Это такое утешение, – сказал он наконец, – видеть, как солнце поднимается и опускается каждый день. Когда я жил в пещере, когда я был в тюрьме, я наблюдал за рассветами и закатами, и это дарило мне надежду – я знал, что мир продолжает жить своей жизнью, жизнь продолжается
– Условия смертного греха таковы, – начала она, наизусть цитируя слова. – Во-первых, поступок должен быть очевидно неверным. Во-вторых, ты должен знать, что он неверный. И, в-третьих, он должен быть совершен по доброй воле.
– Какого еще призрака? – осторожно спросила Брианна, не зная, как реагировать. Она знала, что все рабы в Риверане верили в духов, как, впрочем, и шотландские переселенцы в Кросс-Крике, Кэмпбелтоне и Ридже.
– Вообще-то дело было в декабре, – признался наборщик и опустил рычаг пресса. Он дождался, когда пресс вновь поднимется, и аккуратно вытянул кончиками пальцев свежеотпечатанное полотно бумаги. – Я набрал все двенадцатым «Баскервилем», а литер на «декабрь» не хватило. Не переделывать же из-за этого всю страницу.
– Ясно, – рассеянно кивнул Амос, его внимание уже переключилось на последние абзацы речи Вашингтона. – Декабрь, январь – какая разница, мертвым уже все равно.
В записке преподобного говорилось, что сундук прислали из лопнувшего банка в Эдинбурге. Человек, который передал сундук, рассказал, что к нему было приложено письмо, которое, к сожалению, истлело. В письме говорилось, что открыть сундук может только тот, чье имя указано на крышке.
Человек что-то неразборчиво выкрикивал и выбрасывал вниз вещи.
– Кто это? – спросила я. Все происходило словно во сне.
– Птица, наверное, – сказал Джейми.
– Ясно, – кивнула я. – Скоро будет жареная птица.
– Какое сегодня число? – ни с того ни с сего спросила я.
Джейми задумался, потом ответил:
– Двадцать первое декабря.
– Надо же, а мы живы. В чертовых газетах ни слова правды.
Непонятно почему, эти слова здорово насмешили Джейми. Он хохотал так, что без сил опустился на землю
Начали действовать пары эфира.
– Что происходит? – спросил он.
В кухне стемнело. Размытые силуэты покачивались, словно водоросли под водой.
Я прикрыла глаза, а открыв их снова, увидела Йена с коробком спичек в руках.
– Сейчас свечу зажгу, – сказал он.
– Стой, Йен! – закричала я.
Он чиркнул спичкой.
