Для него мир делится на свет и тьму, и он не признаёт полутонов. Но не отвергайте веру лишь из-за оголтелого фанатизма одного её служителя. Вера — это якорь: в бурю, подобной той, что обрушилась на нас, люди хватаются за него, чтобы не утонуть. Они верят не потому, что слабы или глупы, а потому, что ищут смысл в бессмысленной жестокости. Они верят, что есть некий высший замысел, даже если он непостижим. Даже в этом ужасе есть своя бездна, перед которой можно лишь преклонить колени.
2 Ұнайды
Август на Алтае был щедрым и печальным одновременно. Осины уже тронуты первым робким багрянцем, словно кто-то расточительно кинул на склон горсти золочёных монет. А над ними, давя всё своей немой, величавой тяжестью, стояли горы. Синие, лиловые, уходящие в марево вершин, они были похожи на застывшие волны иного, нечеловеческого мира.
1 Ұнайды
Сквозь леденящий душу ужас пробилась струйка тепла. Не физического, а иного — утешительного, вселяющего покой. Это было похоже на то, как если бы внутри него, в самой глубине, где копились все обиды и страх, вдруг распустился странный, темный цветок, обещающий конец всем страданиям.
1 Ұнайды
Воздух внутри был густым и тяжёлым, пропахшим ладаном, воском, сушёными травами и чем-то ещё — сладковатым и затхлым, словно старые книги, хранящие не те знания. Биттер окинул взглядом убранство. Иконы в тяжёлых киотах[6] со строгими, тёмными ликами соседствовали с вышитыми полотенцами, узоры на которых были не цветами, а теми же спиралями и рунами, что и на кресте. Росписи на стенах, выполненные тёмной охрой и киноварью, показывали не только святых, но и дремучие леса, и горы, и странных существ, больше похожих на языческих духов, вплетённых в библейские сюжеты.
Казалось, что все изображённые вокруг — на стенах, на иконах — не смотрели, а следили.
— Ну как? — спросил голос, и в его тоне не было торжества, лишь холодная констатация. — Теперь веришь? Это было моё первое прикосновение. Ты был слаб и уязвим. И я приоткрыл для тебя дверь, Яков. Образовал трещину между нашими мирами.
Зиновьеву хватило этих слов. Его рука инстинктивно рванулась к эфесу сабли.
— Всех под арест! — прорычал он. — Я вас всех…
Урядник не договорил. Кобылин, его верный помощник, стоявший сзади, двинулся с кошачьей быстротой. Он схватил Зиновьева за волосы, с силой откинул его голову назад и провёл по обнажённому горлу острым, как бритва, охотничьим ножом.
Тёплая, липкая жидкость брызнула Якову в лицо. Он в ужасе отшатнулся, отдёрнул винтовку, штык вышел с противным хрустом. Мальчик в синем мундире медленно осел на колени, потом набок, его взгляд был устремлён в небо, а из раны пульсирующе била алая кровь.
— Яков?! Чёрт возьми, вот те нате, хрен в томате! Какими судьбами здесь? — воскликнул он, откладывая в сторону папиросу и вскакивая. — Видок, конечно, будто Пастух тебя обходил, а не ямщика. Ну что, скажешь наконец, кто это исчадие? Пришёл дать эксклюзив? Читающая публика жаждет крови.
Я чувствовал такое спокойствие, такое единение, какого не знал с детства.
Он посмотрел на Биттера с тем самым непоколебимым, почти фанатичным доверием, которое, видимо, и заставило того поехать за тысячи вёрст.
- Басты
- ⭐️Триллеры
- Шило Руслан
- Зацелованные солнцем
- 📖Дәйексөздер