Глава 1. Холод и одиночество
Снег падал на Рагнстад уже несколько дней подряд, тяжёлый и беспощадный, словно сама природа решила стереть деревню с лица земли, похоронив её под белым саваном. Он ложился густыми пластами, заглушая звуки, скрывая очертания домов, превращая узкие улочки в призрачные тропы, где каждая тень казалась живой. Ветер, острый, как лезвие, проносился между деревянными строениями, забираясь под ставни и в щели, выстуживая всё, до чего мог дотянуться. Дома, сколоченные из потемневшего от времени бруса, жались друг к другу, словно напуганные дети, ищущие тепла и защиты. Даже дым из труб, обычно бодрый и густой, теперь поднимался лениво, растворяясь в сером, низком небе, которое висело над деревней тяжёлым занавесом, не пропуская ни луча солнца. Тишина царила повсюду — глубокая, почти осязаемая, нарушаемая лишь редким скрипом снега под ногами да далёкими, протяжными завываниями ветра, что доносились из леса, раскинувшегося за деревней, как тёмная, непроницаемая стена.
Адель шагала домой, чувствуя, как мороз кусает её щёки и нос. Её шерстяной плащ, тяжёлый от сырости и пропитанный холодом, давил на плечи, словно хотел прижать её к земле. Руки, спрятанные в грубые шерстяные рукавицы, дрожали, несмотря на все попытки согреть их дыханием. Она всегда любила зиму — её суровую красоту, её способность укрывать мир под слоем чистоты, смывать грязь и усталость лета. Зима была временем покоя, временем, когда можно было замереть, вдохнуть полной грудью и почувствовать себя частью чего-то большего. Но в этом году всё изменилось. Холод стал чужим, враждебным, словно не просто природная стихия, а нечто живое, с умыслом, будто он хотел вытеснить её из Рагнстада, из этого места, которое она называла домом с самого детства. Или, быть может, дело было в ней самой — в том, как она всё чаще ощущала себя здесь чужой, несмотря на знакомые улицы, запахи, голоса.
Она остановилась у старого колодца, что стоял посреди деревни, и поправила платок, который ветер пытался сорвать с её головы. Каменная кладка колодца давно поросла мхом, а деревянное ведро, висящее на цепи, покрылось инеем. Здесь всегда собирались женщины — сплетничали, делились новостями, жаловались на мужей или погоду. Сегодня их было только двое, закутанные в тёплые платки так плотно, что видны были лишь глаза, блестящие от мороза и тревоги. Они говорили шёпотом, но Адель уловила обрывки их разговора, замедлив шаг.
— Он точно не здешний, — сказала одна, плотнее укутывая
