Не до камней, когда приходится расследовать убийство одного из самых влиятельных и богатых людей города.
– Нет, спасибо, меня не интересуют украшения и техника.
А что, очень удобно, не пересекая главные коридоры и холл, а сразу пойти по своим рабочим местам. Наверняка все, что нужно Алисе для работы, находится на втором этаже, также как и кухня. Это, конечно, не самая умная планировка дома, но не мне судить.
Я шла по памяти, поэтому я быстро нашла проход вниз. Снизу слышались голоса. Вся семья была в сборе на первом этаже. Они снова ссорились между собой. Отчетливо можно было разобрать голос Марины. Она кричала что-то про журналистов и недовольно восклицала, что нужно их всех уволить. Но не может же она уволить тех, кто на нее не работает.
Конечно, с ее связями можно устроить и не такое. Но вряд ли кто-то из журналистов будет ее сейчас слушать. Только если она не решит продать им информацию о ходе дела. Но Игорь и Иван этого не допустят. Они здравомыслящие люди. И не дадут семью в обиду. Даже если обидеть их хотят изнутри этой семьи.
Я не стала задерживаться и подслушивать разговоры. Не до этого мне. Быстрым шагом пошла в конец коридора прямо к той заветной двери. Конечно, останься я послушать, я бы, вероятно, смогла услышать что-то полезное. Но вычленять из истеричных криков Марины полезную и достоверную информацию мне явно не хотелось. Я и так весь день этим занимаюсь. Пытаюсь найти в ее словах хотя бы крупицу правды и не сойти с ума.
Когда за мной закрылась дверь, я выдохнула. Вряд ли кто-то сможет меня обнаружить в разгар дня в коридоре для прислуги. Я спускалась по лестнице в полутьме. Похоже, эту часть дома не ремонтировали. Вокруг меня были обшарпанные стены, тусклые лампочки на проводе без никакого декора.
Но вряд ли кто-то из журналистов будет ее сейчас слушать. Только если она не решит продать им информацию о ходе дела. Но Игорь и Иван этого не допустят. Они здравомыслящие люди. И не дадут семью в обиду. Даже если обидеть их хотят изнутри этой семьи.
Я не стала задерживаться и подслушивать разговоры. Не до этого мне. Быстрым шагом пошла в конец коридора прямо к той заветной двери. Конечно, останься я послушать, я бы, вероятно, смогла услышать что-то полезное. Но вычленять из истеричных криков Марины полезную и достоверную информацию мне явно не хотелось. Я и так весь день этим занимаюсь. Пытаюсь найти в ее словах хотя бы крупицу правды и не сойти с ума.
Когда за мной закрылась дверь, я выдохнула. Вряд ли кто-то сможет меня обнаружить в разгар дня в коридоре для прислуги. Я спускалась по лестнице в полутьме. Похоже, эту часть дома не ремонтировали. Вокруг меня были обшарпанные стены, тусклые лампочки на проводе без никакого декора. Даже люстры пожалели. На потолке надо мной была большая трещина в стене. Видимо, это старая часть дома, которой лет столько же, сколько было Кострову. Но вряд ли, конечно, он построил дом первым, а потом вокруг него построили богатый район. Хотя, учитывая то, что он архитектор, все вполне возможно.
А я даже не задумывалась. Что проектировал Александр? Он смог сделать такую богатую архитектурную компанию. Его фирма отстроила полгорода, но сам Костров? Он же с чего-то начинал. Может, как раз с этого богатого района? Но думать об этом некогда, надо работать.
Коридор для прислуги был слабо освещен. Похоже, люди не врут. Марина и правда не любит прислугу. Причем настолько, что готова устроить им адские условия. Раз дизайном дома занималась она, женщина могла намеренно оставить без ремонта именно это крыло. Я спустилась вниз, едва не переломав себе ноги в полумраке.
Передо мной был длинный узкий коридор. Первая дверь, которую я увидела, была обклеена разными стикерами.
Вот оно – доказательство кровного родства с покойным Костровым.
Сегодня у меня просто отвратительный день.
А как же Игорь? Он об этом знает? Он так тепло отзывался об отце. Хранил ключи от офиса. Может ли он не знать о таком? А может, он догадывается и поэтому так отзывается о матери?
Почему я вообще думала, что среди этих пожелтевших листов будет лежать завещание?