Предисловие
Божьи мельницы мелят медленно. Но всегда справедливо. Туманы, дожди. Все случается летом. Травы спят, укрытые белой пеленой. Ни одна птица не потревожит их сон. Стихи приходят в час между волком и собакой. И в этот час приходят стихи-ответ, стихи-благословение, стихи-мироздание.
Время перевалило за полночь. Тьма. Мы всё не спим. Мы находимся здесь. Наблюдаем. И вот, небо начинает светлеть. Первые птицы поют. Над лугами туман. Утро жаркого дня. Дня, в котором не будет поэзии. Солнце сжигает поэзию. Только луна ее дает. И туманы над синими травами. Шумят камыши. Тихо крадется рыбак на заре. Хочет поймать свою щуку. Когда он ловит щуку, она оказывается говорящей. И она говорит рыбаку:
— Отпусти меня, дорогой. Ты также пойман, не меньше меня. Ты отпустишь меня и твоя последовательность событий останется для тебя прежней. Но если не отпустишь, последовательность событий будет той же, но ты пропитаешься тоской по смыслу существования. А смысла-то и не найдешь. Смысл, где я живая.
На что рыбак говорит:
— А кто ты?
На что щука отвечает:
— Я одна десятитысячная чешуи Всевышнего в твоих руках.
— Я ловлю тебя, чтобы сварить уху и накормить семью сегодня, — сказал рыбак. — Если Всевышний дал жизнь мне, дал жизнь тебе, дал существование миру — почему я должен отпустить тебя, а не съесть?
— Потому что я разговариваю, прошу об этом и ты слышишь меня. Только поэтому.
Рыбак швырнул щуку назад в воду. «Поймаю окуня, надеюсь, он будет молчать». — подумал рыбак.
Солнце взошло алым сиянием над миром и рыбак наблюдал восход. Он наловил плотвы и окуней для ухи. Достаточно, чтобы накормить семью.
Когда рыбак пришел домой и отдал сетку с рыбой жене, он лег спать. И во сне пришла щука. И принесла поэзию.
— Быть тебе поэтом, рыбак, — сказала она улыбаясь острыми зубками. — Меня зовут Ханна. Щука Ханна. И мне неинтересно, как зовут тебя.
