Неделю спустя, когда золотистые утренние тона окрасили грузовик и лагерь, где все еще был накрыт стол на двоих и дымился костер, Паркер, завернувшись в одеяло, читал книгу, но вдруг с юго-востока до него донесся, нарастая, слабый шум.
Существует форма одиночества, похожая на липкий мох, которым порастают и люди, и все вокруг них, оставляя неистребимые пятна, оно обитает среди таких вот приземистых домишек и на покрытых лужами улицах. Но есть у одиночества и другая форма – это обезумевший ветер, который мчится по россыпи полей, где любая человеческая фигура кажется чем-то чужеродным. Первая форма имеет бесконечные вари
“Езжай все время прямо, вон туда, в четверг поверни налево, ближе к ночи – снова налево, и тогда рано или поздно пренепременно окажешься у самого моря”,
Паркер гнал грузовик по суровым дорогам, похожим на стрелы, запущенные в степь, и делал остановки в нищих деревушках, чтобы запастись едой и бензином, словно и сам тоже готовился уйти в море из какой-нибудь забытой богом гавани.
