Нина потянулась к шкатулке и вдруг, дернувшись, замерла, а затем, не произнеся ни слова и широко раскрыв глаза, упала у ног Ческо.
Острый конец каменного пера торчал из ее спины! Сатанинский хохот Келено прогремел раскатами грома:
Выбрав момент, он обрушился на девочку сверху и, схватив ее морщинистыми руками, сжал в объятиях словно в тисках, тяжело дыша на нее серой.
Закрыв глаза от отвращения, Нина изо всех сил пыталась освободиться от жесткой хватки призрака. Но он, лишь сильнее сжав ее, поцеловал девочку.
Нина почувствовала, что задыхается. Голова кружилась, как если бы она вращалась на карусели. Ей никак не удавалось оттолкнуть Ливио от себя. Более того, отвращение внезапно превратилось в нечто, близкое к наслаждению: едкий запах серы сменился опьяняющим ароматом роз. Ей захотелось кричать. Нина пыталась воспользоваться Талдомом, но у нее совсем не было сил.
Когда призрак отпустил ее, Нина открыла глаза, наполненные ужасом. Ливио улыбнулся ей и довольно проговорил:
– Ну вот, теперь ничто и никто не сможет разлучить нас. Теперь мы две половинки одного целого…
Ливио внезапно исчез, чтобы вновь появиться за спиной Нины. Девочка даже не успела повернуться, как он, погладив ее по волосам, указательным пальцем правой руки что-то быстро нарисовал в воздухе, и мгновение спустя снежный пласт пронзили сотни красных роз.
– Помнишь? – прошептал юноша.
Нина, зажмурившись, ощутила сильный аромат роз, смешанный с запахом свежего снега. Она повернулась к Ливио, и их лица оказались близко друг к другу. Глаза призрака отражались в ее глазах.
– Да, я помню розу, которую ты мне подарил, – пробормотала она, не в силах отвести взгляда.
– Если захочешь, их у тебя будут миллионы. А сама ты станешь самой прекрасной розой всей Вселенной, – шептал Ливио, обнимая ее и поглаживая Талдом, который Нина держала в руке.