прожираем. Одним днём живём. Знаешь сколько у него денег? У-у-у. Даже у меня столько бабла нету. Хотя я себя считаю далеко не бедным человеком.

Никогда она не видела у деда пачек денег, хотя частенько у него жила месяцами. По разговору родителей, дед часто даёт матери какую-то сумму, чтоб они могли сводить концы с концами, оплачивать свои авиаперелёты на гастроли. И ей он ни разу не отказал в покупке будь то сапоги, модная юбка или джинсы, косметика или бижутерия. Он всегда говорил: «Я один живу. Мне хватает пенсии.»

11 глава

— Ну, что молчишь, как на поминках? Скажи, хоть что-нибудь. — сказал Рамазан.

— Я домой хочу.

— Я тоже. Я дома не был 15 лет. Хотел проездом приехать, да хоть издали на свой дом глянуть… А как хочется войти в свою комнату и вдохнуть тот запах детства. Вот оно как вышло. Пошёл погулять вечерком часа на три и до сих пор гуляю уже 15 лет.

— Так поезжай. Насильно тебя никто же здесь не держит.

— Да лучше я сдохну здесь, в чужом городе, как бомж под забором, чем буду подыхать на руках у родной матери, видя её слёзы. — заявил Рамазан и встал из-за стола. Он направился к телевизору.

«Неужели сейчас опять что-то покажет.» — подумала Эльвира. Но Рамазан и не собирался включать телевизор. Он открыл дверцу тумбы и извлёк оттуда гитару. Эльвира успела заметить на дверце полочку, где стояли медицинские баночки с таблетками и капсулами. Одну баночку он даже прихватил с собой.

— Витамины какие-нибудь пьёшь? — спросил он её.

— Нет. — ответила она и отрицательно покачала головой.

— А я пью. — сказал Рамазан, повесил гитару на плечо, открыл крышку, вытряхнул на ладонь капсулу и забросил в рот. Поставив баночку на стол, он запил капсулу остывшим чаем из чей-то кружки. — Ты, веришь, что БАДы полезны?

— Не знаю.

— Это химия или натуральный продукт?

— Я не знаю. Никогда не интересовалась.

— Понятно. — сказал Рамазан и сел напротив, обняв гитару и пробежав пальцами по струнам. — Вот я смотрю на тебя и завидую. Тебе всего 20 лет, у тебя вся жизнь впереди. А я своё 20-летие справлял на зоне. Да и не было никакого дня рождения. Начальник отряда на словах поздравил, а вечером открытку от матери получил. Вот и всё веселье.

Он заиграл на гитаре и запел зоновскую песню. Эльвира была его единственным слушателе:

«Я начал жизнь, на малолетку я попал.

Не хулиган я был, не хулиган.

Я есть хотел и лишь по этому украл.

Попал в капкан, братва, попал в капкан…

Малолетка, малолетка — вокруг жизни моей сетка.

И казённая одежда, по натуре лишь надежда.

Малолетка, малолетка — в моей мрачной жизни клетка.

Изоляция от мира, не ломаемая си-и-ла!»

Он ладонью прижал струны на гитаре. Наступила тишина. Сейчас она ещё больше стала его бояться. Она молча смотрела на него. Его взгляд был задумчивый, навеянный воспоминаниями былой молодости

— Как я себя тогда ненавидел. — проговорил тихо он. — Я вены себе вскрывал, башкой об стены в кровь, даже псине в пасть бросился. Она мне артерию сонную прокусила. Не сдох. Вылечили. Три дня на снотворных держали, психоз снимали, а потом депресняк лечили. Ходил словно зомби, как контуженный. И чтоб башню не сносило, научился играть на гитаре по книжкам. И всё из-за сникерсов, будь они неладны!

«Я научился многому с тех пор.

Ты знаешь там какие педагоги?

И вышло, что мой первый приговор.

Меня свернул тогда с пути-дороги…

Малолетка, малолетка — в моей мрачной жизни клетка.

И казённая одежда, а в душе горит надежда…

Алкоголь уже давно ударил в голову и тянуло просто поговорить по душам. Девушка пила чай не спеша, слушая его пьяный монолог. За ней, как назло, никто не шёл.

— Нам было по 17 лет. Дури больше, чем мозгов. И этот азарт: откроется замок или нет? А оно взялось и сошлось! Ключ повернулся, замок расстегнулся… Ты этого не застала. Киоски железные стояли вблизи остановок. Работали круглосуточно. Тогда только появился американский шоколад: Сникерс, Баунти, Твикс, Марс. Жвачки были «Турбо — спорт» с вкладышами гоночных машинок. Все парни у нас в классе их собирали, обменивались, если попадали одинаковые… В тот вечер он почему-то стоял закрыт. Моросил мелкий дождь. Выходной день, на улице никого. У Сани связка ключей была. Все ключи, что находил на улице, подбирал. Вот одним из тех ключей мы замочек тот и открыли. Этот батончик Сникерс я мог позволить себе купить раз в неделю на сэкономленные деньги от школьных обедов. А тут целые коробки этого шоколада. Сначала просто сидели ели, кока-колой запивали, а потом по карманам давай тырить в брюки, в куртку, прихватили горсть жвачек. Мы из киоска вышли, а по дороге патруль ДПС. Мы бежать, они за нами. Ночь провели в изоляторе. Завели дело о взятии с поличным. Матери пришли только утром, но домой нас не отпустили, будто мы воры-рецидивисты какие-то… А потом суд и по полной катушке — пять лет, от звонка до звонка. В то время пятёрку давали за угон автомобиля, но не за десять шоколадок. Адвокат настаивал на условном, но видать мы следователю не понравились… Хозяин киоска был грузин Джанелидзе. Имя уже не помню, а вот фамилия за время суда врезалась крепко в память. Хороший инструктаж он от следователя получил, «пел» так, что люди в зале прослезились, что мы его разорить хотели, троих детей его без куска хлеба оставили, сюда же приплёл о ненависти русских к ним, что чурками дразним. Судья нас только спросил: «Вину свою признаёте?» А мы что? На добрых, русских сказках выросли, честность с молоком матери впитали. Нас спросили, мы ответили. Я как приговор услышал, на мать глянул, а у неё слёзы в глазах стоят и губы дрожат. У меня у самого сердце словно выстрелом пробило. Казалось, что всё происходит не со мной, будто сон это. Я ж никуда из дома на долго не уезжал. Даже в пионерские лагеря не ездил. Один раз отвезли, через три дня забрали. Выл так, что вожатые родителям на работу позвонили и те приехали за мной. А здесь разлука не на месяц, и даже не на два. Наручники на запястья нам ещё в зале суда застегнули. Когда уводили то отец кричал, что не сын я ему, что знать меня не хочет. Думал, это нервы, что с горяча не скажешь. А потом письмо от матери получил. Видать он заставил написать. И вот она вся правда! А не случись этого и не знал бы ничего… Мать с мальчиком цыганом дружила. Он пришёл к ним в класс посредине учебного года. Она у меня отличницей была, да ещё староста класса. Вот шефство над ним и взяла. С начало просто общение, потом дружить начали, а там и чувство в старших класса вспыхнули, а потом и любовь. В таборе как прознали, так всё табу! Не положено. Против его воли в 16 лет обручили с девушкой своей национальности, а потом и цыганскую свадьбу сыграли, по их закону и обряду. А они тайком встречаться стали. Потом она мной забеременела. А отец, что вырастил меня, тоже знал мою мать. Их дома напротив стояли. В одно дворе росли, только старше он её был лет на шесть. Сам как месяц развёлся и к родителям переехал. Знал, что своих детей иметь не сможет, а тут мать мою в положении увидел. Узнал, что мужа нет и давай свататься, мол у ребёнка отец будет, вроде как полная семья, мужское плечо рядом. Ну мать и согласилась. Долго он не знал, что в моих жила течёт цыганская кровь. Настоящий мой отец приходил к роддому. Мать ему меня через стекло показала и после этого он с женой уехали из города. Так цыганский совет решил. Поговаривают, что у него пять дочерей, а он всё о сыне мечтает. — Рамазан замолчал. Тишина повисла в воздухе. Он налил в свою рюмку вино и ещё один бокал для Эльвиры. — Давай выпьем, чтоб всё у нас получилось. — он подошёл к ней и протянул ей бокал. — И за наше знакомство. — предложил он и своим бокалом слегка задел её бокал.

— Любишь знакомиться? — спросила она, сделав глоток вина, потому что отказываться было как-то неудобно.

— Я? Нет. — ответил Рамазан и сел на своё место. — Была бы моя воля, сидел бы в комнате и никуда не ходил. Много лет уж прошло, а страх остался. Вот здесь. — он постучал кулаком себе в грудь. — Говорят душа у человека есть. Так вот страх в душе сидит. Мозгами понимаю, глазами вижу, а душа в комок сжимается и не хочет раскрываться. Боюсь я людей.

— И этих людей, что здесь живут?

— Это волки. Каждый по себе одиночка, а вместе — стая. Разорвут в клочья, а если придётся умереть, то молча, гордо. — он смотрел куда-то вперёд, даже сквозь неё. — Бояться надо того, кто дружбу предлагает. Не знаешь, что от этого человека ожидать: ложь, а может предательство, жестокость или безразличие, а может и вовсе трусость или подлость. Сашке УДО дали за примерное поведение. На полгода раньше меня освободился. Я говорил ему, что домой не вернусь, в Москву поеду. Домой писем я почти не писал, через Санькину мать она узнавала, как мои дела. Через полгода и меня выпихнули. Приехав домой я должен был отметиться у участкового, но я домой не поехал. На вокзале, пока поезда ждал, познакомился с парнем, он предложил рвануть в Питер. Я обменял билет и мы с ним уехали. И узнал я тогда, что жизнь вовсе не мёд и даже не сахар-рафинад. Всё рассказывать нет смысла. Но бежал я из Питера короткими ночными перебежками, прячась от людей и зверей.

— Отпустите меня домой, пожалуйста. — сказала Эльвира. — Я домой хочу.

Только сейчас она заметила, что в дверях стоит повар. Он подошёл к Рамазану. Дотронулся до его плеча. Тот повернул голову в его сторону.

— Пошли спать. — тихо сказал Данил. — Пошли. Я провожу.

Рамазан согласился, кивнув головой. Даня помог ему подняться и они вдвоём направились к дверям. Из этой комнаты они вышли в другую, а потом в коридор. Не прошло и двух минут как к ней вошёл Стас, а с ним Максим.

— Ну пошли, я тебя до твоей комнаты провожу. — сказал Стас. — В бассейн сегодня пойдёшь?

— Пойду. — ответила Эля.

Они вдвоём пошли её провожать до комнаты. Весь путь Стас что-то объяснял мальчишке.

— Чтоб не потеряться считай шаги и помни, если ты вошёл во вторую дверь, то выйдешь через четвёртую или шестую. Чётные совмещены с чётными. Ты не сможешь войти, например, в третью дверь и выйти через четвёртую. И шагов всегда чётное количество. Потом вся ориентация будет как на автопилоте, идёшь и не задумываешься когда и куда повернуть. Да не ссы, не потеряешься! — он обратился к девушке. — Переодевайся мы тебя здесь подождём.

Стас подошёл к двери, подставил ладонь к замку и сделал поворот. Послышался щелчок. Он толкнул дверь от себя. Эльвира вошла в комнату и включила свет, закрывая дверь за собой. Она переоделась в купальник, накинула халат, взяла полотенце и вышла из комнаты. Парни сидели на корточках на противоположной стене и что-то рассматривали в своих руках.

— Попробуй сам закрыть дверь. — сказал Стас парню, и чтоб Эльвира не видела этого, повёл её в сторону бассейна. — Потом догоняй нас.

Пока Эльвира плавала в бассейне, Макс сидел на пластмассовой скамейке и смотрел на неё, охраняя её халат и тапочки с полотенцем. Она всегда этот час плавала одной и его присутствие вызывало дискомфорт поначалу, но потом она просто перестала обращать на него внимания. С его стороны не было ни репликов, ни комментариев. Вытираясь полотенцем, она попыталась завести с ним разговор, спросила, как его зовут, сколько ему лет? Он молча показал ей рукой на дверь и они вышли из бассейна.

Она долго ворочалась в постели, всё никак не могла уснуть. В голову лезли разные мысли. Но больше всего она хотела позвонить деду и сказать, что с ней всё в порядке и всё, что он увидел в квартире — это не правда!

12 глава

Рамазан вошёл в комнату, где собравшиеся завтракали, оживлённо беседовали. Он только что, час с лишним, плавал в бассейне, но успел переодеться и просушить волосы. Он вошёл бесшумно в середине разговора.

— Имея теперь доступ в её комнату, пришёл бы к неё ночью и поимел бы. — предлагал Олег Максу. С этим мужчиной он вместе возился вчера в автомастерской. Некоторые звали его Лежик, а кто-то Ёршик.

Максим улыбнулся. Он посмотрел на парней, собравшихся за одним обеденным столом. Они были разного возраста, разной комплекции, но между ними было и что-то общее, а главное, что его поразило, как они общались друг с другом, с какой-то иронией, но по-доброму.

— Ты, чему парня учишь?! — гаркнул Рамазан и все собравшиеся притихли. Он сел за стол, походу это было его место всегда. — Тебе лет сколько? А мозгов как у подростка. — и тут же обратился к Максу. — Не слушай его. Выбрось эту мысль из головы. Только тронь её. Я потом так трону, пожалеешь, что парнем на свет родился! — и обратился к собравшимся за столом. — Я уже сказал и ещё раз повторяю: девушку никто не трогает.

— Это пока. А потом? — спросил Олег.

— А почему до сих пор завтракаем?! Это мне к десяти, а у вас рабочий график с 8:00! Чаи они сидят тут распивают. Реще жуём! Чтоб через 30 секунд тут ни одного из вас не было! За опоздания с каждого вычту! Совсем распустились.

Все тут же начали заканчивать с завтракам. Запихивая в рот бутерброды, запивая чаям, мужчины стали выходить один за другим из-за стола. Рамазан сидел, опустив голову.

— Ну, что ты с утра начинаешь? — сказал Даня, подойдя к нему, поставив перед ним кружку с горячим чаем. — Если у тебя похмелье, никто в этом не виноват. Что головка «бобо»?

— Мозги конкретно плющит. — ответил Рамазан. — На улице дождь?

— Нет. Ясно. Ни облачка. — ответил Данил.

— Значит дождь будет днём. Не мозги, а барометр какой-то.

— Спасибо, Данюша. — сказал Олег, выходя из-за стола. — Всё было вкусно. Особенно хлеб. — пошутил он.

— Да иди уж, иди. — махнул на него рукой Данил.

— Макс, ты можешь не торопиться. — сказал Рамазан, размешивая ложкой сахар в кружке. — Я сейчас в город еду, мы тебя подбросим до автомастерской. Лёха, в машине бензин есть?

— Так вчера полный бак заправляли. — ответил водитель.

— Так иди заводи.

— Так не зима же, прогревать не надо. Ключик повернул и через минуту можно ехать.

— Иди, я сказал! Дай с человеком поговорить.

Лёха вышел из-за стола. За ним засобирался и Стас.

— Ты заедь сегодня в налоговую. Бланки возьми. — дал ему поручение Рамазан.

— Так ещё успеется. До мая далеко. — возмутился Стас.

— Чтоб как в том году, да? Всю ночь сидеть с калькулятором и циферки в клеточки рисовать. По-человечески налоговую декларацию заполнить можно хоть раз или надо всё в последний момент делать? Аль может до декабря оставим? Чтоб потом сразу за весь год. Эйнштейна во мне увидел?

— Хорошо. Сегодня съезжу. — сказал Стас и вышел из комнаты.

— На обед что готовить? — спросил Рамазана Данил.

— Башка болит. — простонал Рамазан, прикрыв рукой глаза от яркого света.

— Ясно. Думай сам называется. Таблетки не забудь свои выпить. — сказал Данил и пошёл к себе на кухню.

— Ну я тогда тоже пойду. — проговорил молодой парнишка, так как за столом остался он и Макс, который не спеша поедал печенье.

— Богдан, — тормознул Рамазан его, — ты неделю назад обещал стены оклеить. А может у меня со зрением худо?

— Так плёнку не могли подобрать! То остаток остался, то расцветка дерьмо. Я сегодня же сделаю.

— Пацан сказал, пацан сделал! Спать не ляжешь, пока всё не доделаешь.

— Ладно, понял. — ответил Богдан, собрав со стола пустые кружки, отнёс их к Дане на кухню, поставив в раковину. Потом вернулся, забрав ещё последние шесть, по три в каждую руку, и тоже их унёс, вышел через Данину дверь и пошёл готовить раствор. Объём работы был большой, мог до вечера и не закончить.

За столом остались сидеть Макс и Рамазан. Рамазан попросил, чтоб он достал ему таблетки. Максим показал на стол, где стояла раскрытая баночка с капсулами, Рамазан отрицательно покачал головой и показал рукой на тумбу. Он принёс ему его таблетки взятые с полочки. Рамазан выпил одну, запив её чаем. К еде он не притрагивался. Он показал Максу на стул, рядом с собой.

— Я много чего в жизни видел. — начал свою речь Рамазан, посмотрев на парня. — И хочу сказать тебе одно — зло возвращается! Да, ты можешь войти к ней в комнату, да у тебя хватит сил её уложить, зажать. Ты испытаешь удовольствие на две-три минуты. А после на душе будет так противно, будто ты дохлую кошку съел. Я думаю эти три минуты того не стоят. — Максим жестикулировал руками, что не собирается этого делать. Рамазан продолжал. — Мне довелось в жизни пообщаться с одним человеком. Он не был физически сильным, он не был мачо, но в нём было что-то, за что его уважали. Если бы я умел красиво писать, я написал бы про него книжку. Мы встретились с ним в лагере. Не в пионерском. Его все звали Пахан. Когда он входил, все замолкали. От него шла какая-то сила. Его даже менты уважали. Матёрые убийцы перед ним пасовали. Он мог свободно перемещаться по территории, независимо от распорядка дня. Мне до него не было никакого дела. Он сидел уже много лет, а за что срок мотал я не знаю… Может пришёл в милицию и рассказал про то, как сбили человека, а может ещё за что. У меня уже было несколько попыток расстаться с жизнью и в этот раз у меня созрел план: броситься утром вовремя зарядке в сторону, прямо овчарке в пасть, когда конвой будет проходить. Псы там натасканные. Своего не упустят. Хватка железная. Она мне в шею и вцепилась. Повезло, что драть не стала, мотать головой из стороны в сторону. Кусок бы вырвала, и всё, мне хана. Сдох бы от кровотечения, а так только артерию сонную на шее прокусила. Первого кого я в медсанчасти увидел был Пахан. Он видел мою истерику, как я не давал рану перевязывать, как орал, чтоб все шли на х@й, что сдохнуть хочу, как снотворное мне вкололи, как меня на три часа вырубило. Он сидел на стуле и смотрел на меня. Я помню этот взгляд. В минуты, когда мне бывает плохо, я всегда вспоминаю эти глаза. Мне не передать тебе их словами, их просто надо было видеть. Он посмотрел на меня и говорит: «Придёт время, ты за свою жизнь биться ещё будешь.» Сказал, встал и пошёл. Я орал ему вслед, что мне жизнь не нужна, пусть себе её заберёт, лишь бы мне помог сдохнуть. Я матерился, рвал простыни, что к кровати меня привязывали, пока на депрессанты меня не посадили… А ведь он был прав. Если бы ты, Макс, только знал, как я жить хочу… Он не был пророком, ясновидящем или хиромантом, он просто знал жизнь, законы вселенной, что всё возвращается на круги своя и зло, сделанное тобой, к тебе же и вернётся. И то, что ты сейчас ненавидишь, потом будешь любить, то что ты сейчас не ценишь, потом бесценным будет… Он приходил ко мне в палату каждый день. Я думал, что он приходит со мной поговорить, ободрить, поддержать. А потом выяснилось, что он сам здесь постоянный клиент. У него со здоровьем совсем худо было. Его в своё время хирурги по частям собрали, как конструктор. Но он нигде, никому, никогда не жаловался. Он мне рассказал свою историю. Есть в этой истории вымысел или это чистая правда, я не знаю. — Рамазан посмотрел на мальчишку, тот внимательно слушал его, аж затаив дыхание. — Он был мотогонщиком. Участвовал в соревновании и не справился с управлением, вылетел с трассы. Сломал всё, что можно сломать, порвал связки, разрыв селезёнки и множественные ушибы внутренних органов. Операцию 8 часов делали. Ему было тогда 26. Единственный ребёнок у родителей. Он впал в кому и врачи не могли ничего сделать. И увидел он себя снова подростком. Всё как тогда, в детстве. Он и трое его лучших друзей, берут у дядьки запорожец покататься. Он рассказывает: нам по 17 лет. Жили в деревне. На выходные из города на запорожце у одного из друзей приехал родной дядя. Транспорта в деревне никакого, ну мы по сельской дороге, аж пыль столбом, частенько гоняли. Автобус из города приходил два раза в день: рано утром и вечером. Если когда трактор встретится, так нам за азарт было его обогнать. По 160 выжимали на спидометре. И в тот день было, как обычно. Уже темнелось и мы к деревне мчались. Мужик на дорогу из леса вышел. То ли грибник, то ли турист, да поздно мы его за разговорами заметили. Всё произошло быстро, мы даже затормозить не успели. Как и тогда, говорит, вижу я себя сидящим на заднем сиденье, рядом друг сидит, ещё двое впереди, музыка в салоне орёт. И на полном ходу, мы сбиваем этого мужчину. Тогда мы промчались дальше, даже не остановились. Естественно в деревне никому ничего не сказали, постарались забыть про это. И сейчас мы сбиваем этого человека, проезжаем 10 метров и машина глохнет. Дальше всё в точь-в-точь, как фильмах ужасах: окровавленный мужчина медленно поднимается с обочины и шатаясь, идёт к нам. На пол лица у него сплошное кровавое месиво, рука оторвана, болтается, держится только на жилах. По одежде течёт кровь. Радио молчит, машина никак не хочется заводится. Мы изнутри запираем все двери. Ужас и страх в глазах. Он начинает ломиться то в одни двери, то в другие. Стучит ладонью по стеклу, оставляя отпечаток кровавой ладони. Где-то подсознательно, он рассказывает, я чувствую, что ему нужен я. И это чувство не покидает меня. Если я сейчас выйду из машины, то мои друзья смогут завести машину и уехать. Но страх сковал тело. Я мог только поворачивать голову, видя, как мужик ломится в разные двери. И вдруг на горизонте появляется смерч. Воронка приближается к нам, поднимая до неба густую непроглядную пыль. Она засасывает в свой круговорот того человека. Я зажмуриваю глаза от страха, сидя в кромешной тьме, и открыв их, он увидел перед собой медсестру в белом халате. — Рамазан помолчал и продолжил рассказывать историю Пахана. — Ни у кого из четырёх парней не сложилась судьба. Есть такое выражение — виновен в соучастии преступления. Сам ты его не совершал, но и попытки с твоей стороны не было, чтоб предотвратить зло. По его рассказам парни в общем и не плохие были. Так что, нет плохих людей, есть только плохие поступки. Все три дня, что он был в коме, мать по церквям ездила, сына у Бога вымаливала. И Он дал ему время, чтоб принести раскаяние в содеянном. Тому парню, что был за рулём автомобиля, руку отрезало тем же летом. Он отцу на пилораме помогал. Рукавом зацепился и по самое плечо. Правая рука. Школу бросил, пристрастился к алкоголю. Весной схоронили, палёная водка попалась. Тот, что рядом с водителем сидел, отслужил два года, вернулся в родную деревню. Как бывает в таких случаях, стол накрыли, сына встретили. Друзья пришли, родственники собрались. Пошли на речку искупаться. Всю жизнь в той реке купались. Спиртного выпили рюмки две. Разбежался он, нырнул и не вынырнул. Крепкий, здоровый парень. Думали, разыгрывает. Спохватились, да поздно. Вытащили его из реки, а он уже всё. То ли судорогой ногу свело, то ли от перепада температуры сердце остановилось, то ль судьба такая. Тот парень, что рядом с Паханом сидел на стройку на практику пришёл. На монтажника последний курс заканчивал. Последний день практики, дипломная работа. Оступился и насмерть. 23 года должно было исполниться. Пахан в 26 должен был разбиться на мотоцикле. Выжил. Один их всех пережил. Да и его век тоже был не долгим. Ему и сорока не было. Вроде как 35 или 36 лет было. Пришёл как-то ко мне в отряд, меня уже из больнички выписали, говорит: «Завтра освобождаюсь.» Ну, попрощались. Пожелал мне терпения. Библию свою подарил. Парням в своём отряде тоже вещички свои раздал, мол, примета плохая собой из зоны что-то забирать. Утром на перекличке его уже не было. Только месяца через три узнали, что умер он, кто-то из охраны проболтался. За оградой на пустыре его похоронили, по ту сторону забора, считай перебрался на волю. Родная деревня его развалилась, отец умер, мать сама у сестры в городе жила. Бальзамировать дорого, вести далеко, да он и сам просил, чтоб здесь оставили. Только не хотел, чтоб по нему переживали, вот и соврал всем про освобождения. Да, ладно, не реви, ты же его не знал. — сказал Рамазан, видя, как слёзы текут по щекам у Макса и он растирает их ладонью. — Оставайся сегодня дома. Девушку разбудишь, завтракать приведёшь. Договорились? — к ним вошёл Антон, а следом влетел Алексей. — Да выхожу я, уже выхожу. — сказал он Лёхе и обратился к Антону. — Ханс где?

— В лаборатории. Со с ранья примчался. «У меня идея! У меня идея!» — орал, даже завтракать не стал.

— Поехали. — сказал Рамазан Лёхе и они ушли.

13 глава

Макс вошёл в комнату к Эльвире. Она спала. Она не проснулась и от включенного света. Постояв немного в дверях, он подошёл к кровати и задел её за плечо. Она открыла глаза. Он улыбнулся её испуганному виду, постучал пальцем по запястью, мол, время, пора вставать, и вышел из комнаты. Он закрыл за собой дверь, послышался щелчок.

Эльвира соскочила с кровати и подбежала к двери. Прислушалась. За дверью было тихо. Она подёргала её, дверь была закрыта. Попыталась по-прикладывать свою ладонь к замку, подвигать ей, но щелчка не было. Никакого ключа она не видела в руке у парня, но этот трюк с замком у неё почему-то не получался. Дверь не хотелось открываться. В чём был фокус она никак не могла понять.

Макс пришёл за неё снова, но уже позднее. Он не говорил ни слова. Он просто смотрел на неё и ждал, когда она выйдет из комнаты. Эльвира стала предлагать ему деньги, если он поможет ей от сюда сбежать, ну или хотя бы принесёт её сотовый телефон. Макс молчал. Она психанула и выскочила из комнаты, направилась по коридору одна, не став его дожидаться.

Послышалась музыка. Где-то громко пел магнитофон с блатными песнями:

«На кой нам банки и банкеты,

Мы не привыкли к жизни этой.

Мы в сандалеты и в буфете встанем вкруг.

Мы были сыты и одеты, в ящик свежие газеты.

Ложила тётя Маша по утру….»

Эльвира рассматривала парнишку, что стоял на табуретке дальше по коридору. Она его узнала. Это был тот самый парнишка, что разбирал коробки с колбами и реактивами, а сейчас он стоял на табуретке и чем-то намазывал обшарпанную стену шпателем из пластмассового ведёрка. Дверь одной из комнат была раскрыта настежь и оттуда доносилась песня. Он повернул голову в их сторону.

— Доброе утро! — поздоровался он.

«…Всё было весело и гладко.

     Играла в парке танцплощадка.

     По кругу бегала лошадка — карусель.

     В цветах и зелени парадка, в рисунках школьная тетрадка.

    И у бабули на плите всегда кисель….»

Макс показал на дверь рукой и Эльвира открыла её. Это была та же комната с диваном у стены, а через неё они прошли в комнату, где стоял обеденный стол. За столом никого не было. Из дверей, что вели на кухню, вышел Антон. Он отчего-то громко и весело смеялся. Его Эля тоже уже видела. Сейчас на нём был дорогой мужской костюм, белая рубашка, узенький чёрный галстук, а вчера утром на неё были серые джинсы и белая футболка с красным большим двуглавым орлом на спине. Заметив их, он перестал смеяться.

— Макс, поди Боне помоги. Одному клеить не удобно, а я девушку покормлю. Да иди, не бойся, не трону я её. — сказал Антон и обратился к Эле. — Как я помню, ты любишь чай. Присаживайся, я сейчас сделаю.

Парнишка ушёл, подчинившись старшему. Если бы он мог говорить, он бы попытался настоять на своём, а так у него не было выбора. Эльвира осталась наедине с этим парнем. Успокаивало то, что в соседней комнате есть Даня, хоть его она сможет позвать на помощь, если что.

— Как тебе Ханс? — спросил он её, поставив перед ней кружку с кипятком и чайным пакетиком.

Ханс был немец по национальности. Он много лет жил и учился в Москве по молодости. Защитил не одну докторскую диссертацию. Говорил со своебразным акцентом по-русски. Где и как он познакомился с Рамазаном никто не знал, но он у них гостил по осени. Идея создания эликсира с микро и макро элементами принадлежала Хансу, а оснащение и оборудование закупил Рамазан, узнав, что эта идея посещала и умы наших химиков, и даже есть кое-какие наработки в этой области.

На Эльвиру Ханс не произвёл впечатления гения. Он был не высокого роста, плотного телосложения, лет под 50. Мелом на доске прописывал химические реакции и их производные, постоянно спрашивая: «Ты, согласна?» В чём-то она соглашалась, но порой они не могли договориться, он требовал одно, она доказывала другое.

— В смысле? — переспросила она.

— Он тебе нравится?

— Какое это имеет значение?

— А Рамазан? — продолжал спрашивать Антон.

— Плевать я хотела на Ханса и на твоего Рамазана! Я домой хочу.

Мужчина улыбнулся. Он сел напротив, предоставив девушке на выбор всё, что она хочет: салат в салатнице, бутерброды, пряники, печенья. Он посмотрел на неё и заговорил первым.

— Рамазан тебе вчера по пьяни байки рассказывал. Он умеет завести разговор по теме, как говорится, произвести впечатление. Мы с ним познакомились три года назад. Первое, что цепляет при встрече, это его спокойствие, и порой кажется, что он знает все ответы, на все вопросы. Я сам детдомовский. У меня нет родителей и родственников я своих не знаю. После окончания 9 класса, нас запихнули в ПТУ, я учился на крановщика с стипендией в 100 рублей. Администрация города показала мне полуразрушенный барак на окраине города, мол, это твой дом, что я там родился. После получения диплома в ПТУ, они умудрились меня выписать из общаги и прописать в тот сарай, мол, на мальчик живи и не говори, что администрация не предоставила тебе жильё. Там окна забиты фанерой, в связи с отсутствием стёкол, шифер сломан, в дождь эта крыша не спасает, сгнившая электропроводка, истлевшая старая мебель. Сгори он, я даже не расстроюсь. И сосед алкаш мне ещё достался. Каждый день пьянки с приятелями. Ну и куда мне нищему податься? На работу без опыта работы не берут. Устроился грузчиком. А жрать то каждый день хочется, да и не по разу. Приноровился я кошельки тырить на вокзале у зазевавшихся приезжих. Вот так стою вечером, очередную жертву высматриваю. Чувствую, что кто-то смотрит мне в спину. Оборачиваюсь, парень стоит, потом ко мне подошёл и говорит: «Тюрьма — это не пансионат. Я там был, ничего хорошего. Лучше проводить время в другом месте. Хочешь есть? Пошли, покормлю.» Сказал и пошёл, а выбор был уже за мной: пойти за ним или убежать, а можно было и дальше стоять, выслеживая жертву. Я понимал, что воровство добром не кончится. И я пошёл за ним. Что я в нём тогда разглядел? Обычный парень, только что сошедший с поезда, тёмные джинсы, того же цвета джинсовая куртка, под ней серая водолазка, дорожная сумка через плечо. Мысль была, а вдруг мент. Зашли в привокзальное кафе. Заказали первое, второе и третье. Он сделал кому-то звоночек. Ели молча. Он меня ни о чём не спрашивал. А потом вошли двое. Они были одеты так, как примерно сейчас одет я. Это называется имиджевый прикид. Такой костюм полторы тысячи долларов стоит. Он не мнётся, имеет грязе водоотталкивающее покрытие, в жару в нём не жарко, в холод не мёрзнешь. Один из них подошёл к нам, а второй к девушке на кассу. Достал пачку денег, показал на нас, сколько-то отсчитал, со словами: «Сдачи не надо.» И вдруг я понял, что хочу такую жизнь. Рамазан будто мысли мои прочёл и говорит: «С нами поедешь?» И я сказал: «Да.» Куда, зачем я даже спрашивать не стал. Я почувствовал от него стабильность, уверенность. Мы вышли из кафе и я увидел машину, к которой направились бравые ребята. Не то, чтоб водить такую машину, а просто прокатиться в такой, для меня было несбыточной мечтой. И снова слова Рамазана, спокойные, дающие понять, что оно так и есть: «Автомобиль — это всего лишь средство передвижения, а вот бензин — это роскошь.» — Эльвира улыбнулась и опустила голову, пряча свою улыбку. Антон продолжил свой рассказ, словно этого не заметил. — Я два месяца пытался понять, чем он занимается. Я вслушивался в разговоры людей, собирающихся за этим столом, выполнял любую работу, вплоть «подай — принеси», а потом просто подошёл к Рамазану и спросил на прямую — кто он? У меня была истерика. Я ржал минут сорок. Я готов был услышать всё что угодно, но только не это. Утилизатор мусора — скромно, простенько, а главное в его манере не маячить. Вот такая у нас работа, но нужная, согласись? Я никогда не думал, что это прибыльный бизнес. Оказывается, если всё правильно организовать найти надёжных партнёров, чётко прописать каждому его обязанности, то деньги не капают, а текут ручьём. У одних забрать макулатуру, спрессовать — получится картон, продать его и купить пластмассу и битое стекло, и вот тебе готовые блоки под строительство. И так каждый день без выходных и праздников. А военкомат пусть и дальше шлёт свои повестки на мой адрес, да хоть каждый месяц, авось ему кто-то и ответит. Мне никто столько не дал, сколько Рамазан. Я одет, обут, у меня работа, деньги, я любому за него пасть порву. А Родину-Мать я и в глаза не видел, и в долг у неё ничего не брал. И как бы там дело это не повернулось, знай, мне пох@ру! Я грохну и ментов, и тебя, и деда твоего.

— Тоша, а ну-ка выйди. Выйди, выйди на 5 сек. — позвал его влетевший к ним Лео.

Он вышел в соседнею комнату, где рядом с Лёней стоял и Богдан.

— Где Рамазан? — накинулся на него Лео.

— А чё (что) Боне не веришь? В больницу он с Лёхой водителем поехал.

— Вы не придурки, вы дебилы! — гаркнул на них Лео. — Весь вечер пить, а утром ехать в больницу сдавать анализы.

— Надо было выходит к завтраку и решать этот вопрос с ним. — сказал Антон. — Мы люди подневольные, нам сказали, мы сделали.

— Оскорбление человеческого достоинства карается законом. — заявил ему Богдан.

— Ну, пойди, подай на меня в суд! — сказал Лео и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

— А говорят, что психологи самые спокойные люди от природы. — проговорил Боня.

Дверь снова открылась и заглянул Лео.

— Ты сейчас в город едешь? Ну, раз так вырядился. — спросил он Антона.

— Еду.

— Меня до больницы подбросишь, я жду тебя во дворе у машины. — сказал Лео и снова закрыл двери.

14 глава

Антон вместе с Богданом вышли в коридор, где их ждал Максим.

— Я поехал. У меня дела. — сказал он Максу. — Дома из старших только Даня. Ну, ты, не дрейф. Девушка сейчас покушает, проводи её Хансу. Да, не заблудишься. Богдан поможет. Да ведь, Боня?.. Ну, всё, я уехал. Вернёмся к обеду.

Вскоре к Эльвире снова вошёл тот молчаливый парень. Она улыбнулась ему и, покосившись на дверь, спросила шепотом.

— Ты, достал мой сотовый телефон?

Максим отрицательно покачал головой. Он сел за стол, не сводя глаз с девушки. Эльвира уже покушала и допивала чай.

— Но почему? Я же попросила пожалуйста. Я только позвоню и ты положишь его на место. Никто ничего не узнает. — проговорила она шепотом.

Макс поднял вверх указательный палец, а ладонью второй руки положил сверху. Эля посмотрела вверх на потолок, а затем снова на парня. Этот жест ей ни о чём не говорил. Догадавшись, что его не поняли, Макс поступил по другому. Он приложил ладонь к уху, держа плотна вместе пальцы, образуя панель телефона, опустил руку, потыкал по ладони пальцем, снова приложил к уху, а потом поднял вверх указательный палец и накрыл его ладонью другой руки.

Эльвира смотрела на него, понимая, что он ей что-то объясняет и это связано с телефоном. Они даже не заметили, как к ним вошёл Даня.

— Он говорит, что от сюда позвонить не возможно. — сказал Данил. — Сигнал телефона блокируется. А стационарного телефона здесь нет. — Макс опустил голову. — Рамазан узнает, он тебе башку открутит. — Тот замотал головой, глядя на Данила. — А мне не надо ничего говорить, ты ему сам об этом скажешь. Хансу завтрак передай. — сказал Даня девушке, протягивая в мешке уложенные бутерброды с колбасой.

Она шумом отодвинула стул, вставая из-за стола, взяла из рук Данила протянутый пакет и направилась к выходу, с гордо поднятой головой. Макс поплёлся следом за ней. Выйдя в коридор, она заметила, что парнишка переместился на другую сторону, а магнитофон по прежнему пел блатные песни радио Шансона, записанные на кассету. Обшарпанные невзрачные серые стены приобретали новый яркий облик. От самого потолка до плинтуса парнишка их обклеивал плёнкой с большими алыми розами.

— Покрасить было проще. — фыркнула Эля, проходя мимо его, видя, как он тщательно разглаживает плёнку тряпкой, чтоб она легла ровно без воздушных пузырей.

— Чтоб задохнуться! — ответил ей Боня.

— Открыть настежь окна и двери, и всё выветрится.

— А ты где-то видишь окна? — спросил он и улыбка коснулась его губ. — Здесь нет окон и на улицу ведёт только одна дверь.

Эльвира перевела взгляд на рядом стоящего Макса. Тот кивнул головой, подтверждая слова Богдана. Теперь она была точно уверена, что это не дом и даже не квартира.

***

Рамазан сидел за столом. Серебристая рубашка очень шла к его загорелому, смуглому телу. Пуговицы три у ворота были расстёгнуты и, опрокинувшись на высокую спинку стула, он смеялся задорным смехом. За столом вместе с ним сидели: Лео, Данил, Стас, Тоша и Слава.

— Я вообще не помню, чтоб я брал гитару. — проговорил сквозь смех Рамазан.

— Отныне я весь твой пьяный базар буду записывать на диктофон, чтоб потом не отнекивался: я этого тебе не говорил, я вообще этого не делал. — заявил ему Лёня.

— А другую песню более весёлую спеть не мог? — спросил его Славка.

— Видимо не мог. Какое настроение, такая и песня.

— Так ты видел, что я диктофон на стуле оставил? — спросил Стас.

— Видел. — ответил Рамазан.

— Да ничего он не видел. Шары алкоголем залил, видел он. — проговорил Лёня.

— В занозу не лезь! Что ты опять начинаешь? — возмутился Рамазан.

— А на хрена ты на меня постоянно наезжаешь?

— Тихо, тихо, мужики, не ссорьтесь. — успокоил их Слава. — Дайте мне лучше эту кассету. Что сможем, то сделаем. Максимум выжмем. Хотя речей её здесь маловато. Надо было, чтоб она больше говорила. Ром, а ты на фига ей это всё рассказывал?

— Поговорить захотелось. — ответил Рамазан. — Вы же никто со мной не разговариваете.

— А мы с тобой и не пьём! — заявил Лео. — Ты у нас в одиночку вино хлещешь.

— Лео, отстань от него. Он тебе когда-нибудь по ебалу врежет. — сказал Даня. — Причём я тебя буду держать, а он бить.

Рамазан только улыбнулся красивой белоснежной улыбкой. В двери постучались и собравшиеся за столом обернулись.

— Не помешал? — спросил вошедший Ханс.

— Нет. Проходи. — пригласил его Рамазан.

— Я уехал. — сказал Славка, убирая в карман брюк диктофонную кассету с записями. — Звонить на сотовый или на домашний?

— На сотовый. — ответил ему Рамазан и обратился к Хансу. — Ну, что у вас там?

— Могу сделать комплекс коллоидных минералов. — ответил Ханс.

— М-м-м. А я, что просил?

— Не получается, Рамазан. Пока не получается. Я хотел бы кофе.

— Да, пожалуйста. У нас самообслуживание. — сказал Рамазан и посмотрел на Славика, стоящего в дверях комнаты. — Встречу назначай на 9 утра, нет, лучше на 10-ть.

— Хорошо. — ответил Славка. — Только вы друг друга не поубивайте, ладно?

— Ладно. — ответил Рамазан и Славка ушёл. — Ну, а мы что сидим? Все свободны. Дайте с человеком пообщаться.

Через десять секунд за столом никого не было. Ханс сделал себе кофе за маленьким столиком и, вместе с кружкой, пришёл к Рамазану за большой стол. Даня принёс печенья, шоколадные конфеты, зефир в шоколаде.

— Кто родители у этой девушки? — спросил его Ханс.

— Музыканты. А что? Удочерить хочешь?

— В ней есть потенциал. Она очень умная.

— Глупых не держим. Хафчик нынче дорогой.

Ханс улыбнулся, глядя на Рамазана. Он привык к русским выражениям, которые по сути своей непереводимы. И чем больше он общался с русскими, тем его словарный запас возрастал. Но в свей речи он никогда не пользовался словами, смысл которых толковался в зависимости о произнесённой интонации.

— Она очень умная. — сказал Ханс, помешивая кофе и произнося это как-то задумчиво, словно на что-то намекая.

— Талант. — согласился Рамазан. — Поэтому не губим. Пусть растёт, прославляет Россию.

— Мы близко, где-то очень близко к этой формуле. Я это чувствую. Не хватает одного элемента, чтоб закончить цепную реакцию. Я думаю это золото.

— Хорошо. Скажи сколько граммов и какой пробы, и я тебе куплю. Расплавишь и получишь Аурум.

Ханс засмеялся.

— От куда у тебя деньги, Рамазан? — спросил он.

— Друг у меня в банке работает. В конце дня, все лишние деньги, что не сходятся по депозитам, он бросает в коробку и привозит мне. Стабильность — залог успеха любого банка, лишние деньги им ни к чему.

Ханс усмехнулся. У Рамазана было отличное чувство юмора. К столу вышел Даня, неся в руках две глубокие тарелки с салатами, поставил на стол. Потом ушёл за хлебом и за чистыми тарелками.

— Будешь? — спросил Рамазан, показывая на салаты.

— Нет. Пока не хочется.

— Ты там что-то про коллоидные минералы говорил, что это? — спросил Даня Ханса, вернувшись к столу со стопкой чистых тарелок.

— Это крошечные частицы минералов несущих на себе отрицательный заряд. Покрытие нашего кишечника заряжено положительно. Возникает электромагнитное поле, а значит и усвояемость 98%. Только есть одно условие: минералы должны находиться в жидком состоянии.

— Ну, так сделай такую бадяжку, а мы попробуем, оценим. — сказал Данил и посмотрел на Рамазана, подмигнув ему. Тот только пожал плечами.

К столу стали подтягиваться обедать парни, кто из офиса, кто из автомастерской. О ходе всей работы докладывалось Рамазану. Настроение у него было отличное. В такие минуты хотелось играть и петь на гитаре. А не спеть для гостя считалось признаком не гостеприимства.

«Вечер потихоньку на землю лёг.

У моей судьбы сто путей, дорог.

Солнце луч мигнёт мне из-за вершин,

А на трассе лишь огоньки машин.

Не ругай судьбу, не ругай меня.

Без дороги мне не прожить ни дня.

И удачу знай, дорогой земляк,

Без машины мне не догнать никак…

…. Мчит дорога нас по полям, лесам,

Но дорогу ты выбираешь сам.

Мы на ней свои разбиваем лбы,

Но такая вот колея судьбы.

Я несу в душе перекрёстков крест.

И дорога мне всё не надоест.

Заправляю я снова полный бак.

Без машины мне не прожить никак….

15 глава

Сотовый телефон задребезжал в кармане у деда. Тот быстро извлёк его и на экране высветилось одно слово: «Внучка.»

— Эля! Алло! — крикнул он, прижав телефон к уху. Сидевшие в комнате опера притихли.

— Не ори. — проговорил спокойно мужской голос. — Ты деньги собрал?

— Я отдам вам эти деньги, только я хочу услышать её голос. — взмолился дед.

В трубке наступила тишина, а потом с перебоями голос любимой внучки: «Вы отпустите меня?… Я не знаю… Отпустите меня, пожалуйста. Я домой хочу.»

— Эля! Элечка! Это я, твой дедушка.

— Завтра в десять деньги должны быть у нас. — проговорил снова мужской голос. — Перекрёсток улицы Пехотинцев и Джамбулы. За торговым техникумом. Один. Деньги положишь в спортивную сумку. — после этих слов телефон отключился.

— Что они сказали? — спросил его следователь.

Дед дословно сказал ему всё, что требовали похитители.

— Я не могу рисковать её жизнью. Это был её голос.

— Никто ничего не заметит. Внешне, это обычные деньги. Световую метку может отследить только аппарат. Мы там тоже будем. Успокойтесь. Всё будет хорошо.

— Странно. — проговорил молодой парень, сидящий возле телефонного аппарата. — Если у них самого начала был телефон Эльвиры, зачем они дважды звонили на стационарный телефон?.. Что-то здесь не чисто… Номер можно снимать с прослужки, они больше на него не позвонят. Мобильник засечь сложнее. А вам не кажется, что они с нами просто играют?.. Не будет никакой сделки. Либо девчонки нет в живых, либо её увезли давно уже далеко от сюда. Они просто тянули время. А голос можно было записать заранее.

Дед перевёл свой взгляд от парня на следователя. Он почувствовал, что следователь его просто успокаивает, исход дела для всех был очевиден.

***

Эльвира сидела за столом в компании Максима, который стал её личным проводником по всем этим многочисленным комнатам и коридорам. Она ужинала, а он любовался ей, иногда улыбаясь.

— Почему ты всё время молчишь? — спросила она, не выдержав этой тишины. — Тебе хорошо платят за твою работу?

Макс улыбнулся, видя, как она начинает злиться. Он достал из кармана брюк свёрнутый тетрадный листок, развернул, показав текст Эльвире. Там чёрным фломастером было крупно написано: «Меня зовут Максим. Я не говорю, это у меня с детства. Ты мне нравишься, но я ничем помочь тебе не могу.»

Эльвира прочитала этот текст несколько раз. Она посмотрел на него. Макс свернул листок и убрал его обратно в карман.

— Мы можем убежать от сюда вместе. Только помоги мне. — шепотом проговорила Эля, озираясь по сторонам. Макс опустил голову. — Трус!

В комнату без стука вошёл Рамазан. Эльвира замерла, глядя на своего похитителя, боясь его и в тоже время понимая, что хорошим отношением к ей, она обязана именно этому человеку.

— Не помешал? — вежливо спросил он. — Макс, пойди погуляй. — попросил он, подходя к столу. Максим тут же встал и вышел из комнаты. Послышалась как закрылась входная дверь. — На завтра назначен обмен.

— Вы меня отпустите? — спросила радостно Эльвира, перебив его, но Рамазан продолжил свою мысль.

— Опера снабдили деда мечеными купюрами. Я эти деньги не смогу сбыть даже на Сахалине. Придётся менять тактику игры. — проговорил он и направляясь к тумбе, достав оттуда пару своих баночек с таблетками. Поставил их на стол и стал достал из них по одной таблетке. Закинул в рот и пошёл запивать водой. Эля следила глазами за каждым его движением. — Что он готов отдать ради спасения своей внучки? — спросил Рамазан, стоя к ней спиной.

— Ничего. — тихо ответила Эля.

— Алчность губит человека, а вместе с ней и душу. Нобелевскую премию получаю не все, а только избранные. — проговорил Рамазан, глядя на девушку.

— Можете убить меня, но я не знаю этой формулы! — крикнула Эльвира.

На её крик вышел из кухни Данил. Она вскочила из-за стола и умчалась из комнаты, хлопнув дверью. В коридоре её поджидал Макс.

— А она с характером. — проговорил Данил.

— А то. Вся в деда. — сказал Рамазан.

— Таблетки выпей.

— Уже выпил.

— Ужинать будешь?

— Нет.

— Почему? — спросил Даня.

— Не хочется что-то. Слабость какая-то.

— Так пойди ложись.

Рамазан направился к дивану, что стоял в соседней комнате. Достал из шкафа плед, лёг и укрылся им. Он часто там спал днём или вечером, так как комната проходная и через неё проходит в день много народу, он чувствовал себя так спокойнее, хотя изначально эта идея принадлежала Лёне. К нему в комнату не многие решаться зайти, а так он всегда почти на виду. Оказать помощь во время приступа он себе сам просто не может.

Возвращаясь из бассейна в сопровождении Макса, Эля заговорила с ним.

— Я могу поговорить с Рамазаном? — спросила она. Тот отрицательно покачал головой. — Ну, почему? Пожалуйста! — настаивала она, остановившись возле своей двери, глядя вдаль, просчитывая его комнату.

Максим показал рукой на дверь её комнаты. Она покачала головой, что не хочет заходить в свою комнату. Они стояли глядя друг на друга, проявляя каждый своё упрямство.

— Ну, пожалуйста. Я только ему кое-что скажу и всё. Это важно. Ну, Макс, проводи меня к нему. А иначе я его сама найду.

Макс сдался на её уговоры, кивнув головой. Он пошёл дальше по коридору и она за ним. Он остановился у дверей и постучал в них. Приоткрыв двери, он заглянул внутрь. Он постучал ещё раз.

16 глава

Они вошли в комнату. Рамазан спал, но на стук в дверь, открыл глаз и, увидев Макса в дверях, махнул рукой, что он может зайти. Он по-прежнему лежал на диване, укрывшись пледом, глядя на незваных гостей. Макс показал рукой на девушку и вышел из комнаты.

— Я не знаю зачем вам нужно это соединение, но я знаю точно, что вам сможет помочь мой дедушка. Можно я ему позвоню и поговорю с ним. Он согласится.

— Нет. — спокойно ответил Рамазан. — Если у тебя всё, можешь идти. — он закрыл глаза, дав понять, что разговор окончен.

— Это соединение можно пробовать целый год! Один звонок. Вам, что жалко?

— Мне? — переспросил её Рамазан, открыв глаза. — Нет. Только Максим тебе уже сказал, что от сюда позвонить нельзя. Не веришь ему, поверь мне. Это правда. Не от сюда, ни сюда позвонить нельзя, а стационарного телефона здесь нет.

Эльвира смотрела на него, видя вместо приветливости, какую-то холодность. В нём легко уживалось общительность и молчаливость, отчуждённость и гостеприимство, веселье и сдержанность. Всё это было отпечатком его горького опыта, приобретённого в МЛС (местах лишения свободы).

— Вы меня убьёте. Я знаю! Деньги вам не нужны, а дед формулу не отдаст. Но я то здесь причём?!

На крик девушки Макс открыл дверь. Рамазан сел на диван.

— Отведи её в комнату. — обратился он к Максу. — Ложись спать. Утро вечера мудренее. Завтрашние проблемы будем решать завтра. — заявил он девушке.

Она вышла из комнаты. Быстрым шагом направилась к своей. Максим еле-еле успевал за ней.

— Он всегда, где ест там и спит? У него нет своей комнаты? — спросила Эля, остановившись возле своей двери.

Макс не знал, как на пальцах ей это всё объяснить, поэтому просто покачал головой, мол, нет и всё тут. Он открыл ей дверь, прижав ладонь к замку, она вошла и он закрыл за ней дверь. Сердце почему-то у него бешено стучало в груди и Макс какое-то время просто стоял в коридоре, навалившись на стену. Он отчётливо слышал слова девушки «вы меня убьёте» и это не давала ему покоя.

— Что она хотела? — спросил Данил, войдя к Рамазану.

— Характер свой показывала. — ответил Рамазан, потирая руками виски.

Он встал с дивана. Сделав только один шаг в сторону к Данилу, он закрыл глаза от нарастающей боли. Опустив голову вниз, он обхватил её руками, стал медленно опускаться на пол, стиснув зубы от боли, сжимаясь в позу эмбриона.

— Рамазан… Ромик, что с тобой?.. Ты меня слышишь?

Данил метнулся к нему, упав на колени. Он попытался перевернуть его на спину, но не получалось. Рамазан стонал, прижимаю голову к груди, стиснув её в тисках своих ладонях. Данил вскочил на ноги, метнулся к дверям, но на стон снова вернулся к нему.

— Ром, ну ты чего?.. Очень больно? Это… давай я Лео позову. Ромазан. — снова позвал он его.

Данил вспомнил про чудо-укол, который ему ставил Лео во время приступов. Он метнулся к тумбе, где находились лекарства и БАДы, что принимал Рамазан, и в самом углу стоял флакон с жидкостью и рядом шприц с этим же содержимым. Он схватил этот шприц и бегом к Рамазану. Он вынул шприц из упаковки и воткнул иглу в верхнюю часть предплечья и ввёл содержимое.

— Рамазан. — позвал он его. — Ром, ты меня слышишь?

Данил отбросил в сторону шприц и попытался перевернуть Рамазана на спину. Он уже не стонал, не сжимался, не пытался согнуться в четверо. Он был бледным. Глаза были закрыты. В какой-то момент ему даже показалась, что тот не дышит. Даня вскочил на ноги. В комнату вошёл Стас.

— Это чего? — спросил он, увидев лежащего на полу Рамазана.

— Ему плохо стало. Я укол поставил. — проговорил Даня дрожащим голосом. — Может Лео позвать?

— Сейчас-то зачем. — проговорил Стас, подойдя ближе, нагнувшись над ним.

— Он живой? — спросил Данил.

— Конечно.

— Но грудная клетка не движется.

— А, ты, чего такой испуганный? Бить в морду ему не страшно, а поставить укольчик, аж руки до их пор дрожат.

— Да иди ты! — обозлился Даня. — Сейчас сам рядом ляжешь.

— Дышит он, дышит. Анатомию знать надо. У мужиков не грудное, а брюшное дыхание. А почто брюки у него мокрые?.. Ты постой с ним рядом, а я Лёнку позову.

— Я позову. Сам стой. — сказал Данил и выскочил из комнаты.

Макс не видел этого, он сидел на корточках в коридоре и записывал в свой блокнот, что хотел спросить у Рамазана, какие хотел ему задать вопросы. Он только заметил, как Лео и Данил вошли в ту комнату, где был Рамазан.

— В шприце транквилизатор. Он приступ купирует, боль снимает. Пока концентрация в крови не снизится, он не очнётся. — разъяснял Лео. — Но этого вещества столько уже накопилось в организме, что приход в сознание требуется с каждым разом больше и больше времени.

— А разве он из организма не выводится? Ну, это вещество. — спросил Стас.

— Выводится, но медленно. Поэтому злоупотреблять уколами не надо. Ну, поставил, так ты молодец. Давайте его, парни, на диван положим. Очнётся, я провожу его в комнату. Даня, у тебя на плите ничего не варится? А то иди вари. — сказал ему Лео, видя его испуганный вид. — Да, всё нормально. — успокаивал его Лео. — Иногда бывает недержание мочи. Как говорится, он себя во время приступа не контролирует. Нужен ему этот эликсир, очень нужен. Он из организма всю гадость выведет и даст каждой клеточке новое дыхание, а значит новую жизнь, энергию.

— Скажи честно, только между нами, ты доверяешь Хансу? — просил Стас Лео.

— Ему доверят Рамазан, а моё-то какое дело.

— А если он нас бросит, как лохов? Все заслуги припишет себе?

— Значит однажды утром трупом проснётся. — ответил Лео, посмотрев на Стаса и Данила.

В комнату вошёл без стука Макс. Он решил, что раз Даня позвал ещё кого-то, то мужики ужинают и что-то обсуждают. Он замер в дверях, увидев Рамазана без сознания. Тот был бледный, рука свисала с дивана, а возле него стоят трое мужчин.

— Ты чего-то хотел? — спросил его Лёня. Макс покачал головой. — Тогда иди, зайдёшь позже.

Рамазан застонал и стал открывать глаза. Всё внимание тут же было обращено к нему.

— Ты как? — спросил его Лео.

— А я сейчас где?

— Ты ещё спроси, кто я?.. Совсем дурак что ли?

— Понял. — ответил Рамазан.

— Я тебя спрашиваю самочувствие как?

Рамазан посмотрел на собравшихся такими грустными, печальными глазками, что Лёнка махнул на него рукой, мол, что у больного про здоровье спрашивать.

***

Макс сидел на стуле возле лежащего в кровати Рамазана. Он шмыгал носом и часто моргал, сдерживая слёзы. Рамазан лежал под одеялом, опустошённый, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Стас не хотел впускать Максима в комнату к Рамазану, но тот требовал и рвался к нему.

— Да не тычь мне свой блокнот. Я не вижу букв, всё расплывается. Скажи просто, что хочешь? — проговорил тихо Рамазан.

Максим показывал жестами, что извиняется, что он не хотел, не знал, что всё так получиться.

— Макс, ты тут не причём. Не терзай себя. Иди спать. — проговорил тихо Рамазан. — Я всё равно не понимаю, что ты мне объясняешь. Давай поговорим об этом завтра.

Макс стал быстро что-то писать ручкой в блокноте крупными и печатными буквами, обводя их по нескольку раз для жирности, и снова показал текст Рамазану. Собрав усилия, сконцентрировав внимания, прищурив глаза, Рамазан попытался прочесть предложение: «Я ВИНОВАТ. ЭТО Я ЕЁ ПРИВЁЛ.»

— Меня послушай. — сказал Рамазан, прочитав это. — Кто тебе сказал, что ты в этом виноват? Я тебя ни в чём не обвиняю, а других не слушай. И вообще, если так рассуждать, то я привёл её сюда ещё раньше твоего. Эти приступы случались и до её появления. Ты не виноват. Она тоже ни в чём не виновата… Один умный человек сказал: «Хочешь изменить мир — меняй себя!» То есть, какой ты, таков и мир вокруг тебя. Если ты злой, обиженный, дёрганный и в жизни тебя окружают такие же люди. И это всё потому, что подобное притягивает подобное.

17 глава

— А я не поеду! Что ещё Куваев придумает?

— Ершов, ты не в армии, не надо фамильярничать!

— Хорошо, Жека. Хорошо. Если Рамазан хочет, то пусть едет! Я не поеду ни за какие «бабки»! Я ипотеку взял, двушку купил, мне этот колхоз никуда не упирался!

— Что за шум? — в обеденную комнату зашёл Славка, оглядев собравшихся за столом. — Олег, тебя слышно от самых дверей. Что обсуждаем? Случилось что? — громкие, бурные дебаты за столом прекратились. — Где Рамазан? — спросил Славка, не заметив его за столом.

— Отдыхает в своей комнате. — ответил Данил.

— Отчего отдыхает? — переспросил он. — У нас что, смена власти? — Славка попятился назад из комнаты, а потом пулей вылетел в коридор и бегом до комнаты Рамазана.

Он влетел в комнату даже не постучавшись. Тяжело дыша он остановился в дверях. Рамазан сидел в кресло-качалке, а на столе возле него стоял завтрак. Тот поднял глаза и посмотрел на вошедшего мужчину.

— Слав, привет! Проходи. С какими новостями? — проговорил Рамазан и даже попытался улыбнуться.

— Случилось что?

Рамазан махнул рукой, мол, не парся, навалился на спинку и кресло закачалось.

— Устал я что-то. — проговорил он.

— Да на свежий воздух тебе надо, сидите здесь, как крысы!

— Так у нас самый чистый воздух. Два фильтра очистки проходит.

— Я в том смысле, что гулять надо, двигаться.

— Силы покинули меня. — сказал Рамазан. — Мне даже сюда завтрак принесли. Еда есть, а силы, чтоб поесть, нет. И аппетита нет. И сил, чтобы жить тоже нет. Ну, да ладно, что всё обо мне, да обо мне. Рассказывай, какие новости? Запись на диктофоне как-то помогла?

— Всё супер! Дед две ночи ночевал в квартире. С ним два мента. Опера сегодня привезут ему деньги. Знаешь, что меня настораживает? В квартире нет цветов. Чтоб таких красивых, цветущих. Стоят два, в комнате у Эльвиры. Один кактус шаровидный, не сильно большой и «денежное дерево», зелёное растение с круглыми, плоскими листочками.

— Ну и?

— И это у красивой молодой девушки? Моя сеструха фиалки разводит на подоконнике. У неё всех цветов уже походу есть. Весь подоконник заставлен. Я к чему это. Дед частенько заглядывает к ней в комнату. Постоит в дверях и уходит. На что он смотрит не видно, но напротив двери окно.

— А что, это мысль! Часто поливать их не надо, не прихотливые. А как известно, даже самые дешёвые чернила хранят дольше информацию, чем самая лучшая память.

— Думаешь, он в горшке в одном из цветков хранит свою формулу? — спросил Слава.

— Не будем забегать вперёд. Уже в девять утра хата будет свободна. Все свои силы они стянут в район передачи денег. Проверь цветочки. Можешь Любушке позвонить. Конфеты, шампанское и всякое такое.

— Может мне на ней ещё и жениться?!

— Сам решай. Я тебе ни отец, ни мать, чтоб давать такие советы. Но девчонка она хорошая, сразу же видно. Упустишь счастья, другой подберёт. Не хочешь, не женись! Ты мне в квартиру попади. Камеры всё равно снимать надо. Телефон захватил?

Славка достал из кармана брюк и положил на стол телефон Эльвиры.

— Может тебя покормить? — спросил он.

— Ещё что придумаешь?

— Я могу. Мне не трудно. — предложил свою помощь Славка.

— Иди уж.

— А деньги мы берём или не берём? — поинтересовался он, собираясь уже уходить.

— Если только сортир ими будешь обклеивать.

— Смешно.

— Смешно вчера было. Когда я реально увидел, что моя кровать едет. Доехала вот до этой стены и один край её стал приподниматься вверх, перпендикулярно полу встал. Я вцепился за края кровати. Стас мне что-то орёт, пытается руки мои оцепить. А я реально вижу, что нахожусь под потолком и если отпущу руки, то грохнусь на пол.

— Это что глюки?

— Нет. Это пиздец! С таким диагнозом уже не живут. Гроб пора заказывать.

— Рамазан, ну хватит! Нормально всё будет. Кончай себя хоронить! Я вытряхну всю землю из тех горшков. Я найду, чтоб там не находилось. Каким бы размером оно не было. Слышишь? — Рамазан только кивнул головой. — А они там, что шкуру не убитого медведя уже делят? За наследство дерутся?

— Не знаю. Я никакого завещания не писал. Пойди разберись. Я ж потом, если что, каждому по первое число навешаю. Они у меня два месяца без выходных работать будут.

Славка вышел из комнаты Рамазана и направился в обеденную комнату. Ещё в дверях он услышал ор мужских басов, доказывающих что-то друг другу.

— Может хватит орать! — завил он. — Весело у вас тут, как я погляжу. Мы с Деном от тоски воем, глядя сутками в монитор, а у вас жизнь бурлит! Может объясните, что делим? — он сел на свободный стул у стола. — Рамазан ещё не умер. Вы чего шумиху-то подняли?

— Чай пить будешь? — спросил его Даня.

— Нет.

— В деревню никто ехать не хочет. Тоша с Лёхой уехали домик покупать. Рамазан им деньги выдал. — сказал Лео.

— В какую деревню? — удивлённо спросил Славка.

— Да, в эту… м-м, как её та? — Лео щёлкал пальцами в воздухе вспоминая название. — Да какая разница! Мурзилкино, Простоквашино. Деревня она и в Африке деревня! С удобствами во дворе.

— А зачем в деревню? — спросил Славка рядом сидящего с ним Данила, считая, что его просто разыгрывают.

— Пчёл разводить. — спокойно ответил Даня.

— Каких ещё пчёл? Вы чё (что) обкуренные?

Первым заржал Олег, потом Стас, Женька, Миха и все остальные.

— Нет, Слава, мы адекватные. А ты хочешь поспорить с Рамазаном? Ну иди, скажи ему, что на общем совете решено, мы против куда-либо ехать. — сказал Лео. — Я ему уже сказал, что я городской житель, я всю жизнь жил в городе, и мои родители здесь жили, и родители моих родителей. Я деревню только на картинке видел. А он сказал: «Едим!» Так что это теперь не обсуждается.

— А как же бизнес? — спросил Славка.

— А бизнес мы не бросаем. Он остаётся за нами. Нам надо только разделиться: одни едут в деревню, а другие продолжают работать в городе. Месяца через полтора-два мы поменяемся. Кто работал в городе, едет в деревню. Хочешь поехать в деревню? — сказал Женька.

— Так они же кусаются. — заявил Славка.

— Жалят. Правильно надо говорить — пчёлы жалят. — поправил его Даня.

— А если формулу достанем? — спросил Слава, оглядев собравшихся.

— Всё равно едим. — сказал Стас. — Если Рамазану, что в голову ударило, то это надолго. Даня ему книгу про пчёл показал, что у них есть волшебный продукт под названием «маточное молочко». Теперь он хочет этот эликсир попробовать. И пока он это в жизнь не воплотит, ни за что не отстанет. Это как с деревообрабатывающим заводиком, помнишь? Покупаем и басто! Сколько отговаривали, мол, Рамазан, ты только посмотри, это же дерьмо, рухлядь ведь, на кой он нам? Через год из «говна» конфетку сделали. Сейчас ДВП штампуем, ДСП, ЛДСП. По полтора лимона в месяц чистой прибыли. Та же история будет и здесь. Сейчас сарай никому не нужный на краю деревни купим и будем там всё лето ишачить, как проклятые. А через год мы не только ложками будем есть этот мёд, мы в нём купаться будем.

— Вы, как хотите, а я поеду. — заявил Даня. — Куда Рамазан, туда и я.

— Опаньки. А нас кто кормить будет? — спросил Лёня.

— Общепит! В городе полно кафешек, столовых, пиццерий. Вот там и ешьте. Кстати, время 7:42. На завод, труба зовёт! — сказал Данил и парни засобирались на выход. — Рамазан поел? — спросил он Славку.

— Нет. Походу, он даже не притронулся. — ответил он. — А что за книжка про пчёл?

— На рынок я как-то ездил. Дед мёд свойский продавал. Давал всем пробовать, говорил натуральный продукт, без всякого сахара, много лет занимается разведение пчёл. Ну, пообщался с ним. Выглядит хорошо. Много чего говорил, о пользе пчёлоужаления, про лечебные спиртовые настойки, ну и про маточное молочко говорил. Я хотел у него его купить, а он мне книжку дал почитать. Я её Рамазану показал. Маточным молочком пчеловоды не торгуют, для себя держат. Ну, раз дед молодо выглядит, видно ему помогает, значит и Рамазану должно помочь.

— Ясно. Стас, слышь, а вчера, что произошло? Рамазан мне рассказал.

— Да, херня какая-то. Я и сам толком и не понял. Захожу к нему, а у него взгляд такой испуганный и руками за края кровати держится, аж косточки побелели. Я попытался оцепить его руки, и не могу. Говорю: «Рамазан, отпусти.» А он мне говорит: «Падаю.» И взгляд в одну точку смотрит. Я рукой перед глазами вожу, а он не реагирует. Пытаюсь объяснить, что он на кровати лежит, что он никуда не упадёт. Потом как гаркнул на него: «Отпусти, тебе говорю!» Глаза зажмурил и руки расцепил. Так и лежал минуты три закрытыми глазами и разведёнными в сторону руками. Потом на меня посмотрел, а у меня аж сердце сжалось. Взгляд полный страдания с мольбой о жалости. Где у него, чего перемкнуло? Таблетки свои регулярно пьёт, плюс эти… добавки всякие с кальцием, железом, витаминами. Выходит, что таблетки говно, раз не помогают?

— А чего это вы на меня смотрите? Ему их назначал невропатолог, все вопрос к нему. — заявил Лео. — У меня другой профиль.

— Ну, а с деревней, что решили? — спросил Славка Лео.

— Жребий тянуть будем. Кто вытянет бумажку с буквой «Д», тот и поедет в деревню.

— Ну, я тогда вторым заходом. — заявил Славка. — Вот унитазы установите. Канализацию проведёте. Люблю знаете, посидеть, почитать.

— Вот над дырочкой и посидишь. — сказал Стас, похлопав его по плечу, и пошёл.

— Так я же упаду.

— А это уже будут твои проблем. — ответил Лео.

— Лёнь, а что у вас за парнишка новый? Я его видел, когда в тот раз приезжал.

— Макс. Работает у нас в слесарке.

— Он автомеханик?

— Нет. Ну и я вам не бухгалтер-экономист! Однако же сижу, считаю наши расходы и планирую на чём и где можно с экономить.

18 глава

— Заходи, Даня, заходи. Не стой в дверях. — пригласил Рамазан в свою комнату Данила, когда тот появился в дверях.

— Я подумал, что ты спишь.

— Нет. Свет глаза режет, вот и закрыл. Ну, говори, что хотел? Книжку твою я посмотрел, особенно картинки. Никогда не видел, как за пчёлами ухаживают, но в жизни надо попробовать всё.

— Ну и как твои дела? — спросил Данил.

— Нормально. Ну или почти нормально. — ответил Рамазан.

— Ты веришь в эту лечебную формулу? Она на самом деле такая чудотворная?

— Во что-то надо верить, Даня. Надо всегда к чему-то стремиться. Если вода перестаёт течь, она превращается в болото. Если мы ни к чему не стремимся, то мы ничто.

— А если эта формула фигня? Набор химических элементов.

— А что мы теряем?

— Время. — ответил Данил.

— А вот над временим мы не властны. Хотим мы этого или не хотим, оно всё равно идёт.

— Ты правда девушку хочешь отпустить?.. Твою доброту никто не оценит! Она же всех нас сдаст.

— За что? За то, что мы её кормили три раза в день, хотя могли и не кормить, за то что она имела постель и все удобства, а не спала на голом полу в грязном подвале. Разве за добро добром не платят?.. Ну, что ты на меня так смотришь? У меня есть только два варианта: молча страдать одному, понимая, что люди вокруг не виноваты в том, что у меня проблемы со здоровьем, либо обозлиться на весь мир и выплеснуть всю свою злость на людей, насиловать и убивать, раз я подыхаю, то пусть сдохнут и другие люди раньше меня.

— Как знаешь. Смотри сам. — сказал Даня.

— В наше время прав не тот, кто сильнее, а тот кто платит. На любое моё предложение всегда найдётся возражение. Не так ли?

— Ребята не хотят ехать в деревню.

— Я никого не держу. Заявление на стол и могут идти. Да не переживай. Не будет нас никто искать. Ребята на работу уехали? — спросил Рамазан.

— Уехали. — ответил Даня. — Кстати, в книжке прочитал, пчёл не надо жарить, пчелиный подмор на спирту настаивают и принимать по 20—30 капель.

— Ну это можно. Не такое в себя запихивали. — сказал Рамазан.

***

— Слав, ну и что из того, что он смотрит на эти цветы? Это ни о чём не говорит.

— Рамазан сказал проверить.

— Если человек стоит и смотрит в окно, это вовсе не означает, что он за кем-то следит. А если смотрит на картину не отрывая глаз, это не значит, что он хочет её украсть. — говорил Денис, шагая за Славкой, пока тот одевал пиджак, брызгался парфюмом, шёл в коридор, одевал туфли, начищая их кремом.

— Отчепись!… Позвонишь мне, когда они покинут квартиру. Я ушёл. Мне ещё шампанское и цветы покупать. — сказал Славка, но дойдя до входной двери, что-то вспомнил и направился на кухню. Из шкафчика достал пузырёк с таблетками, достал одну, засунул в карман, остальные убрал.

— Иди кувыркайся со своей кралей!

— Хочешь, иди сам! Мне не западло. Я могу и дома посидеть.

— Иди, иди, любовничек ты наш. Если код подъезда запомнить не можешь. Она уже вся истомилась в ожидании. — подкалывал его Ден.

— А я не виноват, что ты ей не понравился. От тебя зоной за версту несёт. Учись базар фильтровать, когда с девушками общаешься. — сказал Славка и выскочил из квартиры, помчался вниз по ступенькам.

— Харёк! — выругался Денис и закрыл за ним дверь, направился опять к монитору, следить за всем происходящим в квартире, что они держали под наблюдением вот уже четыре дня.

Эльвира проснулась не зная сколько времени. Она тут же вскочила и включила свет в комнате. Сегодня решалась её судьба. Её жизнь была в руках этого человека: вернёт он её дедушке или передумает, убьёт или оставит в живых. В голову лезли самые плохие и грязные мысли. Она умылась, оделась и сидела на кровати, поглядывала на дверь, ожидая своей участи.

Рамазан медленно прохаживался возле стола, держась за спинки стульев, шаркая ногами. Он доходил до конца стола, разворачивался и шёл обратно.

— Ну, чё (что) ты маешься? Иди полежи. — сказал Даня, устанавливая чайник с набранной водой на подставку. Он щёлкнул кнопку на ручке чайника.

— Как говорит Тоша: жить стадом — это уж привычка. Может он прав? Когда сидишь один в своей комнате и никого не видишь, тоскливо становится, будто ты всеми забыт и никому не нужен.

В комнату вошёл высокий парень в очках. Он посмотрел на Данила и на Рамазана.

— Ну, чё (что)? Будем усыплять, как животное? — спросил он с ухмылкой.

— Ты, мне эти шутки брось! — сказал Рамазан, посмотрев на него. — Гоша, я тебе потом башку оторву, если она не проснётся. Никакой самодеятельности! Снотворный эффект на 15—20 минут.

— Таблетка, укол, эфирный газ? — спросил его Егор.

— Я не знаю. Дань, ты как считаешь? — спросил Рамазан.

— Лучше таблетка. Она сейчас завтракать придёт.

— Эффект наступит не сразу. Нужно будет подождать.

— Подождём. — ответил Рамазан.

В комнату вошли Богдан и Максим. Боня, поздоровавшись, направился к столику делать себе чай, а Макс смотрел на Рамазана. Он стал подзывать Рамазана к себе, показывая рукой на соседнюю комнату. Рамазан кивнул ему головой и направился к выходу. Проходя мимо Егора, шепнул ему: «Растворяй таблетку.»

Они с Максом вышли в соседнюю комнату, где стоял диван. Рамазан сел на диван, Максим протянул ему листок бумаги. Там чёрным фломастером было написано: «Ты убьёшь эту девушку?» Он прочитал это и перевернул тетрадный листок на другую сторону. Там гласила другая запись: «Я ухожу.»

— Это тоже для меня? — спросил Рамазан, подняв глаза на парня. Тот кивнул головой. — Ты присаживайся. Давай поговорим. Почему ты хочешь уйти?

Максим взял из его рук листок бумаги, перевернул его, показывая пальцем на свой написанный вопрос. Рамазан улыбнулся. Максим был настолько серьёзным и решительным, что и сам удивлялся откуда взялась смелость.

— Ничего плохого я ей не сделаю. Клянусь! Она вернётся домой живой и невредимой. Ты, по-прежнему хочешь уйти? — спросил Рамазан. Макс кивнул головой. — Но почему?

Максим опустил голову, глядя на свои туфли. Рамазан улыбнулся, понимая, что парень влюбился не на шутку.

— Ты первый, кто от меня уходит. Может я плохой работодатель? Хочешь заниматься чем-то другим, давай обсудим?.. Ну, вернёшься домой, что будешь делать?

Максим достал ручку из кармана и на бумаге написал: «Пойду работать в автомастерскую.»

— Замечательно. А моя автомастерская тебя чем не устраивает? Машины периодически ломаются, то одно, то другое. Работа всегда будет. Я готов предложить тебе долгосрочный контракт… Нет. Дело твоё. — проговорил Рамазан, вставая с дивана и протягивая ему руку. — Мы расстаёмся друзьями? — Макс закивал головой, сживая в своей ладони ладонь Рамазана. — А друзей не предают.

Максим посмотрел в глаза Рамазану и холодок пробежал по спине. Но он твёрдо кивнул головой, понимая, что никому на свете он не должен будет рассказывать где был, что делал, что видел, что слышал. В комнату вошёл Ханс.

— Доброе утро! — поздоровался он.

— Утро доброе, Ханс. — проговорил Рамазан и подождал, пока тот пройдёт мимо их, снова заговорил с Максимом. — А ты изменился. Ты был робким, забитым, задавленным, а сейчас в тебе уверенность, смелость, я бы сказал, наглость так и прёт. С тобой Лео беседовал вечерами? Или это любовь? Когда готов пойти на всё ради дорогого и любимого человека. — Макс молчал, опустив в пол глаза. На щеках вспыхнул румянец. — Она же тебя отвергнет. Ну, сам подумай, на кой ты ей сдался? — видно задев на живое, Макс стал что-то говорить, жестикулируя руками, причём он делал это так быстро, будто собеседник должен был понимать его. Рамазан сделал только удивлённые глаза. — Я не понял ничего из того, что ты мне сейчас сказал, но могу дать тебе один совет на будущее: жизнь будет бить тебя и ещё много раз. Но, если у тебя есть цель в жизни, иди к ней, несмотря ни на что. — Макс кивнул головой. Рамазан усмехнулся его покорности. — Будешь добиваться?.. Могу дать козырь. Сто процентный. Выигрыш обеспечен. Если оттолкнёт, не станет общаться, просто скажи ей, что я не причинил ей зла только по твоей просьбе. Пусть это ложь, но это твой шанс. А дальше всё в твоих руках.

Максим кивнул головой. За каких-то два дня Рамазан стал ему ближе, чем родной отец, который никогда не давал ему никаких советов, ни о чём его не спрашивал, не утешал. Отец вообще предпочитал его не замечать, даже когда Максим приезжал домой на каникулы из интерната.

— Пойдём кушать. А потом приведёшь Эльвиру. Деньги тебе завтра привезёт домой Стас, а так же адресок девушки и её номер телефона. Добивайся, если сможешь. Но у меня правило: кто ушёл, я обратно не беру!

Максим улыбнулся. Он уже и забыл, когда он в жизни чему-то так радовался.

19 глава

— Ну, чё (что)?

— Не чё, а что! — поправил один другого, откидываясь на спину, прижимая к груди бинокль.

— Мы до вечера на этой крыше торчать будем?

— Не заводись! У нас есть начальство, ему видней… Есть фильм такой «Ошибка резидента».

— Вот только мне фильм пересказывать не надо. Дед подошёл?

— Пришёл.

— Значит нужно позвонить Денису!

— Мне не нравятся две вещи: гастарбайтеры и припаркованная машина у дороги. — проговорил парень и протянул другу бинокль.

Тот взял бинокль и пополз к краю крыши, чтоб посмотреть на всё происходящее внизу.

— Вчера этих азеров было четверо. А сейчас их восемь. Цемент внизу замешивал один, другие «висели на лесах». Заметь эти внизу так усердно и яро мешают и накладывают в вёдра, как будто к работе приступили только сегодня, а вовсе не неделю назад.

— Ну и что? Может им подмогу сегодня дали, чтоб дом быстрее отремонтировать.

— Наивный ты человек. Им дали деньги. Если они начали вчетвером, то и работать будут вчетвером. Им не нужны лишние руки, иначе придётся делить деньги на всех.

— А машина, как машина. Или погоди. В ней четверо и у каждого в руке «пушка». — проговорил парень, сползая поближе к приятелю. — Надо звонить Денису. Базарь, что вокруг засада. Нехерасеньки, они же из нас решето сделают.

— А у тебя, что кроссовки без реактивного двигателя? Надо было с реактивным покупать.

— Ага. В-ж-з-з, и после тебя только белая полоса. Звони!

— Не психуй! — ответил второй, вынимая сотовый телефон и посмотрел на время. — Ещё только половина десятого. Подождём.

— … мою маму, подождём, подождём твою мать!.. Это новый хит молодёжный! Песня такая, понял? На всех радиостанциях крутят. Чё ни разу не слыхал? Ну, ты даёшь, чувак!

— Какой кошмар. Полная деградация.

Они лежали на крыше дома, глядя в голубое безоблачное небо, а внизу на противоположной стороне улицы прогуливался пожилой мужчина, с спортивной сумкой через плечо. Иногда по дороге проезжала одна-две машины и снова тишина. Место безлюдное. Только азербайджанцы ремонтировали фасад жилого дома и на своём иногда перекрикивались друг с другом. Всё вокруг было как всегда, спокойно и безмятежно.

***

Слава вставил ключ в замок, повернул его два раза, открыл дверь и вошёл в квартиру. Несколько секунд он постоял в коридоре, прислушиваясь, а потом, сняв туфли, направился в комнату к Эльвире. Отодвинув в сторону тюль, он в резиновых перчатках взял цветок в горшке, дошёл до кровати и вытряхнул землю на кровать. Сходил за вторым цветком и сделал то же самое. Горшки бесшумно поставил на пол и стал раздвигать землю в разные стороны, раскрашивая в руках кусочки сохнувшей земли.

Вскоре его рука наткнулась на металлический предмет. Очистив его от земли, он рассмотрел предмет, напоминавший гильзу от патрона. Славка поднял его вверх, показывая свою находку на камеру, зная, что там за монитором за ним наблюдает Ден. Покрутив этот предмет в руках, он заметил, что у этой штуки есть подвижная часть и, вращая в сторону, происходит принцип откручивания. Пошарив рукой ещё раз по рассыпанной земле и ничего больше не обнаружив, он снял перчатки, запихнул в карман вместе с найденной вещицей. Из другого кармана брюк он достал новые перчатки, одел и, взяв стул на кухне, прошёлся по двум комнатам снимая с антресолей маленькие еле приметные камеры. Вернув стул на место, он направился в коридор, одел туфли, посмотрел в глазок, прислушался к звукам за дверью и только потом открыл дверь.

Он вышел на площадку, закрыл дверь и помчался по лестнице вверх, придерживая подмышкой камеры, снимая перчатки на ходу. Толкнув рукой дверь, он бесшумно вошёл, оглянулся назад и закрыл за собой дверь. Всё, что он принёс, опустил в свой пакет, с которым пришёл, что висел в прихожей на вешалке. Скинул туфли, расстёгивая пуговицы на рубашке, направился в спальную, бросая вещи на стул. Он юркнул под одеяло, где спала красивая, молодая, обнажённая девушка. Он стал нежно её целовать, лицо, губы, шею.

— Фильм то про чё (что)? — спросил один другого, продолжая смотреть в голубое небо.

— Какой?

— Ну, ты сказал «Ошибка резидента».

— Про разведчика. Его по телеку показывали на 9 мая. В нашем деле главное спокойствие, невозмутимая выдержка, острое зрение, хорошая память и идеальный слух. Действие фильма разворачивается во время войны. У героя была задача….

Рамазан отдавал последние распоряжения. Он был уверен в ребятах, но всё же требовал чёткость в действиях.

— Не уезжаем, пока не убедитесь, что её нашли. Понятно? — спросил Рамазан, глядя на Егора.

— Всё будет сделано. — ответил он.

— Повтори. — попросил его Рамазан.

— Подъезжаем к парку. Осматриваемся. Заносим и садим на скамейку. Звоним деду с её номера. Стираем носовым платком отпечатки и запихиваем ей телефон в карман. Рядом оставляем её сумки и возвращаемся к машине. Сидим и ждём пока к ней приедет дед. Правильно? А может ей бумажку в руки вложить с надписью: «Разбудите меня, ну хоть кто-нибудь!»?

— Пошли, философ! — сказал Данил, взяв на руки заснувшую девушку из-за стола и направившись к выходу. — А то сейчас сам потащишь.

— Ой-ой-ой. Подумаешь, 58 килограмм.

— На, хватай! — сказал Даня, развернулся и протянул ему.

— Хватит. Никакой записки, ты меня понял? Даня, ты за всё отвечаешь. Чтоб без выкрутасов.

— Всё пройдёт о’кей! Без сучка. — пообещал Гоша и побежал открывать Данилу дверь.

Парни на крыше уже начинали нервничать, поглядывая то на время на сотовом телефоне, то на деда внизу, то на машину и азеров.

— Уже две минуты одиннадцатого! Они там чё (что) все уснули?! Звякни Дениске, спроси.

— А ты у нас самый умный или самый нетерпеливый?

— Так до самого вечера на этой крыше можно загорать.

— Вот и загорай.

— Если это Славка или Денис, скажи, что я под пули не полезу. Мы так не договаривались! — заявил паренёк, видя, что друг вынимает из кармана брюк жужжащий на вибрации мобильник.

— Да… Здесь полно оперов… Понял… О’кей… Уходим. — ответил тот в телефон и убрал его в карман. — Сматываемся, пока облава не началась. — сказал он другу и, прихватив бинокль, пригнувшись устремился к чердаку.

— Чё (что) за облава? — друг устремился за ним.

— Обыкновенная. Сейчас шерстить начнут, хватая всех подозрительных в радиусе триста метров. Потом будешь в обезьяннике доказывать, что ты не верблюд.

Дед приложил к уху телефон.

— Алло! — ответил он, увидев на экране высвеченное слово «Внучка».

— Труп своей внучки можешь забрать в парке. Мы на публику не работаем. — проговорил мужской голос и связь оборвалась.

Дед выронил сумку из рук и схватился за сердце. Всё вокруг стало безразличным. Шаткой походкой он побрёл вдоль дороги, не взглянув даже на оставленную спортивную сумку.

Эпилог

— Чтоб пчёл разводить, их любить надо. — проговорил пасечник.

— Полюбим. — спокойно ответил Рамазан.

— Года два назад к нам тоже приезжали молодые люди из города. Свиней решили разводить. — продолжал говорить дед, как-то не очень собираясь уходить, навалившись на забор. — Свинарник так до сих пор и стоит. Вот направо по той улице до самого конца. Они думали, что деньги будут лопатой грести. Знай корми животное да коли на мясо. А лопатой грести дерьмо пришлось. То свиноматка не смогла разродиться, то молодняк чахнуть стал, то зима шибко холодная выдалась, то комбикорма подорожали. А хлеб один они тоже жрать не будут. А когда ветеринар показал, как плоскозубцами клыки надо обламывать молодняку, и уколы ставить с вакциной, тут и вовсе дух энтузиазма пропал. Помаялись они с годика два, да и коту под хвост всё их фермерство.

— Мы не уедим. Нам бежать некуда. — заверил его Рамазан.

— Как вощину на рамки натягивать я покажу. На первое время две пчелиных семьи вам хватит. К концу лета их будет 4, а то и 5. Так что запасайтесь ещё ульями.

— А к вам они назад обратно не улетят? — спросил Рамазан, беспокоясь, что пчёлы не приживутся в новых ульях стоящих на поляне за домом.

— К переселениям пчёлы привычны. Новые улья быстро обживают. — проговорил пасечник и направился к калитке мимо баньки. Рамазан пошёл его провожать. Он ещё раз оглядел крепких молодых парней, занимающихся каждый чем-то своим: один на костре варил уху, двое на крыше латали дыры, ещё двое красили веранду, кто-то колол дрова. Он посмотрел на Рамазана. — Мёд в старину называли «эликсир молодости и бессмертия».

— То в старину было. Люди не ели столько химии сколько мы едим. Вот мёд им и помогал. Сейчас вряд ли поможет.

— Самый настоящий и лечебный мёд — это прессовый. В нём есть всё: кусочки воска, пыльца, перга, прополис, пчелиный расплод.

— У вас есть такой мёд? — спросил Рамазан, услыхав про расплод. Это то, что советовал попробовать врач.

— Да. Для себя держу. — сказал дед-пасечник.

— Продайте хоть сколько нибудь.

— Я тебе так дам.

— Я привык покупать.

— Э, нет брат, это деревня. Здесь люди помогают друг другу. Сегодня я тебе, завтра ты мне. Деньги здесь не в ходу. Так что приходи. — он похлопал по плечу Рамазана и вышел через калитку за ограду. Он не спеша пошёл в сторону своего дома.

Во двор из дома на крыльцо вышел Денис, перепачканный извёсткой. Из открытой двери хаты доносилась музыка из магнитофона:

        «Проснёшься рано Тбилиси ещё спит.

         Не спит тюрьма, она давно проснулась.

         И сердце тихо-тихо заболит.

         Как будто пламя к сердцу прикоснулось….»

— Извёстка подсохнет, вечером можно будет уже готовить на печке. — сказал он Данилу.

— Мне и на костре уже понравилось готовить. — ответил Даня.

— А это правда, что мёд раньше называли жидкое золото? — спросил Денис, подойдя к стоящему у калитки Рамазану.

— Аурум, аурум. — проговорил он тихо на латыни.

— Слышь, Ромик, может нам машины брезентом накрыть? Позавчера два пацана крутилась у забора, вчера их уже шестеро было, а сейчас походу со всей деревни пришли. Или забор делать высокий и глухой. — сказал Ден и свистнул мальчишкам. — Эй, хулиганьё! А ну, пошли от сюда!

Денис обернулся на стон Рамазана. Руки сами тянулись к голове, сжимая её ладонями, как в тиски.

— Рамазанчик, а ну-как пошли к баньке. Пошли, пошли, посидим. — проговорил он, беря под руки Рамазана, помогая ему идти. — Ты, чего придумал? Дышим, глубже дышим. — он усадил его на лавочку. — Антон, таблетки его подать… Рамазан, мы далеко от города и от цивилизации тоже. Давай успокаиваемся, успокаиваемся. — Рамазан сжимал голову между колен, а по телу пробегала дрожь. Ден сидел рядом с ним, гладя его по голове, прижимая к себе. — Сильно больно? Рамазан, это твои таблетки. — он взял из рук Антона таблетку и пропихнул ему в рот сквозь сжатые зубы. Он обнял его, так что голова его упиралась ему в плечо и тихонько покачивал его. — Ничего, Рамазанища, потерпи. Мы здесь скоро такую жизнь забубеним! М-м-м. Нам ещё все обзавидуются. У нас будет самый вкусный и лечебный мёд, а пчёлы самые послушные и миролюбивые. Мы этот мёд ложками, ложками есть будем. Ничего. Надо только потерпеть.

Деревенские мальчишки отбежали от забора, но устроившись у дороги на траве, по-прежнему любовались машинами, обсуждая марку, мощность лошадиных сил и мечтая, что когда вырастут, то купят обязательно только такие тачки. Мимо прошли две девушки, неся через плечо на коромысле вёдра с водой из колодца, заглядываясь на красавцев-мужчин, появившись недавно в их деревне, как на потенциальных женихов.

— Ну и что вы все здесь заходили? Всё смотрите и смотрите. — пьяным голосом обратился мужик к девушкам из соседнего дома через дорогу. — Такой круг делаете, чтоб только на них поглазеть. А они вас в упор не замечают. Если мужики живут вместе, значат они «голубые».

— Дебил! — фыркнула одна из девушек и они ускорили шаг.

Таких красивых и мускулистых парней они видели только в кино.

— Пошли, Андрюха, дрябнем ещё по одной и я домой. — сказал второй парень, выходя шаткой походкой из деревянного домишки, застёгивая ширинку на брюках.

— Пошли. — согласился Андрюха, отходя от забора и они направились в дом.

***

Тёплый денёк радовал всех. Мальчишки пронеслись на велосипедах по тротуару, звеня в звонки, чтоб расступались взрослые, освобождая им дорогу. Бабульки сидели на лавочке у подъезда, охая, вспоминая свои молодые годы, возмущаясь невежеству молодёжи.

Они шли, держась за руку, счастливые и довольные. Парень сжимал в своей руке хрупкую ладонь девушки, а она прижимала к себе букет цветов и улыбалась. Он отпускал её ладонь на несколько секунд, используя жесты при ответе на её вопрос, а потом снова брал её за руку. Девушка легко понимала жесты парня, считывая его слова по губам.

— Нет, нет и ещё раз нет. Макс, давай не сегодня. Там будет куча народу, репортёры из газеты. Это его день. Пусть он будет в центре внимания. А мы скажем ему об этом завтра или послезавтра. Он столько лет об этом мечтал.

Парень поцеловал её в губы, соглашаясь с ней, кивая головой. Он пошевелил медленно губами, показав рукой всего три жеста, которых она выучила самые первые: «Я тебя люблю». Казалось, что в целом мире нет пары счастливей их.

— Обещаешь меня всегда слушаться?.. Помогать мне во всём по дому и не перечить?.. Хорошо, я выйду за тебя замуж. И скажи спасибо, что у меня доброе сердце. — произнесла она гордо, но потом улыбнулась. — Так в чём фокус открывания и закрывания двери? У тебя какая-то металлическая пластина была в ладони?

Максим улыбнулся и отрицательно покачал головой. Потом показал на часы, мол, опаздываем и, схватив покрепче девушку за руку, помчался вперёд, таща её за собой. Голуби разлетелись в разные стороны, а сердце билось в груди от счастья.

4 мая 2009 год.

2. Савелий

«Благословен Господь всякий день. Бог возлагает на нас бремя, но Он же и спасает нас.»

(Псал.67,20)

1 глава

Дождь лил весь день и к вечеру закончился. Выглянуть солнцу в этот день так и не удалось. Стемнело быстро. Дорогу освещали фары машин, проносившихся по автостраде. Людмила возвращалась в город от родителей. Проведённые выходные в родительском доме заряжали энергией, давали силы на борьбу за выживания в шумном мегаполисе.

Обгонявшая машина просигналила и Люда невольно дала резко в правую сторону. Мокрый асфальт, брызги из-под колёс, ямка и машину занесло. Задним бампером она ударилась о придорожные ограждения. Обматерив лихача, она вышла из машины, чтоб посмотреть, во что ей обойдётся ремонт. Небольшая вмятина и содранная краска давали возможность не загружать голову этой проблемой сейчас, а оставить всё до лучших времён.

Людмила направилась к своей двери, чтоб уехать и, как ей показалось, она услышала стон. Она посмотрела вниз на покатый склон, сливающийся в темноте во всё чёрное, но никого и ничего она там разглядеть не смогла. Проезжавшая мимо очередная машина только просигналила девушке и, не сбавляя скорости, умчалась прочь.

— Здесь есть кто? — спросила она, обращаясь в темноту.

В ответ была тишина. Кроны высоченных сосен покачивались и ветер шуршал листьями берёз. Людмила отошла от заграждения и направилась к своей новой девятке, решив, что ей это почудилось. Протяжное «а-а-а-а» донеслось из темноты. Там явно кто-то был. Вот так просто сесть в машину и уехать она не могла.

Она перемахнула через придорожное заграждение и стала спускаться вниз по крутому склону, сцепляясь за траву.

— Вы кто?.. Вам нужна помощь? — спросила она, разглядев силуэт человека лежащего в траве.

— Это важно… отдай… пожалуйста… — мужчина говорил с трудом, прерывисто дыша, превозмогая боль. — Хозяину ночного клуба… «Коралл». — он поднял руку вверх, держа какой-то маленький предмет. — Просто отдай… это очень важно… скажи я всё сделал… имя моё Бале…

Последние слово Людмила не расслышала. Мужчина замолчал. Не стало слышно и его дыхания. Рука поднятая вверх, стала наклоняться в сторону. Она подхватила его руку, нащупав в его сжатых пальцах кольцо. Рука была мокрая и холодная.

— Может «скорую» вызвать? — спросила его Люда. Она спустилась ещё чуть ниже и задела мужчину за плечо. — Э, вам плохо? — спросила она и прислонила руку к шее, пытаясь нащупать сонную артерию, чтоб по ней определить, пульсацию, а значит и сердцебиение.

Под рукой она почувствовала что-то липкое и горячее. Она поднесла руку к своему лицу, чтоб рассмотреть. В нос ударил запах крови. Люда отскочила в сторону, вытирая руку о влажную траву, а потом быстро стала карабкаться на вверх к дороге.

Очутившись в салоне своей машины, она тяжело дышала. Убедившись, что на руке нет крови, Людмила разжала вторую руку. Это было золотое кольцо в форме печатки с изображением розы с бутоном, а на стебле виднелись шипы.

«Надо вызвать «скорую». — стучало в голове. Она достала из бардачка влажные салфетки, вытерла руки, кольцо, а только потом извлекла из сумочки свой телефон. Экран был тёмным, телефон «не подавал признаков жизни». «Батарея сдохла.» — поставила она окончательный диагноз, понажимав все кнопки и даже постучав по крышке телефона.

Повернув ключ зажигания, Людмила повторила про себя: «хозяину клуба «Коралл» и рванулась с места. Она решила позвонить в станцию скорой помощи с заправочной станции, но потом забыла про это, промчавшись мимо.

На душе остался не хороший осадок. Она успокаивала себя тем, что человек умер и сделать было уже ничего нельзя, а это кольцо она обязательно передаст кому надо. Но, как всегда бывает, стоит что-то запланировать, то обязательно появляются какие-то важные и неотложные дела.

Свободный вечер выдался только в среду. Забежав после работы домой, быстро перекусив и одевшись поприличнее, сунув золотую печатку в карман брюк, взяв телефон и ключи от машины, она решила съездить в тот ночной клуб.

2 глава

Народу было много. На сцене играла живая музыка. Молодёжь танцевала. За столиками сидели компании, ели, выпивали. Разноцветные огоньки прожекторов, в так музыке, поблёскивали по залу. Всё говорило о беззаботности и веселье. Людмила подошла к стойке бара.

— Добрый вечер. Что желаете? — спросил её вежливо бармен.

— Скажите, а где я могу найти хозяина этого клуба?

Парнишка внимательно посмотрел на девушку с головы до… сколько мог видеть из-за барной стойки.

— Он приезжает в клуб два раза в неделю за выручкой и уезжает. Ни адреса его, ни телефона я не знаю. — ответил бармен.

— А кто бы мог мне помочь? — спросила Люда.

— Спросите у распорядителя праздника.

— А это кто?

— Вы здесь первый раз? — насторожено спросил бармен. — Первый раз и уже сразу хозяина подавай. Вас обсчитали?.. Принесли не тот заказ?

— Нет. Мне нужно ему кое-что передать. Так где мне найти распорядителя?

— Наверно он у себя в кабинете. Он иногда выходит в зал с публикой пообщаться, на музыкантов посмотреть. К охраннику подойдите, он вас проводит.

Девушка посмотрела по сторонам и, понимая, что это уже назойливость, всё же спросила:

— А где я могу найти охранника?

Парнишка засмеялся.

— Да здесь их полно. К любому можете подойти. Охранник — это такой человек, который не танцует, не ест, а медленно прогуливается или стоит у стены, блюдит за порядком или разнимает подвыпившую компанию. Они все в тёмно-синих рубашках. Кстати, а вот один из них. — сказал бармен и отошёл от девушки, приняв стойку оловянного солдатика.

— Минералку налей. — попросил подошедший высокий мужчина в тёмно-синей рубашке с длинным рукавом.

— Извините, — обратилась она, когда мужчина, опустошил стакан и собрался было уходить. — вы, не могли бы проводить меня в кабинет к распорядителю праздника?

— Что у вас? — спросил мужчина.

— Мне нужно с ним поговорить.

— Вас кто-то обидел?

— Нет.

— Тогда я здесь причём? — охранник встал и пошёл.

Люда бросилась за ним вдогонку.

— Это важно. Ну, пожалуйста. Вам, что трудно? Я должна его увидеть… Сколько? — тут же спросила она, привыкший, что если тебе что-то нужно, то придётся платить. Не дождавшись ответа, она достала стольник и протянула охраннику. — Это всё. У меня больше нет.

— Ну пошли, провожу. — ответил он, убирая деньги в карман.

Они прошлись по залу мимо столиков и подошли к двери с табличкой «Служебное помещение». Он открыл дверь, мотнув ей головой, мол, следуй за мной. Они прошлись по узенькому коридорчику, по ступенькам поднялись на второй этаж. Он довёл девушку до двери и постучал. Оттуда послышалось: «Что надо?» Охранник направился обратно, а Людмила открыла дверь и вошла в комнату.

Это был не большой, но уютный кабинет: большой фикус на полу в углу, однотонные салатовые обои с блёстками, явно очень дорогие, жалюзи такого же цвета закрывающие окно, полированный овальный стол, а у стены кожаная кушетка. Мужчина смотрел в монитор компьютера и что-то печатал на клавиатуре или подсчитывал. Перед ним на тарелке лежали нарезанные фрукты и стояла 0,25 бутылка воды.

— Что нужно? — повторил он свой вопрос, посмотрев на девушку с каким-то презрением.

— Мне нужен хозяин этого заведения.

— Я работаю здесь два года и видел его всего один раз, — проговорил мужчина, незаметно нажав кнопку под столешницей своего стола, — когда устраивался сюда на работу.

— Но я должна его увидеть! Мне сказали, что он приезжает сюда два раза в неделю за выручкой.

— Пошла вон! — рявкнул он и снова уставился в монитор, щёлкая пальцами по кнопкам клавиатуры.

— Тогда передайте ему вот это, когда увидите его в очередной раз. — решительно заявила Люда и положила ему на полированный стол золотую печатку.

Мужчина нехотя оторвал глаза от монитора, посмотрел на стол и тут же вскочил, словно его ударило током. Он стоял, не отводя глаз от кольца.

— Вы в порядке? — тихо спросила его Людмила, видя, что он молчит и ничего не делает.

В кабинет без стука влетел мужчина в дорогом костюме, сгрёб кольцо в кулак и, взяв девушку за локоть, вывел из кабинета.

— Отпустите! Мне больно. — потребовала она.

— А так? — незнакомец завёл ей руку за спину, что ей пришлось наклониться вперёд.

— А-а-а. — прокричала Людмила. — Больно же. Отпусти.

— Пошли. — приказал он.

Они прошлись по коридору, остановились возле стены, и она вдруг отъехала в сторону. Мужчина отпустил ей руку, втолкнул её туда и сам вошёл следом.

3 глава

Это была вытянутая комната с большими стёклами от пола до потолка вместо стены. Стоял столик, такой же как в зале, а рядом три стула. Но за столиком сидел только один человек — мужчина средних лет, в атласном сером костюме в полосочку, белоснежной сорочке с расстёгнутыми у ворота двумя пуговицами. В комнате были ещё двое мужчин, но они стояли в стороне у другого столика, где были фрукты, вино, закуска.

— Вечер добрый. — поздоровался с ней мужчина, встал из-за столика и направился к ней. — Как вас зовут?

Людмила молчала. После такого не дружественного приёма хотелось всех послать и уйти. Мужчина, что её привёл сюда, протянул тому кольцо.

— Откуда у вас эта печатка? — спросил он, рассматривая кольцо в руке. Он показал девушке правую свою кисть, где на среднем пальце была точно такая же печатка и с таким же рисунком. — Меня зовут Савелий Вениаминович. Я хозяин этого клуба.

После этих слов появилось какое-то внутренние волнение и даже страх перед этим человеком. Он сделал жест рукой, мол, проходите, показывая на столик. Неуверенной походкой, озираясь на того, кто её привёл, Люда двинулась следом за Савелием. Подойдя к столику, она невольно посмотрела в эти стёкла, что же там. Она обалдела. Весь зал был как на ладони: музыканты, столики, люди, официанты с подносами, стойка бара и два бармена. Она обернулась, посмотрев на Савелия. Он сидел за столом и вертел в руках принесённую ей золотую печатку, рассматривая кольцо со всех сторон. Людмила снова посмотрела вниз, вспоминая, что же находится в зале под потолком. Вспомнила, что там была тёмно-синяя окантовка, простирающая по всему периметру зала.

— Присаживайтесь. — пригласил Савелий. — Чай? Кофе?

Она села напротив, отрицательно покачав головой, отказавшись от всего.

— Тогда я вас слушаю.

— Мне это кольцо передал парень. Но я тут ни при чём! Я ничего ему не делала!

— Верю. — спокойно сказал Савелий. — И что было дальше?

— Он попросил, чтоб я передала это кольцо хозяину ночного клуба «Коралл». И ещё он сказал, что всё сделал.

— М-м-м. — подытожил разговор Савелий. — И всё? Вам больше мне сказать нечего?

— Я не знаю его имени. Он попросил и я отдала. Можно я поеду домой?

— Я насильно никого в своём заведении не держу. Вы вправе уехать, как только захотите. Но к чему такое волнение? Вы нервничаете?.. Вы же так рвались меня видеть. Расспрашивали охранника, даже деньги ему дали, лишь бы только увидеть меня. Вот я сижу теперь перед вами. Можете посмотреть, потрогать. — он улыбнулся. — А можно услышать всю эту историю ещё раз? Когда? Где? Кто? При каких обстоятельствах?

Людмила посмотрела на стоящих в стороне мужчин. Они о чём-то тихо перешептывались, но один очень внимательно следил за их разговором, за каждым её действием, за каждым вдохом и выдохом.

— Не обращайте на них внимание. Это моя личная охрана. Каждый уважающий себя бизнесмен имеет сейчас свою охрану. Время у нас не спокойное. Много зависти и алчности. Хотите вина? Какое предпочитаете: красное или белое? — спросил Савелий и дал знак рукой, чтоб принесли. — Красное. Я угадал? Сладкое или полусладкое?

— Я не буду. Я за рулём. — ответила Люда. — Это было в воскресенье. Тогда весь день шёл дождь. Мою машину занесло на трассе. У меня до сих пор осталась вмятина. Я ударилась задним бампером о дорожное ограждения. Ну и вышла из машины, чтоб посмотреть.

— Что за шоссе? — уточнил Савва.

Им принесли два фужера красного вина. Поставили на столик.

— Северное. — ответила она и продолжила свой рассказ. — Это не доезжая до заправки ЛУКОЙЛ, когда едешь в город метров триста. Вот там под склоном в траве лежал мужчина. Было уже темно и я не разглядела его лица. — Савелий сделал глоток вина из своего бокала и Людмила сделала тоже самое, понимая, что ей сейчас предстоит рассказать самую сложную часть рассказа. Она сделала ещё глоток для храбрости. — Он то мне и дал эту печатку. У него была кровь на шее и кольцо было в крови. Я испугалась. Потом он перестал дышать. — голос её задрожал и она опустила голову. — Я хотела вызвать «скорую», но не сделала этого. Но это не я его! — она подняла голову и посмотрела на Савелия.

— Верю. — спокойно ответил он и кивнул головой. — Менты в курсе?

— Я не знаю. Я никому ничего не говорила. Можно я поеду домой? — жалобно попросила она.

— Конечно. — так же спокойно ответил он.

4 глава

Людмила потянулась и открыла глаза. Рядом с ней, правда на одеяле, лежал Савелий и смотрел на неё. Она вздрогнула, схватила рукой край одеяла и прижала его к себе.

— Как ты сюда попал? — спросила она.

— Вообще-то я здесь живу. — ответил Савва. — Одеяло на себя не тяни. Тебя никто не раздевал. Только туфли сняли. Ну, не ложить же было тебя в обуви. — он опрокинулся на спину, посмотрел на часы, висевшие на стене за его спиной, и вернулся в исходное положение. — Доброе утро. Как говорит мой отец: «Время не имеет значения, когда проснулся, тогда и утро.» Вставай, умывайся и спускайся к нам. Завтрак проспала, значит будем обедать.

Савелий встал с кровати и вышел из комнаты. Люда тут же выскочила из-под одеяла, озираясь по сторонам. Это была не её комната. Она была не у себя в квартире. Сердце бешено стучало в груди. Она никак не могла вспомнить, чтоб давала согласия на приезд в гости к этому человеку, хотя прекрасно помнило всё: как приехала на своей машине в ночной клуб «Коралл», как разговаривала с барменом, как охранник проводил её до кабинета, как потом она очутилась у Савелия за столиком и разговаривала с ним. Красное вино. Она сделала два глотка.

Она подошла к окну, раздвинула плотную тюль. Во дворе стояла её машина. Весь двор она не видела, но под её окном на клумбе росли цветы. Дом окружал высокий забор из сплошных досок, за ним виднелась дорога, а по ту сторону дороги стояли двух-трёх этажные коттеджи.

Умывшись, причесавшись она вышла из комнаты, а затем по лестнице спустилась в гостиную. Из гостиной она вошла через открытую дверь на кухню, где по середине стоял большой обеденный стол. Савелий у окна разговаривал уже с знакомыми ей мужчинами, названные личной охраной: один полненький, а второй повыше и худой.

— Что это всё значит? Почему я здесь?! — спросила она сходу.

— Тишь! — успокоил её Савелий, обернувшись к ней. — В моём доме не шумят и не скандалят. Присаживайтесь к столу. Я, как гостеприимный хозяин, просто обязан накормить девушку. Кстати, — он сделал многозначительное молчание, направившись к ней, — может я вас огорчу, а может наоборот обрадую, но в течении этих трёх-четырёх дней ни один труп не поступал в морг нашего города: ни с огнестрельными, ни с ножевыми ранениями, ни даже после автомобильной аварии.

— И вы решили, что я соврала? А какой смысл мне врать? — спросила Люда, присаживаясь на стул, не сводя глаз с Савелия.

— Как известно, деньги играют не последнею роль в этом мире. Сколько приходило ко мне всяких девушек, заявляя, что я спал с ней и теперь она вынашивает моего ребёнка. — Савелий подошёл к ней, пододвину её стул к столу, протянул ей салфетку, а сам сел рядом.

— Мне не надо ваших денег. Я сказала правду. — Люда готова была разрыдаться.

— Верю. Пусть никто в этой комнате вам не верит, я верю. — сказал Савва. — Что будите? Есть настоящий узбекский плов с сочной бараниной, есть борщ, украинские вареники с творогом и вишней.

— А можно просто чай? — скромно попросила она.

— Чай, так чай. Вопрос какой: фруктовый, зелёный, чёрный?

— Мне всё равно.

— С сахаром или без? — спросил тут же он и улыбнулся.

Людмила закрыла лицо рукой. Она попыталась успокоиться. Интуиция подсказывала, что добром это всё не кончится. Ни ключей от машины, ни от квартиры, ни мобильного телефона она в комнате не нашла. Сейчас она пожалела, что вообще поехала в тот клуб. Вот и делай после этого людям добро. Хотела, как лучше, а получилось…

— Что стоим? Чай наливай. — обратился Савва к охране. — Чёрный, с сахаром.

Люда убрала руку от лица и посмотрела на радушного хозяина. Один из стоящих у окна мужчин подошёл к плите, достал из шкафчика кружки и стал наливать из чайника кипяток. Савелий стал говорить медленно, без эмоций, не сводя глаз с девушки.

— Мои люди прошлись вдоль автострады по ту и другую сторону километра по три. Нигде никого не нашли… Я позвонил всем своим сотрудникам и знаете… все ответили на звонок… Нет пропажи. — Савва откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. На нём была серая футболка поверх спортивных чёрных брюк.

— Может он в больнице?

— Ещё какие будут версии?.. Если я звоню своим людям и спрашиваю, как дела, врать мне не надо. Все заверили, что всё хорошо… Мы можем и по больницам проехаться. В каждое отделение зайти, каждую палату осмотреть, вплоть до родильного. Но ведь ясно же, что там никого нет. Чьё же это кольцо?

Перед ними поставили по чашке горячего ароматного, только что заваренного чая. Людмила заметила, что и у этого мужчины тоже на правой руке золотая печатка.

— Есть печенье, вафли, сушки, пряники, колбаса, сыр, масло. — перечислял Савелий.

— Спасибо, что-то не хочется. — ответила Люда.

— Интересная получается история. Кто автор?

— Какой ещё автор? Я ничего не придумала! Я сказала правду! Он попросил отдать кольцо и я отдала! Нафиг мне вообще что-то придумывать!

— Тихо, тихо. Вы прям, как ёжик колючий. Чуть вас задели, вы иголки выпускаете, кричать начинаете. А на меня орать не надо. В моём доме не принято кричать. Зачем ауру портить. И не надо так агрессивно на меня смотреть. На сколько я знаю имя Людмила переводится, как «людям милая». Добрее к людям надо быть, приветливей.

— Кто бы говорил! Охрану свою лучше воспитывай.

— А охрана не должна быть доброй и приветливой, на то она и охрана.

— А от куда вы знаете моё имя?

— Из водительского удостоверения.

— Отдайте мои ключи и сотовый. — потребовала она.

— Отдам. Всё отдам. Мне чужого не надо, у меня своего добра хватает.

— Почему вы мне не верите?

— Верю. И знаете почему?.. Потому, что кольцо настоящее. То, что вы принесли его мне, правильно сделали. Скупщики золота в ломбардах не приняли бы у вас. На печатке особое клеймо. Кольца делалось определённое количество на заказ и каждый по индивидуальному размеру. И вмятина на машине свежая. Давайте лучше снова перенесёмся в тот вечер воскресенья. Он называл своё имя?

— Да. Но я не расслышала. — ответила Люда. — Он сказал моё имя… то ли Ваня, то ли как Валера. Он сказал тихо, было не разобрать.

Савелий встал из-за стола, засунув руки в карманы брюк, прошёлся позади её до окна и подошёл к ней снова с другой стороны.

— Осечка. — сказал он. — У меня нет агента с таким именем. Мои люди вообще работают под псевдонимами.

— Значит мне показалось.

— Может не будем гадать, а просто попытаемся восстановить до словно, что было сказано.

— Я не знаю! Я не расслышала!

— Хо-ро-шо! Я заказал фотки. Двадцать две фотографии. Придётся найти его на снимке.

— Я не видела его лица. Было темно.

Стоящий у окна мужчина ответил на звонок на мобильный телефон, подошёл к Савелию и протянул ему.

— Это тебя. Сан Саныч звонит.

— Смольный на проводе. — отшутился Савва. — У меня всё зашибись! А у тебя?… И во что обошлась тебе эта сделка?.. Я рад за тебя… Отметим, но я сейчас не могу, у меня гости… Да, да, кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро… Хорошая идея. Ты же знаешь, я всегда «за»!.. Да хоть на Северный Полюс, лишь бы дома не сидеть… До пятницы. Я подъеду. — он закрыл крышку у телефона и отдал его обратно мужчине. — Прикинь, он добился своего. Тот слил ему все акции по номиналу, лишь бы рожу твою, говорит, на собрании директоров не видеть. — мужчины рассмеялись, только им одним понятно о чём шла речь. Савелий посмотрел на девушку и сказал, как всегда в своей манере, спокойно, чётко и требовательным тоном. — Ты едешь завтра со мной в сауну.

— Я?.. Нет. Я не хочу.

— Если я сказал, то так и будет. Своих слов я обратно не беру.

Он ушёл с кухни и за ним следом вышел один охранник. Дверь на кухню за ними закрылась.

5 глава

— Может всё таки сделать бутерброды? А может тосты поджарить? — спросил её мужчина, который наливал чай.

— Я ничего не хочу. — ответила Люда и опустила голову.

— Едаки хреновые. — выругался он, подошёл к столу и взял кружку Савелия с чаем, к которому тот даже не притронулся.

— Что? — переспросила его Люда.

— Ничего. Третий раз ему за утро чай наливаю, хоть бы глоток сделал. — он выплеснул чай в раковину и, выпавшая чайная ложечка, звонка брякнулась о дно раковины.

— Сам бы выпил. — сказала Люда.

— Чтоб мне с чая лопнуть.

— Как я сюда попала?

— Все вопросы к Савелию. — ответил мужчина.

— Но вы же там в клубе тоже были.

— Поймите меня правильно. Давать какие-либо разъяснения не входит в мои обязанности. Только без обид. Я просто не хочу потерять работу.

— Я поняла. Он меня хоть не убьёт?

— Нет.

— Ну, слава Богу!.. А это всё вы готовили, да? — спросила Люда, попивая остывший чай.

— Нет. Утром приезжает специальный человек, скажем типа повар. Моя обязанность закупить продукты, разогревать, а иногда помыть посуду. Хотите вареники отварю? Вкуснотище! Ум отъешь. Вишня спелая, крупная, обдали кипятком, косточки вынули, протёрли с сахаром, перемешали с домашним свежим творогом, м-м-м горяченькие да со сметанкой. Объедение. Где ещё такое попробуете?.. Ну, так я варю? — спросил мужчина, видя блеск в глазах девушки.

Своим рассказом он разжёг у неё небольшой аппетит и, не дожидаясь ответа, поставил кастрюлю с водой на конфорку. Подошёл к холодильнику и извлёк из морозилки на дощечке аккуратно рядками выложенные домашней лепки вареники.

***

— Молодец! Ведь можешь, когда захочешь. И что это было? — спросил седовласый мужчина парнишку, лежавшего на кровати под капельницей, перебирая в пальцах сотовый телефон как игрушку-безделушку. Чтоб ускорить ответ, он всем своим весом надавил ему на грудь.

— Просто проверка связи. — ответил тот, сдержавшись, чтоб не закричать от боли.

— И часто такая проверка бывает?

— По-разному. Может раз в три дня, а может раз в неделю. Он всегда сам звонит.

— Всем? — спросил мужчина и схватил парня за глотку, прижав рукой к подушке. — Смотри у меня. Я как видишь могу убить, а могу и вылечить. — он разжал руку. Парнишка прокашлялся и задышал полной грудью, хватая ртом воздух. — Но, чтоб ты понял на сколько это всё серьёзно, у меня для тебя сюрприз. Денис! — крикнул он.

В комнату вошёл парень. В руке он держал маленькую любительскую видеокамеру. Но не это удивило лежащего парня в кровати. Денис походил на него, как брат близнец: цвет волос, стрижка, овал лица, глаза, нос, форма губ и даже одежда на нём была в точь в точь как у него, если не считать, что его одежда была мятая и грязная, а голова не мытая.

— Знакомься, это Денис, а это Сергей. — представил мужчина их друг другу. — Теперь он, это ты. И на встречу к твоему шефу поедет он. Я на него случайно наткнулся в придорожном кафе. Сам был в шоке. Никогда в таких заведениях не ем, но страсть как пить захотелось, пришлось зайти. Увидел, не поверишь, аж перекрестился. Думал глюки. Только что тебя зарезал и скинул с дороги, а тут опять здоровёхонький сидит за столиком. Вот, думаю, достал же ты меня. Сейчас постригли, приодели, так что вас и родная мать не отличит. — он подошёл к парню и взял из его рук видеокамеру. — Ну, а это, чтоб ты был в этот раз более разговорчивей.

Мужчина выдвинул экран на видеокамере, включил её и показал изображение Сергею, что лежал на кровати в бинтах. Он увидел свою жену с сынишкой выходящих из дома, как сын лихо запрыгивает на свой четырёхколёсный велосипед и мчится по тротуару, выжимая скорость и кричит: «Мама, смотри, как я умею!» Мужчина нажал на паузу. Сергей перевёл взгляд от экрана на него.

— Если надумаешь меня дурачить, я из твоего сына глубокого инвалида сделаю. Я ему все пальцы отрежу на руках и ногах. Будет всю жизнь жить и маяться. Понял? А жену в сексуальное рабство продам в Эмираты.

Сергей молчал. Вся жизнь промчалась перед глазами, словно слайды: кризис в стране, потеря работы, долгие месяца в поисках хоть какого-то заработка, нищенское существование, долги по коммуналке, заболевание сына пневмонией, реанимация, дорогостоящее лекарство, тупик из которого не было выхода, жизнь сына висела на волоске. И вот встреча с Савелием, его помощь — любая сумма денег без процентов с последующей отработкой. Сын поправился, жизнь поменяла русло, новая работа, хороший заработок, покупка своего домика о котором они всегда мечтали, достаток, независимость, свобода. А сейчас ему предлагают предать свою семью или предать человека, который помог когда-то эту семью сохранить.

— Надеюсь теперь ты готов сотрудничать? — спросил его мужчина. — Первый вопрос: где кольцо?

— Я его закопал.

— Зачем?

— Решил, что всё равно сдохну, не хотел, чтоб оно кому-то досталось.

— Что изображено на печатке?

— Цветок розы.

— Почему роза?

— Я не знаю. — ответил Сергей. Мужик схватил его за горло. — Я правда не знаю. — прохрипел он.

— Мне нужно то изображение. — проговорил мужчина, отдавая Денису видеокамеру, доставая из кармана блокнот и ручку. — Точная копия. Рисуй!

6 глава

После обеда Людмилу проводили в комнату к Савелию. Видимо он так распорядился. Она постучала и вошла.

В комнате был полумрак. Тёмные толстые шторы закрывали окно, у стены стояла широкая двухспальная кровать, где полулёжа, навалившись спиной на подушки, лежал Савелий и смотрел в большой плоский жидкокристаллический экран телевизора. Она не видела, что показывал телевизор, но по музыке и репликам догадалась почти сразу, что это мультик про попугая Кешу. На прикроватной тумбочке стоял ночник, который освещал комнату.

— Проходи. Не стой в дверях. — пригласил её Савелий. Он поманил её к себе рукой. Достал из-под спины одну подушку и поставил рядом. Люда подошла к кровати, но прилечь рядом желания не было. — Да, ложись, не бойся. Я похож на сексуального озабоченного маньяка?

— Любишь смотреть мультики? — спросила она, присев на краешек кровати. Ведь спросить надо было что-то. Нужно было подавить внутренний страх. Ей было не по себе находиться наедине с этим человеком. Конфликтовать с ним не хотелось, ведь её судьба в его руках.

— Люблю. — честно ответил Савва. — Это своего рода разрядка. Отдушина от всей этой дёрганной и не стабильной жизни. Мне очень нравятся наши советские добрые мультики. Они реально добрые. Спокойные, безобидные. Американские я на дух не перевариваю, одна болтовня, да и рожи у всех такие страшные, как после атомной войны. А ты считаешь, что мужчина не может любить мультики? — он улыбнулся. — Думаешь, что нам только боевики подавай, фильмы ужасов, да эротику?.. Этого дерьма и в жизни хватает. Иногда хочется что-то другого, вроде пломбира с шоколадом, не всё же время только водку, водку и водку.

Савелий усмехнулся. Он не был красавцем, но и уродом его нельзя было назвать, не молодой и не старый, он был не грубым, но всё же она его побаивалась. Под его пронизывающим взглядом холодела душа. Даже если захочешь соврать, то просто не сможешь.

— В бокале с вином было снотворное? — спросила она, набравшись смелости.

— Ну, ты же понимаешь, что я не мог тебя просто так отпустить. Не каждый день мне приносят золотые печатки моих людей. Ну, правда, не запихивать же было тебя силой в машину.

— Мне нужен телефон, я должна позвонить на работу.

— Уже позвонили. Ещё утром. Сказали, что тебя ночью с высокой температурой доставили в инфекционную больницу. У тебя гнойная ангина в тяжёлой форме и посещения пока запрещены. На звонки ты ответить не можешь в связи с отёком голосовых связок, то есть отсутствием голоса.

— И это всё сказал мужской голос по моему телефону?

— Обижаешь. У меня есть знакомые и среди девушек.

— А если начальница сама позвонит в больницу или кто-нибудь из моих подруг, чтоб спросить про моё состояния, как тогда быть?

— Сто баксов на дороге не валяются. Каждый мечтает их получить, при этом сильно не напрягаясь. В инфекционной больнице тоже подтвердят, что Сорокина Людмила пребывает у них на лечении с гнойной ангиной и находится в 207 палате.

— Всё схвачено, за всё заплачено!

— Конечно. А ты как хотела? Руководить большим и серьёзным бизнесом — это тебе не пазлы собирать.

— И незачем было так тратиться на меня. — заявила Люда и отвернулась.

— Но ты же на меня тоже 100 рублей потратила. Не забирать же мне было их у охранника. Сто рублей или сто долларов не вижу разницы. Каждый тратит столько, сколько зарабатывает.

— Всё у вас легко и просто получается. — проговорила Люда и посмотрела на него.

— А зачем что-то усложнять? Смотри на вещи проще и жизнь не будет казаться сложной. — сказал Савелий и пропел припев какой-то песни. — Нам ли стонать? Унижаясь даже малость! Нам ли проявлять? В диком мире свою слабость. Печален будет сей итог, нас скрутят в миг в бараний рог!

В дверь комнаты постучали.

— Да. — сказал Савва, и только тогда в комнату вошёл один из его охраны.

— Фотки принесли.

— Давай. — сказал Савва и выключил телевизор с помощью пульта, отбросив его в сторону на широкой кровати. Он потянулся, разогнув спину, вытянув руки вперёд, и только потом взял бумажный конверт из рук мужчины. — Включи свет, когда будешь выходить. — попросил он.

Выходя из комнаты, охранник включил общий свет, а Савелий выключил ночник на тумбочке с своей стороны. Он вынул фотки и протянул их девушке.

— Ложись. Удобнее смотреть будет. Я не кусаюсь. — сказал он. Люда скинула туфли и прилегла, вытянув ноги, взяв фотографии из рук Савелия. — Смотри спокойно, внимательно, не спеша. Если уверена, что это не тот мужчина, откладывай снимок в сторону, а если сомневаешься, убирай назад в конец стопки. Количество снимок должно уменьшаться.

Это были яркие глянцевые фотографии обычного формата 10*15. И мужчины на снимках тоже были разные. По началу Люда просто рассматривала фотографии, убирая фото в конец стопки: мужчина подкидывает в костёр палки, другой по пояс в воде на речке с удочкой, мужчина стоит возле шикарной машины, кто-то вполоборота сидит за столом полным угощения как на свадьбе, другой мужчина возле какого-то дома входит за калитку и, обернувшись, улыбается.

Люда заметила, что ни на одном снимке нет унылого лица, хотя мало кто позировал перед объективом специально, в основном фото были сделаны непреднамеренно, как бы случайно вырванный кадр из повседневной жизни.

Просматривая фотографии, она стала откладывать в сторону снимки, где мужчины были старше 40 лет, у кого были усы или борода, а так же длинные волосы, кто был плотного телосложения и наоборот высокий и худой. В конце концов у неё в руках осталось восемь фотографий.

Она просмотрела эти снимки по нескольку раз, но отложить в сторону кого-то из них так и не могла решиться. Она держала их перед собой веером, как карты, рассматривая их лица. Савелий всё это время смотрел на неё и спокойно ждал.

— Вот и всё. — сказала она. — А кто из этих я не знаю. — она протянула снимки Савелию.

— Переворачивай.

— Что? — переспросила Люда.

— Снимки по одному переворачивай. — проговорил Савва.

Люда перевернула первую фотографию. На обратной стороне простым карандашом в углу было написано ХАРЛИ. Она посмотрела на Савелия, но тот молчал. Она положила фото себе на ногу снимком вниз и перевернуло ещё одно фото. ДАВЛЕТ — гласила надпись на фотографии.

— Что значит ДАВЛЕТ? — спросила она.

— Фамилия у него Давлетбаев. — ответил Савелий.

Людмила перевернула третий снимок.

— Почему ШУСТРИК? — спросила она, прочитав, что было написано.

— Каждый сам выбирает себе прозвище, как говорится, на свой вкус и цвет. Это очень даже удобно. В случае провала или какого-нибудь другого инцидента никто ничего друг о друге не знает, кроме этого короткого прозвища.

— А почему ШУСТРИК? — снова спросила она, перевернув снимок и всматриваясь в симпатичное, улыбающиеся лицо парня, поедая вилкой какой-то салат на большом торжественном мероприятии, сидя за большим столом среди других людей. И на среднем пальце правой руки у него поблёскивала золотая печатка, на что Люда тоже обратила внимание.

— Быстров его фамилия. Олег Быстров. Его в школе ребята так дразнили и он с этим прозвищем почти слился. Ничего себе он нового придумать не смог и решил оставить это. И оно ему подходит. Золотой мужик. Чё (что) не попросишь, всё сделает. Любую проблему решит, любую ситуацию разрулит.

— А ты их всех по именам и фамилиям знаешь?

— А как же! Я их на работу брал, я с ними с каждым беседовал, я их на деле проверял. Орлы! Как сказал Маяковский: «Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей!»

Людмила перевернула следующий снимок, где карандашом было написано ТОНИ. Она положила и этот снимок себе на ногу и перевернула следующую фотографию. ГУДИ — гласила надпись. Ей очень захотелось спросить, что же означает это слово, но посмотрев на Савелия, она побоялась его о чём-то спросить. Хотя Савелий был спокоен, лежал на боку и смотрел как она кладёт фотографии себе на ногу.

В руке у Людмилы осталось три фотографии. Брав каждый раз фотки с одной стороны, она вдруг решила взять крайнею фотографию с другой стороны. Она перевернула фото и прочитала вслух: БАЛЕРО. Она помолчала и спросила:

— Это тоже какая-то составляющая часть фамилии?

— Нет. — ответил спокойно Савелий.

— Он любит балет?

— Нет.

— Тогда почему Балеро? Ба-ле-ро. — произнесла она по слогам. Она задумалась. Что-то в этом слове ей показалась знакомо и даже прослушивалось типа Ва-ле-ра.

Она посмотрела на Савелия и тут же перевернула фото. Обычный парень, лет 25—30, в джинсах и клетчатой рубашке, стоял в полуобороте, собираясь уходить, но повернув голову и, как бы морщась от солнца, смотрел на кого-то, слегка улыбаясь.

— Может это он. — она протянула Савелию снимок. — Но я не уверена. Может то, что мне послышалось Валера, он назвал себя Балеро.

— У тебя ещё два снимка. Можешь перевернуть и их.

Она перевернула. На одном гласила надпись ЖИГУЛА, на другом ЯНЭК.

— А как настоящее имя Балеро?

— Сергей. Кушнаренко. 28 лет. Женат. Сыну 4 года.

7 глава

— Радик! — крикнул Савелий и громко свистнул. — Сколько раз говорил, чтоб быть рядом. Уволю. — произнёс он и снова громко крикнул: — Радик!

Дверь комнаты открылась и влетел тот же мужчина, что принёс фотки.

— Ну и где тебя носит? — спросил его Савва.

— Так я это… пасс… ходил. — ответил тот, специально не проговаривая слово, посмотрев на девушку. Люда тут же скинула ноги с постели и села.

— Фота Вахтанг привёз?

— Да. — ответил он и кивнул головой.

— Он ещё здесь?

— Да.

— Значит так, надо проверить Балеро. — сказал ему Савелий. — Наведайтесь в дом. Сильно не светиться, за домом может быть слежка. Поговорить с женой, узнать, когда последний раз звонил, что говорил, в общем, чё почём, хоккей с мячом.

— Понял. Сделаем. — ответил Радик.

— Всё, иди. — сказал Савва и тот вышел из комнаты.

— Радик — это тоже что-то типа прозвища? — спросила Людмила.

— Нет. Его Родион зовут. Это типа сокращённо. А я гляжу тебе понравилось вопросы задавать? Откуда столько любопытства?

Она швырнула в него все семь отложенных фотографий, встала и ушла к окну. Отодвинув штору, она посмотрела на улицу. Окно выходило на другую сторону двора. Она видела, как открылись широкие ворота и уезжал чёрный Лексус, а потом ворота снова закрылись.

— Извини. — послышалось за её спиной. — Это моя ошибка. — она обернулась. Савелий аккуратно собирал все фотографии в стопку, убирая их в конверт. Он положил их на тумбочку и тоже встал с кровати. — Я должен был тебя с самого начала познакомить со своими телохранителями. Этого, что ты видела зовут Родион, мои друзья его зовут Пумпа, а тот, что был с тобой на кухне зовут Дима.

— А почему Пумпа?

— Есть мультик такой американский «Димон и Пумпа». Так вот друзья мои считают, что он очень походит на того кабанчика Пумпу, такой же большой, добрый и слегка тормознутый.

— А можно я не поеду завтра в сауну?

— Ты забыла добавить одно слово — с тобой. — он подошёл к стоящей у окна Людмиле. — Ведь если бы тебя позвали в сауну подружки, ты бы не стала отказываться, ведь так?.. А я вот считаю, что с моей стороны будет не красиво оставить гостю одну дома на целый вечер, а самому уехать развлекаться. Да, ты не переживай! Друзья у меня хорошие. Правда каждый со своими тараканами в голове, но в общем нормальные, адекватные мужики, психических отклонений не наблюдается.

Погода за окном стояла тёплая, солнечная и Савелий предложил прогуляться. Они шли не спеша по тротуару самого престижного района города. Здесь строили свои дома богатые люди, бизнесмены, адвокаты, местные чиновники. Люда никогда раньше здесь не была, как говорится, не было надобности здесь бывать.

— Я хочу домой. — сказала она.

— Понимаю. Собака не выгуляна, цветы не политы, рыбки не кормлены, кошка осталась без молока.

— У меня нет ни собаки, ни кошки, ни рыбок.

— Я знаю. — спокойно ответил Савва.

— Что?! Вы были у меня дома?.. Да, вы, знаете кто?..

— Ну и кто?.. Кто? — Савелий встал напротив неё, глядя ей в глаза, видя, что от негодования она не могла подобрать нужное слово, при этом улыбался ей в лицо. — А я тебе скажу. Мы не бандиты, не взломщики квартир и краденным не промышляем. Но проверить-то квартирку надо было! А вдруг там и вправду осталось голодное животное, а вдруг маленький ребёнок.

— А вдруг там бы мой муж оказался?

Савелий рассмеялся. Он даже не стал сдерживать смех, а просто пошёл дальше по тротуару. Люда обернулась назад. В шагах пяти от них за ними шёл Родион в тёмных очках. Он остановился, сохраняя дистанцию. Он поглядывал по сторонам, держа руки в карманах брюк. Люда пошла дальше за Савелием. Родион тоже ускорил шаг.

— Идея на счёт мужа мне понравилась. — заговорил Савва, когда Людмила с ним поравнялась. — Мы эту версию даже не отрабатывали. Она как-то сама собой отпала. Ну, подумай сама, если бы он был в наличии, ты бы пришла с ним в ночной клуб, ведь так? Предположим, он не смог, у него ночная смена, где обручалка на пальце? Нет, значит и мужа нет.

— У меня мог быть сожитель. Мы могли бы жить не расписываясь.

— И он отпустил бы тебя одну? Я бы не отпустил. Ну даже, если бы, войдя в квартиру, он вышел бы к нам на встречу из кухни со словами: «Дорогая, я тебя уже заждался!» То на этот счёт у нас есть убойная штука, «пушка» называется. Пистолеты заряжаются не патронами, а дротиками со снотворным. Удобно. Рубит наповал. Два выстрела и спать будет как младенец. На утро он смутно что- либо вспомнит. А мы ему ещё и будильничек на шесть утра завели бы, чтоб на работку не проспал. Мы же люди, а не звери какие-то. Такой «пушкой» удобно обороняться от ротвейлеров, бультерьеров и прочих агрессивно настроенных обитателей квартир.

— Ну зачем я тебе? Всё, что я знала, я всё сказала.

— А кто со мной завтра в сауну поедет?

— Один.

— Один я и дома могу помыться. Ты мне скажи, зачем тебе домой? До понедельника ты вообще в больнице числишься, тебя даже соседи видеть не должны. Может тебе постирать что нужно, пол помыть или холодильник разморозить, продуктов купить, ты скажи, мои ребята всё сделают.

Она отвернула от него голову в сторону и, ничего не сказав, прошла мимо. Дорога поворачивала. Жилых домов уже не осталось. Из-за заборов виднелись лишь застройки. Савелий шёл рядом. Люда обернулась назад. Родион по-прежнему шёл за ними на расстоянии пяти шагов.

— Ну, что ты на него смотришь? Он тебе мешает?.. Вон, чёрный джип по дороге медленно едет, тоже мой. На тот случай, если вдруг захочется поехать куда-нибудь. Куда хочешь поехать?

— В лес за подснежниками. — ответила Люда.

Савелий рассмеялся. Он даже остановился, глядя на девушку, продолжая смеяться.

— Я конечно не друг месяцу апрель, но поехать можно. — ответил он, посмеявшись. — Если не подснежники, то другие какие-нибудь полевые цветочки найдём, как-никак середина августа, по-любому должны быть в лесу цветы.

Людмила посмотрела на него. Почему-то ей казалась, что она его знает давно и в тоже время, она ловила себя на мысли, что они встретились только вчера и видит она этого человека первый раз в своей жизни. Тогда откуда это чувство? Может они когда-то пересекались в пионерском лагере?

— Дай мне телефон, я должна позвонить маме. — попросила она.

— Мама — это святое. Но у меня нет твоего телефона. Я даже свой телефон не держу в кармане. Читал о вреде волн, что излучают сотовые телефоны, что они способны вызывать онкологию. Но, я уверен, что все мамы одинаковые. Если с их ребёнком что-то случается, то это уже не мама — это уже спецназ! Моя может и в операционную влететь, если будет знать, что её сын там на столе лежит, и ей пофиг на стерильность. В какой день и время ты обычно звонишь?

— Что? — переспросила его Люда.

— Мы друг друга не поняли, так получается? — спросил Савва и обратился к телохранителю. — Что я не так сказал?

— Мама — это святое. Твои слова. Значит, маме можно звонить когда угодно и во сколько угодно.

— Ты звонишь своей маме каждый день? — спросил Савва, обращаясь к девушке.

— А ты?

— Я в воскресенье в шесть часов вечера. По нашему шесть, у них четыре. Она это знает, поэтому ждёт моего звонка, отложив все дела. А если я вдруг не позвонил и она не смогла до меня дозвониться, то тогда она на ноги МЧС поднимет. Она у меня такая.

Остановившись у обочины дороги чёрный Лексус из него выскочил мужчина и побежал к ним, перебегая дорогу. Родион не производил никаких оборонительных движений, значит, решила Людмила, этот человек не представляет угрозы ни для Савелия, ни для неё. Мужчина подбежал к ним, кивнув головой девушке в знак приветствия, и обратился к Савелию.

— Привет! — он протянул руку и они обменялись рукопожатиями. — Дом пасёт какая-то тачка. Поговорили с женой. Пришлось прикинуться установщиками спутниковых тарелок. Последний раз звонил дней пять назад из Урюпинска, сказал, что вылетает. Приходило три-четыре SMS-ки от него, типа люблю, скучаю, но на звонки трубку не берёт. Пробили по базе, да он на самом деле уезжал в Урюпинск договариваться с поставщиками фирмы о спецоборудовании. Позвонили им. Договор подписан от твоего имени, ждут когда придут деньги. В городе он не объявлялся. Что будем делать?

— Найди мне его.

— Где?.. Савва, я не сыщик! У меня, что нюх как у собаки, а глаз как у орла! Ты ставишь не реальные задачи.

— Тогда объясни мне, чё (что) происходит?! Просто кино какое-то: война и немцы! У меня теперь люди пропадать будут?

— Может кто-то на тебя наехать хочет? — проговорил Родион, подойдя ближе, убрав с глаз очки на голову.

— М-да. — произнёс Савелий после нескольких секунд молчания. Он стал серьёзным и задумчивым. — Значит так. — сказал он, отдавая распоряжения Вахтангу. — Оплачивай оборудование, переводи деньги. С цифрами аккуратней. Проверяем реквизиты перед тем как щёлкнуть «отправить». — Вахтанг только кивал головой. — Скажи, чтоб подготавливали склады. И всех агентов на перевербовку! Сбор в субботу строго по часам.

— Может в воскресенье? — предложил Родион.

— В субботу. — повторил Савелий.

— Смотри сам. — сказал Радик.

— Балеро тоже отправь эсемеску. Пусть только попробует не явится! С жены и пацана глаз не спускаем. Своей головой за них отвечаешь! И машинку пробиваем: кто владелец, где живёт, чем занимается.

8 глава

— Что это?!. Я тебя спрашиваю?! — кричал седовласый мужчина, гневно глядя на Сергея.

— Просто… это… — Сергей не успел ответить, как мужик схватил его за горло и прижал к стене. После большой кровопотери он был ещё слаб и сил к сопротивлению не было.

— Савелий что-то заподозрил? Что ещё за сбор?

— Успокойся. Дай ты ему договорить. — сказал Денис подойдя к ним и убрал руку мужчины от горла Сергея. Он провёл его до стола и усадил на стул. — Что означает эта SMS?

— Это… ну так надо… он это… он. — Сергей говорил медленно, делая паузы, тяжело дыша.

— Ты чего мямлишь?! Короче давай! — крикнул мужчина, нервно прохаживаясь по комнате.

— Это своего рода перетусовка. Кто работал, тот идёт отдыхать, а кто отдыхал — работать. Он собирает всех.

— К себе? — спросил Денис и сел рядом на стул.

— Нет.

— В свой ночной клуб? — спросил мужчина.

— Нет. — ответил Сергей, мотая головой. — Сбор в кинотеатре «Кристалл».

— Не понял? — проговорил мужчина и тоже сел за стол, по-прежнему сжимая в своей руке телефон Сергея на который только что пришла СМС-ка. — Я не понял, при чём тут кинотеатр?

Сергей молчал, опустив голову. Лучше было, если бы он тогда умер. Он понимал, что сейчас предаёт дорогого ему человека, но и отступать назад некуда, за спиной стояла его семья, четырёхлетний сын.

Он посмотрел на незнакомого ему седовласого мужика, что пару дней тому назад столкнулся с ним в аэропорту, как они его запихнули в машину. Собственноручно он избивал его, а какие-то люди превратили его тело в мишень для метания дротиков. Потом вывезли за город и сбросили с обочины.

— Мне повторить вопрос? А может уже пара начинать отрезать по пальцу у твоего сына? Начнём с правой руки или с левой?

— Не трогай пацана. Я всё скажу. — проговорил Сергей. Денис поставил перед ним стакан с водой. Сергей сделал пару глотков. — Эти правила устанавливал ни я… изменить ход этой игры нельзя. Есть правила и мы им подчиняемся… Форма одежды любая, лишь бы смотрелась в тему. Приезд на машинах разрешается тем, кто не успевает по времени или возвращается из командировки, а так… только городской вид транспорт — автобусы, трамваи, маршрутки, такси. Чтоб не создавать автопарковку возле кинотеатра, тем самым не привлекать особого внимания. — Сергей сделал снова глоток воды, глядя на стол, не решаясь поднять глаза на своего мучителя. Денис не сводил с него глаз, запоминая мимику, тембр голоса, манеру произносить слова. — Первое правило — наличие печатки на правой руке. Сама печатка обращена внутрь к ладони.

— Вот! Вот почему я тогда решил, что это просто обручальное кольцо. — заявил мужчина, вскочив со стула. — Я просто не видел саму печатку.

— Что дальше? — спросил Денис.

— У каждого своё время. Моё без пятнадцати четыре. Ни раньше, ни позже я не могу войти в кинотеатр. Если после получения уведомления ты не сообщил, что прийти не сможешь, а на сбор не явился, тебя будут искать.

— А, что были такие случаи? — поинтересовался Денис.

— При мне ни разу. Если не приходили, то по уважительным причинам, то есть в связи с отсутствием в городе. — Сергей посмотрел на Дениса, а потом взгляд перевёл на мужчину, тот уже прогуливался возле стола. — В фае кинотеатра всех встречает декан.

— Кто? — переспросил мужчина и, оперевшись об стол руками, посмотрел на Сергея.

— Декан. — снова повторил Сергей, дав понять, что он не ослышался. — Мимо этого человека ты пройти просто не сможешь. Он заведует всей канцелярией. Он знает каждого в лицо, время прихода и многое другое. Он всегда безупречно одет. Ты только входишь в двери, он сразу же идёт к тебе навстречу. Ты первым протягиваешь ладонь, показывая печатку, вроде как бы собираешься пожать ему руку, и если он тебе руки не подал, значит ты провалился. — Сергей опустил голову.

— Что это значит? — спросил мужчина и снова сел на свой стул.

— Хозяин тобой не доволен. Ты что-то не сделал или сделал не так. Наказания разные, но чаще всего это штрафные санкции. Суммы баснословные. Есть парни, которые работают на него уже полгода бесплатно.

Денис заржал и долго смеялся.

— Ни хрена себе! — сматерился он. — Дисциплинка похлеще, чем в армии… А если мне этот ваш декан не пожмёт руки? Что тогда?

— Я всё сделал. Савелию должны были уже позвонить. С моей стороны нет косяков.

— А жена твоя не могла позвонить ему и сказать, что тебя до сих пор нет дома? Может вся эта заваруха из-за того, что он что-то заподозрил? — спросил мужчина.

— У неё нет номеров. Она никому ничего сказать не может. На кого я работаю она тоже не знает. — сказал Сергей и посмотрел на Дениса. — Протянешь руку и скажешь Житомир.

— Чего? — переспросил его мужчина. — Какой ещё Житомир? — Сергей только тяжело вздохнул, устав от этих расспросов. — Ты мне тут не вздыхай, не вздыхай, понял?!

— Тот кто возвращается из командировки называет город, где был. Если человек никуда не ездил, то ничего говорить не надо. Я провёл неделю в Житомире.

— За каким хреном ты туда ездил? — спросил его седовласый мужчина.

— Послушайте! — взорвался Сергей, выйдя из себя. — Хочешь убить меня, убей! Я не скажу!

Мужик ударил ему кулаком в лицо и Сергей, вместе с стулом, рухнул на пол.

— Ты, чего делаешь? Хочешь его убить? Тогда мы вообще ничего не узнаем. — проговорил Денис, посмотрев на своего босса, что пообещал ему хорошие деньги. — Ты говорил, что всё будет просто, а тут столько нюансов, и это только чтоб попасть во внутрь. А через что мне придётся пройти, чтоб подойти к нему ближе?

Сергей медленно поднялся с пола, вытирая кровь из разбитой губы. Подняв стул, он поставил и сел. Голова кружилась, в ушах звенело.

— У Савелия есть личная охрана? — спросил его Денис.

— Да. Два человека.

— Они всегда с ним рядом? — продолжал интересоваться Денис.

— Да.

— И они тоже присутствуют на этом собрании?

— По-разному. Могут сидеть. Может быть только один. Могут вообще встать и уйти. Они сами по себе, мы сами по себе. Тема беседы не меняется от их присутствия или отсутствия.

— А какой он этот Савелий? — спросил Денис и пристально посмотрел на Сергея. — Ну, какой? Вспыльчивый? Шумный такой, нетерпеливый? Если что-то не по его, заорать может? Или он такой вальяжный, медлительный, спокойный?

— Спокойный. — ответил Сергей.

— Его ничего не раздражает, не выводит из себя? Он не кричит, не психует?

— Нет. Даже разбирая промахи, он даёт человеку высказаться. Важно найти прокол и по возможности исправить ситуацию. Ему интересна любая точка зрения, любое предложение, он выслушает каждого, кто хочет, что- либо сказать.

— А у меня другой вопрос: а если в этот момент идёт кино или вот-вот должен начаться сеанс фильма, то вы где находитесь? — спросил мужчина.

9 глава

Сергей посмотрел на мужчину. Он старался сохранять спокойствие. Ложь вперемешку с правдой, иногда может сойти за правду. Подсовывать голую ложь он просто не мог. Поэтому приходилось говорить правду. Этот мужчина был явно тоже чья-та «шестёрка» в этой игре. И кто знает, что за люди за ним стоят.

— А к показу фильма мы не имеем никакого отношения. — сказал Сергей. — Мы между собой вообще никак не связаны. Я не знаю, что там было раньше, но сейчас переоборудовано под актив. зал, с звукоизолирующими стенами. Это наша перепланировка и наши капиталовложения. Кинотеатр получает хорошие чаевые за аренду. Это позволяет ему даже при мизерном посещении людьми кинопросмотров, безбедно существовать и выживать в рыночных условиях. Там находится общий стол, как бы в нише, а ещё есть лестница ведущая на второй этаж. Там есть комнаты. Савелий спускается оттуда, когда все в сборе. Что в тех комнатах я не знаю.

— Ты меня уже достал со своим «не знаю»! — крикнул мужчина и подошёл к нему вплотную. Сергей невольно откинулся назад, не зная, что от него ожидать: то ли врежет, то ли придушит.

— Я работаю недавно. Это всё было ещё до меня.

— А почему такие названия схожие «Кристалл» и «Коралл»? Он специально так назвал свой ресторан?

— Я не знаю. — тихо ответил Сергей, опустил голову, мысленно приготовившись к удару.

— А ты сам когда-нибудь в «Коралле» был? — спросил его Денис.

— Был. Два раза. Один раз с женой ходил, а другой раз… мы отмечали День Рождение у Савелия. Вход был только для своих.

— Он женат? — выспрашивал Денис.

— Я этого не знаю. — Сергей поднял глаза и посмотрел на Дениса. — Он никого не посвящает в свою личную жизнь. Я не знаю, где он бывает, с кем, где живёт, что ест, что пьёт! Я не знаю!

— Тихо, тихо. — успокоил его Денис. — Сколько ему исполнилось?

— 35.

— В этом году? — выпытывал Денис.

— В том. Он сентябрьский.

— Нормально пожил. — сказал мужик, всё это время следивший за их диалогом. — Христос и тот в 33 умер.

Сергей повернул голову и посмотрел на мужчину.

— За что вы хотите его убить? — спросил он.

— Не твоё дело! — рявкнул тот.

Сергей посмотрел на Дениса. Он был его ровесником, а может чуть младше, но он не походил на отморозка, уголовника или бандита. На вид он был обычным парнем.

— Он же тебе ничего плохого не сделал. — стал он давить на жалость, глядя прямо Денису в глаза. — За что? Лично тебе, что он сделал? За что ты его хочешь убить?

Денис встал из-за стола и отошёл к окну, встав к Сергею спиной.

— Слушай, ты, праведник! — мужчина подскочил к нему, схватив его за воротник рубахи, сдавив горло. — Дерьмо твой Савелий! Он никто, ты понял? Чтоб высоко летать, крылья большие надо иметь. А будешь базарить не по теме, зубы выбью. Нос сломаю. Понял?

***

Ужинали вчетвером: Савелий, два его охранника и Людмила. На столе было всё. Обилие говорило о хорошем материальном достатке. Этим всем можно было влёгкую накормить человек десять. Люда смотрела то на Савелия, то взгляд переводила на Родиона. Она сидела рядом с Димкой, как раз напротив их.

Вернувшись с прогулки, она прилегла на кровать. После полученных новостей, Савелий повернул домой и на джипе они ни за какими цветочками в лес разумеется не поехали. Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали. Она открыла дверь и увидела Родиона.

— Заставь его поесть. — сказал он, бросая взгляд на дальнюю дверь по коридору, не делая даже попытки войти в её комнату.

— Что? — переспросила она.

— Я разве невнятно сказал? Сделай так, чтоб он поел. — проговорил тихо Родион и сделал паузу. — Вы вместе гуляли. Ты с ним разговаривала, и он не только улыбался, но даже смеялся. Между вами хороший контакт. Обычно он молчалив.

— А что я могу?

— Говори с ним. Во время беседы, он себя не контролирует. Если все едят, то и он ест.

— О чём говорить?

— Пятнадцать минут назад темы для беседы были.

— Послушайте, я…

— Мы начнём. Поддержи разговор. Спрашивай его о чём хочешь. Лишь бы он базарил. Чем оживлённей разговор, тем лучше. Не давай ему молчать. — сказал Родион и пошёл обратно к лестнице. Люда посмотрела на комнату Савелия, что была дальше по коридору. Не было слышно даже звука работающего телевизора.

Сейчас Люда видела пронизывающий взгляд телохранителя Родиона, но ничего поделать с собой не могла: мысли улетучились, а внутри всё дрожало как на экзамене.

— Что решил на счёт Балеро? — спросил его Димка.

— Туманно всё как-то. — ответил Савелий. Он нанизывал на вилку кусочки цветной капусты из овощного рагу, подолгу всё жевал, а то и вовсе нанизывал всё подряд, сколько входило на вилку, поднимал, разглядывал всю эту пирамиду и всё стряхивал обратно в тарелку. — Не пойму я этот шахматный ход.

— Может это не он отвечал на звонок? — спросил Родион.

— Мне что теперь его голос на экспертизу отправить?.. Раз трупа нет, значит живой. — ответил Савва.

Ко всей этой еде он не проявлял аппетита, хотя Люда точно знала, что он сегодня не обедал и даже не завтракал. От волнения у неё самой пропал аппетит. За столом ели только охрана: овощное рагу, хлеб, сало, запивая всё это ягодным морсом.

— А мне можно свой телефон? — спросила Люда, когда молчание повисло в воздухе.

— Можно. — ответил Савелий, посмотрев на девушку. — Ты получишь его в субботу вечером.

— Но я бы хотела позвонить сегодня родителям.

— Позвонишь через два дня.

— Савелий Вениаминович, я бы…

— Можно просто Савва. И не за чем так официально. Ну и что ты хотела? — спросил он.

Она и сама не знала, но говорить надо было что-то. Вообще-то она бы поспорила на счёт своего телефона, что на один звонок имеют право даже заключённые, но получив утвердительный ответ, уже не было смысла настаивать и просить: он слов своих назад не берёт. Если сказал, что отдаст через два дня, значит отдаст через два дня.

Он смотрел на неё. Что-то было в этом взгляде и она, опустив голову, тихо сказала:

— Я не смогу завтра с вами поехать в сауну. У меня нет купальника.

— Это не проблема. Купим. — спокойно сказал Савелий и обратился к Димону. — Слышал? Девушке нужен купальник.

— Слышал. — ответил тот, прожёвывая сало. — Но я не шью купальники. И мои знакомые купальниками не торгуют.

— Я просто не хочу ехать. Это твои друзья, вот ты и поезжай к ним.

— Мои друзья — твои друзья. Твои враги — мои враги.

— У меня нет врагов. — ответила Люда. — Просто я не знаю тех людей и мне там будет не комфортно.

Пока шёл разговор, Родион налил в стакан молоко из бутылки, что стояла на столе, и зачем-то отнёс подогревать его в микроволновку. Вернулся к столу, поставив тёплое молоко перед Савелием.

— Пей. — сказал он.

— Не командуй. — ответил Савва. — Дим, почему сидим до сих пор. Дуй в магазин за купальником.

— Савва, я тебе могу взять плавки, брюки, рубаху, но в женском белье я не разбираюсь.

— Не вижу проблемы. В таких отделах работаю девушки, попроси, чтоб она примерила на себя. Оцениваешь и покупаешь.

— За просмотр деньги надо платить. — ответил Димон.

— Заплати. — спокойно и невозмутимо ответил Савва.

Родион засмеялся, глядя на их перепалку. Он положил две чайные ложки сахара в молоко Савелию и стал размешивать, но стояло Савве на него глянуть, тот перестал мешать и, взяв ножик, потянулся к маслёнке.

— Хотите молоко? — спросил Савелий девушку.

— Нет.

— Не любите?

— Люблю, но сейчас не хочу. — ответила Люда.

— А с сахаром? — спросил он и улыбнулся.

Она улыбнулась и отрицательно покачала головой. Савелий сам стал размешивать сахар в своём стакане с молоком.

— Ты бы поел. — сказал ему Димка.

— Вот так уже сыт. — он провёл рукой по горлу и отодвинул свою тарелку с почти не тронутым овощным рагу. — Меня вырвет скоро.

— А ты не думай об этом и не вырвет. — сказал Родион. Он намазал себе два бутерброда с маслом и, отрезов кусок масла, держал его на ноже. — Столько?

— Лишку. — сказал Савелий. Но всё что было на ноже, Родион опустил в молоко Савелию. — Я же сказал! — возмутился он.

— Извини, я не расслышал. — соврал Родион и сел на своё место.

10 глава

Всё происходящее за столом казалось Людмиле странным. Но видя, как ведёт себя охрана, она понимала, что всё это для них привычное дело. Они ели, потому что хотели есть, Савелий не ел, потому что ему что-то не нравилось, но пить тёплое молоко с плавающим растопленным сливочным маслом, да ещё с сахаром — это уже полное извращение.

— Почему я один должен это пить?

— Ну, почему один, я могу тебя поддержать. — сказал Димон, налил себе в чистый стакан молоко из бутылки и чокнулся о край стакана Савелия. — За твоё здоровье. — он сделал два больших глотка, отпив полстакана и, налив ещё, сел на своё место.

Савва показал ему пальцем на микроволновку.

— А ты молоко подогрей. — сказал он.

— Я люблю холодненькое. Тебе блинчик положить?

— Ну, положи.

Дима положил ему блин на блюдечко, свернув его, а рядом налил клубничное варение и поставил это всё перед Савелием. Савва пил своё молоко, промакивая салфеткой уголки рта. По его лицу было видно, что это ему пить не приятно.

— Ну, раз так надо, давай мы вдвоём съездим. — предложил Родион. — Купим всё что нужно.

— Почему вдвоём?.. Я один не останусь. Я темноты боюсь.

— Мы тебе свет везде включим. — сказал Димон.

— И он убережёт меня от шальной пули?

— А причём тут пуля? Ты сказал, что темноты боишься.

— Ага. За окном скоро будет темно. И кто его знает, кто там под окнами шастает.

— А я тебе давно предлагал, давай собаку заведём. — поддержал разговор Родион.

— А я и собак тоже боюсь. — возражал Савелий, поедая блин, макая в варенье и запивая молоком.

— Собака твоя, зачем её бояться? — удивился Дима.

— Ага моя. Не-ет. У неё другие родители и гены ей звериные достались.

— Ну, тебе не угодишь. — сказал Димон.

Люда улыбалась, сдерживая смех, глядя то на Савелия, то на Димку. Родион положил ему на блюдечко ещё блин.

— Варенье полить? — спросил он.

— Ухаживайте лучше за девушкой. Мне если надо, я сам возьму.

Люда не успела и глазом моргнуть, как её обслужили мигом в четыре руки: забрали тарелку после горячего, поставили кружку с чаем и пододвинули варенье и тарелку с блинами.

— Спасибо. — сказала она растерявшись.

— Пожалуйста. — ответил Дима, присаживаясь на своё место.

— Дим, я вроде тебя попросил. Чё (что) сидим, кого ждём? Магазины скоро закроются. — сказал Савва, будто очнувшись от гипноза.

— Дай, я хоть доем.

— Вот что-что, а жратва в нашем доме никогда ещё не пропадала. Приедешь, поешь! Сорок минут туда и обратно. Время пошло.

— Деньги давай. — тут же попросил Димка.

— Слышь, вы, дармоеды…

— Всё. Понял. Я понял. — сказал Димон и пулей вылетел из-за стола, потом из кухни и только входная дверь хлопнула.

— Только и слышишь: деньги давай! Деньги давай! А свои куда деваете?! — возмущался Савелий. — В Швейцарский банк на проценты ложите.

Людмила опустила голову, сдерживая смех. Родион сидел с улыбкой на лице, глядя на своего босса.

— Может ко мне? Посмотрим телевизор. — предложил после ужина Савелий.

— Нет. Спасибо. — скромно отказалась Люда.

— Но у тебя в комнате нет телевизора.

— А почему нет?

— Это комната для гостей. А гости — это те, кто задержался и остался ночевать. Ночь проспал и уехал. Зачем им телевизор? Телик вон в гостиной стоит. Так как насчёт совместного просмотра новостей? Вдруг город захлестнула волна эпидемии? Или вообще завтра конец света.

— Ну, значит всё, сауна отменяется.

Савелий рассмеялся. Они поднимались по ступенькам лестницы на второй этаж.

— Ну, никак тебе не хочется ехать в сауну. Ты чего-то боишься?

— Нет. — ответила Люда.

— Не правда. Каждый человек что-то или кого-то боится. Человеку свойственно бояться. Ничего не боится только покойник. Вот, ты, например, меня боишься?

— Почему ты спрашиваешь?

— Моя комната дальше. — сказал Савва, видя, что она остановилась возле своей. — Теоретически всё продуманно. — продолжал говорить он, подхватив её за локоть и идя с ней дальше по коридору. — В случаи проникновения в дом незваных гостей, им придётся проверять каждую комнату, и пока они дойдут до моей, я спущусь по потайной лестнице в гараж, а оттуда через грот к соседу.

Савва толкнул ладонью дверь в комнату, вошёл, включил свет и сделал жест рукой, что она может входить.

— Почему у тебя окно всегда зашторено? — спросила его Людмила, входя в комнату.

— Не люблю когда темнота смотрит в окно. Поэтому я задёргиваю на ночь окно. Утром уезжаешь на работу, возвращаешься домой поздно вечером. Вот и получается, что мне некогда и незачем его открывать. — ответил Савва, взял с тумбочки пульт и включил телевизор.

Люда подошла к окну, отодвинув штору, посмотрела во двор. Савва подошёл бесшумно, обнял её сзади за талию, прикоснулся губами к её шее. Людмила тут же оттолкнула его от себя. Взгляд её был напуганный. Савелий наоборот был спокоен, словно ничего не произошло.

— Я лучше пойду. — сказала она и направилась к двери.

— А как же новости? Мы же хотели посмотреть телевизор.

Перехват был быстрым, чётким, манёвренным. Он в два шага догнал её, легко поднял на руки и ещё миг, и они уже вместе грохнулись на широченную кровать. Он успел поцеловать её в губы, но тут же откинулся на спину.

— Чур, по лицу не бить! — успел крикнуть он, прикрывая лицо рукой. Люда вскочила с кровати с растерянностью и пылающим румянцем на щеках, поправляя блузку. — Ну, ты чего? У тебя никогда не было мужчины? — но Людмила выскочила из комнаты ничего не сказав. — Я просто хотел подурачиться! — крикнул он ей в след.

Он сел на кровать. Потом посмотрел на дверь своей комнаты. В комнату без стука заглянул Родион. Савелий улыбнулся, готовый вот-вот засмеяться.

— Ну, что проверил? — спросил его Радик.

— Ты бы видел её глаза. Она рванулась от меня, как от чумного.

— А чего ты ожидал? Думал она упадёт перед тобой и раздвинет ноги.

— Ну, ладно, ладно… Я ошибался. Признаю… Выходит она честная, добрая девушка, которой от меня ничего не надо. Всё, убедил.

— Димон вернулся. Тебе ещё что-нибудь нужно?

— Нет. — Савва отрицательно покачал головой.

— Я тогда пошёл спать. Если что, Димка в гостиной телик смотрит.

— Спокойной ночи. — пожелал ему Савелий.

Родион закрыл дверь комнаты и ушёл. Савелий упал на спину поперёк кровати. Он щёлкнул кнопку на пульте и телевизор погас. В комнате наступила тишина и только часы на стене монотонно тихо тикали. Одиночество — это когда ты один и снова один. А иногда так хочется нежной ласки, женского внимания и тепла.

Люда вбежала в свою комнату и захлопнула дверь, навалившись на неё спиной. Она провела рукой по двери и вспомнила, что ни шпингалета, ни защёлки, ни крючка на двери нет. Она включила свет, прислушиваясь к звукам за дверью.

За дверью было тихо. Она успокоилась. Дыхание стало ровным и спокойным. На кровати она заметила стоящий небольшой пакет с плетёнными ручками. Она подошла к кровати и заглянула внутрь пакета, а потом извлекла оттуда в упаковке тёмно-синий купальник с вышивкой. На дне пакета лежала пачка супертонкие прокладки ежедневки.

11 глава

Людмила открыла глаза и сладко потянулась. Часы на стене показывали девять утра. На столике возле кровати, куда она поставила пакет с купальником, стоял букет цветов в вазе и рядом записка: «Прости.» Название цветов Люда не знала, они были обычные, что растут на клумбах, но букет был красивый. Она даже нагнулась и понюхала цветы.

Умывшись и приведя себя в порядок, она спустилась вниз. В гостиной на двух угловых диванах вокруг журнального столика сидели мужчины в костюмах и что-то обсуждали. Их было человек пять и среди них был Савелий в белой рубашке с коротким рукавом и в белых бриджах до колен. Она прошмыгнула на кухню.

— Доброе утро! — поздоровался с ней Радик, ставя на поднос кружки, банку кофе, сахарницу, чайные ложечки. — Я им сейчас кофе выставлю и будем сами тоже завтракать.

— А кто эти люди? — спросила она.

— С тех пор, как он перестал ездить на работу, каждое утро кто-нибудь у нас ошивается. — ответил Радик.

Открыв крышку с банки, он поддел на кончике ложки чуть-чуть кофе, положил в кружку, добавил молока и три чайных ложки сахара. Кипяток из чайника он налил во все кружки и с подносом ушёл к гостям.

— Савва, я тебе кофе сделал. Осторожно он горячий. А вы себе сами делайте. — сказал он и вернулся на кухню.

Сквозь не плотно закрытую дверь Людмила наблюдала за происходящим, навалившись на стену. Савелий просматривал какие-то бумаги. Мужчина, что сидел рядом с ним, поставил перед ним его кружку с кофе и стал раскладывать кафе по другим кружкам. Запах горячей сдобы заставил Людмилу обернуться. Родион из духовки вынимал большой лист горячей пиццы с ветчиной и сыром.

— Это сделал ты? — спросила его Люда.

— Нет. Мы не готовим. — Радик разрезал пиццу, раскладывая по тарелкам. — К нам приезжает повар, готовит, получает деньги и уезжает. Если готовить не надо, мы звоним и отменяем его визит. Всё банально просто.

— А Димон уехал за продуктами.

— Нет, он в гараже. А тебе он за чем? — спросил Радик. — Будь как дома. Сделай себе сама чай или кофе. Банку кофе я сейчас у них заберу. — он понёс пиццу на тарелках гостям.

— Ну и как тебе? — доносился мужской голос из гостиной. — Это твоя чистая прибыль. Заплати с неё налог и спи спокойно. Что не нравится?

— Цифры. — слышался спокойный голос Савелия.

— Что цифры? — переспросил тот же мужчина.

— Мне не нравятся цифры. Это даже не арифметика, а какая-то геометрическая прогрессия.

— Тебя доход не устраивает?

— Я не верю в принцип быстрого обогащения. Слишком шаткое положение. Я за стабильный бизнес. Пусть по 3 копейки, но чтоб капало каждый день.

Родион вошёл на кухню и закрыл за собой дверь. Обсуждение мужчин продолжалось, но разобрать было уже нельзя. Единичные слова доносились, если кто-то повышал голос.

— Пиццу отрезать? — спросил Родион.

— Отрежь. А можно спросить?

— Спрашивай.

— А почему ты Савелию сделал такое странное кофе, всего несколько гранул? Там даже кофеем не пахнет.

— Так надо. Он в курсе. Недовольства не будет.

— А где моя машина?

— В автосервисе. Сегодня днём заберём. Вмятину уберут, покрасят, отшлифуют.

— Я не просила! — возмутилась Людмила.

— Все претензии к Савелию. Мы люди маленькие. Что он сказал, то и сделали.

К ним на кухню вошёл Димон.

— Всем привет! — поздоровался он.

Снова сквозь приоткрытую дверь доносилась речь мужчин и голос Савелия.

— Не веришь, что это бабло можно заработать?

— Можно. Но не у нас в России. — говорил Савва. — Может в Бразилии. Там климат другой. Люди более открытые, доверчивые. Всё время пляшут и поют.

— Они тогда, Савва, на этот проект найдут другого спонсора.

— Ну и пусть. Я человек не жадный. Только этих денег, что они сулят, за год не заработать, максимум за три, и то, если повезёт.

— Но ведь кто не рискует, то не пьёт шампанского!

— А я его и так не пью. Я предпочитаю молочко, кефирчик. — сказал Савелий.

Мужчины засмеялись хором.

— Жаль. Я думал мы договоримся.

— Будут ещё интересные проекты, звоните, обсудим.

— Как пицца? Съедобная? — спросил Дима, присаживаясь рядом с Людмилой, налив себе чай.

— Вкусная. — ответила она. — Спасибо за покупку. Сколько с меня?

— Ты это о чём?.. Забудь. Я ничего не покупал. Или хочешь, чтоб меня Савва на котлеты порубил?

На кухню вошёл Савелий. Он посмотрел на собравшихся и вид у него был уставший, не весёлый. Он остановился в дверях, навалившись на дверной косяк, а позади слышался поспешный уход гостей. Кто-то проводил гостей во двор, слышался гул отъезжающих машин, потом хлопнула входная дверь. Мужчина вошёл в дом и подошёл к Савелию.

— Считаешь, что я зря отказался от сделки? — спросил его Савелий.

— Деньги твои. Я всего лишь юридическое лицо. — ответил мужчина.

— Мне кажется, что под меня кто-то копает.

— Что я могу для вас сделать?

— Ничего. — ответил Савелий.

— Я тогда поеду, Савелий Вениаминович?.. А вы выздоравливайте. Ждём вас в офисе.

— Спасибо. — он пожал мужчине руку. — И будь осторожен на дороге. Не гони. Дим, проводи гостя.

12 глава

— Привет, мафия! — поздоровался полный мужчина и все трое в белых простынях поднялись со стульев.

— Привет, коррупция! — ответил Савелий, улыбаясь приветствию друзей, шагая к ним на встречу.

К трём вставшим из-за столика подошёл четвёртый и мужчины обменялись рукопожатиями.

— Не обращай внимания. — проговорил Родион на ушко девушке, провожая её до раздевалки. — Это они так шутят. К мафии мы не имеем никакого отношения. Они когда-то начинали вместе в лихие 90-е, а потом каждый начал развивать своё дело. Вот здесь можешь переодеться.

— А это у тебя кто? — спросил друг у Савелия, кивая головой в сторону девушки.

— Мой новый телохранитель.

— Не может быть. — проговорил удивлённо другой мужчина.

— Ну почему же. Она знает карате, таэкван-до, самбо, айкидо… и много других страшных слов.

Собравшийся в сауне мужчины дружно рассмеялись. Люда обернулась, но Радик открыл дверь раздевалки и легонько подтолкнул её туда, закрыв за ней дверь.

Войти в сауну было не так страшно, как сейчас выйти из раздевалки. Она смотрела на себя в зеркало, поправляя купальник, потом на дверь, стоя босиком на обогреваемом полу. Она подошла к двери, набрав полную грудь воздуха, выдохнула и открыла дверь.

Мужчины сидели за столиком все в белых простынях: Савва, два его постоянных спутника и те четверо незнакомых. Один стул был свободен и на его спинке висела белая чистая простынь. Людмила направилась к ним, цепенея от страха.

Никто на неё не повернул и головы. Шёл оживлённый разговор. Полный мужчина что-то рассказывал, жестикулируя руками, другие дополняли или поправляли его, угорая от смеха. На столике стоял коньяк, закуска, фрукты кусочками, соки и одноразовые пластмассовые стаканчики, тарелочки, вилочки.

Родион встал, протянул девушке простынь, выдвинул ей стул. Когда она села за столик, он налил сок в стаканчик и протянул ей.

— Так выпьем же за встречу! — предложил Савва. Его поддержали все, и даже охрана подняли свои стаканы. Но только вместо коньяка в них был сок. — Это мои друзья. Аркадий, Саня и Виктор. — представил он их Людмиле.

Не чокаясь они выпили залпом, закусили. Она посмотрела на четвёртого, чьё имя не назвали. Он улыбался, глядя на неё.

Люда пробежала глазами по собравшимся: плотные, сильные мужчины, наверно того же возраста, что и Савелий, у двоих были обручальные кольца. У Савелия и его охраны были золотые печатки.

Савелий сидел с обнажённым торсом, простынь покоилась на его бёдрах. Это было красивое тело, мускулистые руки, а на шее еле приметный маленький золотой крестик на белой лямочке. За столиком находился не большой бассейн, а за ним дверь парилки.

Санёк рассказывал про какую-то сделку, при этом употребляя в разговоре не совсем понятные для неё слова, типа акциза, займы, депозиты, годовая инфляция, называя какие-то суммы в долларах. Савва держал в руке стакан с соком, мусоля во рту трубочку, покусывая её зубами. Сколько на него не смотрела Люда, но он почему-то не сделал ни единого глотка. Иногда он выпускал трубочку, ставил стакан себе на ногу, говорил свою речь, и снова подносил трубочку к губам.

Люда пила сок, ела кусочки киви и ананаса. Мужчины выпили второй тост за удачу.

— Пойди, поплавай. — шепнул ей Димон. — Простынь на выступ положишь. Последняя дверь парилки. Можешь сходить погреться.

Она направилась к бассейну. Положив простынь, она осторожно, держась за перила, спустилась в воду. Уже наблюдая из воды, Люда видела, что Савелий создаёт только видимость, что он ест. Даже коньяк он занюхал долькой апельсина и положил на край своей тарелки, хотя все остальные съели и запили соком. Из нарезки мясного он тоже мало что брал. С чем это связано Люда не могла понять, но среди собравшихся, он был самый стройный, подтянутый, ничего лишнего. Под стать ему был ещё Димон, но про таких говорят: «порода гончих псов», сколько его ни корми, а толстым он никогда не будет.

Из-за столика вышел мужчина и повесив простынь на стул, подошёл к краю бассейна и нырнул в воду. Он вынырнул возле Людмилы, она от неожиданности вздрогнула.

— Не хотел вас напугать. — заговорил он, убирая руками назад волосы. — Меня зовут Глеб. Нас не познакомили.

— Приятно познакомится. Меня Люда.

— Мне тоже. А что очень нравится?

— Кто? — переспросила Люда, не поняв его вопроса.

— На кого смотрите. Скажем, ваш босс.

— Я с ним только до субботы, а после у него своя жизнь, а у меня своя.

— Странный контракт, первый раз о таком слышу. А, что будет в субботу?

— Понятия не имею. — ответила Люда и поплыла к другому бортику бассейна.

Савелий наклонился вперёд над столом и сказал тихо, глядя на Виктора:

— Убери его от неё. Или я сам его сейчас уберу.

— Савва, да ты чего? Он не тронет. Видишь, они уже и сами разошлись. — проговорил Виктор.

Савелий покосился в сторону бассейна, не поворачивая головы, и откинулся на спинку пластмассового стула. Родион тут же поднялся из-за стола и направился в сторону бассейна. На секунду остановившись, он мотнул головой Глебу, мол выйди, и зашёл в парилку. Глеб посмотрел на компанию за столиком, где Виктор чуть заметно кивнул головой и тот, доплыв до лестницы, поднялся из воды и направился в парилку.

— Савчик, ну перестань. Забыли. — проговорил Виктор. — Ты мне лучше вот что скажи. Ты парня два месяца назад уволил. Добряков его фамилия. Отец его не последний человек в городе. Так вот, он попросил замолвить слово за его сына. Возьми его обратно.

— Да я лучше застрелюсь! — заявил Савва.

— Все ошибаются. Ну, накосячил парень. Родитель готов возместить ущерб.

Савелий нагнулся над столом, посмотрев своему другу в глаза. Он говорил тихо и спокойно:

— Витёк, ты не понял. Я потерял не двести долларов, и даже не две тысячи долларов. А на деньги его родителей мне вообще пох. й!

— Савв. Успокойся. — сказал Аркадий. — Не психуй.

— Да я… в тот день… десять кругов… вокруг офиса… меня пидорасило и подкидывало… Я смотрел на него и думал: либо я его сейчас убью, либо меня сейчас кондратий схватит. Всё, что я ему смог сказать: «Съебался, чтоб я тебя больше никогда не видел. За трудовой придёшь завтра!»… Я… сам лично поехал в банк. Но… сделать ничего было нельзя. Деньги ушли. Они растворились в оффшорных компаниях. Компаньоны деньги не получили, товар они не отгружают, а у меня на счету ноль. Это называется ёп тудей! Что в переводе с английского означает ёбн. тый день!

— Так чего же ты мне не позвонил?! Мы бы чего-нибудь придумали. Я дал бы тебе денег! Чё (что) молчишь?

— Я не стал бы и сейчас говорить об этом, если бы не выпитый алкоголь. Не надо мне чужих денег. — сказал Савелий. — Я уже успокоился. В одной книжке интересную мысль прочитал: «Если у вас отняли деньги, не огорчайтесь, а считайте, что совершили благотворительность.» Короче, как я понял, на том свете мне зачтётся… А если тебе жалко парня или дорога дружба с его отцом, возьми его к себе на работу.

— Уборщиком служебных помещений?.. Других вакансий у меня нет и в ближайшие десять лет не предвидятся.

— И у меня всё занято. — ответил Савелий. — В финансовом отделе у меня теперь работает другой человек. Замечаний у меня к нему нет. С работой справляется. В который раз я уже убедился народной мудрости: «Если тебе родители дали высшее образование, это ещё не значит, что ты его получил.» И пусть он пришёл ко мне без рекомендаций, без опыта работы, но зато у него на руках была трудовая книжка! Он и сторожем работал, и грузчиком, и курьером. Он сам оплачивал своё обучение в институте. Он знает зачем учился, на кого и почему! Меня в нём всё устраивает. Уволить по желанию богатенького папаши я не собираюсь. Если они считают, что их сын умный, то пусть открывает своё дело и работает на себя. Всё! Тему закрыли.

13 глава

Люда подошла к столику, укутавшись в свою простынь, промакивая капли воды на своём теле.

— Присаживайтесь. — пригласил её любезно Аркадий. — Всё хорошо? Вам у нас не скучно?

— Нет. — ответила Люда.

— А вы знаете какое прозвище было у Савки в детстве? Альт. У него каждый день была изысканная шутка в стиле Семёна Альтова, юморист такой был. Он хохмил так, что смеялись даже бабушки на лавочках у подъезда. Он был ходячей энциклопедией шуток, анекдотов, афоризмов. Постепенно имя Семён Альтов отпало, а вот Альт его звали до самого окончания школы. Именно Альт, а не Альтов. Это же правда, Савва, я же не вру?.. Многие в школе спрашивали, а почему Альт? Вроде ни к имени, ни к фамилии значения не имеет. Рукой махнёшь, мол, а, долго объяснять. Наши дома рядом стояли и в школу он шёл мимо моего дома. Я жил на первом этаже. Постоянно подойдёт и орёт на весь двор: «Аркашка, выходи, пошли в школу!» И мать начинает мне на мозги капать: «Вот, тебе не стыдно? Савва его ждёт, а он копается. Вечно как копуша. Говорила тебе, вставай раньше.» А ты в трусах и майке по квартире носишься, где моя рубаха, где мои носки? Бегом одеваешься и на улицу, лишь бы он не орал. Мы с ним в городе все свалки облазили в детстве, даже хотели в Москву уехать. Помнишь?

Савва кивнул головой в знак того, что друг говорит правду.

— Так выпьем же, чтоб у всех было такое золотое детство! — предложил Савва.

— И настоящие дворовые друзья! — предложил Аркадий.

— И чтоб дружба была крепкой! — предложил Виктор.

— За нас! — добавил Саня.

Дима разлил им остатки коньяка. Себе и Людмиле налил сок. За это они пили стоя, даже пытались чокнуться своими пластмассовыми стаканчиками.

Из парилки вышли Родион и Глеб. Родион скинул простынь и спустился в бассейн, а Глеб только ополоснул лицо и направился к столику. Димон наколол на вилку кусочек ветчины и подал Савелию. Он всё время следил, чтоб Савва закусывал. Он что-то ел, а что-то клал в свою тарелку, мол, потом съем. Раз Глеб не пил коньяк тоже, Люда предположила, что это походу чей-то телохранитель. Поступило предложение пойти погреться и компания друзей направилась в парилку.

Дима собрал со стола пустые коробки из-под сока, пустую бутылку из-под коньяка и унёс их. Вернулся через две минуты с двумя коробками сока, бутылкой минералки и коньяком.

О всей компании у Люды сложилось хорошее впечатление. Было видно, что мужики просто отдыхают после трудовой недели. И Савелий оказался вовсе не страшным дядькой, а вполне весёлым, общительным человеком. Без него вся эта компашка выглядела скучной, превратившись в очередную попойку.

— Мне велено от вас как можно дальше держаться. — проговорил шепотом Глеб и посмотрел на девушку.

— Вот и держитесь. — проговорила так шепотом Людмила.

Из парилки выпала кампания друзей угорая от смеха. Они держались за животы, падая на колени от смеха. Твёрдой походкой и без улыбки выходил только Савелий.

— Выходит, вы все на работу ходите ради удовольствия, а я один, как лошара, ради денег. — возмущался он пьяным голосом.

— Так нельзя. Их любить надо. — просмеявшись проговорил Санёк.

— Кого? — остановившись, спросил удивлённо Савва.

— Деньги. Они же живые.

— А-а-а. Это что-то из области Фен-Шуя, да? У меня уже есть один такой комик. — сказал Савелий и вся компания опять села за столик на свои места. Дима всем тут же налил минералки. К ним присоединился и Родион, выйдя из бассейна. — У него весь кабинет увешан какими-то амулетами. — продолжил Савва, когда друзья утолили жажду. — Но мужик толковый. Юрист. Законы знает, как свои пять пальцев. Я его на все сделки беру. Возвращаемся как-то после подписания контракта. Весна. Солнышко. Травка зеленеет. Парни в кафешку за соком и пиццей, а мы с ним на скамейку, я и пиджак снял, чтоб рука загорали. Даже хотел туфли скинуть. Прикинь, а он мне говорит: «Сумку на землю не ставь, деньги приносить не будет.» А у меня, этот, портфельчик кожаный с документами. Ну, я и прикольнулся. «А разве у сумок есть деньги? — спрашиваю. — Странно. Мне моя не приносит.» — Друзья рассмеялись. Родион улыбнулся, вспомнив этот случай. — Нет, ну правда, если бы моя сумка или борсетка мне деньги приносила, хотя бы раз в неделю, я не то чтоб на землю не стал ставить, я бы её три раза в день кормил.

Хохот стоял на всю сауну. Люда улыбнулась, сдерживая смех. В ход снова пошёл коньяк.

— Сходи, погрейся. Зачем тебе слушать этот пьяный бред? — сказал Димка, наклонившись к ней. — Сходи, сходи. — он закивал головой.

Она направилась в парилку. За спиной она слышала снова чёткую речь Савелия, тем же пьяным голосом.

— Нам завидуют, потому что мы ездим на дорогих машинах, а «пахать» как мы «пашем» по 16 часов в сутки, они не хотят. Приглашая девушку в свою машину они говорят залазь, а мы, распахивая дверь, гордо говорим — заходи!

Люда обернулась, посмотрев на смеющихся мужчин за столом, и зашла в парилку. Просидеть больше десяти минут она не смогла. Она выскочила оттуда, покрывшись каплями пота. Скинув простынь, она залезла в бассейн, окунувшись с головой. Она доплыла до бортика, а затем поплыла к краю, где стоял столик.

Савелий, как и его друзья, изрядно хмелел, но его остроумию можно было позавидовать. Кто и что сказали ему Люда не расслышала, но вот его голос она теперь ни с кем не перепутает. Это были не просто слова, а слова лидера, способного вдохновлять и вести за собой людей, отдавать распоряжения и требовать, чтоб их выполняли в срок.

— Человек — это не только инь или янь. Это ещё и хрень. Вот ты — полная хрень!

Витя потянулся к его плечу, но Савва удачно вывернулся и тогда Витькина рука схватила его за простынь, что висела на его руке. Савва выскользнул из неё, так как не был ею обмотан. В руках у Витьки осталась простынь, а Савва, улыбнувшись, отбежал к бассейну и нырнул в воду.

— Нет, ты слышал?! Слышал, что он мне сказал?! — возмущался он, жалуясь Димке, телохранителю Савелия.

— А я то тут причём? Если вас мировая не берёт, не садись с ним рядом пить.

— А чё (что) я такого сказал?!

— Сначала нужно думать, а потом говорить. — успокаивал его Родион. — А иногда можно где-то и промолчать. Я прав? Иначе он тебе когда-нибудь в пятак заедет.

Савелий вынырнул в середине бассейна, два взмаха руками и он уже был у бортика. Оттолкнувшись, он так же шумно доплыл до Люды.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Да.

— Никто не обижает?

— Нет. — ответила Люда.

Он доплыл до бортика, оттолкнувшись от него ногами, ушёл под воду, направившись в сторону лестницы. Родион взял простынь Савелия, направился встречать его. К ним заглянула девушка-администратор.

— Вечер добрый! Девушек будете заказывать? — спросила она.

— Нет. — ответил Александр, что организовал всё это мероприятие. — Нам бы ещё закуски.

— У нас одна есть, нам хватит. — ответил Витёк.

— Закуску сейчас принесу. Массажисты освободились и сейчас тоже подойдут. — сказала девушка и вышла.

Люда посмотрела на Савелия. Он поднимался по лестнице. Родион накинул на его мокрое тело простынь. Он обмакнул ей лицо и обмотался по пояс. Он двинулся к столику воинственной походкой и уверенным шагом, а Родион шёл как всегда чуть позади.

— Беги, мужик, беги. — проговорил Димон, глядя на Виктора.

Мужчины переглянулись и посмотрели все на Савелия. Он приближался.

— Так я ж пошутил. — оправдывался Витя, глядя на друзей, а потом на Савелия.

— Когда он пьян, он шуток не понимает. — сказал Димон.

— Савва, я пошутил! — крикнул он. — Я пошутил! — поняв, что друзья ему не помогут и телохранитель тоже, он выскочил из-за стола и умчался в раздевалку, захлопнув за собой дверь.

Савва посмотрел на Людмилу и видя, что она смотрит на него, подмигнул ней. Она улыбнулась, чувствуя, что его здесь не просто любят, но и уважают. Она тоже поплыла к лестнице. Поднявшись из воды, она увидела Димона с её простыней в руках. Он накинул простынь ей на плечи.

— Пошли, погреемся. — позвал он её с собой.

14 глава

К ним вошла девушка с подносом, поставив им на стол фрукты, мясные нарезки и забрала пустые тарелки. Савва сел на своё место. Родион поднёс ему тарелку с нарезанной ветчиной. Тот помотал головой.

— Ешь. — сквозь зубы прошипел Радик.

Савва, глядя ему в глаза, медленно, демонстративно, взял кусочек, откусил, смачно проживал, откусил ещё и потом остаток запихнул себе в рот. Люда улыбнулась, видя всё это. Оглянувшись, она увидела, что её ждёт Дима у дверей парилки.

К ним вошёл мужчина в шлёпках, бриджах до колен, в белой майке, через плечо полотенце и какой-то тюбик в руках.

— Кто желает на массаж? — спросил он.

— Вон в той кабинке клиент уже ждёт. — сказал Савелий, показав рукой на двери раздевалки, куда спрятался его друг Витёк. За столом раздался хохот. — Только стучите, а то он походу там закрылся. — Савелий улыбнулся.

Массажист направился к дверям раздевалки, а к ним вошёл ещё один мужчина в такой же униформе. Из-за стола встал Глеб.

— Можно я тоже пойду? — спросил он, посмотрев на мужчин. Те одобрительно кивнули головой. Он с массажистом ушли в другую раздевалку.

Люда подбежала к Димону и они вместе вошли пылающую жаром парилку. В тот вечер Люда тоже попала в руки к массажисту, первый раз в жизни почувствовав, что значит профессиональный расслабляющий массаж. Как сильные горячие мужские руки растирают разогретую паром спину, проминая мышцы спины и каждый позвонок, получая неописуемое наслаждение.

За эти пять часов пребывания в сауне, она много чего слышала, но запомнить все изречения Савелия она просто не могла. В память врезались только два, это: «Твой дом там, где зарядное устройство от твоей мобилы» и «Идеальный гражданин для нашего государства — это абсолютно здоровый, богатый человек, всегда исправно плативший налоги и умерший в день выхода на пенсию.»

Расставаясь чистые, пьяные и довольные жизнью, они запели хором песню, видимо когда-то очень популярную в своё время, которая стала гимном их дружбы.

«Осень на заре, умывается слезами.

Вечер в полутьме, развалился под ногами.

А мы по лужам и в костюмах Adidas!

 Довольны рожи, остальное не про нас!

Нам ли страдать? Даже если не богаты…

Нам ли горевать? От зарплаты до зарплаты.

Когда на месте полюса и ветер дует в паруса.

Да в паруса!

Нам ли стонать? Унижаясь даже малость…

Нам ли проявлять? В диком мире свою слабость…

Печален будет сей итог,

Нас скрутят в миг в бараний рог!..»

Они сели в машину. Люда с Савелием на заднее сиденье, Дима за руль, Родион рядом. От выпитого алкоголя Савелия развезло и он почти засыпал, и Люда решила сейчас у него попроситься домой, ведь если он даст добро, то её тут же довезут до дому. Но не тут то было. Пьяный он, пьяный, а мозги работали как часы.

— Ты мне нужна будешь завтра. — сказал Савва. — У тебя будет не большая роль во всём этом театральном представлении. Когда придёт Балеро, ты выйдешь и скажешь ему: «Привет, Балеро!» Мне важна его реакция. Кто это? Зачем отдал кольцо? Если решил уйти от меня, сменил бы симку, а если у него проблемы, почему не просит помощи? И вообще, я хочу знать, кто на меня наехал!

— А в субботу я точно уеду домой?

— Обещаю.

— На своей машине?

— Мне чужого не надо. У меня их и так три, больше в гараж не входит. «Хонда» — чтоб ездить на работу, чёрный внедорожник — на рыбалку, в лес по грибы, на шашлычок, и вот этот «Фольксваген» — по городу прокатиться, в «Коралл» съездить перекусить, в гости к друзьям.

Савва навалился на спинку, вытянул ноги и закрыл глаза. Ехали минут пять молча и чтоб проверить спит он или нет, Люда спросила его:

— За весь вечер ты ничего не ел. Почему?

— Ты за мной следила? — спросил он, открыв один глаз и посмотрел на неё.

— Нет. Просто… — она не знала, что сказать. — У тебя должна быть сильная сила воли. Видя такое изобилие фруктов, мяса, колбас разве не хочется взять кусочек, другой, хоть ягодку от винограда?

— У меня нет аппетита. Чувство голода мне не знакомо. Я запихиваю в себя еду, потому что понимаю, что надо. А порой возникает отвращение к еде, аж до тошноты.

— Так может у тебя…?

— Может. — перебил её Савелий, не дав договорить. — Но это — врачебная тайна. — он закрыл глаза и уже до самого дома не произнёс ни слово.

Люда смотрела в окно, читая вывески магазинов. Машина неслась по ночному городу. В теле чувствовалась усталость и желание спать.

Вскоре они остановилась у ворот двухэтажного особняка. Дима нажал на кнопку дистанционного управления и ворота отъехали в сторону. Заехав во двор, ворота медленно закрылись за ними. Телохранители почти одновременно вышли из машины, каждый в свои двери. Они открыли задние двери машины. Дима подал руку девушке и помог ей выйти из машины. Родион стоял возле открытых дверей, глядя на спящего Савелия.

— Пойдём я тебя провожу. — сказал Димон и направился к дому.

Отключив сигнализацию, он открыл двери ключом и они вошли в дом. Он включил свет в гостиной и направился к лестнице. Он поднялся по лестнице на второй этаж и тоже включил свет в коридоре. Люда прошла мимо его до своей комнаты.

— Спокойной ночи. — пожелал он и направился обратно вниз.

Люда не успела даже ему ответить. Она вошла в свою комнату. Не включая свет, она подошла к окну. Родион что-то говорил, показывая рукой на себя, то разводил их в стороны, стоя возле открытой дверцы машины. Люда направилась в ванную, чтоб развесить купальник.

Она снова вернулась в комнату. Подошла к окну, чтоб задвинуть шторы и снова посмотрела вниз на происходящее. Радик помог Савелию выйти из машины, но тот оттолкнул его, и направился к дому самостоятельно, но сделав два шага, схватился за живот и медленно стал опускаться до земли. Чтоб разглядеть, что случилось с ним, Люда поднялась на цыпочки и наклонилась вперёд, ударившись лбом об стекло.

Её машина, стоящая во дворе, закрывала ей весь обзор. Она видела, как к ним подбежал Димка, как они вдвоём склонились над ним, видимо помогая ему подняться. Они ставили его на ноги, но он снова сгибался и опускался на землю. Димон убежал в дом и вернулся оттуда с стаканом воды и таблеткой виде капсулы. Против его воли Савелию засунули в рот эту капсулу и дали запить. Подхватив Савелия за руки, телохранители затащили его в дом.

Люда подбежала к своей двери и стала прислушиваться. Как ни странно, но за дверью было тихо. Не было слышно ни шагов по лестнице, ни разговоров. Она постояла ещё. Решив, что его положили видимо в гостиной на диван и стоять нет смысла, она пошла спать.

15 глава

Савелий лежал на боку, положив руку под подушку, и смотрел на спящую Людмилу. Иногда он закрывал глаза, но потом снова их открывал. Поворачиваясь на спину и отбрасывая руку в сторону, она вскользь задела его и сама от этого проснулась. Он был спокоен и не возмутим. Даже то, что Люда проснулась, никак не отразилась на его лице. Он по-прежнему лежал и смотрел на неё.

— Что, ты, здесь делаешь? — спросила она, одной рукой натягивая на себя одеяло, а другой поправляя волосы.

— Доброе утро. — спокойно ответил Савва. — Я побродил по дому, мне стало скучно, и я решил зайти к тебе. Ты лежишь, спишь, ну и я решил прилечь.

— И что тебе нужно? — настороженно спросила она.

— Ничего. Мне нравиться смотреть на людей, спят они, танцуют или едят. Им хорошо и у меня настроение поднимается.

— Выйди из комнаты, я оденусь. — потребовала она. Савва коснулся её руки, но она тут же отдёрнула руку к себе. — Не трогай меня!

— Я вчера уже извинился и устно, и письменно. Ничего плохого у меня и в мыслях не было. Я просто пошутил.

— Вот только мне почему-то было не смешно. — она отодвинулась на край кровати, не зная, что от него ещё ожидать, а потом она посмотрела на его руку, которой он коснулся. Это было прикосновение холодной, даже ледяной руки.

— Извини. Я почему-то думал ты мне подыграешь. Поваляемся, подурачимся, понежимся в объятьях. Тебе было не приятно, когда я тебя поцеловал?

— Я хочу одеться. Выйди из комнаты, пожалуйста.

— Я не маньяк. У меня нормальное воспитание. Если мне приспичит, я найду с кем провести ночь.

— Савелий Вениаминович, пожалуйста…

— Я же просил, не надо ко мне обращаться так официально. Можно просто Савва.

— Хорошо. — согласилась Люда.

— А я могу не выходить из комнаты? Я просто отвернусь и не буду смотреть. Могу даже глаза закрыть. — Савелий перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Люда смотрела на него, не зная, что делать. — Да не смотрю я, не смотрю.

Она выскользнула из-под одеяла и стала быстро натягивать свои брюки и одевать кофточку, не сводя глаз с Савелия. Он лежал уткнувшись лицом в подушку поверх одеяла и не шевелился. На нём были тёмно-синие бриджи, такого же цвета носки и белая футболка.

— Почему на двери в комнате нет шпингалета? — спросила Люда, застёгивая пуговицу на брюках и поправляя кофточку.

— Двери дорогие. Да и зачем они нужны? Закроешься, а вдруг что случится и не попадёт никто. Дверь придётся выбивать. Кстати, на моей двери тоже нет шпингалета, заходи ко мне в гости.

— Спасибо. Что-то не хочется. — ответила Люда и пошла в ванную комнату умываться.

Когда она вернулась обратно, Савелий по-прежнему лежал на животе, уткнувшись в подушку. Люда подошла к кровати, пытаясь заглянуть ему в лицо и слегка задела его за кисть, что была поверх подушки, так как другая рука была под подушкой. Кисть на ощупь была холодной. Тогда Люда прикоснулась к руке выше запястья. Она тоже была холодной, но уже не ледяной. Она хотела задеть его за плечо, но в дверь комнаты постучали и Люда отскочила от кровати.

Не дождавшись ответа, в комнату вошёл Дима. Он посмотрел на лежащего Савелия, потом на Людмилу, потом снова на Савелия.

— Спит что ли? — тихо спросил он, так как на стук Савелий не отреагировал и сейчас лежал без движения.

Людмила кивнула головой не зная, что ответить. Дима сделал шаг назад и вышел из комнаты.

— Я будить его не буду. — послышался его голос за дверью. — Жди. В гостиной зомби-ящик, там 142 канала. Выбирай любой.

— Димон, у тебя совесть есть?! Я не могу ждать. У меня нет времени. Давай я просто оставлю папку с документами, а заеду за ней в понедельник?

— Нет. Ты привёз документы, ты ему их и передашь. Сиди, жди. Он может через двадцать минут проснётся. Я никакие документы брать не буду.

Шаги удалялись по коридору. Люда подбежала к двери и приоткрыла дверь.

— А если не проснётся? Пумпа где? — спросил незнакомый мужской голос с явным недовольством.

— Спит. — отвечал ему Димон.

— Как спит?

— Как все люди: в постели, под одеялом, с закрытыми глазами. Или можно спать как-то иначе?

— Так время почти девять! — возмущался незнакомец.

— И что? Он спать лёг в шесть утра!

Незнакомец ещё что-то спрашивал, но уже было не разобрать, а потом включился телевизор. Люда закрыла свою дверь. Она вспомнила, как вчера в первом часу ночи они приехали из сауны, как Савелию видно стало плохо, его положили в гостиной и Родион с ним провёл всю ночь. Она посмотрела на спящего Савелия. «Раз руки холодные, значит у него всё-таки какое-то заболевание.» — подумала она.

***

— Мы поедим на этой развалюхе? — спросил Денис, когда они вышли из дома. Он вёл Сергея у которого были завязаны глаза и руки за спиной.

— Нормальная машинка. Полстраны ещё на таких ездят. Вы, молодёжь, через чур быстро привыкаете к роскоши. — ответил ему седовласый мужчина.

— Так вот же нормальная тачка стоит!

— А ты знаешь сколько стоит одна фара к Митсубиши?.. Так что прикуси язычок. А вдруг стрельба или погоня, я не хочу, чтоб мою ласточку превратили в груду металла. А эту потом можно и с обрыва сбросить. Садись давай живей, и этого запихивай.

Сергея усадили на заднее сидение машины. Денис сел рядом. Машина тронулась с места. Всю дорогу в салоне была тишина, никто не проронил ни слово и музыку даже не включали. Ехали долго. Останавливались на светофорах и ещё у переезда. Сергей слышал стук колёс электропоезда: либо пассажирский, либо товарняк. Потом ещё минут двадцать и машина остановилась, припарковавшись на другой стороне от кинотеатра.

— Снимай с него повязку. — приказал мужчина Денису.

Сергей сморщился от яркого дневного света. Попривыкши, он заметил, что их в машине четверо. На водительском сидении сидел мужик в тёмных очках.

— Вот телефон. — проговорил седовласый мужчина, показывая Сергею мобильник. — Один звонок и мне говорить ничего не придётся, как мои люди ворвутся в твой дом, а дальше можешь даже не напрягать мозги, они такое с твоей женой сделают. Ты понял?

Сергей опустил голову. Сейчас он уже ничего сделать не мог. Он скажет всё, лишь бы спасти свою семью.

16 глава

— Значит так, вот тебе пистолет, там шесть патронов. — проговорил седовласый мужчина, протягивая Денису пистолет. — Вот тебе его мобильник, на случай, если Савва захочет тебя проверить и наберёт номер. — Денис засунул пистолет за пояс, а мобильник положил в карман пиджака. — А это связь. — Сергей поднял голову. Денис поправил отворот на пиджаке и запихнул в ухо крошечный датчик. — Я буду слышать всё, вплоть до твоего дыхания. Обстановку мне докладывать не надо. Пройдёшь этого декана, скажи, что прошёл. Понял?

— Понял. — ответил Денис. — Ну, я пошёл?

— Печатка.

— На месте. — он показал руку мужчине. — На правой руке, на среднем пальце, обращённая к ладони. — сказал Денис.

— Всё верно. Иди. — сказал мужчина.

Денис вышел из машины. Он прошёл назад от машины до пешеходного перехода. Дождавшись зелёный свет, он вместе людьми, стал переходить дорогу.

— Если дело провалится, я тебя застрелю. — проговорил мужчина и показал Сергею пистолет, который положил себе на колени.

Сергей посмотрел на своего мучителя, потом на водителя и на часы, в монтированные в панель рядом с магнитолой. Они показывали 15:42.

— Рано. — тихо произнёс Сергей. — Он слишком рано идёт.

— Притормози. Замедли шаг. Постой, оглянись и иди не спеша. — проговорил мужчина в мизерный микрофончик.

Денис выполнял все его распоряжения. Сергей, как ни старался оглянуться назад, чтоб увидеть Дениса через задние стекло, у него никак не получалось: он то скатывался с сиденья, то мешало обзору проносившиеся по дороге поток машин.

— Сиди спокойно! — рявкнул на него мужик.

Сергей опустил голову. Что происходило с Денисом за его спиной, он мог слышать через динамик в салоне машины.

— Паренёк, зажигалки не будет? — к Денису подскочил парень с сигаретой во рту и с букетом белых хризантем в руке. — Моя барышня задерживается, я уже нервничать начинаю, вдруг обломает и не придёт. — Денис улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Тебе, что жалко?.. Да, есть у меня зажигалка! Я её в джинсах дома оставил. В костюме сегодня выпендрился, как дурак.

— Время. — сказал мужчина в микрофон. Часы показывали 15:45.

— Не курю. — сказал Денис, отошёл от парня и через две секунды скрылся за дверями кинотеатра.

Сергей откинулся на спинку сиденья, выдохнул и закрыл глаза. Седовласый мужчина посмотрел на него и снова всё евоё внимание приковал к динамику. Он явно нервничал, теребя в руках малюсенький микрофончик.

— Милые, красивые девушки. — обратился парень к проходящим мимо двум девицам, убирая сигарету за ухо и протягивая им цветы. — Возьмите цветочки. Моя не пришла и уже не придёт. Жалко выбрасывать в урну.

Девчонки рассмеялись от смущения, но цветы взяли. А парень завернул за угол кинотеатра, уходя во дворы, прикуривая сигарету от зажигалки. Он присел на корточки, навалившись на стену дома, выпуская клубы дыма, набрал номер на телефоне, приложив его к уху.

На столе завибрировал телефон и стал вращаться по кругу. К столу подошёл Савелий и включил его на громкую связь. Димон и Родион встали одновременно с дивана.

— Да, Жигула. Говори. — сказал Савелий, глядя на телефон.

— Я могу сказать одно, ох@евший Балеро. — доносился голос из телефона.

Савелий посмотрел на часы на стене, а потом снова на телефон. Людмила сидела на диване и с каждой минутой пребывания здесь, сердечко учащалось и тело начинало колотить нервная дрожь.

— Так это он или не он? — спросил Савелий.

— Если только ему память отшибло. Как я ему в шары не смотрел, он меня не признал. Словно мы с ним не знакомы.

— Значит это не он?

— Его улыбка в два зуба и манера говорить с перекошенным ртом, кто ещё может такое повторить?

— Ты мне мозги не пудри! Он это или не он?

— Раз меня не признал, значит явно не он. Но похож. Очень похож.

— Никуда не уходи. — сказал Савва и отключил телефон.

Савелий сел на стул возле стола. Оба телохранителя сели обратно на диван. В комнате наступила тишина. Но она продолжалась недолго. Телефон опять на столе завибрировал. Савелий нажал кнопку и снова включил громкую связь.

— Да. — проговорил Савва.

— Балеро прошёл. — докладывал другой мужской голос. — Как ты просил, я его пропустил. Только причём тут Житомир?.. А печатка вообще фуфло. У розы два бутона. Но я сделал вид, что ничего не заметил. Встречайте, он направился к вам.

— Спасибо, Вахтанг. — сказал Савелий и отключил телефон. — Вот и всё. Тапочки приплыли. — произнёс он, как будто сам себе, подводя итоги.

— Кто бы это не был, ему нужен ты. Давай я его тихонько уберу. — сказал Димон, вставая с дивана.

— Нет. — ответил Савва.

— Но почему?

— Я сказал нет. — Савва ответил твёрдо, но спокойным голосом и, встав со стула, подошёл к небольшому полуовальному окну, выходящему на улицу.

Родион подошёл к столу, где помимо телефона, стояли две коробки литрового сока, один яблочный, другой томатный. Он стал распечатывать обе коробки, а Дима достал из стеклянного шкафчика четыре высоких стакана. Налив в один яблочный сок, он протянул стакан Диме, а тот передал его Людмиле. В другой он налил томатный и, сунув в него трубочку, подошёл к Савелию и протянул ему.

— Я не хочу. — сказал Савелий и отошёл от него.

Он прохаживался по комнате, что-то обдумывая, взвешивая, анализируя, засунув руки в карманы брюк.

— Может это всё таки Балеро. — поговорил Родион, не сводя глаз с Савелия, по-прежнему держа стакан в руке. — Он вошёл точно в своё время. Он знает место сбора.

— У Балеро не может быть кольца. Если ты отдал печатку, зачем что-то имитировать? — сказал Савелий, посмотрев на Родиона, потом на Людмилу.

— Значит Балеро слил этому парню всю информацию. — сказал Димон.

Родион снова подошёл к Савелию и протянул ему сок. Тот отодвинул его руку в сторону, но Родион тут же вернул её в исходное положение. Сок в стакане расшатался и пара капель упала на пол. Савелий опустил глаза и посмотрел на свою белоснежную рубашку: на ней не было ни пятнышка от томатного сока.

— Пей. — приказал Радик и показал ему кулак. — Во, видел. Нам здесь ещё торчать полчаса.

Люда свой сок уже выпила и теребила пустой стакан в руках, успокаивая нервы, с испугом глядя на сложившуюся ситуацию.

— И что это была за фигура? — с иронией спросил Савелий своего телохранителя. — Хочешь, чтоб это был твой последний рабочий день?!

— Да, ладно вам. — к ним подскочил Димка. — Что вы оба взъелись? Все на нервах. Надо успокоиться. — он забрал у Родиона стакан и отправил его к дивану, а стакан поставил на стол. — Иди посиди. — сказал он и проворчал сквозь зубы. — Отстань от него.

Тот скинул его руку от своего плеча, направляясь к дивану. Он тоже проговорил сквозь зубы с явным возмущением.

— Да мне вообще плевать! Только в следующий раз всю ночь ты сидишь с ним, когда он опять надумает подыхать.

Родион сел на диван. Люда это всё слышала, слышал и Савелий.

17 глава

В комнате наступила тишина. К Люде подошёл Дима и взял из её рук стакан. Он молча показал пальцем на коробку с соком. Она отрицательно покачала головой. Часы на стене показывали две минуты пятого. Телефон сотовый завибрировал на столе. Савелий подошёл. Прочитав имя звонившего, ответил на звонок, не брав телефон в руки, включив громкую связь.

— Да.

— Позвонил Мальцев. К дому подъехала машина. Четверо бритоголовых парней. Походу будет стрельба. Что нам делать?

— В дом не пускать. Хватайте их и на склад, если что, стрелять на поражения. Чтоб после себя никаких следов. Я потом решу, что с ними делать. — сказал Савва и отключил телефон. Он посмотрел на своих телохранителей, взял телефон, набрал номер и направился к окну, прихватив собой стакан с томатным соком. Он стоял к ним спиной, но было слышно, как он втягивает сок через трубочку. — Жигула, ты где? — спросил Савва, когда на звонок ответили.

— Сижу, курю. — отшутился тот, держа телефон плечом, одевая на палец золотую печатку. Он дыхнул на неё и потёр об штаны. Она переливалась в лучах солнца.

— Есть задание. Заходи в кинотеатр. Подойдёшь к декану, скажешь, чтоб дал два пистолета, один боевой, второй другой. Найди мне Балеро. Он должен быть где-то поблизости. Проверь все припаркованные машины и по ту сторону дороги тоже. Мне всё равно, кто с ним рядом, сколько их, ты мне его живым приведи. — сказал Савелий и отключил телефон. Он сделал ещё одну затяжку сока и повернулся. — Знать всё не возможно. Предугадать тем более.

Он вернулся к столу и сел на стул, поставив рядом пустой стакан из-под сока. Телохранители смотрели на него. Он посмотрел на Людмилу.

— Найдём Балеро, проси, у него что хочешь, хоть украшения, хоть путёвку на Чёрное море. Балеро тебе купит. Пусть только попробует не купить! — сказал Савелий и обратился к парням. — Даже если Балеро что-то и рассказал этому парню, так похожему на него, но всё же он дал понять, что это не он: не та эмблема, не тот назван город. Если этот парень сделает промах, как исправить ситуацию, если рядом не будет того, кто знает практически всё? А как они могут контролировать ситуацию, если происходящее они не видят? Связь. Между ними должна быть связь. Самый лучший способ заставить говорить, это припугнуть расправой над семьёй. Вот Балеро и раскололся.

— И что дальше? — спросил Родион.

— Ждать. Если мы сейчас грохнем парня, то они убьют Балеро. Где обычно крепят «радиожучки»?

— На отворотах пиджака. На воротнике рубашки. — перечислял Родион.

— А может в той самой печатке. — добавил Димон.

— Нельзя его сейчас трогать. Но можно проверить, как среагирует на имя Балеро: обернётся или нет?

— Хрень с этим именем! — сказал Димон, вставая со стула. — Он сюда не сок пришёл попить. Ему ты нужен. Что ты будешь делать, когда он к тебе подойдёт? Одевай бронежилет. Если он начнёт стрелять, то в первую очередь в тебя!

Димка подошёл к вмонтированному в стену шкафу, обклеенный теми же обоями, что и стены в комнате, и открыл дверцу. На плечиках весели три мужские сорочки: белая, сиреневая, нежно-голубая и серый костюм. Снизу Димон достал что-то бежевое, ближе к телесному цвету, прямоугольной формы. Он подошёл к столу и поставил его в развёрнутом виде. Чувствовалась, что это вещь тяжёлая. Люда посмотрела на охранников, потом на Савелия: всё происходящее ей уже не нравилось.

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью. — пропел Савелий расстёгивая пуговицы на манжетах, вставая из-за стола. Он расстегнул три пуговицы у ворота и вытащил рубаху из брюк.

Люда опустила глаза в пол, но украдкой всё же поглядывала на мужчин. Савелий снял через голову рубашку и накинул на спинку стула. К Димону подошёл Радик. Один придерживал эту увесистую, тяжёлую ткань у груди Савелия, второй на спине стягивал, зацепляя крючочками. Словно корсет он плотно прилегал к телу, закрывая всю грудную клетку от ключиц до самых брюк.

— А можно я спущусь вниз вместе с Людой? — спросил Радик Савелия, когда Димка застигнул последний крючок. — Ты же не против? — спросил он у Димки. — Хочу посмотреть на этого парня.

— Да пожалуйста. — ответил Димка.

Родион подал Савелию его рубашку. Он смотрел на него так, как будто извинялся за всё и просил его разрешения. Савелий взял рубашку, одел её снова через голову и стал застёгивать пуговицы на манжетах.

— Ну, иди, раз хочешь. Пройдёте через зал и выведешь её за двери. Охране скажешь, чтоб шли на улицу и нашли Жигула. Ну, ясно же, чтоб помочь. Мы спустимся по лестнице как всегда. — Савелий застигнул пуговицы у воротничка. Запрятать рубашку в брюки не получалась. Он повернулся к Люде спиной, расстёгивая пуговицу и ширинку на брюках. Только расстегнув, он смог заправить рубашку вместе с нижним краем бронированного жилета. Застигнув брюки он снова повернулся. — Ты ничего не бойся. — заговорил он, обращаясь к Людмиле. — Народу много, но ты не обращай на них внимания. Найди в зале Балеро и, проходя мимо его, просто скажи: «Привет, Балеро!» Кричать не надо. Обернётся он или нет, ты не останавливаясь подходишь к Радику и вместе вы выходите из зала. Понятно?

— Понятно. — ответил Родион за себя и за Люду.

Родион протянул руку Людмиле, помог подняться с дивана и они вместе вышли из комнаты.

Денис осматривался в зале. Он старался вести себя естественно, как-будто бывал здесь много раз. Видя, что многие пьют сок, тоже взял стакан.

— Я в зале. — доложил он. — Его не вижу.

В зале играла музыка. Мужчины стояли кучками, общались: кто-то что-то кому-то о чём-то рассказывал. Заметив его, некоторые кивнули головой в знак приветствия. Денис сделал тоже самое, направляясь к лестнице.

Посредине зала стоял большой овальный белый стол и возле него стулья. Напротив каждого стула на столе лежали белые листы бумаги и ручка, только возле одного стула стоял раскрытый ноутбук. «Значит это место Савелия.» — решил Денис.

Попивая сок, Денис осматривался, приметив на стене колонки, от куда неслась музыка в стиле Шансона. Стены выкрашены в белый цвет, отсутствие окон, две высокие тумбы с подносами, где стояли стаканы с разнообразным соком и возле них два парня в чёрных костюмах. Всё это ему чем-то напомнило встречу одноклассников через десять лет.

18 глава

Сергей сидел бледный в машине, слыша музыку из динамика и понимая, что Денис уже в зале. Часы показывали 16:15. «Как же так. — думал он. — Его не должен был пропустить декан. Не мог же он не заметить, что печатка не та. Зачем пропустил?»

— Ну, заходи. — сказал Родион, остановившись возле двери. Выйдя из комнаты, они прошлись по коридору, спустились вниз, прошли ещё до поворота и сейчас стояли возле белой двери. За дверью не было слышно ни звука. Люда медлила. — Хорошо. Пошли вместе. — сказал он и даже взял её за руку.

Он потянул дверь на себя и они вошли в зал. В зале было много мужчин, играла музыка, перекрывая собой разговоры людей, хотя только что, стоя за дверью, она ничего этого не слышала.

«Розы белые цветут, красные завяли.

  Толи я пропил мечту, толь её украли.

  Распахните же окно, дайте больше свету,

  Ай, не надо, всё равно, счастья в жизни нету!

  Ох, судьба-злодейка, ну-ка обернись.

  Жизнь моя копейка покатилась вниз.

  Не разбить бы рожу, не сойти б с ума.

  Что страшнее всё же: смерть или тюрьма?..»

Родион отпустил её руку и быстро направился по залу к противоположной двери. Люда стояла, боясь сделать шаг. На неё стали оборачиваться мужчины. Родион подошёл к парню у дверей в чёрном. В стороне стоял второй такой же: чёрные волосы короткой стрижкой, чёрный костюм, под пиджаком чёрная шёлковая рубашка, чёрный узенький галстук, чёрные лакированные туфли. Если бы не их поворот головой и движение глазами, то их можно было принять за манекены.

Люда двинулась по залу ища глазами парня, похожего на Балеро. Радик что-то сказал парню, тот кивнул головой, подошёл ко второму, что-то шепнул ему на ухо и они быстро ушли через двери. Родион обернулся, посмотрев на Люду, а потом на парня у лестницы. Он сам двинулся к нему. Парень перевёл глаза с лестницы на приближающего мужчину.

— Чё (что) стоим? — спросил его Родион.

— Я бы хотел поговорить с Савелием до начала собрания. У меня для него важная информация. — сказал Денис.

Родион замер. Его остановила не просьба, и даже не то, что парень подошёл к нему почти в плотную, а режущий слух имя Савелий. Никто из агентов не позволял себе такой наглости обращаться к Савелию по имени, для всех он был либо шеф, либо босс, иногда упоминалось слово хозяин (если речь шла о ночном клубе «Коралл»), партнёры по бизнесу, сослуживцы в офисе добавляют к имени отчество, и только для очень приближённых людей и друзей он был просто Савелий, Савва, Савчик.

— Парень, а ты не оху@л?! — спросил Родион и толкнул его в грудь, что тому пришлось сделать шаг назад. — Какой он тебе Савелий?! — он снова толкнул его и тот отступил ещё назад. — Ты с ним вместе в одной бане мылся?

Слыша всё это через динамик, седовласый мужчина резко обернулся, направив пистолет на Сергея. Тот аж вздрогнул и прижался к спинке сиденья.

— Что не так?! — заорал он, готовый нажать на курок.

— Так это… это…

— Говори или я тебя сейчас убью! — требовал мужчина.

— Пусть скажет, что ему нужен босс или шеф.

— Тупица! Скажи, что тебе нужен шеф. — крикнул он в микрофон.

— Я должен увидеть шефа. — произнёс Денис, не сводя глаз с Родиона, сдерживая злобу, готовый выхватить пистолет прямо сейчас.

— Через минуту он спустится. — сказал Родион тихим, спокойным голосом, как будто никакого скандала сейчас не было.

Люда подходила к ним, цепенея от страха. Родион посмотрел на неё и сам направился к ней на встречу. Подходя к парню похожему на Балеро она не смогла произнести ни слова. Родион обнял её за талию и, словно прикрывая собой, повёл к двери. По ступенькам спускался Савелий и Димон, а они через двери вышли в коридор.

— Я… я не сказала… я не смогла. — пробормотала Людмила, глядя на Родиона.

— Ты, что такая бледная?.. Тебе плохо? Я побоялся как бы ты вообще в обморок не грохнулась. Всё нормально?

— Но я же не сказала.

— Ну и что? Это уже не важно. Это не Балеро. — успокоил её Родион. — Стой здесь и никуда не уходи. Заходить тебе больше туда не нужно. — он достал из-за пояса пистолет и снял предохранитель. — Ты меня поняла? Внизу стоит охрана, они тебя всё равно не выпустят, так что будь здесь.

Седовласый мужчина посмотрел на Сергея и поднёс к уху мобильник. Сергей отчётливо слышал идущие гудки и мужской голос ответил: «Да».

— Заходи в дом. — сказал он в мобильный телефон. — Если я в течении пяти минут не перезвоню, вы знаете что делать.

— Не надо! — крикнул Сергей. — Я же сказал вам всё.

— Всё, да не всё! — крикнул мужчина. — Если Ден сейчас провалился, тебе тоже не жить, а твой сын будет доживать свой век в доме инвалидов.

— Никто к нему никогда по имени не обращался! Я думал вы это понимаете.

— Кто это сейчас орал на Дена?

— Один из его телохранителей. — ответил Сергей.

— Имя?!. Я тебя спрашиваю, его имя?!

— Я не знаю. Они не носят бейжики! — ответил Сергей и отвернулся к окну. — «Жигула. — проговорил он про себя, увидев идущего по площади парня. — Чего это он гуляет?.. А как же сбор?»

— Босс, у меня для вас важная информация. — доносился голос из динамика.

— Что за информация? — слышался спокойный голос Савелия. — Важная, говоришь?

— Да. — сказа Денис.

Сергей посмотрел на часы на панели в машине — 16:27. «Что за бред? Он раньше половины не выходит. — стучали мысли в голове у Сергея. — В 16:25 приходит последним Янэк. Может его сейчас нет в городе?.. А почему гуляет Жигула?»

Родион посмотрел на прижавшуюся к стене девушку. Улыбка коснулась его губ.

— Да, не бойся, он не огнестрельный. Он только выглядит как боевой. Нам один егерь подарил. Им усыпляют животных перед транспортировкой на большие расстояния или для оказания медицинской помощи. — сказал Радик. Он переложил пистолет в левую руку, а кисть правой руки вытер несколько раз об штанину брюк и снова взял пистолет в правую руку. Он тянул время, стоя у дверей. За дверью было тихо, словно там и нет никого. — Я не Жигула, стрелять левой не умею. А тот еб@шит и правой, и левой, может одновременно, хоть поочерёдно. Вот, что значит, военная подготовка. Стой здесь и ничего не бойся. — сказал он, распахнул дверь и помчался вверх по лестнице.

Пока доводчик медленно закрывал дверь, Люда видела убегающую фигуру Радика. Дверь бесшумно закрылась. Скользя спиной по стене, Люда опустилась на корточки. К ней медленно подошёл парень. Он направлялся в зал, но при виде телохранителя Савелия с пистолетом, замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.

— Кого хотят мочить? — спросил он тихим голосом, опускаясь тоже на корточки до её уровня, чтоб видеть её глаза.

— Балеро. — тихо сказала она.

— За что? — удивление и испуг застыл в его глазах. — Что он такого сделал?

Услышав грохот выстрелов через динамик, Сергей забыл про всё, что руки сзади связаны, что дверь выходит на дорогу с двухсторонним движением и не слабым, раз они находятся в центре города, но всё же рванулся из машины. Выскочить красиво, как в кино, не получилось, он просто вывалился на асфальт дороги, под колёса мчавшегося автомобиля. Встать быстро тоже не получилось. Он только прижал голову ближе к телу, слыша визг шин, бибиканье и возглас водителя: «Совсем придурок что ли?! Жить надоело?!»

Сергей попытался поднять голову, но выстрелы один за другим резали слух, проносясь над головой, что заставила Сергея прижаться к асфальту. Звон бьющегося стекла, треск и звяканье метал об метал продолжалось несколько секунд. Потом всё стихло. Сергей осознавал, что он до сих пор жив, но поднять голову было страшно.

— Вставай. Уснул что ли?

Сергей поднял голову. К нему подошёл Жигула, убирая за пояс два пистолета, помогая ему подняться.

— Жигула, это я… Балеро.

— Вижу. — ответил он, развязывая верёвку на его руках.

Сергей оглянулся: простреленная дверца у машины и два трупа в салоне.

— Ты их убил?

— Нет. Усыпил. — ответил Жигула и рассмеялся. — А вот и спортсмены бегут.

Поток машин приостановился и, перебегая дорогу, к ним приближались два парня в чёрных рубашках с коротким рукавом и чёрных брюках. Жигула сделал стойку, отдавая им честь, прислонив к виску два пальца. Те поприветствовали их поднятием левой руки и устремились к машине. Вытащили водителя и перетащили его на заднее сидение, фиксируя ремнями безопасности, а затем и второго туда же.

— Я не хотел. У меня не было выбора.

— Всю эту слёзную историю расскажешь боссу. — перебил его Жигула. — Пошли.

— Я не могу. Мне надо домой.

— Не бубни. — ответил Жигула, прихватив его за руку, переходя с ним через дорогу, лавируя между машин. — Пошли живее. Шеф ждать не любит.

— Он жив? — спросил Сергей.

Жигула достал телефон и сделал звонок.

— Да. — послышался голос Савелия.

— Я его нашёл. Мы заходим. — доложил Жигула и обратился к зевакам. — Расходимся! Второго дубля не будет. Ты с женой? В кадр попал, сегодня в вечерних новостях покажут. — сказал он парню, стоящему в обнимку с девушкой, глазея на происходящее. — Ну у тебя и рожа, Шарапов. Ты себя в зеркало видел? — спросил он, посмотрев на Сергея, подталкивая его на ступеньки кинотеатра.

Сергей провёл рукой по щетине. Он понимал, что вид у него не для светского мероприятия, но делать было нечего. Они вошли в кинотеатр. Декан стоял у стойки с барменом о чём-то говорил, но увидев их улыбнулся. Тут же у столика на стуле висели два чёрных пиджака и два чёрных галстука.

— Ты, чего творишь? Знаешь сколько тебя народу видело? — обратился декан к Жигуле.

— Мне Савелий сказал мочить. Я мочил и буду мочить. — ответил он и протянул ему два пистолета. — Отпечатки сотри.

— Привет, Балеро. — поздоровался с Сергеем декан, взял пистолеты и повернулся снова к бармену. — Ну и что потом?

Они вошли в двери, прошлись по коридору, потом вошли в другие двери, повернули направо и дальше всё прямо по коридору. На приближающие шаги, стоящие у стены Людмила и парень, обернулись. К ним подходили Жигула и Балеро.

— Так вот же Балеро. А ты говорила… — парень посмотрел на девушку.

Дверь открылась и вышел Савелий. Теперь все смотрели только на него. Жигула прошёл мимо Савелия и скрылся за дверью. Савва посмотрел на Янэка, тот понял, что он здесь тоже лишний и ушёл в зал.

— Ну, привет, Балеро. — проговорил Савелий и двинулся к нему на встречу, протягивая руку. Они обменялись рукопожатиями. Савелий достал из кармана золотую печатку и протянул Сергею. — Ты восстановлен. Скажи спасибо этой девушке. Из-за одного тебя я всех на уши поднял. Знаешь во сколько тебе обойдётся восстановление моей нервной системы? — Сергей опустил голову. — Поговорим об этом потом. У тебя минута на разговор. Свой телефон возьмёшь у моего охранника. — сказал Савелий, развернулся и ушёл.

Сергей одел печатку на правую руку на средний палец и подошёл к девушке.

— Сергей. — представился он и протянул руку.

— Людмила. — ответила она и пожала его крепкую горячую ладонь.

— Спасибо вам. Радует, когда встречаешь в жизни честных и добрых людей. Я… Я готов тоже выполнить любую вашу просьбу. Но не сейчас. Давайте созвонимся потом. Я сам вам позвоню.

В дверях появился Димон. Он протянул Сергею телефон.

— Савва попросил отвезти тебя домой. Поехали. А ты заходи. Ждут только одного тебя. Кстати, твои родные живы и вечером тебя ждёт праздничный ужин.

Эпилог

Палящее горячее египетское солнце не могло пробиться через наглухо закрытые жалюзи комнаты в отеле. Работал кондиционер. Приходилось коротать время в номере дожидаясь заката и тогда отель оживал, для гостей распахивались двери всех увеселительных заведений, играла музыка и алкоголь лился рекой.

— Ну, что ты там всё время высматриваешь? Выключай интернет, иди ко мне. Я соскучился. — проговорил Савва, валяясь на кровати в шортах, не сводя глаз с жены.

— Тебе их не жалко? — спросила Люда, подняв глаза на Савелия.

— Кого?

— Тех людей в машине. Ведь это чьи-то сыновья, мужья.

— Люсь, вырубай эту хрень! Я взял ноутбук, чтоб почту просматривать. А то отдам его Радику, и пока не вернёмся домой, ты его не увидишь.

— А если тебя посадят?

— Никто никого не ищет. Просто кто-то платит бабло и телевиденье снова и снова поднимает шумиху вокруг этого дела. Мы живём в России, а не в Америке. Понятие «защита свидетеля» у нас не работает. Потому что, каждый человек понимает, что просто так, среди белого дня, никто не станет стрелять в людей на глазах у всех. Раз стреляли, значит две группировки между собой что-то не поделили. И никто не сунется со своими свидетельскими показаниями, потому что у нас генетическая ненависть к богатым буржуям. Простые люди нам в спину так и говорят: «Да, чтоб вы все сдохли!»

— Но нельзя же стрелять в людей.

— Значит гореть мне в аду.

— Савва, я же серьёзно. — обиделась Люда, выключая ноутбук. Она подошла и села на край кровати.

— Сергей Радонежский, Дмитрий Донской, Георгий Победоносец — все они убивали людей, однако причтены к лику Святых. Значит убийство во имя добра — добро, а убийство во имя зла — зло. Это не я «наехал», это они на меня «наехали». Они знали, что делают, значит, должны были знать и какие будут последствия. Сапёр ошибается только один раз. И они прокололись.

— Но это же жестоко.

— Убить 4-летнего ребёнка — вот это жестоко! Они могли убить Балеро. Тебе было бы его жалко?.. А если убили бы меня? На тот период тебе было бы меня жалко? — спросил Савва, обнял жену, повалил на кровать и стал страстно целовать.

— Савва, ну прекрати.

— Нет, блин, у нас медовый месяц или чё (что)? Хочешь поговорить, ну давай поговорим. — он сел, сложив ноги в позе лотоса. — Вся эта фигня тянется давно, ещё до нашей с тобой встречи. Кто-то хочет моё дело прибрать к своим рукам. Открыто на меня он почему-то не выходит, знает, что в челюсть получит. Вот и действует а кабы так незаметно: дёргает за ниточки, подсовывает липовые сделки, добиваясь полного моего банкротства. Видя, что это ему не удаётся, решает меня тогда убрать совсем. Я не знаю кто он, подозревать можно кого угодно, даже самых верных и преданных друзей.

— И даже свою охрану? — спросила Люда. Савелий посмеялся. — А ты бы смог уволить Родиона или Димона?

— За что?

— Ну, вообще.

— Найти хорошего телохранителя конечно же можно. — ответил Савва. — Вот только он работать будет за деньги. А я с этими ребятами прошёл сквозь огонь и воду. Они мне как братья. А братьям свойственно иногда между собой ссориться. Если кто-то говорит, что он с братом не ругается, могу прямо заявить, что он с ним под одной крышей и не живёт… Ну, что ты на меня так смотришь?.. На десять дней январских праздников вырвались к солнышку, к теплу, давай отдыхать, загорать, купаться.

— А кто были те люди в машине? — спросила Людмила. — Скажи мне, ну, пожалуйста.

— Как это не звучит смешно, но оказалось обычные люди. Водитель, что был за рулём, бывший дальнобойщик. После перенесённого инфаркта стал просто таксовать по городу. Ничего криминального за ним не наблюдалось. Второй вообще оказался приличным семьянином. Жена уверяла следователя, что муж работал на заводе бригадиром. Когда копнули, выяснилось, что с завода он как три года назад ушёл. Хотя исправно каждое утро вставал в семь часов, уходил, а вечером возвращался. Рассказывал за ужином про заводскую жизнь, иногда уезжал в командировки, но в одно и тоже число приносил зарплату и аванс. Во, у мужика нервная система! Три года так искусно врать. Ни дачи, ни дорогого авто, ни крупных счетов у них за это время не появилось.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Следователь знакомым оказался. Я ему когда-то очень хорошо в своё время помог. Он мне слил информацию, я сказал где трупы лежат… Я видел шрамы у Балеро. И я ему верю. А они просто подставные утки. Те, что приехали на адрес к его семье, вообще мелкая шпана, так вчерашние гопники. Они за деньги и мать родную продадут. Попугали и отпустили.

— А тот парень?

— Денис? Он теперь живёт в Житомире. Въезд в наш город ему запрещён… А, что красивый город, центральная Украина, а если не нравиться, на Курилах жить будет! Пусть лучше спасибо скажет, что живой остался. Видите ли денег ему пообещали. Ну не дебил?

— А ты меня любишь? — спросила Люда, сменив тему разговора, посмотрев в глаза мужу.

— Очень. Мне понадобилось всего два дня, чтоб понять, как ты мне нужна.

— Как воздух?

Савелий задумался на секунду, другую и улыбнулся.

— Как сахар. — ответил он. — Жить можно, но так хочется сладенького. — Савелий обнял её, повалил на кровать, целуя всё, что попадётся: щёчку, носик, подбородок, шею. Он провёл рукой по её груди, опускаясь ниже, гладя ей живот. — Тебе плохо со мной? — Люда отрицательно покачала головой. — Так почему думала аж целых три недели?

— От шока отходила. — ответила Люда.

Савелий рассмеялся.

— Неужели не ожидала увидеть меня возле своего дома? — спросил Савва.

— Увидеть, это ещё ладно. Но ты подошёл и сразу: «Выходи за меня замуж!»

— Заметь, я с букетом роз приехал, а это почти свататься. — сказал он и добавил. — Роди мне сына.

— Ну уж кто получится… А если будет дочь?

— Я буду рад любому ребёнку. Но мне нужен наследник. Я передам ему свой бизнес.

— А, что дочь не может быть наследницей?

— Я не хочу, чтоб бизнес распался на части. Он должен быть в одних руках. Мне зять у штурвала не нужен.

— Значит, если будет сын, то детей тебе больше не надо? — спросила Люда, глядя прямо в глаза мужу.

— Ну, почему же. — он провёл рукой по её волосам и поцеловал в губы. — Если захочешь, родим ещё кого-нибудь.

— А если и второй ребёнок будет сын?

— Замечательно. Надёжное плечо брата лучше всяких поручителей и инвесторов.

— А если и третий родиться сын? — допытывалась она, следя за реакцией Савелия.

Он задумался.

— А это уже перебор. — заявил он. — На три части мне бизнес не поделить. Пусть лучше родиться дочка. Я ей перепишу акции, будет соучастницей, но без права голоса.

— Что?

— Да, не обижу я её деньгами, не обижу. Тут денег хоть лопатой греби. Главное, чтоб это всё не развалить, а то как бусинки раскатятся с разорванной верёвочки.

В двери комнаты постучали. Ручка дверная повернулась и вошёл обслуживающий.

— Мороженное. — сказал он по-русски.

Он поставил с подноса на стол рядом с ноутбуком два широких фужера на высокой ножке с разноцветными шариками мороженного политого клубничным джемом и две чайные ложечки.

— Мы не заказывали мороженное. — сказала Людмила, но тот поклонился и вышел. — Ты заказал?

— Я не выходил из номера. — ответил Савелий.

Она соскочила с кровати и подошла к столику, взяв фужер с мороженным.

— Будешь? — спросила она, прихватив ещё один фужер.

— Нет. Пока не хочется.

— Оно же растает.

— Ну и пусть. Содержимое бокала я потом просто выпью. А что?.. Не вижу разницы.

— Мороженным то вкуснее.

— Не хочу я. Правда, не хочу.

Люда подошла к кровати, забравшись с ногами, посмотрела на лежащего Савелия.

— Тебе плохо? — спросила она настороженно.

— Нет. А почему ты спрашиваешь? Перестань. С этим полипом можно ещё лет двадцать жить.

— А если он переродиться в опухоль? Потом может быть поздно.

— Да всё нормально. Я не собираюсь пока умирать. — ответил Савелий.

— Тебе легко говорить, а ты обо мне подумал?

— Подумал. — спокойно ответил Савва. — Моих денег тебе хватит до глубокой старости. Только одна просьба: соберёшься замуж, фамилию не меняй. Я тебе свою дал, вот на ней и оставайся.

— Дурак. — обиделась Люда и отвернулась от него.

— Если разговоры о моём здоровье наводят тебя на мрачные мысли, то я тебе больше ничего не бу….

Люда резко повернулась, не помня куда дела своё мороженное, но закрыла рукой рот Савелию, а потом ещё и второй рукой. За три месяца совместной жизни она уже знала, что он слов своих на ветер не бросает, если что сказал, он сделает.

— Я должна знать. — проговорила она, глядя ему в глаза, по-прежнему зажимая рот двумя руками. — Я не хочу, чтоб ты меня обманывал или что-то от меня скрывал. Слышишь? Обещай, всегда говорить, если тебе будет плохо или заболит желудок. Обещаешь? — Савелий согласился, кивнув головой. Она убрала свои руки от его рта и поцеловала его в губы, легла, прижавшись к нему. — Спорим, — она подняла голову и посмотрела на мужа, — ты бы не обратил на меня внимания, будь я просто посетительница в твоём ночном ресторане?

— Если бы ты приходила туда каждые выходные в течении месяца, то я бы тебя заметил. Ну, либо во всяком случаи, мне бы доложили об этом. Я обязательно спустился бы познакомиться. — ответил Савва.

— А как ты узнал, что я спрашиваю о тебе у распорядителя праздника?

— Через камеру. У него в кабинете есть камера. Он обязан всех, кто мной интересуется, показывать мне эти рожи, а я сам решу, хочу я с ними общаться или нет. Он подаёт звуковой сигнал и я тогда обращаю внимание на монитор. А тут такая милая девушка, да ещё с золотой печаткой с моей эмблемой. Я был просто в шоке.

— А твой охранник мне тогда чуть руку не сломал. — пожаловалась Люда.

— Что было, то было. Извини его. Ну, не увольнять же мне его?.. Знаешь, а ты приходи как-нибудь в ресторанчик. Подойдёшь к Саньку и скажешь, мол, а я тебя помню, и всей пятернёй ему по харе! Если тронет хоть пальцем или повысит голос на тебя, уволю!

— А ты в ресторан входишь через главный вход?

— Никогда. — сказал Савва и отрицательно покачал головой. — Мы даже машину ставим у подсобки. Мой принцип: вход должен быть всегда один, а выходов — много. Я себя так комфортнее чувствую. Что в Кристалле, что в Коралле, что дома, есть потайные выходы. Тебе мороженное подать?

Савва поднялся с подушки, нагнулся к ногам, где возле его ног на одеяле стоял фужер с мороженным и воткнутым в него ложечкой. Взяв мороженное, он вернулся в исходное положение. Холодное мороженное таяло во рту. Люда поедала его не спеша, наслаждаясь его нежным ванильным вкусом, утоляя жажду.

— Ты точно не хочешь? — спросила она, видя, что Савелий не сводит с неё глаз. — Ну, ну. Смотри, смотри. — проговорила она, продолжая смаковать мороженное, поедая клубничный джем. — Слюной не захлебнись.

Савелий в ответ только улыбнулся. Поддев очередную порцию мороженного, Люда увидела в разрезе шарика золотое колечко. Вынув его и облизав от мороженного, она лукаво посмотрела на мужа.

— Твоё? — спросила она, держа в пальцах колечко с брильянтом.

— Нет. Я не ношу кольца с камушками.

— Но это ты же его туда положил.

— Я только подал тебе мороженное.

— Савв, ну зачем ты тратишь деньги? Оно очень красивое. Это по-любому Радик или Димка его туда положили? Они же, да? Это ты им велел? Ты. Я же знаю! — Люда примерило его на палец. Оно смотрелось великолепно. — Спасибо. — сказала она и поцеловала мужа. — Ты можешь для меня выполнить одну просьбу?

— Нет. — ответил Савва. — И мы это уже обсуждали.

— Они сейчас тебе приходятся родственниками.

— Вот как родственников я их люблю и уважаю. Не надо их мне. Не возьму даже официантами в ресторан.

— Жмот! — сказала Люда, спрыгнув с постели и направилась в ванную, чтоб промыть кольцо от липкого мороженного.

— У меня нет свободных вакансий! — крикнул он ей в след.

— Для родственников мог бы и найти. — ответила Люда выходя из ванной и вытирая колечко полотенцем, остановившись в дверном проёме.

— Но зачем? Работали они без меня сто лет где-то, вот и дальше пусть там же трудятся. Свой бизнес я передам только своим детям. Если им нужны деньги, я дам сколько нужно. Если со мной что-то случится, ты наследница всего. Пока дети маленькие тебе стоять во главе бизнеса. И не надо сюда пропихивать родственников. Они будут требовать к себе снисхождения, а это будет тормозить любые твои действия. В итоге, они же тебя потом и потопят.

— Савва, я в твоих делах ничего не понимаю!

— А я пока ещё и не умер! Я полон сил жить и работать дальше.

Люда повесила полотенце на дверную ручку и подошла к кровати. Она опустилась на колено, облокотившись об кровать, глядя на Савелия.

— Ты меня любишь? — спросила она.

— Очень. — ответил Савва.

— Давай никогда не будем ругаться.

Он нагнулся к ней, обнял и поцеловал в щёчку.

— Я согласен. Значит никогда? — спросил он.

— Никогда. — ответила Люда.

11 декабря 2009 года

3. Сон

«И будут уповать на Тебя знающие имя Твоё, потому что Ты не оставляешь ищущих Тебя, Господи.»

(Псал. 9,11)

1 глава

Двери школы распахнулись и толпа школьников выбежала на улицу. После летних каникул, усидеть за партами пять урок, казались мукой. Они расходились в разные стороны, формируя не большие группы.

— Артур! Шайдуров! Пока!

Паренёк посмотрел на друзей и помахал им рукой, побрёл не спеша домой. С утра как-то нездоровилось, а сейчас и вовсе голова раскалывалась. «Говорил же матери утром, что у меня простуда, а она, иди в школу, симулянт, пока отцу не нажаловалась. — ворчал про себя Артур, шагая домой с ранцем за спиной. — Завтра воскресенье, хоть высплюсь по-человечески. И кто придумал ходить в школу по субботам?»

Он остановился на перекрёстке у светофора. Вереница машин промчалась туда и обратно. Замигал красный свет, зажёгся жёлтый и включился зелёный. Людской поток устремился переходить улицу и он вместе с ними.

Он повернул налево, прошёл мимо магазина, свернул за угол, через два дома вошёл в арку и прямиком через двор к своему дому. «Пить таблетку от головы или сама пройдёт? — думал Артур, прислонившись к стене в лифте, поднимаясь на свой 7-й этаж. — Надо спросить у мамы, когда отец вернётся из командировки. На рыбалку бы махнули с ночёвкой.»

Он позвонил в дверь своей квартиры, но ему никто не открыл. Пришлось снимать со спины ранец, расстёгивать замок, доставать свои ключи и открывать дверь. Он вошёл в квартиру. К нему выбежал из комнаты Эрик, радостно повизгивая и виляя хвостом. Это маленькая комнатная собачка, кобель породы Чихуа-Хуа, длинношёрстый с чёрно-белым окрасом.

— Рик, отстань! Потом. Я сейчас устал. — отмахнулся от него Артур.

Он заглянул на кухню, потом прошёл в зал, а затем зашёл в свою комнату. Мамы нигде не было. «Наверно ушла в магазин.» — подумал он. Он бросил возле стола свой портфель, прошёл мимо аквариума, постучав пальцами по стеклу, перепугав мелких рыбёшек, так что они метнулись в рассыпную, и завалился в одежде на свой диван. Эрик заскочил к нему, упираясь лапками ему в грудь, дыша прямо в лицо.

— Знаешь, кто к нам сегодня в школу приходил? — спросил он Эрика, потрепав его за мордочку. — Священник. Да, да, самый настоящий. Он будет у нас теперь по субботам вести уроки «Основы православия». А знаешь, что он нам сказал? Вот дата рождения, а вот дата смерти, а между ними тире. Так вот это тире и есть наша жизнь. Вот оно как. Я знаю, ты хочешь, чтоб я с тобой погулял, но я устал.

При слове «гулять», Эрик завилял хвостом, спрыгнул с дивана и побежал к дверям, но оглянулся. Нет, хозяин с ним гулять не идёт. Артур лежал на диване с закрытыми глазами. Больше ничего не оставалась Эрику, как лечь на пол и ждать. Мальки Неоны в аквариуме успокоились и вальяжно плавали, а Пульхерии, осмелившись, стали всплывать к кормушке, хватая ртом воздух. Артур отвернулся к стене.

Рассказ священника крутился спиралью в голове, образуя скопление звёзд, галактики вокруг голубого шарика, окутанного облаками, висящего ни на чём.

От какого-то резкого звука Артур вздрогнул и открыл глаза. Он осмотрелся: вроде комната не моя, мебель переставлена, а вроде моя, или всё таки не моя.

— Доброе утро. — поздоровался с ним парень, бесшумно входя в комнату.

— А ты кто? — удивлённо спросил его Артур.

— Моё имя Грацио.

— А Эрик где?

— Кто такой Эрик? — спросил Грацио, чеканя каждое слово.

— Это моя собачка. — ответил Артур. Он был удивлён, ведь Эрик живёт у них уже пять года, его знают все соседи и даже здороваются с ним во дворе. — Мне подарили его родители, когда я пошёл в первый класс.

— С тех пор, как я здесь появился, никакой собачки здесь не было.

— Не понял?.. А ты собственно кто?

— Я твой друг. — ответил Грацио. — Я живу с вами пять лет. Моя задача во всём тебе помогать, быть с тобой всегда рядом, чтоб ты был в безопасности.

— Мне что-то угрожает?

— Мне это не известно. Твой отец купил меня для тебя. Я твой друг. У тебя не должно быть от меня секретов. Я могу ответить на любые твои вопросы.

— Ты что робот?

— Я робот четвёртого поколения усовершенствованная модель.

— Ты в единственном виде? — спросил Артур, спускаясь с дивана.

— Нет. Существуют роботы первого поколения вида А — автомодернизированные, второго поколения вид Б — бакалавры, третьего…

— Короче типа В и четвёртый вид Г. — быстро проговорил Артур, устав от его медлительности. — Ты один такой или вас много?

— Нас в городе 204. У вас в семье есть я, Грацио, есть Грейс, ещё есть Грэдос, но он уехал с твоим отцом в экспедицию.

— Ты хотел сказать в командировку?

— Нет. В экспедицию. Обнаружена глубокая трещина в Земле откуда доносятся людские стоны. Все кто туда спускались пропадали без вести. Пойдём кушать. Грейс вам что-то приготовила.

Как обычно, пробегая мимо аквариума, Артур постучал пальцами по стеклу, а потом обернулся, чтоб посмотреть на перепуганных рыбёшек.

— А-а-а-а! — закричал он истошным криком, заскочив обратно на диван с ногами, вцепившись в подлокотник дивана.

Вместо привычных мелких аквариумных рыбок в прозрачной воде с камушками и водорослями на него пялились страшные средневековые чудовища из тёмно-синей мутной воды. Нет, они конечно же не пялились, а жили своей обычной жизнью не обращая ни на кого внимания и даже не подозревая, что их кто-то может разглядывать.

— Вы меня звали? — спросил Грацио, появившись снова в дверях комнаты.

— К-к-кто? К-кто это? — заикаясь спросил его Артур, показывая пальцем на аквариум.

— Это ваш научный эксперимент. — спокойно ответил робот. Он был одного роста с Артуром, худенький, в серых брюках и такого же цвета водолазке, с тёмными волосами, с отсутствием каких-либо эмоций на лице, и голубыми глазами. — Уже два месяца вы следите за их жизнью, поведением, размножением, записывая всё в свою тетрадь наблюдения. Вот это амёба. Она появилась самая первая. Всех последующих вы удалили. А вот это инфузория-туфелька и ещё у вас есть три зелёные эвглены.

— Так это же простейшие организмы. Мы по биологии это проходили. Но их можно разглядеть только в микроскоп под большим увеличением. — проговорил Артур, медленно подходя к аквариуму.

— А аквариум и состоит из толстых увеличительных стёкол, увеличивая всё живое в 50—60 раз.

Артур смотрел как по дну перемещалась страшная каракатица, захватывая внутрь себя какие-то микрочастицы. Три зелёных поплавка колебались в воде с антеннами на голове. Мимо них не спеша проплывала инфузория. Она и вправду походила на туфельку.

— А это хищник дидиниум. — сказал Грацио. — Ему не хватает пары.

— Перетопчиться. — фыркнул Артур. — А мои рыбки где?

— С тех пор, как я появился в этом доме, никаких рыбок здесь не было.

— Да, ну, тебя! — он махнул на робота рукой, мол, это я уже слышал, и направился на кухню. — Дурилка-картонная.

— Грейс приготовила суп, он в кастрюле. — проговорил Грацио, следуя за Артуром.

— Грейс тоже робот? Или она человек?

— Я не человек. Грейс не человек. Грэдос не человек. Вы — человек. Человек — это биологический вид, относится к типу хордовых, подтипу позвоночных, классу млекопитающих, отряду приматых.

— Хватит! Я не в школе! Не надо со мной разговаривать в таком тоне. Лучше скажи, где моя мама? — спросил Артур, накладывая себе суп в тарелку.

— Она читает лекцию в университете о влиянии труда на мыслительную деятельность.

— Ясно. Кто умнее человек или слон, муравей или пчела? — с ухмылкой произнёс Артур, хлебая безвкусный суп.

Грацио смотрел на Артура пытаясь понять, был задан вопрос или не было вопроса.

— Вы меня о чём-то сейчас спросили? — уточнил он.

— Почему ты обращаешься ко мне на «вы»?

— Мы ко всем людям обращаемся на «вы». — ответил Грацио.

2 глава

— А вы роботы едите? — спросил его Артур, отодвигая тарелку с супом.

— У нас нет такой функции. Хотя у меня есть нервные окончания и я могу чувствовать холод и, наоборот, огонь.

— И ты знаешь всё?

— Да. — спокойно ответил Грацио.

— Что такое жизнь? — спросил его Артур, вспомнив, что такой вопрос задал им священник, когда все расселись по местам и успокоились.

— Жизнь — это форма существования белковых тел. С прекращением синтеза белка, прекращается жизнь.

— И что? — произнёс Артур.

— Так сказал Фридрих Энгельс.

— Дурак, ты! Я тебя вообще-то не о том спросил. Жизнь — это маленькое тире, между датой рождения и датой смерти. Может ты мне всю биологию процитируешь? Зубрилка.

Робот не был силён в оценивании интонации речи, так как не разбирался в тонкостях человеческого юмора. Он просто стал отвечать на поставленный вопрос.

— Я не дурак. У меня самая современная портативная электроника. А биология состоит из двух слов: «биос» — жизнь, «логос» — учение. Это комплекс знаний о жизни и совокупности научных дисциплин, изучающих всё живое. Этот термин был введён французским учёным Ж.Б.Ламарком ещё в 1802 году.

— Хватит! Прекрати! Я не хочу это слушать! — закричал Артур, зажал руками уши и зажмурил глаза. Через какое-то время он посмотрел на робота, тот по-прежнему стоял на своём месте. — Похоже мы друг друга не понимаем. Извини. — проговорил он. Встав из-за стола, подошёл к нему и протянул руку. — Мир?

— Мир — это отсутствие войны. — сказал Грацио и пожал Артуру руку. Рука на ощупь была тёплая, но слишком гладкая, как резиновая перчатка.

— Пошли на улицу. — предложил Артур. — Еда муть. Моя мама готовит вкуснее.

— Грейс знает 1000 рецептов. Ей доверяет ваша семья. — проговорил Грацио шагая следом за Артуром.

Артур выскочил из дверей, пробежал по лестницам два пролёта и выбежал на улицу. Он посмотрел на свой дом. Серая двухэтажка с небольшими окнами. «Странно. Я же живу в девятиэтажке с лифтом.» — успел подумать он и обернулся. Во дворе никого. Он поднял глаза на небо. Солнце нет, а небо, словно натянутый искусственный занавес серого цвета. Увидев выходящего из подъезда Грацио, Артур пересёк двор и вышел на улицу. Людей нет, машин нет. Ни ветерка, ни деревьев. Вдоль дороги цветочки стояли, как оловянные солдатики, один за другим. Он подошёл к цветку и увидел, что земля высохшая, даже местами потрескавшаяся.

— Их бы надо полить. — сказал Артур, присев на корточки, пытаясь понюхать и уловить запах цветка.

— Им всё равно. Они не живые. — ответил Грацио.

— Искусственные что ли? — Артур коснулся лепестков, провёл рукой по стеблю. Он потянул его на себя и тот легко достался. В земле образовалась лунка, а в руке у Артура зелёный стебелёк с листочками, внизу ободок серой земли и продолжение стебля. — Искусственные цветы, в аквариумах живут амёбы, что за жизнь странная? — он воткнул цветок обратно, встал, отряхивая руки. — Может я ещё сплю?

— Нет. Вы проснулись. — ответил Грацио.

— А где все люди?

— Их здесь нет.

— А где же они?

— Была война. Была засуха, голод, потом снова война. Потом появились мы, чтоб быть рядом с детьми, оберегать, заботиться, учить, помогать, спасать.

— От кого?! От кого спасать?

Артур двинулся вдоль улицы. Потом повернул направо, и шёл прямо мимо домов. Он рассматривал всё в округе. Вроде знакомы были ему эти улицы, дома и в тоже время они были чужими. Робот шёл за ним следом.

Артур увидел детский садик и ребятишек гуляющих на участке. Их было то ли шесть, то ли семь, они бегали, кричали во что-то играя. Рядом с ними стояла воспитательница, а на скамейке сидел человек в военной форме, в бронежилете и с автоматом на коленях.

— Это детский сад? — спросил Артур.

— Да.

— А зачем тут военный? От кого он их защищает?

— От себеподобных. — ответил Грацио.

— А ребята моего возраста в городе есть?

— Есть.

— И где же они?

— В школе.

— А я школу разве не посещаю?

— Ты на дистанционном обучении. С тобой занимаются профессора. Отец оплачивает твоё обучение.

На той стороне улицы, укутавшись в серый, выцветший плащ с капюшоном на голове, шёл мужчина. Артур перебежал дорогу, направившись к нему. Поравнявшись с ним, он спросил, стараясь заглянуть ему в лицо, но тот, как назло, шёл опустив голову, глядя себе под ноги.

— Не скажите, а где все люди? Город вымер что ли?

— Нет. — тихо ответил мужчина, продолжая свой маршрут.

— Тогда где все?

— К незнакомым людям не подходят и не разговаривают. Разве ты этого не знаешь? — ответил мужчина.

— А вы меня, что убьёте?

Мужчина остановился и посмотрел на парня и его спутника. Потом посмотрел по сторонам.

— Ты не местный? — спросил он Артура.

— Местный. Я вон там живу. — он показал рукой в сторону домов. — Это Грацио. Он робот четвёртого поколения. А меня зовут Артур.

— Ты робот первого поколения.

— Нет. Я человек.

— Тогда почему не в школе? — спросил мужчина и пошёл дальше, надвинув на лицо колпак.

Артур было хотел двинуться за ним дальше, но его удержал за руку Грацио.

— Не ходи за ним. Тебе не надо с ним общаться.

— Это ещё почему?

— Он чокнутый. Не в ладах с головой. Свихнулся. «Крыша» поехала. Он изгой. Мозги старческие.

— А у тебя большой словарный запас, как я погляжу. — сказал Артур, прервав его речь. — Но он человек. И я человек. А люди должны между с собой общаться!

— Не ходи! — приказал Грацио, схватив его за руку.

— Пусти! Не имеешь право! Я отцу скажу! — крикнул Артур, выдернув свою руку. Грацио, опустил руку и смотрел ему в глаза, подчиняясь требованию своего хозяина. — Твоя помощь нужна, если мне что-то угрожает, так? А сейчас пошёл нафиг.

Артур побежал догонять старика. Когда он разговаривал с ним, то увидел седую бороду и усы у незнакомца, старчески сморщенное лицо и добрые, ясные глаза. Он не показался ему психом, а наоборот даже кем-то знакомым.

На выражение «пошёл нафиг» в программе у роботов было забито одно слово НЕ ПОДЧИНЯТЬСЯ! Так как первые модели тут же переспрашивали: «Куда пойти?» Сначала это вызывало людской смех, но потом было решено забить в программе игнор, отсутствие направления. Поэтому Грацио пошёл следом за Артуром, следя за ним взглядом, не теряя его из виду.

Незнакомец свернул во двор, прошёл мимо разрушенного дома, потом шёл прямо, повернул за угол, перешёл дорогу и направился к покосившемуся одноэтажному зданию. Нагнув голову, он открыл дверь и вошёл внутрь. Артур остановился у двери. Он понимал, раз тебя не пригласили в гости, значит общаться с тобой не хотят. Он обернулся. К нему подошёл Грацио.

— Пойдём домой. — сказал тот.

Но уходить не хотелось. Лицо старика было знакомым, вот только вспомнить он никак не мог, откуда он его знает, где он мог его раньше видеть. Артур подошёл к двери и постучал.

— Если хочешь войти, входи. — послышалось из-за двери.

Он потянул дверь на себя и она открылась. Он кивнул роботу головой, чтоб тот тоже заходил, всё таки вдвоём не так страшно.

3 глава

— Вы знаете кто я? — спросил Артур старика, разглядывая убогое убранство небольшой комнаты.

— Зачем ты вошёл? — спросил старец.

— Вы сказали. — ответил удивлённо Артур.

Старик улыбнулся и возле глаз появились лучики морщин.

— Будь всегда таким. Не бойся идти. — ответил он. Подчерпнув ковшиком воду из ведра, он налил в чайник, поставив на плиту, а остатки воды протянул Артуру. — Это хорошо, что ты его не слушаешь. Многие верят всему, что они говорят, каждому слову, забывая, что это просто механическая машина. Они не могут любить, значит не могу и сострадать. Их ставят учителями в школы, но научить они ничему не смогут. Учит тот — кто знает, а знание приходит с опытом, а опыт с годами.

Артур сделал глоток воды из ковшика и посмотрел на своё отражение. В воде отражалось суровое лицо мужчины, с волевым, грозным взглядом и коротко остриженными волосами. Артур посмотрел на старика.

— Ты сам хотел знать. Это ты. — ответил старец и сел на табурет. Артур поставил ковшик и тоже сел на край лавки у стола. — Ты будешь самым влиятельным человеком в городе. Только помни, отдавая приказ и лишая человека жизни, знай, что ты тоже смертный.

— А вы здесь живёте один? — спросил Артур, не зная, что сказать.

— Один.

— А где ваша семья? Грацио сказал, что было война.

— Я не заводил семью. Я монах.

— Монахи живут в пустынях, а не в городе. — сказал ему Артур, вспомнив, что им рассказывал священник на первом уроке.

— А это и есть пустыня. Люди не общаются между собой, не ходят в гости, не желают друг другу здоровья, то есть не здоровываются, проходя мимо не обращая внимания.

— Вот и мне показалось, что городок какой-то странный.

— Информационно загруженный.

— И что это значит? — спросил Артур.

— Очень много информации и отсутствие навыков жизни. Детей стали учить с трёх лет и оценивать знания по баллам. Из пяти ответов выбери один правильный. Из детей сделали компьютерных дебилов. Жизнь человеческая спрограммированна, есть строгие рамки за которые выходить нельзя и есть чёткие прописные действия, что ты должен делать в той или иной ситуации.

— А разве это плохо?

— А тебе интересно с ним общаться? — спросил старец, кивая головой в сторону робота, который, как сторожевой пёс, стоял у дверей и молчал.

— Мы друг друга не понимаем. — ответил Артур.

— Ты. — поправил его монах. — Ты не можешь получить ответ на поставленный вопрос. Он — информационно загруженный. В нём миллиарды сот мегабайтов памяти. Это своего рода энциклопедия знаний, но у них нет мышления. Они знают только то, что заложено программой. Они не умеют рассуждать. Переживания, волнения, угрызение совести — им не знакомы. Людей превратили в роботов. Они напрочь забыли кто они? Зачем живут? Что хорошо, а что плохо.

— А мы с вами раньше не встречались? Мне почему-то лицо ваше знакомо. — сказал Артур.

— Я знаю тебе с момента твоего рождения. Ты отменишь православие в школах, тебе захочется славы, и ты много чего сделаешь, о чём потом будешь сожалеть, но изменить будет уже не возможно.

— Я дьявол? — спросил настороженно Артур, помня рассказ священника о конце света, что он им рассказал. Что к власти придёт человек, который вознесёт себя до уровня Бога и люди будут ему поклоняться.

Старик рассмеялся и отрицательно покачал головой.

— Но его остерегайся. Тебе его не одолеть. Хочешь горячего чаю? — спросил монах и налил себе и гостю в кружки из чайника чай. Аромат был настолько приятным, что Артур склонился над кружкой своей и вдыхал, вдыхал этот запах.

— Так вы меня получается знаете? — спросил его Артур. — Ну и кто я по вашему?

— У него спроси.

— Я кто? — спросил Артур, повернувшись к Грацио, обращаясь к нему.

— Вы Шайдуров Артур Станиславович. Родился в одно тысяча девятьсот восемьдесят девятом году. В городе…

— Хватит! –прервал его Артур.

— Он не может тебе сказать, что начав свою жизнь из ничтожно малого вещества, достигнув определённого состояния, ты снова начинаешь изменяться и окончишь свою жизнь в тлении, разложившись на атомы, превратившись в ничто. У него нет такой информации. Ему никто её не заложил… Людей сейчас не хоронят, как раньше. Их сжигают, а пепел развеивают, тем самым давая понять подрастающему поколению, что человек — это по сути ничто, пепел, прах, никому не нужный. С уходом человека о нём уже не вспоминают, его не поминают, о нём не говорят. А это плохо, очень плохо. Люди забыли веру, никто не вспоминает о Боге, каждый живёт, как хочет. А главное нет раскаяние в содеянных грехах… — монах помолчал, вздохнул и продолжил. — Я был когда-то такого же возраста, как ты. У меня был хомячок. Он жил в клетке. Я любил его, ухаживал за ним, кормил, выносил погулять на травку. А потом его задавила машина. Он убежал с газона на тротуар, а я на что-то засмотрелся и потерял его из виду. К нашему подъезду как раз подъехала машина. Мне кажется, что я даже слышал хруст позвонков в тот момент. А может я это уже после придумал. Но вот так моего хомячка не стало. В душе что-то оборвалось. Я словно потерял лучшего друга. Я стал плохо спать и мать меня повела к детскому психологу. Это была женщина. Она со мной беседовала, успокаивала. Она говорила, что хомячок мне снится, потому что я о нём постоянно думаю, что я должен переключить своё сознание на другие вещи, то есть забыть о том, что случилось. Что моей вины в этом нет, всё живое в природе когда-нибудь погибает, умирает, а на смену погибшим рождаются новые. Предлагала завести нового хомячка, но мне не хотелось. И легче мне от этих бесед не становилось. Я всё равно после школы шёл в конец улицы, где похоронил своего хомячка, и сидел там один возле этого холмика. Шла внутренняя борьба: один голос говорил — это твоя вина, ты его вынес из дома, если бы ты внимательно за ним следил, то ничего бы не случилось и он был бы сейчас жив, а другой голос твердил обратное — мол, ну и что, родители купят другого, вон их сколько продаётся в зоомагазине. А однажды той дорогой шёл дьякон в чёрной длиной рясе на службу в церковь. Он подошёл, спросил почему я здесь сижу? Я ему всё и рассказал, что хомячка раздавила машина, а я принёс его сюда и похоронил и теперь вот не знаю, что делать, плохо мне без него, тоскливо. Дьякон поднял глаза к небу и сказал вслух: «Господи, прости отроку сему грех сей. Да отчисти душу его от мучений сих. Яко грех свой осознал и раскаинье его пред Тобою.» И знаешь, на душе сразу легче стало. Ведь психолог оправдывала мои действия, случилось то, что должно было случиться, а дьякон помолился о прощении моих действий, что привели к гибели невинного животного… Если ты в чём-то виноват, скажи честно виноват, и сразу станет легче. Виноват, покайся перед Богом, зачем тащить за плечами тяжкий груз.

— А как же теория о первичной материи?

Старик улыбнулся. Он сделал несколько глотков чая и продолжил говорить, так истосковавшись по человеческому общению.

— А разве эта теория что-то доказывает? Вся её основа лежит на разных случайных событий: планета образовалась сама, солнце тоже стало светить само по себе, причём оно возникло там, где было нужно и на нужном расстоянии. Ведь это абсурд. Всё равно если бы мы сейчас подбросили вверх буквы алфавита и они упали бы на стол грамотным составленным рассказом.

— Нам училка по астрономии говорила, что первична материя, и никакого Бога нет. — оправдывался Артур.

— Получая информацию, просеивай её через сито. Что-то оставляй, что-то выбрасывай, что-то проверяй. Нельзя верить всему тому, что слышишь. Учёные утверждают и мы им верим, что Земля вращается вокруг своей оси со скоростью 1000 миль в час. Представь, если бы она вращалась со скоростью 100 миль в час, то наши ночи и дни стали бы в десять раз длиннее. В течении долгого дня солнце выжигало бы всё живое, а в течении долгой ночи всё живое вымерзло бы. А Луна удалена от Земли на 380000 км. Если бы она была удалена дальше, то приливы и отливы приносили нам грандиозные разрушения, так как все континенты оказывались бы под водой дважды в сутки.

— Ух, ты! А я об этом даже не задумывался. Тогда конечно, планеты не могли сами собой образоваться. Значит Бог точно есть. — пришёл к выводу Артур. — Меня тоже в младенчестве крестили родители, но я не хожу в церковь.

— А что тебе мешает? — спросил монах. — Неделя имеет семь дней. Бог взял себе один день, а шесть дней отдал людям. Представляешь? И даже в этот один день воскресенья Он не требует от людей 24 часа, а только 2 часа, пока идёт служба в Храме. Один монах когда-то давно сказал: «Причиной всех человеческий пороков признавай леность.» Это когда тебе лень встать на молитву, лень идти в храм, лень подать милостыню просящему, лень готовить постную еду, лень то, лень другое.

— А мне не лень! Если я сказал себе, что надо сделать, то я делаю. Потому что я упрямый, так говорит моя мама.

4 глава

Старец посмотрел на мальчишку. Взгляд у него был добрый, нежный. Он говорил с ним ни как учитель, а как друг, как наставник, желающий ему помочь, от чего-то оградить, чтоб он не повторял его ошибок и не наделал кучу своих.

— Конечно, легко делать то, что делают другие. Все идут в школу и ты идёшь, все пишут и ты пишешь. А если надо сделать то, что никто не делает, тогда бы ты смог? Идти в храм, когда тебя друзья зовут на стадион. Держать пост, когда друг приглашает на День Рождения. Смог бы? — спросил старец, глядя на Артура, а тот молчал. Как ответить, если ты этого никогда не делал. — Сможешь, то делай. Но делая, не гордись. Господь сказал Апостолам, а значит и все нам, всегда говорить: «Мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были делать.» Луч солнца, проникающий в комнату, делает заметным для глаза тысячи пылинок носящихся в воздухе, которые были раньше не заметны. Так и душа человеческая: чем больше в ней чистоты, тем она больше замечает в себе недостатков и греховных привычек.

— А можно я к вам завтра ещё приду? — спросил Артур.

— Если хочешь о чём то спросить, спроси сейчас. — ответил монах.

— А зачем свечи ставят перед иконами?

— Это своего рода приношение. Когда мы идём в гости к кому-то, то чаще всего не с пустыми руками. А что мы можем принести Богу? Всё что на земле и всё что под водой — Его рук творение. Горящая свеча — это наше пылающее сердце, с любовью мы пришли или с покаянием, с благодарностью или с прошением. Иногда мы приносим плоды нашего урожая и Бог принимает наши приношения не потому, что нуждается в них, но потому, что хочет чтобы через них выражалась наша благодарность.

— Понятно. А вот вы живёте один, вам не скучно?

— Скучно в зоопарке зверям в клетке. Кто в чём находится поневоле, то для него и есть заточение. Это мой выбор. Я так живу добровольно, так хочет моя душа. Надо быть довольным тем, что есть у тебя и за всё благодарить Бога. В этом смысл жизни.

— А что есть жизнь?

— Жизнь — это есть соединение ума, души и тела. — ответил старик и улыбнулся. — Смерть — это не есть гибель этих соединений, а только расторжение этого союза. В нашем теле находиться душа, в душе — ум, в уме — слово. Каков ум, такая и речь. Имеющий на себе замаранную одежду, марает и других людей к нему прикоснувшихся. Люди злые нравом, как грязью, оскверняют души людей с которыми общаются. Насилие может породить только насилие, жестокость — жестокость, ненависть — ненависть. Любовь — рождает любовь.

— Бог — есть любовь. Так нам священник на уроке говорил.

— Да. Бог человеколюбив. Он всегда помогает человеку в его бедах. Где бы ни был человек, там есть и Бог. Вот только ворчания и недовольства остерегайся, не произноси их Богу в своих молитвах. В своих бедах вини только себя! По великому милосердию Бог все грехи наши терпеливо сносит, но вот ворчания нашего не выносит милосердие Его. Для человека Бог создал небо и украсил его звёздами, для человека Бог создал землю и всё, что есть на ней, всё для человека. А что получает взамен?.. Ничто не сокрыто от Него ни днём, ни ночью. Один старец мудро сказал: «Когда мы возносим молитву, то представляем себе, что Бог слышит наши слова, а когда грешим, то считаем, что Он не видит нас.»…Человек зол и в гневе может убить человека. Бог же дарует жизнь, блага, щедрость и недостойным. В Нём нет ненависти. Человеку всё подвластно: он может творить зло, равно как и добро, он способен создавать и способен разрушать. Бог наградил человека свободной воли, Он дал ему руки, мышление и человек построил дома, дороги, Бог создал реки — человек создал мосты, Бог образовал моря и океаны, человек построил корабли, Бог создал небо — человек самолёты. Одно не возможно человеку — миновать смерти.

— Так почему мы не можем жить вечно?

— Мы вечны.

— Здесь на земле.

— Наш дом там, на небе. Мы здесь только гости.

— Тогда почему мы не можем знать или предчувствовать день нашей смерти?

— А зачем? Ибо зная время своей смерти, люди не спешили бы делать добро, не спешили бы каяться. Само понятие смерть устрашает человека. Люди превратили свою жизнь для накопления богатств и тратят их на развлечения. А если присмотреться, то все мы шествуем путём жизни сей, как путники, останавливаясь кто в дорогих гостиницах, кто в придорожных ночлежках. Кто-то спит на дорогих кроватях с шёлковыми простынями, кто-то спит на полу. И дождавшись утра, те и другие оставляют свои комнаты и выходят, неся с собой своё собственное. Власть, дома, машины, богатство остаются здесь, а мы имеем только свои собственные дела, содеянные нами в этой жизни — добрые они или злые. Не стремись к богатству. Там нет ничего хорошего. С ничем мы пришли в этот мир, с ничем и уйдём, не взяв от сюда ничего. Будь добрым. Но не однажды, не дважды или трижды, но всю жизнь. Ведь истинная доброта как часы, которые идут независимо от того смотрят на них или нет. Поступай по заповедям Божьим.

— Их всего десять. Нам священник сказал. Я их выучу, это не сложно. Выучил же я когда-то таблицу умножения и теперь легко ей пользуюсь в жизни.

— По мимо десяти заповедей, есть ещё кое-что. Это послушание, терпение, милосердие, незлобие, смирение, великодушие. Ведь ребёнок знает, что он должен слушаться своих родителей, но почему-то вредничает, спорит, пытается сделать по-своему, упирается, капризничает. Вот так ведут себя и все люди. Бог обещает нам Царствие Небесное, а мы пренебрегаем Им. Мы решили строить Царствие равноправия, справедливости, демократии здесь на земле и только всё усложнили, породили войны, террор, смерть, голод, разруху. Эту жизнь полную страха, предательства, страдания и смерти — не Бог нам дал, мы её сами выбрали, создали. В Библии написано, что некий фарисей сказал: «Блажен, кто вкусит хлеба в Царствии Божьем!» А мы всё гадаем, в чём смысл жизни, для чего мы живём, в чём наше назначение? Не попасть в Царствие Божие, вот утрата ни с чем не сравнимая. Ведь это значит отвергнуть Его любовь, Его Крестные страдания, Его простоту, всё что было затраченного для нашего спасения.

Увлёкшись беседой Артур забыл про своего робота Грацио, который стоял по-прежнему у дверей, глядя на беседующих людей. Понимал ли он о чём идёт речь или ему было всё равно, это не возможно было определить по его лицу.

— А есть безгрешные люди? — спросил Артур. — Люди кто не сделал ни одного греха?

— Нет.

— А вы?

— Я тоже грешен.

— А как же тогда попасть в Рай?

— Человеку трудно сохранить до конца свою безгрешность, полученную при крещении в Святой Купели, вот поэтому и дано ему покаяние, то есть чистосердечное признание и раскаяние в своих поступках. Ведь человек самовластный, т.е сам властвует над собой. Если ты не пожелаешь сделать что-то плохое, то в силах удержать себя. Ничто и никто не сможет тебя заставить сделать то, о чём потом ты будешь сожалеть.

— А как же судьба?! Говорят же: «у тебя судьба такая», «у тебя так на роду написано», «не объедешь судьбу, не обойдёшь», «тебе такая доля выпала», «с судьбой не поспоришь».

— Да, судьба человеку даётся свыше. Вот только дорогу к ней человек выбирает сам. Он может прямо идти, а может свернуть направо, поблуждать пару лет по лесам и болотам, а потом снова на свою тропку выйти и дальше идти, а может и вовсе струсить и повернуть назад. Не пережив горе, мы не сможем наслаждаться радостью. Ведь сладко пьёт тот, кто долго томился жаждой… Не важно какой дорогой мы пойдём, главное попасть в Рай. И всё бы ничего, если бы не дьявол со своей армией бесов, что постоянно лезут в нашу жизнь, в наши мысли, дела, поступки. Ты разозлился, он рад, ты оскорбил, нахамил, ударил кого-то, он ликует, тебя обидели, он подстрекательством занимается, начинает тебе советы давать, внушать, подталкивать на месть обидчику. А если ты задумал сделать добро кому-то, то тысячу преград встретишь на своём пути, да такие сложные, что передумаешь что-то делать… Всё и не расскажешь за один вечер, да ты и не запомнишь. — старик замолчал. Артур допивал свой чай. — Сколько людей сейчас живёт думая, что дело — делом, а религия — религией и не следует их смешивать. Шесть дней в неделю живут для себя, а в воскресенье, так и быть, иногда зайдут в Церковный приход поставить свечку. Поставили и тут же вышли. А другие думают, что жизнь проживут как им хочется, а перед смертью покаюсь. Это безумие! Я видел смерть. Я видел, как умирают люди. Когда приходит смерть, то в этот миг люди бывают так слабы, что говорить не могут, не то, чтоб вспомнить грехи и раскаяться в них. Мы тратим свою молодость на разврат, зависть, пьянство, отдаём свои силы, талант дьяволу, а Господу нашему, Спасителю, Который любит нас мы приносим дряхлость и слабоумие. Нельзя так. Если тебя крестили, то ты призван называться христианином, а значит твой долг сохранить веру и передать её потомкам. Не забывай никогда имя Господа Бога твоего Иисуса Христа. Когда от тебя отвернуться друзья, оставят самые близкие, и ты почувствуешь себя одиноким в этом огромном мире, вспомни Бога, Он всегда рядом. Излей ему свою душу и получишь душевный мир, спокойствие и силы, чтоб жить дальше.

5 глава

— Я не знаю молитв. Я же живу в городе, а не в монастыре. Да, я могу их наверно выучить и заходить каждый день в Церковь, а что толку? Там скучно. — сказал Артур и посмотрел на старика. Он понимал, что монах говорит правильные вещи, но к нему это не может относиться. Ведь ему ещё 12 лет, а значит по сути он ничего особо плохого в своей жизни не сделал.

— Ты, каждый день стараешься избегать телесной смерти? Не суёшь пальцы в розетку, не режешь себе вены, не перебегаешь дорогу где попало, не прыгаешь с крыш и не играешь с динамитом? Значит ты должен стараться избегать и смерти душевной. Душа вечна. Кто хочет спастись, тому нет никаких препятствий, разве только его леность. Ходи в церковь, стой всю службу и ты запомнишь молитвы, будешь знать церковные праздники, сможешь знать и различать иконы. В старину народ говорил: «Не всяк за монастырской стеной спасётся и не всякий в миру погибнет.» Верующий во Христа ничем другим не может доказать свою веру, кроме исполнения того, что заповедано Им и удаляться от того, что Им воспрещено.

— А если бы все люди стали соблюдать заповеди Божьи, то тогда на земле был бы мир? Не было бы войн, голода, разрухи.

Старик улыбнулся. От него веяло спокойствием и добротой, поэтому и уходить не хотелось, и о доме не вспоминалось.

— Не надо начинать с кнута. Не надо людей заставлять ходить насильно в церковь. Всё что человек видит и слышит вокруг, он воспринимает соответственно тому, как он развит: у грубого человека, грубые и понятия, лживый человек видит только ложь и везде ищет подвох. Хочешь изменить мир — меняйся сам. Ты читай молитвы, а не жди, что это будут делать твои друзья, ты ходи в церковь, и может за тобой потянутся друзья, ты протяни милостыню, накорми голодного и тогда мир начнёт меняться. Почему-то мы быстро замечаем постигающие нас бедствия и не удачи, а вот тех оскорблений, которые мы ежедневно, из года в год наносим Господу, мы не видим. А потом ещё обижаемся, требуя к себе нисхождения, любви, везения, успеха.

— Так ведь всё можно исправить! Мы же создали роботов. Пусть вон они работают. Они не знают усталости и кормить их не надо. — заявил Артур.

— А они-то здесь причём? Трудиться мы должны. Если люди не делают добро, то они неизбежно делают зло. Так устроен человек. Это от избытка свободного времени люди покатились по наклонной вниз, как человеческая раса люди деградировали. Если человек гнилой внутри, то красивая одежда ему не поможет… Ведь только с разрешения совести ты осмеливаешься назвать Нетленного Праведного Благого Бога своим Отцом: «Отче наш! Иже если на небесах.» А это родство нужно оправдать жизнью, своими поступками и мыслями. — старик поднялся из-за стола. — Тебе пора. Уходи. Сейчас шерстить начнут. Они каждую неделю являются с проверкой и обыском. Я уже привык. Но ты уходи и робота своего забирай.

— А как ваше имя? Как вас зовут?.. Подожди, Грацио! Ну, отстань. Можно я завтра приду?

— Знай, что нам жизнь дана не для наживы и богатства, но для покаяния. Не делай никому зла, а делай добро, и помни, ты тоже смертный.

Эрик запрыгнул на диван и лизнул щёку хозяина. Отмахиваясь от прикосновения, Артур открыл глаза. Эрик звонко залаял.

— Это что ещё за новость? Почему в школьной форме и на диване? Ты когда научишься снимать её? Сколько раз тебе повторять: пришёл со школы, переоделся. — отчитала его мать, войдя в комнату.

— А ты уже вернулась? — спросил Артур, скинув Эрика со своего дивана.

— Я в магазин сходила, и с Эриком погуляла, и блинов напекла. Пошли кушать. Поди со школы ещё ничего не ел.

Артур втянул в себя воздух носом, пропитанный запахом горячих блинов, и соскочил с дивана. Он снял пиджак, кинул его на диван, и направился из комнаты.

— А я сквозь сон почувствовал этот запах. — сказал он, притормозив возле своего аквариума. Там в прозрачной воде спокойно плавали его рыбки Пульхерии и Неоны.

— Ну и как вам новый предмет? — спросила его мать с кухни.

— Какой?

— Основы православия. О чём вам рассказывали?

— Да так. — Артур вошёл на кухню и сел за стол. Мать поставила перед ним тарелку с блинами. — Священник сказал: «Никогда не желай ближнему смерти, помни, что ты тоже смертный.»… А может это и не он сказал. — Артур посмотрел на мать и вдруг ясно вспомнил, кого ему напоминал старик. Это молодой священник, что приходил к ним сегодня в школу.

Мать положила руку пыльной стороной на лоб сыну. Температуры вроде нет, а лицо красное и взгляд какой-то не здоровый.

— Может тебе не посещать эти занятия? — спросила она настороженно.

— Это ещё почему?! Вера у нас православная! Что мне теперь ислам изучать или буддизм?!

— Хорошо, хорошо. Надеюсь он вам не целый урок про смерть рассказывал? Сказал что-то и хорошее.

Артур посмотрел на мать, решив уже для себя, что он будет ходить на эти уроки и не просто слушать, а всё записывать, и Библию он купит обязательно, и читать будет каждый день по главе, а может и по три. И в церковь в эти выходные обязательно сходит. И… И ведь приснится же такое.

20 мая 2007 год

4. Свадьба

«Снова увидите различия между праведником и нечестивым, между служащим Богу и не служащим Ему.»

(Мал.3,18)

1 глава

— Ларка, ты сейчас в обморок грохнешься! — Светка впорхнула в распахнутую дверь, скидывая сапоги и бросая кожаный плащ на прихожую. — Смотри, что я нашла.

Она влетела на кухню. Развернула на столе газету, тыча пальцем в объявление. Лариса, зевая, подошла к подруге. Вся эта свадебная суета и возня тяжёлым грузом давила на плечи, надвигался хронический недосып.

— Ну, что ещё у тебя там? — спросила Лариса.

— «Ваше торжество, наша аппаратура. Ваше настроение, наше умение. Сниму свадьбу, день рождение, вечеринку. Профессионально наложу музыку, сделаю заставку, качественный монтаж. Звоните. Гарантирую память на века!» — быстро прочитала Светка объявление в газете.

— Ну и что? — уныло спросила Ларка.

— Как что?! Вот, ты балда! Это же видео, фильм, кино, понимаешь? Будите с Витькой лет через двадцать сидеть у телевизора, да на себя молодых смотреть. А что такое фотки? Тьфу! Звони!

— Отстань. Деньги наскребли и так тютелька в тютельку. Ты просто не представляешь, как сейчас всё дорого. ЗАГС и тот деньги берёт, чтоб вальс Мендельсона на 5 минут включить.

— Ну, ты, что дура, Ларка? Жратва — жратвой, а память — памятью! Подумаешь, на пару ящиков шампанского меньше купите, зато будет, что внукам показать, да самим посмотреть.

— Да нету у меня денег, не-ту! — крикнула Лариса и села на табурет. На подоконнике лежала стопка пригласительных открыток на их с Витькой торжество под названием «Свадьба» и гора грязной посуды в раковине до которой руки никак не доходили. — Я их что по ночам печатаю что ли? Или думаешь мне Витька каждый месяц миллион приносит?

— Послушай меня. Забудь сейчас про деньги и включи мозги. Мы с Валеркой женаты семь лет. Тогда этого ничего не было. Мы оба были студентами. Свадьбу заменили на скромный вечерок, пригласив только самых-самых близких родственников. Вместо ресторана отмечали в обычной квартире, вместо подарков — деньги! И что мы сейчас имеем? Однокомнатную малосемейку! В семейном альбоме нет фотографий того времени. Висит на стене в рамке один портрет из ЗАГСа и всё! Соглашайся. Квартира у вас есть, а всё остальное хрень!

— Это служебная квартира. Если Витя уйдёт с завода, то её заберут.

— Но он же уходить не собирается? Со временем выкупите её. Давай телефон, я сама позвоню.

— Надо с Витькой посоветоваться. Может завтра?

— Звонить нужно сейчас! Думаешь ты одна в городе замуж выходишь? Вдруг кто-нибудь перехватит. — заявила Светка. Под натиском подруги Лариса сдалась и отдала ей свой телефон, так как сама она ни за что бы не решилась позвонить. — Здравствуйте! Я звоню по объявлению. У нас свадьба. Сколько будут стоить ваши услуги? — спросила Света. Ларка прижалась ухом к телефону, чтоб слышать весь диалог.

— Снимать всю свадьбу? — спросил мужской голос на том конце.

— Всю! — твёрдо заявила она.

— Вы невеста?

— Нет. Я её подруга. А что?

— Я могу поговорить с невестой или с женихом? — поинтересовался всё тот же мужской голос.

— Хорошо. — ответила Света и протянула сотовый телефон подруге, прикрыв его рукой. — Возьми, он хочет поговорить с тобой. — проговорила она шепотом.

— Алло. — проговорила Лариса в телефон.

— Доброе утро. Меня зовут Эд. А вас?

— Лара. Тьфу, ты. Лариса. Меня зовут Лариса. — представилась она, сдерживая волнения.

— Лариса, давайте я подъеду к вам и мы сможем всё обсудить. Я возьму с собой прежние работы и вы сможете оценить их качество.

— Но меня интересует цена?

— У меня нет фиксированной цены. Я работаю на себя и беру по-разному, в зависимости от клиента. Бывали случаи, что свой гонорар я получал частями: сколько-то сразу, остальную часть после торжества, а бывало, что деньги мне отдавали после монтажа и доставки кассеты. Я человек честный и люблю работать с честными людьми. Скажите адрес и я сейчас подъеду. Если боитесь меня, можете позвать всех родственников и всех соседей.

Света подталкивала в бок, ну, мол, давай, соглашайся и Лариса продиктовала свой адрес.

— Записал. Ждите. В течении часа буду. — сказал Эд и отключился.

— А вдруг он маньяк? — проговорила Лара, присев на табурет. — Может Витьке позвонить?

— Ларчик, ты много смотришь криминальных новостей. Ты скоро начнёшь шарахаться от любого мужика в подъезде.

— А тебе не показалась, что он уж больно вежлив?

— Так мы же клиенты. Что он нам хамить должен? — Светка улыбнулась подруге. — Иди умывайся и одевайся. Или ты в таком виде собралась встречать? Я поставлю чайник. Можно будет предложить чай для поддержания разговора. Ужас, что у тебя в раковине твориться. Вы уже неделю посуду не моете?

Лариса убежала в комнату приводить себя в порядок и ворчание подруги уже не слышала.

2 глава

— Добрый день! Я Эд. — поздоровался с девушками молодой человек, входя в квартиру. — Невеста вы? — спросил он, обратившись к Светлане, протягивая руку и улыбаясь ей.

— Нет. — ответила она, здороваясь с ним за руку. — Я Света. А вот эта моя подруга Лара. Это она невеста и у неё скоро свадьба.

Поздоровавшись со Светой, он протянул свою ладонь и Ларисе. Он смотрел на неё, а она смущалась и краснела от его взгляда, но всё же пожала его широкую горячую ладонь.

— Я захватил кассету и диск, так как забыл спросить, что у вас: видеомагнитофон или DVD.

— Проходите в комнату. — пригласила его Света, видя, что подруга молчит. — А Эд, значит Эдуард?

— Нет.

— Эльдар? — тут же спросила она, вспомнив, что есть такой режиссёр Эльдар Рязанов.

— Нет. — снова спокойно ответил молодой человек. — Какие будут ещё варианты?

Присаживаясь на диван, он улыбнулся Свете и раскрыл дипломат, который принёс с собой.

— Свет, ну перестань. — отдёрнула подругу Лариса.

— Ну почему же? Если есть запас мужских имён на букву «Э», пусть попытается угадать. Или других вариантов больше нет? — спросил мужчина. Его голос был спокойный, дружелюбный и не единой нотки обиды или издёвки.

— Хорошо. — согласилась Светлана, любящая азарт, соревнования. — Где у нас тут сборник имён?

Лариса улыбнулась. У неё никогда не было такой книги, но в голову почему-то и вправду не лезли другие имена кроме уже названных Эдуард и Эльдар. Света прошлась вдоль полированной стенки с книжными полками за стеклом, пробегая глазами по ним, стараясь вспомнить хоть ещё одно какое-нибудь имя на букву «Э».

— Ваше имя наверно самое редкое? — спросила она, обернувшись к гостью.

Эд держал в одной руке кассету, а в другой DVD-диск, глядя на Ларису.

— Да-нет, самое обычное. В нашем посёлке, где я родился, мальчикам дают такое имя. Имя Эльдар тоже встречается, ведь оно означает «правитель страны», а значит сулит ребёнку успех в любом деле. Есть ещё и такое имя, как Эльмир. Означает «красивый». Но мне его не дали. Видимо в детстве рожей не вышел, раз не удосужился такого имени. Есть ещё Эрнест, Эмиль и просто Эрик. Эдуард тоже красивое имя. Но меня назвали Эдгар. Простенько и со вкусом. Так что будем смотреть? — обратился он к хозяйке. — Перед тем как обсуждать стоимость, нужно посмотреть вначале на качество.

— А у нас только видеомагнитофон. — проговорила Лара, чувствуя неловкость. Мир ускорял темпы и диски прочно входили теперь в обиход чуть ли не повсеместно.

— Ничего страшного. — успокоил он её. — Я могу записать на кассету и нарезать на диск весь отснятый материал. Как говориться, на всякий случай на будущее.

Он встал с дивана и по-хозяйски подошёл к телевизору, включил, опустился на корточки, вставил кассету в видеомагнитофон и, заимев два пульта, вернулся к дивану, готовый продемонстрировать своё искусство.

— Эту свадьбу я снимал в 2002 году. — сказал Эд. — Кульминация этого фильма — это его начало.

Он включил. Послышалась спокойная, приятная музыка. Он добавил звук. На экране стали появляться детские снимки какого-то мальчика: ползунковый возраст, ясли, садик, первый класс. Они появлялись в середине экрана и словно отрывной календарь, отлетали в разные стороны, давая место новому снимку. Затем появилась комната. Высокий паренёк в белой майке возле зеркала застёгивает пуговицы на белой рубашке, быстро одевая брюки, помахивая одной рукой оператору, ещё секунда и на экране жених во всём параде с букетом цветов и с счастливой улыбкой, наклонившись лицом в камеру, кричит: «Любимая! Я еду за тобой!»

Вереница машин с ленточками и разноцветными шарами отъехала от дома и умчалась вдаль, превращаясь в маленькое пятнышко. На экране появилось фото голубоглазой девчушки в коротеньком платьице и под очень нежную мелодию они стали сменять друг дружку: то зимой в шубе на санках, то стих рассказывает Деду Морозу возле ёлки, а вот уже за школьной партой, а это выпускной, и вот уже в обнимку с парнем на вечеринке, и их совместный отдых на природе у речки и вечерняя прогулка по городу.

Эдгар нажал на паузу и перемотал в быстром ритме какую-то часть плёнки и снова включил. Молодые в свадебных нарядах целовались в ЗАГСе в окружении родных и друзей, а на пальце уже красовались обручальные кольца, которые они демонстрировали всем. Глядя на это великолепие, захватывало дух.

— Хотите себе такую же заставку из детских фотографий? — спросил Эд будущую невесту, остановив кино, нажатием на паузу.

— Конечно! — ответила Светка. — Супер! Мне понравилось.

— Если да, то мне нужны фотографии заранее. Обязуюсь вернуть их все в целости и сохранности. Я их сброшу в комп, а потом сделаю виде слайда. У вас здесь и сейчас есть детские снимки?

— Нет. — ответила Лариса. — Они у родителей в альбоме. Я схожу и возьму их сегодня. А сколько их примерно нужно?

— Важно не количество, а качество. Моменты вырванные из жизни, а не позирование перед фотоаппаратом. Понимаете? Лучше приносите все и я сам отберу. Мне так же нужны фото и вашего будущего мужа. Кстати, а как его зовут?

— Виктор. — ответила Лариса.

— Хорошо. — спокойно ответил Эд.

— Послушайте, вот вы назвали семь мужских имён, я посчитала, это: Эдуард, Эльмир, Эльдар, Эрнест, Эмиль, Эрик и Эдгар. — перечислила Света имена, загибая пальцы на руках. — А столько же женских имён на букву «Э» назвать сможете? Или слабо? — спросила она, то ли заигрывая перед красивым мужчиной, то ли не желая быть проигравшей.

— Давай попробуем. — согласился Эд и стал загибать пальцы на своей руке начиная с мизинца. — Эльвира, так зовут мою маму. Эмма, моя соседка. Эдита, известная певица Эдита Пьеха. Эльза, моя бабушка по отцовской линии. — он сделал паузу, напрягая всю свою память. Было зажато четыре пальца и осталось назвать всего три. Напряжение в комнате росло. Кассета замерла на сюжете, поставленная на паузу. Лариса смотрела то на подругу, то вскользь на гостя на диване. Света в душе ликовала, предвкушая победу, ведь больше нет имён на букву «Э», так думала она. — Эвелина, Элеонора, Эмилия. — на одном дыхании выдал Эд, загнув оставшие три пальца.

Он улыбнулся. Это был общительный, открытый и позитивный человек. Они знакомы всего несколько минут, но своим присутствием, он словно излучал энергию, наполняя комнату теплом и светом.

— Пойду сделаю чай. — сказала Света и вышла из комнаты.

— Ваша подруга обиделась? — спросил Эдгар, посмотрев на Ларису.

Они сидели рядышком на диване и хотя с его стороны не было ничего «такого-этакого», Лариса тут же встала и отошла к телевизору доверяя своей интуиции: держаться от него подальше.

— Нет, всё нормально. — ответила Лара. — Она любит иногда поспорить, а вот проигрывать не любит. Хотите чаю? — спросила она.

— Если специально для меня, то нет. Ну, а если за компанию, то не отказался бы. — ответил Эд.

Они вышли из комнаты. Света уже разливала чай по кружкам, приглашая гостя к столу. За чаепитием разговор был оживлённым. Эд рассказывал о разных случаях, смешных и не очень, так как ему приходилось снимать и детские утренники в садике, и дни рождения богатых людей с их прихотями и развлечениями.

Света не сводила с него глаз, восхищаясь его обаянием, красивыми объёмными предложениями и отсутствия не подобающей лексики. Это говорило о его хорошем воспитании, об образовании и эрудиции. Лариса наоборот боялась поднять на него глаза, ловя на себе его взгляд и тут же опускала голову. Внутри было как-то не спокойно.

— Тем летом снимал свадьбу у староверов, всё чисто в русском стиле, здесь не далеко в одной деревеньке. На тройке с бубенцами выкупать невесту приезжали, да песни за столом под гармонь пели. Понравилось. Жаль показать вам это не могу. По договору весь отснятый материал я должен был отдать заказчику. Ничего не поделаешь, таков договор. Я им делал подарочный фильм-диск, плюс отдал кассету из видеокамеры и плёнку из фотоаппарата.

— А вы ещё и фотографируете? — спросила удивлённо Света.

— За отдельную плату хоть стриптиз могу показать.

— Фу, как пошло! — фыркнула Светка.

— Экзотично. — поправил её Эд. — Это сейчас модно заказывать стриптиз на девишники. Спасибо за чай. Спасибо за печенье, за беседу. Спасибо, что позвонили. — проговорил он это уже хозяйке. — Я завтра заеду за фотографиями и привезу договорчик, где мы пропишем сумму и форму оплаты. До свиданье. Рад был очень нашему знакомству.

Эдгар вежливо попрощался, вышел из-за стола и направился в прихожую, где одел обувь, накинул ветровку, взглянул ещё раз на хозяйку и ушёл.

3 глава

— Я завтра его не впущу в квартиру.

— Ларка, ты чего? Ты его боишься? Обычная формальность. Договор — это уже юридический документ. Ты деньги отдаёшь не первому встречному, а конкретному человеку и за конкретную проделанную работу.

— Я не хочу с ним быть наедине.

— Можно эту встречу организовать в кафе. Ну, не могу я завтра прийти к тебе. Мы два месяца обещали дочке сводить её в цирк. Я уже и билеты взяла на дневное представление. Кстати, а он кассету забрал? Ну, те, что принёс с собой?

— Он их специально забыл, чтоб был повод вернуться. — проговорила Лара и села на табурет. — Он дождётся, как ты только уйдёшь от меня, он вернётся якобы за дипломатом и…

— Не говори глупости! Лара, у тебя больная фантазия. Криминальные новости расшатывают твою нервную систему. Убийцы и насильники тебе скоро мерещится будут. Давай свой телефон я позвоню ему сейчас, пусть забирает свои забытые вещи при мне. Ну, давай же, давай! Мы ж с твоего телефона звонили. — она нашла номер и набрала вызов. — Алло, Эд! Вы не очень далеко ушли?.. Вы забыли свои кассеты и диск… Хорошо… Я передам. До свиданье.

— Что? Что он сказал?

— Он сказал, что ничего не забывал. Оставленные кассеты в чемоданчике — это для жениха, чтоб он смог тоже посмотреть, оценить и вдохновиться киношным искусством. Не слова, а поэзия. Клянусь, Ларчик, если бы я не была бы замужем, то я бы вцепилась в него, прилипла бы, как пиявка. Я заметила, обручального кольца на пальце нет.

— Ох, Светка, Светка.

— А чё (что) такого? Клёвый парень. Не урод. Поди из интеллигентной семьи. Может даже и богат, хотя навряд ли. За то мы знаем, что его маму зовут Эльвира. Считай со свекровкой ты уже почти знакома.

— Я выхожу замуж за Виктора! Уже всё решено! Свадьба через четыре дня.

— Ой-ой-ой. А я ничего такого не сказала. Попей валерьянку. Хорошо успокаивает нервы. Ну, всё, пока! Я побежала! Если что, звони. — она чмокнула Ларису в щёчку и помчалась к двери. — Я сейчас заскочу в магазин, присмотрела себе классные туфли, а потом к портнихе на примерку. У меня обалдеть какое платье будет. М-м-м. Увидишь. Всё, чао! — она застегнула молнию на сапогах, накинула плащ и выскочила из квартиры.

Лариса потом ещё долго ходила из кухни в коридор и обратно, прислушиваясь к шуму на площадке. Ей всё казалось, что вот-вот сейчас в двери позвонят и она увидит через глазок за дверью Эдгарда. Но ничего такого не было.

Она села на кухне заполнять пригласительные, валявшиеся уже который день на подоконнике, но образ Эдгара, его лицо просто врезались в память. Это был высокий мужчина, плотного спортивного телосложения, тёмный волос зачёсанный назад. Он не походил ни на грузина, ни на таджика или армянина, но вот его имя, явно было не из русских. Лариса старалась о нём не думать.

Она положила на прихожую подписанные открытки, чтоб вечером, когда Витя придёт с работы, они поужинают и пройдутся по родственникам, вручат приглашения на свадьбу. Это чисто формальность, ведь уже давно все знали и о дате, и о времени, и о месте проведения их мероприятия, но так хотел Виктор, мол, так положено, такая традиция.

Вечером она рассказала Вите про оператора, что свадьбу можно заснять на камеру, что сейчас это модно и многие так делают. Просмотрели кассету, оставленную Эдгаром, сказала, что нужны детские фотографии. Виктор на всё это смотрел с недовольством, сказав, что это только лишние расходы, мол хватит и фотографий из ЗАГСа, да и ребята с работы захватят кое-кто фотоаппараты, ну и вообще, что идея сама хорошая, но наверняка очень дорого, спрашивал откуда он вообще взялся, кто такой и чья это идея.

Заехав к его родителям, она всё же настояла, чтоб он захватил свои детские фотографии, а у своих родителей она забрала весь альбом. Общаясь с мамой на кухне, она рассказала ей об объявлении в газете, о том, как они со Светкой позвонили, как приехал молодой симпатичный парень, спрашивала совета: стоит ли приглашать оператора на свадьбу или нет? Мать дала добро и пообещала дать денег сколько будет нужно в счёт подарка на свадьбу.

***

— Лариса, добрый день! Это Эд. Не помешал?

— Здравствуйте.

— Я насчёт фотографий. Когда вам будет удобно встретиться?

— Ну, я сейчас свободна, и вообще я пока в отпуске.

— Замечательно. Так я могу минут через 15 к вам подъехать? — предложил Эдгар.

— Нет!.. Давайте лучше встретимся в кафе «Альбатрос». Знаете такое? Это напротив телерадио мастерской.

— Знаю. — спокойно ответил Эд, хотя слышал о таком в первый раз. — Во сколько?

— В три.

— Договорились. Я буду ждать вас у входа. — сказал Эдгар и отключился.

Когда Лариса подходила к назначенному времени к кафе, прихватив дипломат Эдгара, то он уже стоял возле дверей. Заметив её, тут же направился к ней на встречу.

— Привет! — поздоровался он первым.

— Привет! Вот. — она протянула ему дипломат.

— Не стоило было его нести. Я бы за ним потом заехал. Ну, хорошо, спасибо. — поблагодарил Эд. Они стояли друг против друга, чувствуя робость. — Вот эта моя машина. Может…

— Я никуда с вами не поеду. — заявила решительно Лара.

— Мы просто посидим, пообщаемся без посторонних глаз. Вот. — он достал из кармана брюк ключи от машины и вложил их в руки Ларисы. — Это ключи от машины. Без них она не поедет. И пока они будут у тебя, мы и с места не тронемся. В машине лежит договор. Надо бы его подписать. Ручка тоже в машине. Придётся всё-таки в машину сесть.

Эдгар с дипломатом направился к припаркованной иномарке. Лариса не разбиралась в моделях автомашин, но понимала, что это была не дешёвая, а фиолетовый цвет машины притягивал взгляд прохожих, переливаясь в лучах весеннего солнца. Он открыл дверцу у водительского места и мотнул головой Ларисе, мол подходи, это и вправду моя машина.

Ларисе ничего не оставалось делать, как пойти к машине. Эд убрал дипломат на задние сиденье, а сам сел на водительское сиденье, открыв рядом дверцу для Ларисы. Она села рядам, сжимая в одной руке ключи, а в другой прижимая к себе пакет.

— Дверцу можешь захлопнуть. — предложил Эд, но Лара отказалась. — Ну не хочешь, не надо. Жених кассету видел?

— Да.

— Он одобряет видеосъёмку?

— Да. — снова ответила Лара.

Он открыл бардачок и извлёк оттуда в трубочку свёрнуты листы бумаги и авторучку.

— Цена в четыре тысячи для вас дорого? — спросил Эд, глядя на девушку, распрямляя напечатанный договор в двух экземплярах.

— Я согласна. — ответила Лариса.

— А пять тысяч?

Она посмотрела на него, но ничего не сказала. Он протянул ей один экземпляр договора и ручку.

— Где пробелы нужно будет вписать. Вверху свою фамилию имя и отчество полностью… Дальше фактический адрес проживания, то есть то место куда я должен принести кассету.

Лариса положила на колени пакет с альбомом и, расправив лист бумаги, стала вписывать, всё то, что говорил Эдгар. Она даже не вчитывалась в напечатанный текст.

— Вот здесь. — он показал пальцем на пустое место. — Нужно поставить сумму цифрой, а в скобках указать прописью.

Лариса машинально написала «5 тыс. руб.», прописала в скобках эту же сумму и внизу поставила свою подпись, так как там было написано слово «подпись». Эдгар улыбнулся.

— Чуть выше от подписи есть пустая строка. Нужно вписать. «Оплата производиться», — прочитал он вслух, показывая пальцем пустую строчку, — и дальше вписываете полностью после съёмки, 20% сейчас и 80% только после просмотра видео, или 50% в день свадьбы и 50% после получения кассеты, или 100% в день съёмки. — перечислил он её варианты.

— Эд, мне всё равно. Скажи, как надо и я напишу.

— Это решает заказчик исходя из своих возможностей. Оптимальный вариант 50/50. Хотя были случаи и 100% оплаты сразу после подписания договора.

— Я не взяла сейчас с собой денег. Но я могу всю сумму отдать тебе завтра. Хорошо? — спросила Лариса и быстро написала: «Оплата полностью до начала съёмки».

— Нужно ещё внизу поставить дату. Лучше ставить завтрашнее число. — сказал Эд и протянул ей второй экземпляр, который она заполнила также: ФИО, адрес, указала сумму, вид оплаты, подпись и число.

— Спасибо. Один экземпляр твой, а один остаётся у меня. — сказал он, взял листок бумаги, свернул в трубочку и убрал в бардачок.

— Я принесла фота, как вы просили.

— Можно без «вы»? Мне всего 30 лет. Или я выгляжу старше?.. Я знаю, так говорят в знак уважения, но давай на «ты». Я бы взглянул на фотографии. Можно?

4 глава

Глаза профессионала скользили по фотоснимкам, замечая любую деталь.

— Это твои родители? — спросил Эд и Лара кивнула головой. — Замечательно… А здесь тебе сколько?

— Около трёх лет.

— Какой чудный, симпатичный ребёнок. Я пожалуй возьму этот снимок. — сказал он и аккуратно вытащил фото из белых треугольников, которые крепились к альбому и удерживали фото.

Потом он ещё несколько секунд смотрел на снимок, и отложив его в сторону, стал листать альбом, просматривая и другие фотография. Эд отобрал 8 снимков, которые ещё раз пересмотрел и оставил их все себе. Лара протянула ему детские фотографии будущего мужа, но он на них даже не взглянул, а убрал всё в бардачок, сказав, что дома всё посмотрит.

— У меня к тебе ещё одна просьба. — сказал Эд, посмотрев на девушку. — Ты бы не могла мне дать телефон Виктора? Ну в смысле его номер. И телефон своих родителей, так на случай, если ты вдруг будешь не доступна.

— У мамы нет сотового телефона. У них обычный стационарный.

— Давай любой. — ответил Эд, достал из внутреннего кармана ветровки телефон, чтоб записать номера.

Лариса продиктовала номер родителей и телефон будущего мужа, посмотрев цифры в своём телефоне. Пока Эд забивал номера в свой телефон, она заметила, что у него простенький, маленький, чёрный телефончик.

— Я не гоняюсь за новинками. — сказал Эд, словно прочитав её мысли. — Мне нужен телефон для одной функции, чтоб звонить. Фото, видео, интернет, музыка, наушники у меня дома есть. Нужна музыка, она вон есть в машине. А теперь давай я тебя довезу до дому. — предложил он.

— Нет, нет. Спасибо. Мне нужно ещё в одно место заскочить, тут не далеко. До свиданье. — прощебетала Лара, отдала ему ключи и выскочила из машины.

Она уходила быстрым шагом, даже ни разу не обернувшись. Эдгар провожал её взглядом стоя возле машины до угла дома, так и не решившись её окликнуть. Он сел в машину, закрыв обе двери и долго сидел, перебирая в руках ключи от зажигания, думая о чём-то своём.

***

Он вошёл, бросил ключи от квартиры на прихожую, разделся и вошёл в комнату.

— Дур-р-рак! — крикнул попугай, бегая по жёрдочке, поглядывая на хозяина.

— Сам дурак. — ответил ему Эдгар и завалился на диван.

— Кушать хочу! Кушать хочу! — заголосил Кешка. Эдгар молчал, лёжа на спине, глядя в потолок. — Кушать хочу! Кушать хочу!

— Можешь помолчать?! Видишь мне плохо. Мне сейчас не до твоей болтовни. Если бы ты только знал. — простонал Эд, разговаривая сам с собой. — Она замуж выходит. А я сделать ничего не могу. Почему в жизни всё так не справедливо?.. А может, ну, её мораль?.. Лариса. Ну, что же мне делать? Как тебе сказать об этом? Эх, Лара, Лара.

— Кеша хор-ро-ший! Кеша хор-ро-ший!

— Конечно. Дурак в нашей семье это я.

Эдгар посмотрел на Кешку, а тот смотрел на него под разным углом, поворачивая голову. В стекло на кухне тихонько постучали, а потом ещё раз, и уже более настойчиво в дверь. Эд встал с дивана и направился открывать дверь.

Он жил по восточному шоссе вдали от городского шума в коттеджном посёлке, появившись совсем недавно, но разрастающийся с каждым годом. Он так и назывался посёлок Запрудный, так как находился за городским прудом.

Это был двухэтажный дом со всеми коммуникациями и со своим газовым отоплением, с гаражом и с двумя сотками земли за домом, где стояла теплица и пару грядок. По правую сторону — дорога, а по левой — сосед Мишка. Мужик 53 лет проживающий с престарелой матерью Эммой Анатольевной. Раньше он занимал высокий пост в администрации города, но с банкетами, фуршетами, кооперативами, презентациями и приемами гостей из других областей стал спиваться. Жена ушла, забрав двоих несовершеннолетних детей.

Открыв дверь, Эдгар увидел Михаила.

— Привет! — поздоровался Михаил. — Слышь, а у тебя окна на кухни тонированные что ли?

— А ты в окна подглядываешь?

— Нет, нет, ну, ты, что? Дай стольник. Мать куда-то карточку спрятала. Я отдам. Ты же знаешь.

— Миха, хватит занимать. Угомонись. Ну, что ты в самом деле, как тряпка. Завязывай, а?!

— Эд, я же отдам! Когда я не отдавал?

— Заходи. — пригласил его Эдгар в дом.

По-соседски они дружили уже года полтора. До этого виделись, здоровались, но не общались. С тех пор, как ушла жена, Михаил стал заходить к нему в гости, приглашал к себе чаю попить, когда футбол посмотреть, а то и бутылочку на двоих сообразить, видя, что мужик тоже коротает жизнь в одиночестве.

— Эд, я отдам. Какого числа скажешь, такого и занесу. Тошнёхонько мне, понимаешь? Ну, выручи по-соседски. — взмолился Мишка, прислонившись к стен, войдя на кухню, не сводя глаз с Эдгара.

— Хорошо, я дам, но с одним условием.

— Под любые проценты!

— Кешку, моего попугая, возьмёшь на две недели к себе, если мне придётся уехать из города? Возьмёшь, тогда дам.

— В бега? Натворил чего? У меня остались кое-какие связи, дело можно замять.

— Я спросил, попугая возьмёшь? Всё остальное я сам решу.

— Да без проблем! Это же не собака, каждое утро выгуливать не надо.

— Но его надо из клетки выпускать, чтоб полетал по комнате. Воду каждый день менять, корм насыпать, клетку чистить.

— Эд, всё сделаем! Как в лучших домах Парижа! Деньги дай… Нет, ты глянь, а ты и вправду тонированные окна сделал. У тебя раньше обычные были. — сказал Михаил и подошёл к окну.

— Это плёнка солнцезащитная. На стекло на воду лепиться. Рулон 100 рублей стоит. Вот тебе 500 рублей. Отдашь, когда сможешь. Но если что, Кешка две недели живёт у тебя.

— Конечно. — Михаил пожал ему крепко руку, убирая деньги в карман. — Ты, золото! Спасибо.

— Только бодягу всякую не покупай. Я тебя умаляю. Трованёшься суррогатом, мать твоя мне потом башку оторвёт.

5 глава

Эдгар прогуливался возле дома, вглядываясь в проходящих мимо девушек. Он ждал Ларису. Он поднимался и звонил в дверь, но никто не открыл, тогда он решил, что её нет дома и надо подождать её на улице.

Он держал руки в карманах брюк, перебирая пальцами ключи от своей машины и явно очень нервничал. Увидев Ларису, он почти бегом побежал к ней на встречу.

— Лариса! — окликнул он её и она остановилась. — Привет!

— Привет! — поздоровалась она. — А ты, что здесь делаешь? А где твоя машина?

— Я оставил её возле ЦУМа. А что?.. Я бы хотел с тобой поговорить. Домой меня ты не пустишь, может зайдём в кафешку?

— Вы не сможете снимать свадьбу? — спросила Лариса. — Что-то случилось?

— Мы разве снова перешли на «вы»? Лариса, я…

— Я отдам деньги сегодня. Витя будет дома около шести, вот и приходите. Я сейчас спешу. — сказала Лара и хотела было уже идти, но Эд удержал её за локоть.

— Хотя бы по стокашку мороженного. Не откажи. — и умоляющим взглядом Эд посмотрел на неё, что оттолкнуть его Лара не решилась. Было что-то в этих глаза, а вдруг и вправду разговор очень важный, уйдёшь, а потом будешь жалеть, что не выслушала человека.

— Хорошо. — согласилась Лариса. — Но только не на долго.

Эдгар кивнул головой. Они перешли дорогу, прошли вдоль дома и буквально в трёх шагах от них расположилось летнее кафе: натянутый шатёр, пластмассовые столики и стулья тут же на асфальте и лёгкая не громкая музыка. Лариса села за первый столик, что стоял ближе к выходу, если что, можно было бы по-быстрому смотаться. Эдгар сел напротив. К ним тут же подошла девушка-официантка и положила папка с меню.

— День добрый! Что будем заказывать? — спросила она вежливо.

— Мы ещё не решили. — ответил Эд. Девушка удалилась, а он пододвинул меню Ларисе. — Я не хочу на тебя давить. Только выслушай меня, пожалуйста. Я даже сел специально напротив, чтоб не нарушать границы твоего биополя.

— И о чём ты хочешь поговорить?

— Может что-нибудь закажем? Сок или мороженное?

Кроме их в этом летнем кафе сидела женщина с ребёнком и двое молодых парней в самом углу, ближе к барной стойке.

— Я ничего не хочу. — скромно ответила Лара и пожалела, что сейчас рядом нет Светки. Она опустила глаза, рассматривая узор на скатерти, боясь смотреть на Эдгара.

Эдгар смотрел на неё. Молчание затягивалось. Он из последних сил старался сдерживать волнение, не зная, как лучше поступить в этой ситуации. Лара подняла на него глаза.

— Пожалуйста, закажи себе что-нибудь. Я всё оплачу. Мы не можем просто сидеть, это же кафе.

— Тогда заказывайте, что хотите. Мне всё равно. — ответила она.

Эдгар поднял руку вверх и к ним тут же подошла официантка.

— Я вас слушаю.

— Банановое мороженное с клубничным сиропом. Две порции. — сказал Эд. Она записала заказ в блокнот, забрала папку-меню и ушла. — Пообещай, что выслушаешь меня? Не убежишь, не будешь на меня орать, хамить, оскорблять?

Лариса усмехнулась и опустила голову. Его обаяние, эта манера говорить красивые предложения и что-то было в нём ещё, что приводило её к волнению, она чувствовала себя какой-то школьницей. Щёки горели жаром, а внутри всё дрожало. Лара кивнула головой, пообещав его выслушать.

Принесли мороженное. Поставили бокал ей, потом ему, пожелали приятного аппетита и вежливо удалились. Собрав всю волю в кулак, а так же полную грудь воздуха, Эд решился на этот шаг, зная, что другого шанса у него не будет.

— Не выходи замуж за Виктора. — сказал он.

Лариса посмотрела на него. Она была настолько ошарашена его фразой, что просто не ожидала это услышать.

— Вообще-то это моя жизнь. Что хочу, то и делаю. — ответила она, придя немного в себя.

— Я знаю. Я не решился бы вмешиваться, но маме твой выбор тоже не нравиться.

— Ты то откуда знаешь?!

— Лара… Я… Мне не легко сейчас говорить… Я люблю тебя… С той самой минуты, когда увидел в дверях. Щёлкнуло что-то. Я искал, долго искал и именно такую девушку, как ты… Когда твоя подруга сказала, что невеста ты и это твоя свадьба, первая мысль была — уйти. Но потом пришла вторая, что я не смогу тебя забыть. Я буду приходить к этому дому, чтоб когда-нибудь, хоть издали увидеть тебя. Только поэтому я остался, чтоб пообщаться с тобой.

— Эд, я выхожу завтра замуж. Уже всё решено. Можешь не приходить и не снимать, я не обижусь.

— А съёмки никакой и так не будет. Я разбил вчера камеру.

— Как? — удивилась Лара.

— С психу. Вообще-то я человек спокойный, уравновешенный… ответственный. Вчера Мишка зашёл. Это мой сосед. Ну, мы с ним на кухне коньячка и дрябнули. Разговор у нас хороший получился, по-душам. Он ушёл, а я остался. Достал камеру из футляра, походил по комнате, поснимал немного. Поставил на стол и такой псих взял, ну я её со стола и смахнул. От такого грохота у меня аж попугай в клетке переполошился… Вышел я из дома, дошёл до торгового киоска, купил ещё коньяка и нажрался… Не надо, не выходи за него замуж. — сказал Эд, глядя на Ларису. — Я знаю, мы мало знакомы. Мы ничего не знаем друг о друге, но дай мне время.

— Эдгар, послушай. Я всё понимаю, но и ты пойми меня. Завтра в два у нас расписка в ЗАГСе.

— Можно позвонить и всё отменить.

— Заказан праздничный банкет в кафе.

— Ну и пусть люди поедят.

— Уже и свадебное платье куплено.

— Пригодится. — спокойно отвечал Эд на все её возражения.

— Ты, дурак?! — не выдержала Лариса, видя, что все доводы на него никак не действуют.

Эдгар опустил глаза, перемешивая ложкой мороженное в фужере. Он собрался со всеми мыслями, со всем своим интеллектом объяснить девушке ещё раз о своих чувствах. Сердце разрывалось, слёзы подкатывали к глазам, а из рук ускользала ниточка под названием «надежда». Разве нельзя это всё остановить? Что может заставить её изменить своё решение?

— Ты права, я дурак. Умные люди так не поступают. — он говорил тихо, не поднимая глаз. — Тоже самое говорит мне и Кешка. Это мой попугай. — он посмотрел на Ларису. — У меня нет высшего образования, как у Виктора. Всё что я достиг в этой жизни, я достиг вот этими руками. — Эдгар показал её свои ладони, посмотрев ей в глаза. — А ещё у меня есть сердце. Оно умеет страдать, скучать, любить. Я думаю о тебе постоянно. Хочу видеть твои глаза, видеть, как ты улыбаешься… Я так-то человек не пьющий. Не люблю я это дело, да мне и некогда эти заниматься. Но вчера я перебрал. Набрался смелости и решил тебе позвонить, но ошибся строчкой в телефоне и позвонил твоим родителям. Трубку взяла твоя мама. Время было около одиннадцати часов вечера. Я признавался в любви, продолжая думать, что разговариваю с тобой, нёс разную ахинею, а она меня всё пыталась отправить спать. Нас разъединили, когда у меня закончились деньги на телефоне… Ты же его не любишь.

— За то я с ним сплю. — проговорила Лара тихо, наклонившись вперёд, глядя в лицо Эдгару.

Улыбка слегка коснулась его губ. Лариса вернулась в привычное положение, взяла бокал с мороженным и, навалившись на спинку стула, стала его есть.

— Ну и я не девственник. — ответил Эд. — Я заметил у тебя на шее цепочку. Ты носишь православный крестик?

— Да.

— Значит ты ходишь в церковь, веришь в Бога?

— Это допрос?

— Нет. Конечно же нет. У меня есть одна давняя мечта. Я хочу не просто свадьбу с любимой девушкой, ну там с распиской в ЗАГСе, а венчание, по православным традициям. У меня тоже есть крестик. — Эд потянул за цепочку и из-под ворота рубашки показался маленький золотой крестик. — Отец у меня татарин. Мне с детства прививали обычаи ислама. Каждые выходные, начиная с 3 лет, отец брал меня с собой в мечеть. У нас там было уже своё место. У меня был свой коврик, мне бабушка связала. Его под колени расстилают. Мне было запрещено входить в православный храм и даже близко к нему приближаться. Ребёнок — это как пластилин, из него можно вылепить всё, что захочешь. Что посеешь в его душу, то и взойдёт. Я видел отца, видел его поступки и старался ему подражать. Раз так поступает он, значит так правильно. Он заставлял меня читать Коран каждый вечер и я его читал, сначала с неохотой, а потом… привык. Это стало нормой, как мыть руки перед едой или чистить зубы на ночь. Он же меня научил и татарскому языку. Я свободно говорю и пишу на нём. Мама у меня русская. Но воспитанием мальчиков в семье занимается отец. По исламским обычаям всем мальчика проводят обрезание, кому в младенчестве, кому-то в раннем детстве. Мне было то ли два, то ли три года и повлиять на решение отца я не мог. Он привёл меня утром в больницу, сказав надо, и забрал через два дня.

— Так… ты… — удивление застыло на её лице. — Зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Проводят обрезание, а не отрезание. На продолжительность и качества секса это не влияет. А говорю… потому что не хочу от тебя что-то скрывать.

Наступило молчание. Лариса опустила глаза вниз и Эд почувствовал, что похоже он сказал что-то лишнее. Может не стоило этого говорить именно сегодня. Он смотрел на неё и ждал, что скажет она. Хоть бы увидеть её глаза, а об мыслях можно будет догадаться.

Неужели меч занесён над его головой и ещё секунда, другая и голова его с плеч! Не будет милости, пощады, всепрощения и своего решения она менять не будет. БЫТЬ СВАДЬБЕ!!!

6 глава

Лариса сидела вполоборота и смотрела куда-то вниз. О чём она думала сейчас Эдгар не мог себе даже представить.

— Как будет муравей по-татарски? — вдруг спросила она и посмотрела на Эдгара, оторвав свой взгляд от асфальтной плитки, где только что пробежали маленькие муравьи.

— Кырмыска. — ответил Эд.

Лариса рассмеялась. Не спеша она снова стала поедать подтаявшее своё мороженное.

— Под столом кырмыски бегают. — сказала она и снова рассмеялась, прикрыв лицо руками. Просмеявшись, она выпрямила спину, прокашлялась и серьёзным видом спросила. — А как по-татарски будет солнце?

— Кояш. — ответил Эд, не понимая, зачем она это спрашивает.

— А луна?

— Ай.

— Просто «ай» и всё?

— Да.

— А как будет день? — спросила Лариса.

— Кэн. Ночь — тэн. Весна — яз. Лето — жэй. Ты хочешь изучать татарский язык?

— Нет. Я просто так спросила. А правду говорят, что татары очень ревнивые?

— Я никогда тебя ни в чём не упрекну. — сказал Эд. Наступило молчание. — А знаешь, как будет по-татарски Дед Мороз? — Эд улыбался ей, впервые слыша её смех. — Киш Бабай.

Лариса весело рассмеялась. Это словосочетание больше походило не на зов, приглашение, а наоборот, на прогнанные Дедушки Мороза. Когда Лара перестала смеяться, Эд разъяснил.

— В детстве это тоже у меня вызывало смех. Но зима по-татарски — это кыш, а дедушка — бабай. Вот и получается Дед Зимы — Киш Бабай.

— А как будет бабушка?

— Эби. Папа — ата, отец — эти, соответственно мама — ани, мать — эни, а родители — ата-ани, т.е. папа-мама. Что ещё хочешь узнать?.. Дочь по-татарски кыз, женщина — хатын-кыз, а жена просто хатын.

— А муж?

— Ир. Ну или можно сказать ир кеше, что значит мужчина. Потому что мальчик — это ир бала. Татарский язык не сложный, его легко учить.

— Я не собираюсь учить татарский язык! — заявила Лариса.

— И не надо. Я в совершенстве владею русским. Я родился в России. Я учился в обычной русской школе. Я защищал рубежи нашей Родины, служил в ракетных войсках. Я ничем не хуже русских мужчин. Я отошёл от ислама. Я принял Крещение и православную веру. Такое явление редкость в исламских семьях. Но у меня мама русская. Конечно, отец полностью влиял на моё воспитание, а сестра была ближе к матери, но ничего русского мне не чуждо: я люблю как манты, так и пельмени, обожаю русские блины и татарские лаваши, люблю Чак-Чак и кукурузные палочки очень нравятся. В последнее время и сало стал есть. Мишка его сам солил, потом приносит, угощает. Я сало ем, а он водку пьёт, в итоге оба пьяные.

— А, ты, отчего, от сало?

— От его перегара.

— Спасибо тебе за рассказ, спасибо за мороженное, но я пойду. — сказала Лара.

Эд опустил голову. Рухнуло всё! Она сейчас уйдёт, а завтра выйдет замуж, а он до старости будет жить с Кешкой и ненавидеть себя, что не смог её остановить.

— Что мне сделать, чтоб ты поверила, что я тебя люблю? Не надо. Не губи свою жизнь. — произнёс он, поднял глаза и посмотрел на неё.

Лариса встала из-за стола. Эд тоже поднялся. Они стояли друг против друга, глядя глаза в глаза, он с мольбой «не уходи», а она…

— Это моя жизнь. Я так решила. — ответила Лариса, отчётливо понимая, что можно отменить день рождение, перенести его на другое число, но отменить СВАДЬБУ, это не умещалось в голове.

— Я когда-то сказал тоже самое своему отцу. Я перечеркнул ту прошлую жизнь чёрным маркером крест-накрест и начал новую. Я не был дома 9 лет. Я уехал, оставив всё в той жизни. Лара, не выходи за него замуж. Остановись. Что тебя гонит?

— Эд, всё уже решено! ЗАГС, гости, кольца, машины, шары, кафе, цветы, подарки. Разве это всё можно перечеркнуть чёрным маркером?

— А, что хочешь ты?.. Гости повеселятся и разойдутся, а тебе жить с этим человеком, с его привычками, с характером. Да, можно потом и развестись, у нас в стране это не запрещено, но в душе останется осадок. Если выходить замуж, то один раз и на всю жизнь, чтоб в горести и в радости, в болезни и в здравии, в бедности и богатстве всегда быть вместе.

— До свиданье. Мне пора.

— Боишься, что скажут люди?.. Разговоров за спиной, сплетни соседей?.. Боишься позора на работе? Виктора боишься?.. Я могу всё уладить. Я поговорю с Виктором, заеду в ЗАГС, отменю регистрацию. Лара!

Лариса в последний раз посмотрела на Эдгара, отрицательно покачала головой, развернулась и вышла из кафе. Она шла домой, а перед глазами стояло его лицо, его чистые, ясные глаза, но она успокаивала себя, что сделать уже ничего нельзя, тем самым заглушая совесть, боясь новых перемен в своей жизни. ЗАВТРА СВАДЬБА! ОНА СТАНЕТ ЖЕНОЙ ВИКТОРА. Они год как знакомы и уже полгода живут вместе. Зачем что-то ломать? ТЕПЕРЬ У НЕЁ СЕМЬЯ, МУЖ, А ПОТОМ И ДЕТИ.

***

— Пожалуйста. — произнёс Эд, опускаясь на колени.

Мужчина растеряно смотрел на него, то переводил взгляд на жену.

— Так… мы то тут причём?.. Почему к нам?

— А кому мне идти? Я люблю вашу дочь. Пожалуйста, не отдавайте её за Виктора.

Эдгар стоял на коленях в коридоре, глядя на родителей Ларисы. Мать сжимала руки, отводя глаза в сторону от молодого человека, мысленно моля, чтоб Лара как можно быстрее пришла домой, а отец прохаживался туда-сюда, не зная, что делать, что сказать, как поступить.

— Послушай. — проговорил Сергей Павлович, опускаясь тоже на колени рядом с Эдгаром. — Тебе надо разговаривать не с нами, а с Ларисой.

— Я говорил.

— И что она? — спросил отец. Эд молча опустил глаза. — Слушай, пошли лучше на кухню. — предложил он незваному гостю. — Мать, сделай нам кофе или чай!

Эд отрицательно закачал головой.

— Нет, я не буду. Извините меня. — проговорил он, вставая с колен. Сергей Павлович протянул ему руку и он помог и ему подняться с колен. — Почему вы не хотите ничего сделать? — спросил его Эд, собираясь уходить.

— А что делать-то? Что?!. Завтра уже регистрация, деньги за кафе отданы, тамада, музыка там всякая.

— А хотите, я вам отдам всю потраченную сумму? Только не отдавайте дочь.

Мужчина опять заходил туда-сюда, держась руками за голову. Мать из кухни смотрела на них, слыша весь их разговор. Он подошёл к Эдгару.

— Послушай, парень. Я забыл, как там тебя звать?

— Эдгар.

— Ты походу ещё и не русский, да?

— И чё (что)?

— Мне не чё, а кому-то суп-харчо. — ответил Сергей Павлович.

— Россия многонациональная страна. — сказал Эд.

— Ну и кто ты будешь по национальности?

— Отец у меня татарин, значит и я татарин.

— Так ты поди ещё и обрезан?!

— Серёж! — крикнула ему жена, желая прервать этот уже не приличный разговор.

— Да, погоди ты, мать! Видишь, у нас тут мужской разговор. — ответил он жене и обратился к Эдгару. — И чё (что)?

— Суп-харчо. — ответил он. — Плодиться и размножаться это не мешает.

— Хорошо. А девушки у тебя были?

— Были.

— Так, что ж не женился?

— На ком?

— Ну, на той… ну, кто был.

— Не любил. Или, как говорит сейчас молодёжь, не зацепила. — ответил Эдгар.

— А Лариска значит зацепила?! То есть спим с одними, а женимся на других. Так получается? — отец «расходился» не на шутку. Эд не мог понять: то ли он дочь защищает, то ли его в чём-то обвиняет. — Блядство это получается! Она в девках до 27 лет сидела, никуда не ходила, работа — дом, дом — работа. А сейчас по рукам пойдёт? То никому не нужна была, то приспичило всем и сразу!

— Да, не мог я её встретить раньше, не мог! Я в этом районе никогда не был. Ни по той улице, ни по этой я никогда не ездил. Я вращаюсь в другом обществе и живу на другом конце города. Если бы не тот звонок, я бы и не знал о её существовании.

— Вот и забудь.

7 глава

Эд посмотрел на отца Ларисы, потом на мать, что стояла в дверном кухонном проёме.

— А давай я тебе за неё калым заплачу. — сказал Эд, обращаясь к отцу.

— Чего? — не понял он вначале. — Хочешь, чтоб я родную дочь как вещь какую-то продал?!

— Зачем продал? Ты ей счастье покупаешь. Клянусь всеми святыми, ни одного грубого слова, ни одного упрёка или недовольства я ей не скажу, словом не обижу, до конца жизни любить буду. Ну, а если я клятвы сей нарушу когда-нибудь, кинжал кавказский тебе куплю, придёшь и зарежешь как барана.

— Ты псих? — спросил Сергей Павлович.

— Нет. Называй сумму, я завтра же привезу деньги.

— Серёжа. — в разговор вступила мать. — Оба сейчас же прекратите. — она подошла к ним. — Эдгар, у нас так не принято. Может у вас такие обычаи, но у нас, если Лариса не хочет выходить за вас замуж, то деньги ничего не решают.

Они посмотрели друг на друга. Вчерашний разговор по телефону их немного сблизил и сегодня они увидели впервые друг друга. Он испытывал к этой женщине огромное уважение и благодарность за понимание.

— Что бы я сейчас не рассказывал про себя, вы не поверите ни единому моему слову. Я правда хороший человек и семья у меня хорошая. Я и веру Православную принял и в невесты хочу взять русскую девушку. И венчание у нас будет, а значит, брак на всю жизнь, и семья дружная будет. Есть один человек, который всё про меня знает — это моя мама. Она родила меня, она знает какой я. Хотите я позвоню ей?

— Не надо, Эдгар. Ну зачем? — проговорила мать Ларисы.

Но Эд быстро достал телефон из кармана куртки и стал пролистывать последние звонки, а потом набрал вызов. На звонок ответили почти сразу.

— Мам, привет!.. У меня всё хорошо… Правда. Я встретил девушку и хочу на ней жениться. Передаю телефон её маме Татьяне Ивановне. — сказал Эд и протянул телефон. Смущаясь она взяла телефон из его рук. — Эльвира Николаевна. Так зовут мою маму. — тихо сказал он.

Татьяна Ивановна ушла с телефоном на кухню. Подойдя к окну она стала о чём-то разговаривать с незнакомой женщиной. Мужчины остались стоять в коридоре одни.

— А ты чё (что) очень богат? — спросил его отец.

— Богат, не богат, а деньги есть.

— И много есть?

— А сколько надо?

— А как будет на татарском языке богатый человек? — поинтересовался Сергей Павлович.

— Бай.

— И всё же ты у нас походу бай. — сделал вывод он.

— Проси любой калым, хочешь сорок, пятьдесят, а то и шестьдесят тысяч?

— Тишь! Ты, чё (что) серьёзно?

— Вполне. — ответил Эд.

— А машина у тебя есть?

— Да. Ниссан.

— Иномарка значит. И квартира есть?

— Дом коттеджный. Двухэтажный. Кухня и четыре комнаты.

— Ты этот дом в лотерею выиграл? — спросил удивлённо Сергей Павлович.

— Почему? Купил.

— Вот так взял, пошёл и купил? Он ж охренеть сколько стоит.

— Ну, я взял деньги в кредит в банке, потом платил три года. Сейчас кредит полностью погашен.

— Мать, слышь! — обратился он к жене, как только она появилась в коридоре, чтоб вернуть телефон молодому человеку. — У него свой дом. Четыре комнаты. А у Витьки одна и то не своя. Этот то побогаче будет. Мож и вправду, ну его Витька! Мужичок он какой-то не кудышный, а этот вон, орёл! — он легонько стукнул кулаком в грудь Эдгару. — Ну и не хай, что не русский. Главное, не негр. — он обратился к парню. — Я внуков резать не дам. Понял?

— Понял.

— И татарские имена ты мне брось! Детям дашь русские. Понял?

— Понял. — соглашался Эд с любыми условиями и улыбнулся.

— Сильно то не торопись радоваться. С тебя ещё калым причитается. — проговорил Сергей Павлович.

Татьяна Ивановна протянула Эдгару его телефон.

— Только Ларисе ничего не говорите. Я приеду завтра утром и сам ей всё скажу. Соберите её вещи. Я увезу её на пару дней из города, пока шумиха не уляжется. С обиженной стороной я сам потом тоже поговорю. — Эд убрал телефон в карман. — Я не обижу её, матерью своей клянусь! А с ней и с отцом своим я вас обязательно познакомлю.

Попрощавшись, он вышел из квартиры. На улице уже стемнело. Во дворе никого не было. Он сел в свой Ниссан и уехал.

***

— Кто звонил? — спросил Анис, отложив в сторону газету, посмотрев на жену, вошедшую в комнату. — Эдгар. — догадался он по её виду. — Что хотел?

— Он женится. — ответила она, опустив глаза, еле сдерживая слёзы. Она не видела сына 9 лет, словно в изгнании он, будто где-то в ссылке. Только иногда звонки, изредка открытки-весточки, бережно хранимые в шкафу, написанные его рукой.

— Замечательно! — Анис встал с дивана. — Тебя он на свадьбу позвал, а я для него не существую?!

— Анис! — сказала мать и разрыдалась.

Он подошёл к ней, обнял её, постарался успокоить.

— Хватит. Ну, перестань. — он гладил её по волосам, целовал в щёчку.

— Сколько это будет продолжаться? — проговорила Эльвира, прижимаясь к мужу. — Прости его, Анис.

— Что я делал не так? Ну, скажи мне? — он посмотрел в лицо жене. — Я уделял ему всё своё свободное время, я давал ему внимание, любовь.

— Это его выбор. — проговорила Эльвира, вытирая слёзы.

— Он мой сын! Я хочу, чтоб он следовал нашим традициям!.. Почему у всех дети, как дети, а у меня? В кого они такие? Я не для того их растил, чтоб старость в одиночестве встречать! — сказал Анис и отвернулся.

— Тогда прости его. Пусть на всё будет воля Всевышнего. Раз он пошёл этой дорогой, может на то воля Аллаха? Ведь Бог един, только люди по-разному ему поклоняются. — проговорила она и, подойдя к мужу, положила ему свою руку на плечо. Она устала разрываться между мужам и сыном. Она обоих любила одинаково сильно. И глядя на мужа, она видела черты сына, а глядя на фото Эдгара, она видела в нём Аниса. — Ненависть порождает ненависть. И только любовь, наша с тобой родительская любовь, может дать нашим детям всё. На любовь они ответят своей любовью. — она провела рукой по его чёрным волосам, где уже проглядывались седые волосы.

— Ладно. — проговорил Анис, так и не повернувшись к жене. — Скажи Эдгару пусть приезжает. С невестой. Мне всё равно. Пусть хоть на узбечке женится, хоть на бурятке. — он смахнул слезу и направился к дверям. — Я во двор. И Гульке позвони, пусть хоть в эти выходные приедет. Совсем родителей забыли.

— Ты же знаешь, она без него никуда.

— Значит пусть с ним приезжает! Я не кусаюсь. О, дал же мне Аллах детей! — сказал Анис и вышел.

На душе было противно. Он не мог показать свою сентиментальность, быть слабым перед женой, но и упорство заводило в тупик. Дети разъехались и носа в родительский дом не кажут. Начинаешь ощущать себя, что ты никому не нужен.

Как быстро пронеслось время. 32 года пронеслись, как один миг. А ощущение такое, что только вчера они сами поженились, только дом строить начали и всё — полжизни пронеслось, словно и не бывало.

Он сидел на скамейке, а над ним тёмное небо усыпанное звёздами. Он смотрел куда-то вдаль, в эти мерцающие звёзды, прося Всевышнего мира и спокойствия в свою семью, терпения и понимания, любви и снисхождения, а так же счастья и долгих лет своим детям.

8 глава

Эдгар стоял возле двери. Скажи ему кто-то об этом раньше, что он совершит в жизни этот безумный поступок, он бы рассмеялся бы рассказчику в лицо и покрутил у виска. А сейчас с мольбой на устах: «Господи, помоги», он нажал на звонок.

— Кто это в такую рань? — встрепенулась Лара.

— Давай помогу. — сказал спокойно мать, словно не слыша звонка в дверь. — Так нормально? Не туго? — спросила она, затягивая корсет платья на спине.

Сергей Павлович открыл дверь.

— Доброе утро. — поздоровался Эдгар.

— Входи. — сказал он, впуская гостя. — Если она тебя сейчас не убьёт, то тогда будешь жить долго и счастливо.

Заслышав голос Эдгара, Лариса вышла из своей комнаты и замерла, не сводя глаз с гостя. Он пришёл не в качестве оператора, а словно он жених, во всём белом: костюм, рубашка, туфли. А ещё чёрный узенький галстук и аккуратно уложенные чёрные волосы назад подчёркивали его элегантность. Он стоял в комнате с букетом красных роз, словно «принц из сказки». Лариса медленно перевела взгляд на рядом стоящего отца. Эдгар подошёл к ней и, припав на одно колено, протянул ей цветы.

— Выходи за меня замуж. — проговорил он.

Лариса не знала, что сказать. С растрёпанными волосами после бигудей, в белом платье до пола и босиком, она настолько растерялась, что просто шагнула обратно в комнату и захлопнула дверь.

— Ну, вот и всё, приехали. — проговорил отец и, чтоб не видеть всю эту драму, ушёл на кухню, как говорится с глаз долой.

Эдгар встал с колен, подошёл к двери комнаты и постучал. В ответ была тишина. Он стал говорить через закрытую дверь.

— Лариса, я очень тебя люблю. Я никого так не любил. Давай уедим из города на несколько дней.

Дверь открылась и из комнаты вышла её мать. Она прошла мимо его, дав возможность молодым всё решить самим. Эд вошёл в комнату. Лариса стояла к нему спиной, скрестив руки на груди, судорожно соображая, что же ей делать.

— Лариса. — обратился он к ней.

— Эд. Уйди. — перебила она его и обернулась. — У меня сегодня свадьба. Через два часа выкуп.

— Я всё отменил. — спокойно ответил Эдгар. — Вот. — он достал из внутреннего кармана пиджака красивый листок бумаги. — Регистрация между Чехлатой Ларисой и Волковым Виктором отменяется на неопределённый срок. — он разорвал его по-полам. — Я и в кафе заехал, сказал, чтоб продукты не переводили, мол, мероприятия не будет. Они какую-то сумму возьмут за неустойку, а остальное можно разобрать продуктами. А для нас я заказал номер в пансионате «Пять озёр» на семь дней. Посмотрел их фота на сайте и мне понравилось: катание на катамаранах и моторных лодках по озеру, ночная рыбалка, восхождение в горах и канатная дорога, прогулки на лошадях, четырёх разовое питание. Поехали. — он подошёл к ней, швырнув на кровать порванный акт о не состоявшимся браке, вложив ей в руки букет цветов. Он поцеловал её в губы. — Я люблю тебя. Даже такую. Прости, что я ворвался в твою жизнь. Дай мне эти семь дней и ты увидишь, что я хороший человек. Я тот, кто тебе нужен. Я буду надёжной опорой в жизни и на меня ты всегда сможешь положиться. Обещаю.

— Уходи. — тихо сказала Лара.

— Сейчас и с тобой. Машина во дворе. Нам ехать семь часов.

— Я с тобой никуда не еду.

— Чего ты боишься? — спросил Эд. — Меня?.. Виктора?.. Родителей?.. Разговоры соседей? На соседей вообще наплюнь! Мы будем жить далеко от сюда и их мнение тебя не должно волновать. Родителей? Я с ними уже обо всём договорился. Если боишься меня, то я тебя пальцем не трону. С моей стороны никакого давления, посягательств. Съездим, как друзья-приятели, отдохнём, развлечёмся. С Виктором я потом тоже сам поговорю и заплачу ему за моральное унижение и за всё, на что он потратился. Я улажу и решу любые твои проблемы. — он смотрел на неё, а она была молчалива и холодна, как статуя. — Что? Что ещё тебя держит?.. Ты против смешанных браков? Я не чистокровный татарин, у меня мама русская. И нормально живут. Родили двоих детей. Поверь, я не хуже Виктора. То, что обрезана крайняя плоть, так это в сущности ерунда. Могу показать.

Эд расстегнул две пуговицы на пиджаке и принялся расстёгивать пуговицу на брюках.

— Не надо. — сказала Лариса и отвернулась. — Я тебя не люблю.

— Любовь придёт со временем, а пока нам моей любви с лихвой на двоих хватит. Я для тебя горы сверну. Живи и пользуйся всеми благами: утром кофе в постель, вечером ванна с лепестками роз, каждый месяц я буду дарить тебе золото. — он подошёл к кровати, где в пакете лежала фата. Эд аккуратно её вынул. — Фату мы пожалуй брать не будем, а вот косметика нам пригодиться. — сказал он и, подойдя к трюмо, стал сгребать в пакет всё, что было на столике: тушь, тени, пудру, помады, крема, дезодорант, лак для волос, бигуди, массажку, четыре вида лака для ногтей.

— Что ты делаешь? — спросила Лара, обернувшись и увидев всё это.

— Поехали. — снова сказал Эд. — Если мы к четырём не успеем зарегистрироваться на ресепшене, то останемся без ужина.

— Где зарегистрироваться?

— В пансионате. Я бронировал номера через Интернет. Не подъедим в течении суток, снимут бронь и номер отдадут другим. — он взял её за руку и вывел из комнаты, где в зале их ожидали родители.

Родители поднялись с дивана одновременно, не сводя глаз с дочери. Посередине комнаты стояла собранная дорожная сумка. Лариса выдернула свою руку из руки Эдгара. Она в полной растерянности смотрела на мать, а Эд подошёл к её отцу, вынимая из внутреннего кармана пиджака две пачки денег.

— Здесь 60 тысяч рублей, как договаривались. — сказал он и протянул их ему. Он поднял сумку с пола и хотел было взять Ларису за руку, чтоб направиться к дверям.

— Вы меня продали?! — крикнула она. Отец спрятал деньги за спину.

— Лариса. — к ней подошла мать. — Поезжай. Как приедете, сразу позвони. Мобильник я положила в сумку сверху и зарядник тоже. Только обязательно позвони. А Виктору мы всё как-нибудь объясним.

— Дочка, да ты не переживай. Я его, если что, из-под земли достану. Он у меня цветочки с корешков нюхать будет. — сказал отец.

— Да, чуть не забыл. — сказал Эд и поставил сумку и пакет на пол. — Я же его купил. — он достал откуда-то из-за спины огромный нож в ножнах. Вынув нож, он показал широкое лезвие с острой заточкой. — Настоящий кавказский кинжал для резки баранов. Человека им тоже можно зарезать. — он протянул его отцу девушки.

Сунув деньги подмышку, Сергей Павлович бережно взял подарок с восхищением разглядывая дорогую вещицу. Мать подошла к дочери, обняла её и поцеловала в щёчку.

— Поезжайте с Богом. Сильно не гони. — сказала она.

— Хорошо. А меня? — сказал Эд, улыбнулся, подставляя свою щёку для поцелуя.

Она чмокнула его в щёку, потрепала за волосы и обняла с материнской любовью, как родного сына. Эд протянул отцу руку и они обменялись рукопожатиями, глядя в глаза друг другу.

— Верну через 7 дней здоровой и невредимой. — пообещал он, прихватив вещи и молодую жену за талию, направился к дверям.

Лариса спускалась по ступенькам прижимая букет красных роз словно в наваждении, пологая, что ей наверно это всё сниться. Ещё чуть-чуть, ещё немного и зазвенит будильник и она сейчас проснётся в свой комнате, как будто этого ничего и не было.

— Эд. — произнесла она и остановилась.

— Что? — спросил он, обернувшись.

В этих глазах что-то было. Какой-то чистый, тёплый взгляд, внушающий доверия, завораживающий и веющий рыцарским благородством одновременно.

— Я наверно сплю. Ты мне снишься. Да? — спросила она.

— Лариса, дорогая, поехали. — он взял её за руку, тянув за собой, ускорил шаг. — Поехали. Дорога у нас дальняя, мы ещё вдоволь наговоримся.

9 глава

Они вышли во двор. Эдгар погрузил вещи в багажник, подвёл Ларису к машине, открыл дверцу, помог ей сесть, подобрал пышные подолы платья, аккуратно всё запихнул в салон и захлопнул дверцу. Родители смотрели на них из окна на кухне. Эд поднял голову, улыбнулся им и помахал рукой. Через секунды фиолетовый Ниссан уехал со двора.

Как только машина завелась и тронулась в салоне заиграла музыка, поймав радио-волну. Пела Татьяна Буланова:

«… Женское счастье, был бы милый рядом,

ну а больше ничего не надо. Женское счастье.

        Каждый день ты со мной, ну а я за стеной

        Каменной спряталась и самой смешно.

        Создаю тебе уют и дарю любовь свою ….»

Поняв, что эта песня как-то не кстати, он нажал кнопку, поменяв диапазон, переключившись на другое радио. В салоне заиграла другая песня:

«…. Мне так мало в жизни надо,

Мир прекрасен, если рядом,

Ты со мной, ты любимый мой.

      Букет из белых роз, любовь здесь в каждом лепестке.

      Букет из белых роз …..»

Видя мрачное лицо Ларисы, Эд снова поменял радио. Теперь он поймал «Шансон» и Стас Михайлов со своей новой песней, которую уже вторую неделю раскручивали, включая каждый день и не по разу.

«…. Нету от меня покоя.

Знай, я всё устрою, если ты сумеешь подождать.

Когда солнце догорает, грусть, тоска меня съедает.

Не могу заснуть я без тебя.

         Без тебя, без тебя!

         Всё не нужным стало сразу без тебя …..»

— Выключи. — потребовала Лариса. Сон не заканчивался и она поняла, что это явь.

— Ты права. Так лучше. — согласился Эд и отключил приёмник. Лариса смотрела в окно, а машина их несла из города. — Я знаю, ты ненавидишь меня. Это пройдёт. Поверь, я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Ты обо мне ничего не знаешь, но дорога у нас дальняя и времени вагон, я могу рассказать всё, что только пожелаешь. Для начала я могу показать свой паспорт, я никогда не был женат и у меня нет никаких детей. — он достал из-под солнцезащитного отворота свой паспорт и протянул Ларисе, продолжая вести машину одной рукой. А она по-прежнему смотрела в своё окно и никак на происходящее не реагировала. — Я бы на твоём месте заглянул бы в него.

— Мне всё равно. — ответила Лариса.

— Это сейчас. Но придёт время, когда будет не всё равно. — сказал Эд, развернул паспорт и показал разворот, сказав в слух. — Вахрисламов Эдгар Анисович.

Лариса бросила беглый взгляд на фотографию и сама прочитала фамилию, имя, отчество. Она посмотрела на Эдгара.

— Анисовые капли не в честь твоего отца назвали? — спросила Лара.

— Хами, хами. Сегодня ты на это имеешь полное право. — ответил Эдгар. — Я так понимаю, ты наш договор не читала, иначе имя моего отца не вызвал бы у тебя удивление. — он показал отсутствие печати в паспорте о браке и отсутствие записи о наличии детей. Потом он убрал паспорт на место. — Так вот, моего отца зовут Анис, а маму Эльвира. Ещё у меня есть младшая сестра Айгуль. Что в переводе с татарского означает «лунный цветок». Если помнишь, я говорил, что луна — это ай. Просто ай. — сказал Эд и улыбнулся.

Он старался вести разговор непринуждённо, не о чём её не спрашивать, старался улыбаться, чтоб разрядить обстановку.

— Останови машину. — потребовала Лариса.

— Зачем?

— Останови!

Эдгар остановил машину, припарковав её к обочине трассы, включив на всякий случай авариное мигание фар.

— Зачем ты это всё делаешь? Разве ты не понимаешь, что всё это глупо? Сколько ты сунул моему отцу: 20, 40, 50 тысяч?

— Шестьдесят. Это всё ради тебя.

— Ты, что миллионер?

— Нет. И. П. Индивидуальный предприниматель. — расшифровал он. — Выдача кредита в банке рассматривается в течении пяти минут. С Сбербанком мы дружим давно. Я брал у них уже три кредита и все были досрочно погашены. Получить вчера 100 тысяч мне не составила труда. Я брал и больше. 60 я отдал твоему отцу, 30 нам для пансионата и 10 на непредвиденные расходы. Да ты не переживай. Впереди лето, свадеб гуляет много, так что 8—10 свадеб и кредит погашен.

— Что? Ты за свадьбу берёшь по 10 тысяч?

— И по 15 и по 20. Я тут зуб лечил недавно. Я за него отдал пять тысяч. Мне дали гарантию на 6 месяцев. А я даю гарантию своего качества на более долгий срок.

— Верни меня домой! — потребовала Лариса. Видя его спокойствие и не желание разворачивать машину, стала обламывать стебли у роз.

— Перестань… Не надо… — просил он, слыша хруст от преломления стебля у цветка. — Хватит… Ну прекрати. Они здесь не причём! — остановил её Эдгар. — Хочешь причинить мне боль, на! — он протянул ей свою руку, задрав рукав пиджака.

Лариса отвернула лицо к окну, а потом швырнула в него розы и, открыв дверь, выскочила из машины. Эдгар аккуратно собрал розы, положил их на её сиденье, поднял обломленные стебельки и вышел из машины, отбросив их в сторону. Он обошёл машину и подошёл к Ларисе.

— Я хочу домой. — сказала Лара, стоя к нему спиной. — Пожалуйста, отвези меня. Я правда хочу домой.

— Лара, Ларачка, милая, всё что хочешь, всё что пожелаешь. — ответил Эд, подойдя к ней, глядя в глаза, взяв её за руки. — Куда скажешь, туда и поедим. Я выполню любую твою просьбу, если ты выполнишь мою: отмотай время назад до того дня и часа, когда ты с подругой решили мне позвонить. Не набирайте этот номер, чтоб я никогда не слышал твой голос, не видел тебя и даже не знал о твоём существовании.

— Но ты же знаешь, что это не возможно. — ответила Лариса, убирая свою руки из его рук.

— Вот видишь, и я не могу сделать то, о чём ты меня просишь. Я не смогу жить, зная, что где-то рядом есть ты.

Проезжающая мимо машина посигналила им и Эд поприветствовал их, подняв правую руку.

— Знакомые? — спросила Лара.

— Нет. Просто мы здесь стоим, как фейерверк посреди города. Наши одежды заметны издалека и притягивают взгляды людей. Люди считают, что мы молодожёны, вот и стараются поприветствовать, порадоваться за нас.

10 глава

— Подай мне пожалуйста мой телефон, он в моей сумке. — попросила Лариса, сменив тему.

Эд хотел было спросить, кому она хочет звонить, но видя её суровый и серьёзный взгляд, понял, что это лишнее. Лучше промолчать, чем получить скандал, ведь он по сути ей никто, чтоб задавать такие вопросы.

Он сходил к багажнику, достал оттуда её сумку и снова подошёл к ней, протянув сумку ей.

— У меня нет привычки рыться в чужих вещах. — сказал он.

Лариса расстегнула замок на сумке, которую держал Эд на весу и достала оттуда свой мобильник, застигнув сумку обратно. Найдя нужный номер, она стала кому-то звонить. Решив, что шумная дорога не лучшее место для разговора, Лариса вернулась в салон автомобиля, переложив букет роз со своего сиденья на сиденье водителя. Эд отнёс сумку обратно в багажник. Подойдя к водительской двери, он переложил розы на заднее сиденье. На звонок долго никто не отвечал.

— Свет, привет! Куда пропала, чего трубку не берёшь? — начала разговор Лара. Эд выдохнул напряжение, не показывая вида, что рад, что она звонит не Виктору. — Я звоню сказать, что свадьбы не будет. Я уехала из города… Лучше спроси не куда, а с кем?.. Да, быстро догадалась… Нет, он ничего не знает, поэтому, бросай всё, отключай мобильник и дуйте куда-нибудь с Валеркой из дома… Я знаю его, он первым делом меня будет искать у тебя… Я потом ещё тебе позвоню и всё расскажу… Я не знаю Свет, всё давай пока! — сказала Лара и прервала разговор, а потом и вовсе выключила телефон. — Рад? — спросила она, посмотрев на Эдгара.

— Чему? — спросил он, накинув ремешок и повернув ключ зажигания, тронулся с места.

— Всей этой комедии.

— Честно? Мы живём только раз, второй жизни не будет, а значит нет и второго шанса сделать то, на что первый раз не хватило духа. Лучше пусть я сейчас буду мерзавцем и негодяем, чем всю оставшуюся жизнь я буду гнобить себя за то, что не попытался тебя остановить.

— Твой отец тоже насильно женил твою мать на себе?

— Нет. Тогда было другое время. Были совсем другие нравы, другая мораль, другое воспитание. Тогда был СССР. И жизнь была другая. Всё было другое. — говорил Эд, глядя вперёд, управляя машиной. — Ты бы пристегнулась. — попросил он. Они выехали за пределы города и впереди простиралась автострада. — Мои родители познакомились на строительстве БАМА. Каждый туда приехал не по своей воле: отца направили, как специалиста после окончания института, а мама — от безвыходности. Она у меня детдомовская. Ей дали комнату в коммуналке, причём далеко не с лучшими соседями, а на стройке пообещали со временем дать отдельную квартиру. Они познакомились на танцах, месяц встречались и отец сделал ей предложение. Сыграли весёлую комсомольскую свадьбу и отец повёз знакомить свою жену с родителями. Как потом он сам позже рассказывал, что это был единственный способ вырваться оттуда. Назад они естественно не вернулись. Поселковый выделил молодой семье участок под строительства своего дома. У отца семья большая: четыре брата и три сестры. К тому времени два брата были женаты и одна старшая сестра была замужем, так что рабочих рук хватало. Дом построили своими силами. Строили в конце посёлка, а сейчас чуть ли не в центре живём. За тридцать с лишним лет посёлок разросся. — он посмотрел на Ларису. Она молча слушала его рассказ. — Тебе интересно?

— Да. Продолжай. — ответила она. «Пусть лучше говорит о себе, чем будет расспрашивать о чём-то меня.» — решила Лара.

— По татарским обычаям имя новорожденному ребёнку даёт мула. Этот человек самый главный в мечете. Отец позвал его в наш дом, когда я родился. Он посмотрел на меня и хотел дать мне имя Нигматджан. Нигмат — это значит счастье, богатство, подарок, а джан — означает человек, душа, в общем это имя переводится, как «счастливый человек». Мама сразу заявила, что она против такого имени. Он предложил другое, но и от этого имени мама отказалась. Мула посмотрел на отца, видя его молчание. По исламским традициям женщина не главная в семье, она должна молчать и покорно принимать любое решения мужа. Тогда мула спросил, как её имя и узнав, что зовут Эльвира, сказал, чтоб назвала сына Эдгар и ушёл. И мне оставили это имя. Здесь уже настоял отец. Я не помню ни одного случая, чтоб мои родители ругались или скандалили из-за чего-то. Отец никогда не повышал голос на мать. Любит ли мать отца?.. Я думаю, что да. Сразу она его полюбили или спустя годы, сейчас это уже не важно. В семье важно уважение, взаимопонимание и забота друг о друге. Мать давала это отцу, а отец в свою очередь давал ей. Когда через четыре года родилась моя сестра, войдя в дом мула узнал мою маму. Он остановился у дверей и спросил у отца, кто родился? Отец сказал — дочь. Он спросил, как его имя? Отец сказал — Анис. «Назови дочь Айгуль.» — сказал мула и ушёл, даже не взглянув на ребёнка, но благословив, сказав: «Да будет мир в вашей семье.» Я конечно этот момент сам не помню, мама рассказывала, но она явно мечтала дать своей дочери другое имя. Но все многочисленные родственники мужа, братья, сёстры, зятья, сумели её убедить, что имя ребёнку даётся свыше. И дома, и в садике мою сестру все звали просто Гуля.

— Почему посторонний человек приходит и даёт имена чужим детям? Я бы тоже возмущалась! Мой ребёнок, как хочу, так и называю.

— Ну, во-первых, он не посторонний. Он ближе всех стоит к Аллаху. Он молиться за все людские грехи и он же проповедает людям волю Аллаха. А во-вторых, таков обычай. Люди не готовы менять то, что делалось веками.

— Ты веришь в Бога или в Аллаха? — просила Лара.

— Это одно и тоже. Только я ещё принял Христа, сменив исламское верование на христианское. Я молюсь Христу. Я читаю христианские молитвы. — ответил Эдгар.

— А что означает твоё имя Эдгар?

— Копьё. — ответил он и улыбнулся. — Я прямолинейный человек, что думаю, то и говорю. Я не умею врать, юлить, подхалимничать. Так же для меня нет преград, препятствий, я любую стену беру на таран.

— А имя твоего отца Анис? Что оно означает?

— Точно не скажу, ну вроде как переводиться «близкий друг». А что?

— Ничего. — ответила Лара.

— Бабушку мою зовут Эльза, дед — Дамир. Старших братьев отца зовут Амир, Рашид, потом мой отец Анис, и младшие Алан и Юлдаш. Самая старшая сестра Фаина, после отца идёт Регина и самая младшая Гульнара. Когда родился я ей было всего пять лет. Вот такая у меня молодая тётка. Она со мной постоянно нянчилась, приходила к нам, чтоб со мной водиться. Надеюсь сводных братьев и сестёр называть не надо? А то боюсь ошибиться или кого-то пропустить… А ты до какого числа в отпуске? — спросил Эдгар и посмотрел на неё.

— А что?

— Просто я дома не был девять лет. Всё это время я чувствовал вину перед отцом, меня терзала совесть, а сейчас он сам позвал домой и если я не приеду, то уже никогда не смогу переступить порог своего родного дома, понимаешь? Мы с отцом очень сильно поругались и я с горяча уехал. Мне надо было ещё раньше приехать, помериться, простить друг другу обиды, но мне не хватало духу, и я всё откладывал поездку, откладывал. Хотя бы на два дня, поехали, а?

— Так поезжай. Я то тут причём?

— Мы должны приехать вдвоём. С твоими родителями я познакомился, теперь твоя очередь познакомиться с моими. Вот увидишь, они замечательные люди. Соглашайся. А сейчас подай мне карту.

— Какую карту? — удивилась Лариса.

— Дорожную. Она в бардачке лежит. — сказал Эд и остановил машину у обочины.

Она вынула из бардачка свернутую в четверо дорожную карту и протянула Эдгару. Пока Эд разворачивай и что-то там рассматривал, Лара увидела свои фотографии и фотки Виктора в мешочке. Она побоялась их трогать, а просто смотрела на них.

— Это твои. — сказал Эд. — Я их даже не вынимал.

— Что ты хочешь найти на карте? — спросила она его.

— Маршрут по которому мы сможем доехать до пансионата «Пять озёр».

— Так, ты, дороги не знаешь?!

— А я там никогда и не был. Так! Только спокойно. Доедим не волнуйся. На то и существуют карты дорог. Вот смотри сама, ещё 20 километров и сворачиваем налево, проезжаем через железнодорожные пути, потом мимо двух населённых пунктов, а затем поворачиваем направо и выезжаем на трассу, а там до места назначения рукой подать, каких-то 620 км и вот он долгожданный пансионат, а вокруг пять озёр, лес, тишина, благодать… Кушать хочешь?

11 глава

— Хочу. — ответила Лариса.

Эдгар достал с заднего сиденья пакет, где был термос с горячим чаем и похвала, вкусное, сытное печенье.

— Чай правда без сахара, но похвала очень сладкая, хочешь кусочек?

— Халва? — переспросила Лара.

— Нет. Похвала. Купил в магазине, но домашняя ещё вкуснее. У меня бабуля часто стряпала и нас внуков угощала. Делают два коржа из песочного теста, промазывают мёдом, а начинка из измельчённого грецкого ореха. М-м-м. Вкуснотище!

Лариса с большим удовольствием пила чай и ела похвалу. Ей казалась вкуснее этого она никогда ничего не ела. Стресс прошёл, эмоции улеглись и рядом сидящий человек был уже не совсем посторонний. Он тоже пил чай и поглядывал на неё.

— Вот я смотрю на тебя, слушаю, ты, что вправду такой вот весь идеальный? Не пьёшь, не куришь, не ругаешься матом. У тебя вообще вредные привычки есть? — спросила его Лара.

— Идеальных людей нет. Я обычный. А не пью, потому что почти всегда за рулём. Никогда не знаешь когда позвонят и куда позовут. Не курю, потому что у нас никто не курит: ни отец, ни дяди, ни дед мой, ни братья двоюродные. Никогда не пробовал и не тянет. А вредная привычка есть одна. Заметил где-то с полгода. Я хлеб не режу, как обычно все делают, а отламываю. И не важно какой хлеб круглый или обычный, начатая булка или целая. На столе может и нож лежать, и дощечка, чтоб аккуратно нарезать хлеб кусочками, а я буду отламывать и на эти ощипки масло намазывать. Психолог говорит это от одиночества.

— А ты посещаешь психолога?

— Был депресняк осенью. Четыре стены угнетают. Пробовал ходить в рестораны, ночные клубы — ещё только хуже. Вся эта разноцветная толпа не скрашивает одиночества. Ещё чай налить? — Лариса отрицательно покачала головой. — Понравилась похвала?

— Да. Очень вкусно. — она посмотрелась на своё отражение в зеркале, поправляя рукой волосы.

— Ты, прости меня, Лариса. Я хотел, чтоб это всё было по другому… Я был вчера у твоих родителей дома, но тебя не дождался. Есть такое понятие, как предчувствие… Ты моя половинка и я это чувствую. Кроме тебя мне никто не нужен. Это правда.

Он сложил в пакет термос, остатки похвалы и, убрав это всё на задние сидение, повернул ключ зажигания. Он глазами ей показал на ремень безопасности, пристёгивая свой. Она потянула за ремень и передала ему. Эд пристегнул её и они поехали дальше.

Они ехали молча. На его извинения она ничего не сказала. Ведь она тоже думала, что в её жизни всё будет тоже по-другому: регистрация в ЗАГСе, она станет Волковой Ларисой, шумное и весёлое гулянье в кафе, колечко обручальное, гордость каждой девушки, семейная жизнь с Витей и рождение одного или двух детишек.

Она посмотрела на Эдгара, уловив его взгляд на себе. Она чувствовала, что он человек хороший, но всё же малознакомый и никаких чувств, кроме страха, она к нему не испытывала.

— Знаешь, я с детства увлекался фотографией. — начала Эд, прервав молчание. — У меня был фотоаппарат и всё оборудование для фотопечати. Кто-то мяч гоняет, кто-то на велеке рассекает по дороге, а я часами мог лежать в траве с фотиком и ждать красивый кадр: бабочка на цветке, кузнечик в полёте, гусеница на листке лопуха, паучок на своей паутине. Когда появилась цветная плёнка, моему счастью не было предела. Теперь фотки получались яркими, красочными, цветными. Потом от макросъёмки я перешёл на пейзажи, фотографировал природу, закаты солнца, лес в осеннем убранстве. А когда я увидел в городе в продаже фотоаппарат профессионала с прикручивающимся удлинённым объективом, то я начал копить на него, откладывая деньги от школьных обедов, отказывая себе в сладостях и походах в кино… Отцу моё увлечение не нравилось, но мама меня поддерживала и тайком давала мне деньги на фотоплёнку, бумагу, проявители и закрепители. Тот фотоаппарат я всё же купил. В старших классах я вёл стенгазету и всегда с фотографиями. А потом я ушёл в армию и там впервые увидел любительскую видеокамеру. Я понял, что это МО-Ё-Ё!!!! Я стал снимать показные ученья, присягу новобранцев, награждение, приезд начальства. Помогал парням оформлять дембельские альбомы, делал фотоснимки, писал к ним стихи. Там же мне в руки попал впервые японский цифровой фотик. Он был у комбата взвода и пользоваться им он разрешал только мне. И я тогда решил, что вернусь из армии, пойду учиться на оператора, пусть не фильмы снимать, ну хотя бы какие-нибудь репортажи, сюжеты для местного телевидения. — Эд остановил машину у железнодорожного переезда, где уже стояла пара-тройка машин и по ту строну шлагбаума машин пять. Он посмотрел на Ларису. Она внимательно слушала его. Его не возможно было не слушать. Он рассказывал это всё так интересно и завораживающе, что она забыла о дороге, о свадьбе и о том куда она вообще едет. — Но человек только предполагает, а судьбой управляет Бог. Когда я отслужил и возвращался домой, то у меня была пересадка в Свердловске на свой поезд. Нужно было ждать пять часов. Сидеть в солдатском обмундировании на вокзале, значило привлекать к себе внимание не чистых на руку людей. Это сейчас парни едут домой в гражданке, а мы ехали в военной форме, другой одежды у нас просто не было. И я решил пройтись по городу, сходить в зоопарк, кино. Сдал вещи в камеру хранения и пошёл. И может быть и ушёл в кино или куда-нибудь ещё, если бы не свадебный кортеж. — Эдгар остановил свой рассказ. Поезд на бешеной скорости проносился мимо и грохот от колёс было слышно даже сквозь поднятые стёкла в машине. Через две минуты всё стихло. На светофоре дали зелёный свет. Шлагбаум подняли и машины устремились через железнодорожные пути.

— А при чём тут свадебный кортеж? — спросила Лариса, когда Ниссан уже плавно мчался по дороге.

— Он то и перевернул всю мою жизнь. — сказал Эдгар. Посмотрев на Ларису, он продолжил свой рассказ. — Я шёл не спеша по тротуару. Светило солнце и вдруг мимо меня пронеслась вереница машин с шарами и ленточками. Я остановился и заворожённо посмотрел им вслед. Машины свернули с дороги и устремились в сторону храма. Я пошёл в туже сторону, помню, что увидел, как выскочил из машины жених, помог выйти невесте, как женщины и молодые девушки повязали платки на голову и всей толпой направились в церковь. Дальше я не шёл, а бежал вперёд, гонимый любопытством. Я никогда до того момента не был в православном храме и уж тем более никогда не видел церемонию венчания. Я жалел только о том, что при себе нет фотоаппарата. Это и вправду была очень красивая пара. Когда я добежал до храма и вошёл туда, церемония уже шла. Я стоял в стороне, прислонившись к колонне и у меня было такое ощущение, что я попал в другой мир: большие красочные иконы, горящие свечи, запах ладана, красиво о чём-то поют певчие, священник в бело-серебристом одеянии. Я то поднимал глаза, то опускал вниз. Я не понимал ни единого слово о чём поют или о чём читает священник, сами лики святых на иконах жгли мне душу. Я простоял до конца, словно это всё длилось пять минут. Как говорит молодёжь — зацепило. Зацепило так, что ни о чём другом я уже думать не мог. Приехал домой, потом пришёл в православный храм, пообщался с священником. Мы долго разговаривали, я задавал вопросы. Через два дня я принял решение о крещении в православие, поменяв свои прежние убеждения на новые, одни молитвы на другие. Никому из близких я ничего не сказал, ни отцу, ни матери. Я так решил и это был мой выбор. Мы в то время держали кроликов и несколько кур. Нужно было заготавливать сено на зиму. Я с отцом косили, а мать с Гулькой граблями собирали. Я нагнулся за точилом, чтоб косу наточить и крестик выскользнул из-под футболки. Это увидел отец. Он подскочил ко мне, схватил за цепочку. В нём было столько ярости, что я растерялся. Почему-то он стал орать на меня на татарском, оскорблять. Он сорвал с меня цепочку вместе с крестиком и бросил на землю. В первые он ударил меня по лицу. Всё, что я смог тогда сказать, что это моя жизнь и я сам принимаю решение. Подобрав крестик, я ушёл с покоса. Уйти — это не значит признать поражение, уйти — это остаться при своём мнении. Придя домой, я забрал кое-какие свои вещи и ушёл к однокласснику. Уехать не попрощавшись с мамой я не мог. Друг сходил вечером до меня и я в переулке встретился с матерью. Она сунула мне деньги, поцеловала и я ушёл на вокзал. Мне было всё равно куда ехать, так я попал в этот городок. Сестра осенью в том же году поступила в Казанский экономический институт и уезжая из дома заявила отцу, что раз он так обошёлся с братом, то она назло ему выйдет замуж за русского. Так оно потом и вышло. Не утомил своим рассказом?

— Нет.

— Можно остановиться, пока дома не начались.

— Зачем?

— По нужде.

— Нет. Я не хочу. — смутилась Лара.

— Ну, если нет, то едим дальше. Если что, ты говори. Договорились? — спросил Эд и Лариса кивнула головой. — Ну, что тебе ещё рассказать?

— Про сестру. Ты с ней созваниваешься?

— Конечно. Замуж она выскочила не за сверстника, за мужика. Он старше её был на десять лет. Модно тогда было «гражданский брак» без регистрации. Среди татар это не приветствуется и считается грехом и распутством. Они прожили три года. У меня тогда был первый мобильник, я номер выслал матери в письме и послал деньги, чтоб она себе купила тоже. Она мой номер дала Гульке, она позвонила и я был в курсе всех её событий. У её родилась дочь Галя. Я ездил на выписку из роддома, там и познакомился с Толей и вот после трёх лет совместной жизни Айгуль звонит мне в слезах, что-то говорит, я ни одного слова разобрать не могу, только повторяет забери меня, забери меня. Кто вырос в большой семье, тот знает, что значит забота о младших и как важно в трудную минуту почувствовать заботы близких. Мы росли все двоюродные вместе, в гости на праздники ходили друг другу. Сестра по пустякам реветь не будет. Я в машину и в Казань. Ночь в дороге и утром я у неё. Оказалась пришёл домой пьяный, устроил дебош, ревность какая-то заиграла и ударил её по лицу. К утру проспался, но Гулька вещи за ночь собрала и сказала, что не останется здесь больше. Я ему тоже ничего объяснять не стал, в морду двинул и забрал сестру с племяшкой. А дальше куда? Ехать домой не хочет, как ни как последний год, контрольные, защита дипломной работы. Да и вернуться домой значило признать поражение, согласиться с отцом, что самые лучшие мужья — это татары, хоть потому, что у них есть стержень веры, традиции и уважение к женщине, как материи своих детей. Нашли ей новую квартиру, заплатил хозяйке за три месяца вперёд, погостил пару дней и уехал. А недавно, пару месяцев назад, узнал, что она познакомилась с мальчиком. На детской площадки. Она с дочкой гуляли, а он с младшей сестрёнкой пришёл. Обменялись номерами телефонов. Гульке 26 будет, а ему всего 20. Он долго не верил, что Галя её дочь, она молодо выглядит, больше двадцати ей никто не даёт. Звонила, совета спрашивала, говорит, что он так на её смотрит, аж наглядеться не может. Я только посмеялся, но сейчас я парня хорошо понимаю. Я бы тоже смотрел на тебя день и ночь.

— Ну, ну, любовь с первого взгляда. А одной любовью сыт не будешь.

— А насчёт денег даже не переживай. У тебя будет всё, что захочешь. Я смогу прокормить и тебя и наших детей. Я могу не только свадьбы снимать, но и фуры разгружать, хоть сторожем, хоть плотником. Когда рядом любимая женщина, нет большего счастья в жизни.

— А как ты теперь без своей камеры? — спросила Лариса, проникнув сочувствием к Эдгару.

— Отремонтирую, ну или новую куплю, потом посмотрим. Кешку я соседу на время пристроил, а для нас у него взял маленькую камеру любительскую. Этот отдых мы должны запечатлеть для потомков, как самые счастливые дни нашего знакомства.

— Вот ещё! Не вздумай меня даже снимать!

— А оператору видней, что снимать, кого снимать, когда и где. При монтаже лишнее можно потом будет и убрать. — ответил Эд и улыбнулся.

Впереди простиралась дорога, рядом сидела красивая женщина в белом свадебном платье, глядя на которую чувствуешь себя женихом, а всё что было осталось позади и сейчас уже не волновало, ведь он усвоил ещё в детстве одну простую истину от отца — НЕ РЕШАЕМЫХ ПРОБЛЕМ НЕ БЫВАЕТ!

Эпилог

— Эд, за ребёнком присмотри. Харе спать! Держи его, упадёт!

— Да, держу я его, держу. — сонным голосом ответил Эдгар, запрокидывая руку за малыша, прижимая его к постели, чтоб тот не упал с краю.

— Игнат на твоей совести. Я Ингу ушла мыть. Ты меня слышишь? — Лара бросила взгляд на спящего мужа в обнимку с сыном и ушла в ванную, неся на руках дочь.

Спокойно лежать Игнат не собирался и уже через секунду, другую, стал пыхтеть, переворачиваясь на живот, упираясь ручонками в спящего отца, пиная его ногами. На прикроватной тумбочке завибрировал телефон.

— Началось в деревне утро. — проворчал Эд, дотянулся до телефона и уже бодрым, добродушным голосом ответил на звонок. — Да. Доброе утро… Мы уже встали… Лара дома… Хорошо, я передам… Ждём в гости.

— Кто звонил? — спросила Лара, появившись в комнате, неся в полотенце ребёнка.

— Твои родители. В гости хотят приехать. — спокойно ответил Эд. — На твой телефон они почему-то дозвониться не могут.

— Как приедут?.. Зачем? А почему сегодня? Что прямо щас (сейчас) что ли?

— Лара, это всего-навсего твои родители. Это ни президент страны к нам в гости едет. Или ты не хочешь их видеть?

— Хочу. Но ведь позвонить-то заранее можно?! — она всучила ему ещё одного ребёнка и с полотенцем ушла в ванную.

— Так они же позвонили. — крикнул ей в след Эд. — Походу ещё и с вечера пытались до тебя дозвониться.

Лариса вышла из ванны и посмотрела на мужа.

— А где мой телефон? — спросила она.

— Я не знаю. — честно ответил Эд. — Я вчера допоздна монтировал плёнку.

— Набери мой номер со своего телефона.

— Это бесполезно. Отец твой говорит, что ему который раз женский голос отвечает, что абонент не доступен. Наверно батарея села.

— Детей одевай! Я в ванную. И найди мой телефон! — приказала Лара, убегая в ванную.

— Издеваешься?.. Сама смотри за своими вещами. В конце-концов здесь не двадцать комнат, чтоб терять! — крикнул ей Эд. Игнат, стал тянуть свои ручки к сестрёнке Ингуле, а та пытаясь на животе доползти до брата. — Так, а ну марш по своим кроваткам.

Он выскользнул из-под одеяло, прихватив детей под подмышки, подошёл к детским кроваткам, опустив одного в одну, другого в другую. Быстро по-военному одел домашние спортивные брюки и футболку, застелил кровать и, вынув из комода два памперса, пошёл одевать детей.

— А ну, дружок, давай-ка будем одеваться, скоро деда с бабой приедут. — проговорил он сыну, застёгивая памперс и одевая на него кофточку и ползунки.

В комнату вбежала Лара и Эд обернулся. Она в ящике комода рылась, выбирая себе бельё.

— Меня не стесняешься, хоть бы детей постеснялась. — проговорил он, скользнув взглядом по обнажённой фигуре жены.

— Ой, Эд, перестань. Они ещё маленькие и ничего не понимают.

— Ни скажи. Увиденное в детстве крепко врезается в память. — он подскочил к жене и хотел было обнять.

— Перестань! — фыркнула Лара и умчалась обратно в ванную.

— Даже я себе не позволяю разгуливать по квартире в трусах. И знаешь почему? Потому что я никогда в детстве не видел, чтоб мой отец ходил в трусах по дому.

Из ванны доносился шум воды и Эд вернулся к одеванию детей.

***

— Здравствуйте. Проходите. Как добрались? — принимал Эдгар подъехавших тестя и тёщу.

— Нормально. На маршрутке. — ответил Сергей Павлович, пожимая руку зятю, разглядывая за его спиной интерьер. — Ну, показывай, как вы тут живёте? — вслед за ним вошла и его жена Татьяне Ивановна.

— Здесь у нас кухню. — сказал Эд.

— Кушать хочу! Кушать хочу! — заголосил попугай Кешка с кухни, заслышав человеческую речь в коридоре.

— Это попугай. — успокоил гостей Эд. — Это он так к себе внимание привлекает.

— А это у вас шкаф-купе от пола до самого потолка, да ещё и с зеркалами. — проговорил отец Ларисы.

— Это кладовка. — сказал Эд и откатил в сторону дверцу. — Верхняя одежда, обувь, садовый инвентарь, детская коляска.

— Вижу. — ответил Сергей Павлович и двинулся дальше по коридору. — А там у вас что?

Эд пошарил рукой по карманам куртки жены в поиске её телефона, а потом заглянул в кармашек на коляске, где телефон приспокойненько и лежал. Он достал его и двинулся за гостями.

— Там комната. Раньше я жил там с Кешкой, а сейчас мой рабочий кабинет. — Эд приоткрыл дверь комнаты. — Компьютер для работы, видеокамера, принтер, чистые диски, кассеты.

— Понятно. А здесь?

— Ванна. Туалет.

— Ясно. — сказал Сергей Павлович. — Показывать не нужно. А вы значит обитаете на втором этаже.

— Ага. Поднимайтесь. — пригласил Эд, а сам привычно бегом поднялся по ступенькам на вверх. Родители переглянулись и стали подниматься по ступенькам. К ним из комнаты вышла Лара.

— Привет, пап. Привет, мам. — она поцеловала отца и мать, обняв каждого.

— Ну, ну. — проговорил отец. — Прям, как барские хоромы. А там у вас что?

— Комната. Хотим сделать её под детскую. — ответила Лара. — И там тоже комната. — она показала на двери на противоположной стороне.

— Что тоже будет детская?

— Да. У нас разнополые дети. — сказала Лара. — Но пока все обитаем здесь. Заходите.

— А здесь у вас что?

— Туалет и ванна. — ответил Эд и показал жене найденный телефон, побрёл в комнату ставить на зарядку.

— Так уже было.

— Пап, то на первом этаже, а это здесь. Очень удобно.

— И почём покупал дом? — спросил Сергей Павлович, зайдя в комнату и оглядывая убранство.

— Миллион двести. Сейчас такие дома стоят три с половиной… Правда, правда.

Сергей Павлович посмотрел его с ног до головы, как будто видел впервые. Он достал внука из кроватки и, подойдя к дочери, шепнул ей:

— Он у тебя, что мафиози?

— Кому продали с тем и живу! — заявила Лара и улыбнулась. — Пойдёмте пить чай на кухню. Это снова нужно спуститься вниз. Мы, если честно, ещё даже не завтракали.

— Ну, что, Игнат, пошли пить чай. — сказал дед внуку и посмотрел на зятя. Эд достал дочку из кроватки и направился тоже к лестнице, где его поджидал дед. — Темнишь, парень. — обратился он к Эдгару. — Чтоб оплачивать такой дом, иметь такую шикарную машину заниматься съёмками одних только свадеб не достаточно.

— Ну, я не только это могу. Починить что-нибудь, кафель положить, привезти, отвезти. — ответил Эд, но Сергей Павлович спускался вниз, даже не оглянувшись.

Лариса выставляла на стол чашки, быстро нарезала хлеб. Татьяна Ивановна поглядывала на мужа, видя, как он забавляется с внуком.

— И зачем так детей надо было называть Игнат и Инга? Проще что нельзя было? — спросил тесть, посмотрев на зятя.

— А я тут не причём. — ответил Эд. — Я забирал жену из роддома уже с детьми и с именами.

— Инга поди татарское имя?

— Нет. Толи германское, толи скандинавское. Были когда-то такие смелые войны инки.

— Так и назвали бы дочь Инна. А сына можно было назвать Игорем. Это же не выговоришь Игнат Эдгарович.

— Пап, ну может хватит. Мы эту тему закрыли. Как назвали, так назвали. Детям уже четыре месяца. На свои имена они откликаются и менять мы не будем. — заявила твёрдо Лариса.

— Хорошо, хорошо. Зовите их как хотите. — согласился отец. — Только для девочки имя Инга звучит грубо.

— А мы её зовём Ингуля. Можно ещё проще — Гуля. — ответил Эд. — А сын у нас Игнатик.

— Ладно. Мать, отдай им деньги. — обратился он к жене.

— Какие деньги? — удивился Эдгар и посмотрел на жену. Лара смотрела на мать не с меньшим удивлением.

— Твои 60 тысяч. Мы к ним даже не притронулись. Нам то они без надобности, а у вас двойня растёт. Вам они нужнее. Так что берите и никаких возражений. — заявил отец, а Татьяна Ивановна достала из сумочки и положила на стол две пачки денег.

— Так вы всё это время их дома держали? Положили бы в банк под проценты. За два года тысяч десять бы поимели с них.

— Это вы из денег деньги делаете. А мы люди простые. Не жили богато и начинать не стоит.

— А почему решили вернуть именно сейчас? — спросил Эд.

— А всё ждали, вдруг ты её бросишь или она сама от тебя уйдёт. Вот деньги бы и пригодились детей поднять.

Эд рассмеялся и посмотрел на Ларису. Она только улыбнулась. Её сердце давно было покорено Эдгаром и душой она прилепилась к нему, что ни о ком другом уже не думала и не мечтала. В нём она обрела своё женское счастье. Иногда засыпая в его объятьях, она на секундочку представляла себе, а что было бы не прояви он упорство, не отмени её свадьбу и не увези её из города?

В благодарность за всё, она родила ему двух очаровательных детей, выбрав им такие имена, чтоб частичка его имени было в них. СОЮЗ ДВУХ ЛЮБЯЩИХ СЕРДЕЦ НЕЛЬЗЯ РАЗРУШИТЬ.

16 июня 2010 год.