автордың кітабын онлайн тегін оқу  Звезда

Дмитрий Тыщенко

Оглавление

Дмитрий Тыщенко

Роман
«ЗВЕЗДА»
1 ТОМ
Историческая приключенческая фантастика

г. Октябрьск 2024 г.

Том 1
Часть 1
«Звезда»

Пролог

Не ведом людям замысел Высших Сил. Люди исполнители воли Владык Космоса. Рождаясь и умирая, исполняют, в течении жизни, предначертанное и предопределённое. Проживая в достатке и уюте, люди не догадываются, что ими накапливаются силы для преодоления гибельных опасностей. В самой природе человека заложено стремление к переменам и оздоравливающей опасности. Жизненная сила требует острых ощущений, приносящих радость разуму. Значит, так надо Космосу. Будьте благодарны, что вас не оставляют без внимания!

Глава 1. Вход

Последние годы ночные сны, хану киданей Мунаку, не приносили сладкого забытья, а были прерывистыми и тревожными. Всё какие-то, далёкие во времени, воспоминания, размышления о слухах в народе и посланиях духов гор, степи, и реки Онгю. После полудня, сон всегда радовал и поглощал Мунака целиком, и никто не смел приближаться к покоям хана ближе полёта стрелы, до прихода табунов и отар.

В предрассветной мгле вдруг возник шум, издаваемый лошадьми, воя собак, зафыркали верблюды. Мунак схватил короткое копьё и крикнул страже: — В чём дело, что за шум? Горный барс встал рядом с любимым хозяином в тревожной позе, поблескивая жёлтыми глазами, в свете светильников. — Владыка, большая звезда над горами летит и становится ещё больше — прокричал снаружи старший стражник Садал. Хан осторожно приподнял полог и просунул наружу копьё, озираясь по сторонам, вышел в темноту. Низко над горами светила хвостатая звезда, как далёкий костёр в ночи. Небольшой хвост звезды указывал на заход солнца. Стража молча стояла вокруг хана, готовая выполнять приказания. У отдаленных юрт мелькали огни факелов и тени людей. Хан стоял в тревожном оцепенении… Не знал, что сказать… Внезапно звезда вспыхнула, как солнце, соприкоснувшись с очень далёким склоном горы. Над горами и предгорье стало светло, землю сотрясло… Раздался оглушительный резкий грохот и скрежет. Люди переглянулись и заговорили все разом… В горах догорала звезда… Хан приказал поставить у входа скамью и молча присел на неё, поглаживая рукой встревоженного барса. Все смотрели на него… Рассвет, уже заметно, вступал в свои права.

— После выгона скота, позвать в покои старого Акжила с другими аксакалами, и послать гонцов, во все кочевья, к старшинам с вестью — приказал хан. Старшая жена Сауле расставляла еду на низкий стол у входа, но Мунак ей указал на внутрь шатра. Зашёл в шатёр и прилёг на подушках, крепко задумавшись. Из задумчивого состояния его вывела Сауле, и он некоторое время разглядывал её, не понимая, что она хочет: «Еда, ах да…», — и машинально взял в руку кусок лепёшки. — Неужели мы не выдадим замуж нашу юную Кызле, из-за небесного духа — тихо, со слезами в голосе, сказала она. Дочери исполнилось шестнадцать лет и Мунак знал, что она заглядывается на Миркена — сына тысячника. Молодой джигит нравился ему, но ещё не получалось у него проявить себя, прославить в народе своё имя. — Я пошлю в соседние стойбища за молодыми воинами — посмотрим на достойных, — сказал он насмешливым громким голосом, — Да, юная она еще — зачем торопиться. За перегородкой на женской половине послышался лёгкий шорох — это красавица Кызле услышала слова отца. Зелёные глаза её увлажнились. «Неужели мать ему ничего не рассказывала?», — подумала она. — Какие смотры, она сама пусть скажет о женихе, всех джигитов она видела на последних скачках — пробормотала Сауле. — Вы мне надоели с вашими глупостями — что за срочность, а выберет глупого и слабого… Что тогда? Я сам подберу зятя — произнёс Мунак. Он подсмеивался над их озабоченностью. Кызле уронила вышивальный прибор… Мать удалилась к ней, громко шепча что-то…

Мунак, с застывшей улыбкой на лице, прилёг на подушки — он находился в возбуждённом состоянии. Эта утренняя звезда вселила в него радостные ожидания. Вот уже несколько лет его тревожили сообщения с холодных земель. Там не было сильных правителей, но стало появляться много кочевий, на ранее пустующих землях. Они могли объединиться, и тогда… Лет сорок назад он с братом прошёлся опустошительным набегом по тем землям — золотой добычи не было, но они разрушили, сожгли всё, что попадалось на пути, захватили и пригнали молодых рабов, отары овец и табуны лошадей. Прилетевшая звезда напомнила, что пора повторить набег, а иначе сила соседей станет не преодолимой.

Старший стражник доложил, что пришли старейшины и стоят у входа. Мунак позвал жену и сказал, чтобы поставили на стол кислое кобылье молоко, сыр, вяленую конину и цветочную жидкость подлили в светильники. Предстоял очень серьёзный разговор. По традиции все, не относящиеся к совету, должны покинуть покои хана. Слуги и стража отошли чуть дальше обычного, их нахождения. Кызле была рада вырваться из шатра отца — там подруги… Там, вдалеке он… Верный барс расположился у левой руки любимого хозяина — кусок мяса лежал перед ним.

Вошли с поклонами старики и сели среди подушек у стола — хан молчал… ждал, когда приглашённые отведают скромной еды с ханского стола. — Вы догадываетесь, зачем я вас пригласил, почтенные? — спросил хан. Старики закивали утвердительно. Первым начал говорить аксакал Акжил. Он припомнил, что во времена правления отца Мунака, подобная звезда прилетела в их земли, лет сорок назад. Она принесла им процветание. Собрав, выкопав все разлетевшиеся осколки, при взрыве звезды, они сделали очень много железного оружия. Мастеров, кузнецов привезли тогда со всех стойбищ. Мастера выжигали, до черноты, деревья, строили горны на высоких крышах, с тягой из колодцев. Кузнецы день и ночь, сменяясь на сон, ковали, отливали и точили на больших камнях оружие. К холодам собрали огромное войско и двинулись, двумя потоками, в холодные земли. — Твой старший брат, Молат, погиб, но ты вернулся героем и отец, заболев, передал власть над родами в твои руки… Сделал он всё правильно — мы жили спокойно — сказал, в конце речи, аксакал Акжил.

Керей, бывший полководец у его отца, сказал, что надо отправить отряд воинов на место умершей звезды. Посмотреть на то, что она принесла на нашу землю. В прошлом прилёте звезды, в железных глыбах, нашли несколько синих самоцветов с жёлтыми искрами. В рукояти сабли твоего отца, которая сейчас твоя, есть такой самоцвет… Все знают, что крепче него нет ничего на свете, так как он режет все прозрачные самоцветы и, даже, синие, красные. За другие самоцветы мы от купцов получили, очень много добра. Наши женщины были довольны нарядами и украшениями. Все улыбнулись при воспоминании о прошлых радостных днях… От дыма цветочной жидкости тела стали не ощутимыми, словно молодость вернулась в них.

— Все ли согласны, с необходимостью, отправить отряд к месту гибели звезды? — спросил Мунак. Старики закивали головами, поглаживая рыже-зелёные бороды, а затем, пожелав здоровья правителю, вышли из шатра. Теплое солнечное утро вселяла великую радость в старые тела, некогда грозных воинов. У реки паслись стада на фоне синеватых гор. Мунак разглядел, в стайке подружек, свою любимую дочь Кызле. «Надо распорядиться об отряде и самому проконтролировать подготовку сборов, а старшим, конечно, Миркена назначить — пусть заслужит своё счастье», — подумал хан. Старшему стражнику тихо приказал, чтобы прислал к реке Миркена, где хану будут брить голову. Брадобрей был рабом и давно привык к своей сытной спокойной жизни, а иногда и советы давал для хорошего здоровья. Из трав делал настои для хозяина, лечил женщин. Семья его не знала нужды. Миркен прискакал на лошади и, привязав её к кусту, подошёл, с приветствием, к хану. Мунак внимательно осмотрел его, продолжительно посмотрев в глаза. Он начал издалека — расспросил о его отце, матери, планах на будущее.

— Миркен, тебе надо быстро собрать отряд из воинов твоего отца, рабов с лопатами. К вечеру отряд должен быть готов — уйдёте, вечером же, к погибшей звезде. Надо докопаться до её тела — сказал хан, добавив тихо — дело не простое. Необходимо потрудиться на благо наших родов, не взирая на трудности. Копать нужно беспрерывно, обкладывая края копа большими камнями. Пришлёшь вестника, как найдёте место падения звезды. Пришлём тебе всё, что попросишь. И, никому ни слова! — сказал хан. Миркен кивнул и пошёл к лошади. Хан задумчиво и долго смотрел ему в след. Искупавшись в реке, поехал к стойбищу. Его, радостно мурлыча, встретил отпущенный с цепи барс — товарищ верный, не подкупный. Он несколько лет охранял его семью, а дочка любила спать, положив головку на его бок.

Когда-то Мунак был крепок и здоров, как будущий зять. Ходил в походы и много людей погибло от его стрел и сабли… Он ни о чём не жалел, кроме как, об ушедшей безвозвратно молодости. Его уважали и боялись. Взял в жёны красавицу Сауле — её мать была из далёких северных степей у широкой реки Итель. Военачальник привёз её, маленькой девочкой, после набега. Сауле родила семь детей, но живыми остались, только, трое… Два сына получили кочевые уделы и вели самостоятельную жизнь, но для войны объединялись всегда. Войны не случалось, уже, много лет и это тревожило — не бывает жизни, без войн. Она придёт в любые земли, если не упреждать врага. Давно не приходил с караваном купец-соглядатай Лю. Ему хан платил особую, тайную, плату за нужные вести, и он, ни разу, не подвёл. Так в раздумье и подъехал к своей летней ставке. Зимний дом, в каменном городище, он не любил. Стены не раз спасали хана от внезапных набегов разбойников кючаней. Как вихрь налетали малыми отрядами и, похитив что смогли ухватить, скакали прочь в горные ущелья, степь. Упреждать их набеги очень трудно, как бороться с ветром. Приходилось конными отрядами охранять границы кочевий. На вершинах холмов, курганов держать соглядатаев, сигнальщиков. Сегодняшнее событие стоит у начала резких перемен в жизни родов, находящихся в его власти и, сомнений в этом не было. Надо подготовиться к большому, завтрашнему, вечернему совету всей знати родов. От того, как он будет выглядеть, уверенно и твёрдо произнесёт свою речь, и будет зависеть успех, и сама жизнь родов… Но вот купец всё не появлялся — нельзя собирать войска, не имея сведений о соседних землях, так как это насторожит врага…

Глава 2. Молге

Войдя в свои покои, громко позвал молодую наложницу Молге. Последние три года она заменяла всех его жён — пела на непонятном языке, играя на странном инструменте. Забавно танцевала, а главное то, что очень хорошо приводила в приятное состояние, уже не молодое, его тело. Её улыбка, ручки и фигурка для него были, просто, бесценны и подарки ей были регулярны. Без её блеска глаз и смеха он уже, просто, не мог обходиться. Дочка и барс дружили с ней, но Сауле однажды ткнула её ножом… случайно. Мунак позвал жену и сказал проникновенным шёпотом: — Не трогай её… и тебя я любил, и сейчас… ты продолжение меня… Занимайся внуками! Очень трудно ладить и жить с близкими — наказать чужих людей можно походя, но наказывать продолжение своей плоти… Молге тихо вошла и встала у него за спиной — он почувствовал тепло, исходящее от всей её фигурки. Хан, не оглядываясь, скинул верхнею одежду, лег животом на ковёр — она знала, что делать. Властно стянув с него тельник, начала втирать настой трав, приготовленный Брадобреем. Затем, все части тела, долго и тщательно мяла, выворачивала, шлёпала, топтала спину маленькими ступнями… Он только кряхтел и улыбался. В такие минуты ему мечталось об уединённой жизни с ней… где-нибудь в горах, у озера — эта мечта появилась с её появлением…. Но это не жизнь… Жизнь — это непрерывная борьба за малые и большие, очень важные, ценности! Жизнь оставляет огненно-кровавый след в памяти и сердцах людей, разрушенных поселениях. С преклонными годами всё надоело… Кому бы передать свою власть, сохранив удобства для тела? Так, вероятно, желают этого все пожившие много лет люди… Закончив с телом, Молге накрыла хозяина лисьей шубой, тихо запела, что-то грустное. Хан засопел и она удалилась. Барс прилёг возле хозяина, положив голову на лапы. Жена заглянула, отодвинув полог, но не стала тревожить спящего.

Пришли подружки Кызле и сообщили, что мужчины молча собираются в поход. Все догадались куда. Миркен — главный у них и вечером, после совета знати, уедут, и что большая группа рабов на ослах, груженных всем нужным, уже готова к уходу в горы. Они уйдут раньше конных воинов. Жених, подруги Нагимы, тоже на коне поедет и от того у неё нет настроения… И ещё много-много чего рассказали… У Кызле расширились, и без того большие, зеленые глаза — тревога за Миркена поселилась в них. Слуги принесли фрукты и сладости. Возле селения резали баранов и разделывали туши быков — завтра вечером очень большой совет и той в честь родовой знати — гонцы были посланы, ещё, утром. Хан безмятежно спал, пропустив обеденную трапезу. Это был, оздоравливающий разум, сон. Сауле стояла, нервно ломая руки, в жилище у окошка и всё слышала — тревога за дочь стеснила её дыхание и она стала ждать пробуждения мужа. Пройдя мимо Молге, задела туфлёй блюдо со сладостями, а та потупила глаза — в чем её вина… Молге давно могла бы попросить хозяина услать Сауле к сыну, но тогда Кызле на неё обидится. Трудно жить молодой женщине без родственников. «Хозяин стар… что с ней будет — продадут или рабу страшному в жёны отдадут. Горек хлеб и тяжёл порог двери, в чужом доме… Вот бы сбежать с красивым воином», — у неё была своя надежда и мечта. Она ждала караван купца Лю.

На следующий день, к вечеру, заиграл рог, извещая о прибытии первых гостей, и хан проснулся, положил руку на шею барса, а тот лизнул ему нос. Принесли столик с едой, кислое молоко в кувшине и он с аппетитом поел. Накормил барса, приказал одеть его в одежду для торжеств. Повесил на широкий пояс саблю, полюбовавшись синим камнем на рукояти — тёмно-синий камень был холодным. Прицепил к поясу короткий кинжал из синего железа, привезённый Лю из далёкой страны волшебников, где не бывает холодов. Сауле ворчала, что он спит, а в селенье идут сборы мужчин и годы мешают ему контролировать текущею жизнь родов. — Какие сборы — это тысячник, наверное, смотр проводит? — проворчал Мунак, улыбаясь про себя. Сауле с укором посмотрела на него, а он показал ей на двери в женскую половину. Походив перед жёлтым зеркалом, позвал старшего стражника для доклада. Садал громко начал говорить, но хан приложил палец к своим губам и указал на место у стола. После этого тихо стал выслушивать новости дневные: прибыла только половина гостей, сборы отряда закончены, рабы с гружёными ослами уже отправились в ущелье, люди говорят, что звезда прилетела к большим переменам и поэтому тревожатся. Хан сказал, чтобы пришли к нему сейчас, только, главы родов, а их жёны пусть идут на женскую половину — им есть что обсудить с Сауле и иронично подмигнул Садалу. Крикнул через полог, чтобы поставили еду для гостей — у хана было хорошее настроение. Как не поверни, а день очень важный — решается дальнейшая жизнь родов. Походив по просторному помещению для торжественных случаев, он сел на мягкий широкий стул. Вошла стража, он указал им место возле себя, с лева, а справа сел барс, возле куска мяса.

Садал сказал, что пришли главы родов, оба сына и вопросительно посмотрел на хана. Кивком головы разрешил входить гостям и усаживаться у большого стола, согласно знатности. Ближе к отцу расположились сыновья. Хан благосклонно кивал на поклоны знати, затем сказал: — Вы знаете о прилёте звезды — мои люди ушли искать её… Если вспомнить далёкий прошлый прилёт звезды, то он сильно повлиял на улучшение нашей жизни… Теперь другое время и у нас появилось много чужих стойбищ в холодных землях, которые раньше пустовали. Скажите, что нам предпринять для своей пользы и безопасности? Гости заговорили разом, что надо пойти походом на них — воины хотят войны и добычи. Но тут встал над столом глава рода с границ холодных земель Микуш и громко сказал, что вчера к нему прискакал гонец. Он рассказал, что караван купца Лю уже в наших землях и возможно где-то рядом, а уж он точно знает все важные изменения в холодных землях — надо дождаться каравана. Хан сказал, что у него нет тёплых дружеских отношений с купцом, а доверять торговцам, особо, нельзя… Послушать купца надо внимательно, в присутствие всех глав родов… По его поведению и поймём правдивость сказанных слов. Все дружно закивали и начали говорить одновременно. Хан предложил всем выйти к народу, послушать песни, посмотреть танцы.

Вечерняя прохлада располагала к радостному веселью и сотни людей приветствовали, вышедших хана и знатных гостей. Девушки, нарядно одетые, начали исполнять традиционный танец под звуки струнных инструментов. Угощения были, самые разнообразные, на низких длинных столах. Кислое кобылье молоко возбуждало смех и желание двигаться. Хан, задумавшись, смотрел на людей — его сердце предчувствовало, что их ждут тяжёлые испытания. Старший стражник сообщил ему тихо, что прискакал вестник и сообщил — караван купца Лю расположился на другом берегу реки для ночлега. — Пошли людей и пусть узнают намерения купца, и какой товар у него… Объяви народу о завтрашней торговле, и не выпускай караван из виду — кто и куда из него ночью отлучится — тихо приказал хан. Садал кивнул и растворился в ночи. Хану придётся ждать известий с гор от Миркена — это очень важно.

Кызле, с подружкой и Молге, расположились за отдельным столом. Молодые парни не стремились к ним подойти — все знали, что они заняты. Попытки завести беседу с ними — плохо кончатся, но с другими девушками весёлые разговоры стариками поощрялись. Где ж еще найти избранницу, как не на редких праздниках? Сауле была окружена женщинами своего возраста и немного расслабилась — громко смеялась, слушая сплетни женщин. Её взгляд становился задумчивым, останавливаясь на Молге. Другие две жены находились в далёком каменном городище. Им нельзя собираться вместе — хан это хорошо усвоил и Сауле хотел отправить к старшему сыну, после свадьбы Кызле. Прогуливаясь между людей, хан встретился взглядом с Молге и слегка повернул голову к своей ставке на горе — там сейчас не было никого. Молодая красавица поняла намерения хозяина и ей стало тоскливо, но вида не подала, а только загадочно на него посмотрела. Этот взгляд для Мунака был, просто, погибель и он стал делать какие-то странные движения, но взял себя в руки и медленно пошёл к ставке в сопровождении охраны. Барс на цепи, с нетерпением, ждал его, вглядываясь в ночь… Молге сказала Кызле, что у неё кружится голова от кобыльего молока и ей лучше прилечь в шатре возле ставки. Взяв мяса со стола, для барса, медленно пошла на огни ханских покоев. Сауле проводила её недобрым взглядом из под бровей — Что она могла сделать со своим возрастом… Слезы обожгли её сердце в который раз… Короткий век у женщин, даже, богатых, но всё равно надо думать о счастье Кызле. Надо заставить её отца сыграть свадьбу к холодам.

В прошлый приход, каравана Лю, с ней заговорил, на её родном языке, молодой красивый торговец. Он не был похож на торговца, а речь была грамотной и без ругательных слов. Она долго выбирала разноцветные шёлковые ленты, и они успели поговорить. Рядом стояла Сауле, но их разговор она не понимала и только бросала злые взгляды. Молодого купца звали Го-Хор и он спросил, что не скучает ли она по родным и подругам? Молге ответила, что её убьют дома по обычаю тангутов — она замаралась в плену. Го-Хор же сказал, что, сделав подношение, золотыми монетами, в храме Буды, её могут простить и он бы взял её второй женой… Думай и готовься. С приходом каравана, в следующий раз, дашь знать, а он приготовит лошадей… Четыре года назад её захватили в плен кючани, когда она в сопровождении двух слуг возвращалось с прогулки по песчаным барханам и оазисам… Слуг закололи пиками, а её в шерстяном мешке несколько дней везли, посадив на лошадь, и продали купцу Лю. Купец оценил красоту и свежесть юной девушки, и дал за неё щедрую плату, двумя слитками серебра. Через два новолуния привёз её, на продажу, Мунаку… Тот, не торгуясь, заплатил купцу золотой чашей, в своё время, найденной в развалинах забытого города. Перед ханом предстала, в простой накидке, чистая, причёсанная девочка-подросток без всяких украшений — «дитя природы». Две женщины, осмотревшие её, перед показом хану, сказали: — Она чище утренней росы, а дыхание приятней воздуха весенней степи. Её отец служил чиновником-землеустроителем у провинциального главы. Денег на её поиски у него не было, да и для неё было лучше не возвращаться — законы тангутов суровы. Хорошее воспитание, образование она получила — это лучшее приданое.

Несколько новолуний её не тревожили, но хорошо кормили, разрешали гулять в сопровождении слуг и, только, пешком. Красавица Молге быстро почувствовала свою ценность и стала проявлять властный характер: била ручками прислугу, иногда швыряла вещи и грозила ножом любопытным стражникам, а они, молча, только кланялись. Все, кроме Сауле, признали её. Увидев издали хозяина, махала ему ручкой и очаровательно улыбалась. Он только щурился, отвернув голову — не знал, как её не испугать своими мужскими желаниями… Танцевать Молге могла до упаду и при этом петь, бросая пронзающие сердце взгляды… Вот и стал хан любоваться ею поближе, а спустя время, её принесли к нему в шёлковом мешке…

Молге покормила с ладони барса, который сидел на цепи, и хотела отстегнуть цепь, но стражник покачал головой. Она прошла внутрь на свою половину. Натёрлась маслом и одела две шёлковые тряпочки… Пошла, напевая, к нему. Мунак полураздетый возлежал на подушках и ждал, когда Молге зажжёт в нём «огонь желания». На празднике, в честь гостей, он много ел и пил хмельного кобыльего молока, и теперь тело было уставшим — хотелось спать. Красавица, своим особым танцем, очень быстро воспламенила его таинственным «огнём», притянув её к себе, прямо, танцующей… И скоро захрипел в её объятиях… Очнувшись от грёз, предложил Молге рассказывать ему о её стране — пока не уснёт. Она быстро прошла на свою половину, переоделась и вновь вернулась. Хан сказал: — Возьми в сундуке горсть монет — завтра будет караван с товарами. Деньги не жалей. Она задумалась и взяла одной ладонью, как можно больше монет… Значит завтра! Хан спросил: — Ты не знаешь, что купить? Готовься к свадьбе своей подруги… уже скоро! Она не поняла — какой подруги? Подобные секреты она бы знала в мельчайших подробностях. Ведь отец не дал согласия на союз дочери с Миркеном и потому вопросительно посмотрела на хозяина. Мунак знал, что говорить такие новости наложнице, даже, шёпотом — это всё равно, что прокричать об этом при толпе народа. С улыбкой на лице, он сказал, махнув рукой: — После узнаешь, а то плохо спать будешь. При свете полной луны, доносились тихие звуки праздника. Молге вышла, накрыв хозяина пёстрым цветным одеялом, и тут же вошёл, крадучись, барс. Обнюхал еду на столе, он улёгся возле хозяина.

Утро наступило быстро и Мунак не выспался, но уже доносился звук рожков пастушьих. Хлопнул ладонями, вызвал старшего стражника и выслушал его доклад. Принесли воду и таз: служанка омыла ему лицо и руки, а затем удалилась. — Пусть приготовят в шатре, все для беседы с купцом и никаких, пока, посторонних, кроме глав родов… — сказал хан стражнику.

Купец Лю, с двумя товарищами, дожидался в отдалении. Пояса с оружием забрали у них стражники. Хан прошёл в шатёр и кивнул страже. Гости зашли, и низко поклонившись, сели в отдалении, барс проследовал, крадучись, к хозяину и, слева от него, улёгся. Стал пристально вглядываться в чужих людей. Лю передал слуге торбу с подарками для всей семьи хана. Он сказал, что это его товарищи по торговым делам. Старый воин, с седыми волосами и жидкой бородёнкой, осматривался по сторонам. Совсем молодой краснолицый, крепко сложенный воин одетые в кожаную одежду — не похожи были на купцов. В шатёр вошли главы родов киданей и уселись напротив гостей. Мунак сказал Лю, что пусть начинается торговля — народ ждёт. Хан поинтересовался торговлей в северных землях и не докучали ли разбойники в пути? Лю подробно рассказал о торговле в холодных землях и, что все стойбища заказали ему, только, шелка, украшения и посуду. Совсем не воинственные и гостеприимные, но во время рассказа левая ладонь была сжата в кулак — это был тайный знак для хана, что он говорит не всю правду. Главы родов внимательно вслушивались в рассказ купца, поглаживали бороды, и пили терпкое вино из южных земель тангутов. Хан понял, что эти два воина, неизвестного ему народа, и есть настоящие хозяева северных земель, а сюда приехали шпионить! Хан сказал, что после уплаты пошлины, он даст большую охрану и они могут продолжить свой путь в чужие южные земли. Наказал купцу, чтобы привёз на обратном пути, много вина, сладостей, шелков, белого войлока. Лю понял, что, не заказав оружия, хан увидел его знак и покосился на своих товарищей, которые следили за его жестами и словами. — Можете торговать, а мы ещё обсудим свои родовые проблемы, — сказал хан и показал им открытые ладони. Купцы встали, поклонились и ушли к своим товарам.

Молчание прервал глава Микуш. Он сказал, что не верит купцу, а друзья его из далёких восточных земель, и они уже две зимы находятся в кочевьях северных земель. Наступило тягостное молчание. Хан не хотел раскрывать тайный знак Лю. — Да, лучше перестраховаться и поэтому нужно готовиться к переселению в другие земли, подготовить много кибиток, арб, перековать лошадей, а сейчас разошлите гонцов во все кочевья с моим приказом. Сами идите к товарам, но берегите деньги, — сказал тихо хан. Все встали и поклонившись, пошли к выходу.

Мунак потеребил шкуру у барса на шее, допил вино и долго глядел… в никуда… Затем встал и подойдя к месту, где сидели купцы, стал пинать подушки, пока не увидел восковой шарик, величиной с яйцо голубя… Облегчённо вздохнул… «Купец не подвёл — вот, что значит не быть скупым!» — мелькнуло в голове Мунака. Хлопком ладоней вызвал старшего стражника и сказал, чтобы позвали к нему Брадобрея. Невольник вошёл и низко поклонился. Он знал много языков, и хозяин катнул по столу, в его сторону, шарик. Брадобрей сломал воск и развернул тончайший пергамент с уйгурскими словами, и стал читать медленно: — Великий хан, у тебя в запасе два новолуния — их тьма и они придут к холодам. Лучше уйти на северный заход солнца, там нет много кочевий, а люди живут в лесу маленькими поселениями. В те земли они придут, может, через четыре зимы. Хан грозно посмотрел на Брадобрея, приложив палец к губам своим, махнул рукой на выход…

«Ну, вот — прилёт звезды пророческим оказался. Очень тяжело покидать свою землю, где лежат в древних курганах предки под каменными плитами. Их тревожить нельзя и с собой не возьмёшь… Пришельцы их не тронут — побоятся гнева духов, а с духами не повоюешь! Еще мальчишкой он поднимался на высокий курган… Тогда на кургане не было памятных плит. Сейчас он понимает, что здесь, глубоко под землёй, лежит вождь союза племён — большего кургана он не видел во всех землях и потому устроил свою летнею ставку возле него. С вершины кургана, наблюдатели, вели дозор. Хан мог собрать войско три раза по десять тысяч, но против тьмы им не устоять. «Откуда, с какой стороны нападут? Лучше уйти на новые пастбища далёких северных земель на закате солнца», — размышлял хан. Завтра Мунак объявит народу о своём решении, а пока пошёл смотреть, с четырьмя стражниками, торговую суету.

Молге с девушками рассматривала украшения и, наконец-то, приблизилась к товару Го-Хора. Стала перебирать цветные ленты, бусы. Отложив в сторону товар, громко стала торговаться по цене на языке тангутов — хорошо, что их разговор не понятен для всех. Го-Хор сказал, что если она решилась, то он завтра, перед заходом солнца, будет на реке у большого камня её ждать с двумя конями. Чтобы взяла только ценности и маленький кинжал. От служанки, прямо во время купания, надо избавиться, а дальше их кони понесут в ночь — за караваном, ушедшим далеко вперёд. — Я все время думаю о тебе, — сказал он и взял деньги за товар. Стал выпрашивать ещё, а Молге кивнула и рассмеялась, уходя к товару другого купца. Сердце её то замирало, то радовалось, но надо быть невозмутимой и больше общаться с Кызле. Она ей рассказала, что скоро будет свадьба, но чья, и в правду не знает. Потом вдруг ей стало жалко этих людей, свои покои, у хана в ставке… Впереди её ждала грозная неизвестность!

Караван уйдёт после полудня — почему-то купцы торопятся. Мунак понимал, что это обычная шпионская миссия монголов. Дав старшему стражнику важные распоряжения, удалился с барсом к себе. Прилёг на подушки, в ожидании Молге, а она не торопилась, озабоченная побегом. Вошла Сауле и сказала, что будет чья-то свадьба, но никто не знает чья… — Ну ты узнай и мне скажешь, дорогая. Я что ли должен у людей спрашивать? Больше мне думать не о чём, — улыбаясь, — сказал Мунак. Сауле укоризненно посмотрела на него. Мунак поручил ей отнести мешочек с деньгами купцу Лю, за заказанный товар для семьи и сказала ему, что хан очень доволен его рассказом о северных землях. Будет ждать его в любом месте кочевий. Сауле в точности передала его слова Лю. Мешочек купец потряс в ладони и, спрятал в бездонном кармане халата, стал торопить торговцев со сборами… Монголы наблюдали за ним… — Караван почему-то уходит так рано? — сказала мужу, вернувшись в ставку, Сауле. Мунак ответил, что купцы знают, как добывать деньги и никому не скажут секретов своих. — Переоденься и приходи ко мне сейчас. — Давно ты не мяла мне спину, — сказал, прищурившись, Мунак. Сауле вышла в женскую половину с улыбкой на лице. Зашёл стражник и вывел барса, поднеся к его морде кусок мяса, и сразу зашла Сауле… — Что-то тяжелее ты стала, — простонал Мунак, когда Сауле топтала спину… Поцарапала плечи, когда он навалился на неё… «Пусть видит змея тангутская, что не одна она у хозяина», — мстительно подумала, при этом, Сауле. Уходя, накрыла лисьей шубой засыпающего мужа, а страже указала что, хозяин спит и никого не надо впускать к нему. Молге пришла и с радостью узнала, что хозяин спит. Покушала и прилегла на подушки, подставив подошвы ног служанке, для массажа. «Завтра возьму на последнее купание служанку Сауле, которая всегда шпионит за мной… вот, обрадуется старая ворона», — размышляла она, засыпая. В кочевье наступила тишина, после ухода каравана, в сопровождении воинов хана.

Глава 3. Побег

Наступила ночь новолуния. Скорее всего, последняя спокойная ночь ханства киданей. Судьбы народов меняются — вдруг… Неожиданно, сытая, спокойная жизнь людей, обязательно, сменяется ухудшением её. Горе беспечным народам, уверовавшим в свою избранность! Расслабились — значит, этим воспользуются соседние народы. Накопили сокровища — за ними придут другие народы. Не вложил, в своё время, сокровища в укрепление царства, вооружениея войска, значит глупый ленивый правитель окружил себя ворами и лжецами. Всю придворную свиту надо периодически менять, вместе с прислугой правителя, и тогда откроется такое! Но желания, покоя и развлечений, хуже цветочной жидкости — правитель живёт иллюзиями, грёзами, навеянными подлыми подхалимами. Никогда, раб не полюбит своего хозяина. Чужому успеху все будут завидовать, кроме близких родственников. Рухнет такое государство, где чиновники его, просто, сгрызают, не ведая, что творят свою же погибель… Сколько было, до киданей, ханств на этой земле? Остались только курганы, напоминающие о них. Никто не может прочесть таинственные надписи на камнях, а ведь их оставили прежние хозяева этой земли…

Восход солнца напомнил о себе, розоватым цветом горизонта. Заплакали, по-детски, шакалы в камышах у реки. Ударил хвостом, по глади заводи, могучий сазан, совы полетели прятаться в свои укрытия… Прекрасен мир раннего утра — все обитатели земли живут по законам природы… Только люди постоянно выдумывают свои эгоистические правила, от которых они же и страдают!

Хан, с утра, был вялым и раздражительным — оттолкнул от себя морду барса и тот обиженный лёг, глядя в сторону входа, и стал ожидать Молге. Хозяин позвал его, но барс, только, хвостом ударил по ковру. Вошёл старший стражник, услышав хлопок ладоней хана. Доложил новости и получил поручение — чтобы, после угона на пастбища скота, пригласил всех взрослых мужчин, для важной новости для родов киданей. Зашли двое слуг для утреннего омовения и принятия пищи хозяином. Без аппетита, Мунак поел вяленое мясо, запивая его кислы молоком. Ласково позвал барса, протянув кусок свежего мяса ему — барс подошёл, виляя хвостом… Убрали остатки трапезы, и хан позвал Сауле. — После полудня пойдём с тобой на курган в простой одежде — души умерших не любят чванливых и гордецов самоуверенных… Да, и выбери ягнёнка для орошения могил чистой кровью, — сказал тихо Мунак и начал одеваться в походную одежду, глядя на себя в жёлтое зеркало. Отражение в зеркале ему не понравилось, и он провел синим камнем, на рукояти сабли, по зеркалу. Глубокая царапина засияла солнечными искрами на фоне тусклого зеркала… «Вот чем отличается молодость от старости… блеском!» — подумал он. Позвал Молге. Она вошла, взглянув на него игривым взглядом. Мунак ладонями обхватил её головку и стал вдыхать аромат её волос, и золотистой кожи, прижиматься губами к прохладным уголкам её губ… «Дитя природы — подарок Духов… Она лучшее, что у меня есть», — подумал Мунак и слегка оттолкнув её, быстрым шагом вышел…

Все мужчины, от мала до велика, уже ждали хана, теряясь в догадках, причины схода. Хан встал на белый войлок — только правитель мог стоять на нём, выступая перед людьми. Некоторое время вглядывался в лица воинов, при полной тишине… Многих он знал смолоду — это были закалённые воины, но… время… Много молодых воинов, с вопрошающими сверкающими глазами, смотрели на хана. Подняв в приветствии правую руку, он начал говорить: — Многие годы кидане жили с уверенностью в хорошем будущем, растили детей, охраняли кочевья, ходили в победные походы… Но сейчас в моём сердце поселилась тревога — тому есть причины. Вы видели двух монгольских воинов, которые торговали вчера товарами. Мы со старшинами родов пришли к общему заключению, что они шпионы, посланные вперёд монгольской ордой… Их тьма… и тьма — нам не устоять, с тремя десятками тысяч воинов. Они в свою орду принимают все народы, которые им покорились и счёта своему войску, монголы не знают… Продвигаются они вместе с семьями, как горная лавина… Их цель — завоевание всей земли. Есть дальние земли, куда они не придут много лет. Готовьте: кибитки, арбы, оружие — можем откочевать внезапно, но до холодов они вряд ли придут. Всем воинам необходимо уметь владеть оружием — я сам всех проверю, а в других родах проверят главы этих родов. Не надо бояться, презирайте смерть — трусы хуже предателей… Все молчали… Хан Мунак резко повернулся и пошёл к ставке. Он знал, что оторопь пройдёт и все возьмутся за дело, но прежде запричитают женщины… Так, внезапно, к селению подошла тревога и встала у каждого очага…

Хан ещё долго метал копья, пускал стрелы из лука в большой ствол высохшего дерева. Люди видели это издалека — личный пример вдохновляет других. Перед полуднем искупался в большом котле, натеревшись синей глиной, стоявшем в шатре. Поел мяса с кислым молоком и уснул, у низкого стола — тут же на подушках. Сауле вошла далеко за полдень и громко позвала барса — предлог прервать сон мужа. Мунак встрепенулся и резко встал. Одел простую одежду — жена помогла ему. — Пойдём пешком и прихвати маленький нож. — сказал он. Идти пришлось долго к горе-кургану с другой стороны которого, чуть по одаль, находились развалины, очень, древнего города. Никто не знал о нём ничего, и только ветер гулял меж заросших развалин, почти сравнявшихся с землёй. Во многих местах, застывшие огромные камни с надписями, колонны являлись молчаливыми свидетелями былого могущества и трагедии исчезнувшего царства… Люди на развалины не ходили — нельзя тревожить подземных Духов, обитателей другого мира… Дети, подростки-пастухи, не смотря на строжайший запрет, навещали город. Находили после дождей оружие, наконечники стрел, кости, и даже, целую посуду. Однажды пастушок провалился под землю, сильно повредив ногу при падении… Его доставали арканом взрослые. Брадобрей вылечил ему ногу, но хромота осталась навсегда и это истолковали, как предупреждение Духов иного мира. Невозможно запретить, подросткам, не ведомое — оно зовет, но из презирающих, запреты и страхи, вырастают смелые воины…

Подъём на курган отнял много сил — предки Мунака похоронены на вершине. Мунак прошептал обращение к предкам и перерезал горло барашку… Кровь брызнула и ею он оросил могилы, и надгробные плиты… Под одной плитой не было захоронения — это дядя Мунака, не вернувшийся с посольством из тёплой страны… Надпись на камне гласила: «Ты ушёл прежде времени… мы не можем наслаждаться радостью, твоего присутствия… мы грустим по тебе…» Хан окинул взглядом окрестные просторы… Как мал и ничтожен человек на фоне этих просторов, заканчивающихся в дымке горизонта… Горы с зелёными склонами и коричневыми вершинами смотрели на него. «Как там Миркен? Надо, не откладывая, сыграть свадьбу по возвращении его, не смотря на результат поиска. Пусть возглавит военное управление десятью тысячами воинов, так как я уже стар для такой деятельности», — думал он. Солнце уже клонилось к закату и Мунак с Сауле ускорили шаги. Шли молча, думая… о разном. Подходя к ставке, Мунак сказал Сауле: — Готовьтесь к свадьбе Кызле с Миркеном — только вернётся и на другой день пускай сваты приходят. Я очень люблю свою дочь и мне будет не доставать её звонкого смеха, песен, но останешься ты и… Сауле выжидательно посмотрела на него, но он замолчал. К ним, на встречу, скакал старший стражник. Подъехав, не решался сразу сказать плохую новость — на него смотрела Сауле… — Ну говори же, что там у тебя, — громко спросил Мунак. Стражник тихим голосом сообщил, что не вернулись с купания Молге со служанкой, но мальчишка видел одну Молге, переплывающую Онгю… На берегу лежала одежда обеих женщин… Мы обыскали весь берег… Уже собираем конных стражников для дальнейшего поиска… — Ты что несёшь, серый пёс? Догнать… найти и живой ко мне… Я сам, лично, головы отрублю всем ротозеям — зачем вы мне нужны? Бездельники… догнать… её не смейте трогать… в мешок… Ты ещё здесь? — хрипел, задыхаясь хан. — Я знала — змею греешь… Хорошо, что тебя не зарезала… убей её… убей! — кричала Сауле. — Замолчи, карга… без тебя разберусь… кожу с него снимут! Она не могла сама сбежать — тихим голосом произнёс хан и, в бессилии, присел на землю. Больнее всего ранит предательство близких людей и это происходит, всегда, неожиданно…

После ухода хозяина на курган к предкам — об этом говорили слуги ещё утром, слуги всё знают лучше хозяев. Молге захотела, впервые, заплести волосы в одну косу. Молодая служанка удивилась, но спорить не стала — одна коса, для замужних женщин, обязательна. Молге разделась и стала разглядывать себя в жёлтом зеркале, кривляясь и показывая язык — служанка смеялась, не сдерживая себя. Молге оделась и задумчиво посмотрела на служанку. Затем приказала сложить все украшения, деньги в один шёлковый платок и, хорошо завязав его, положить в пустой бурдюк. — Это, моё приданное, — сказала Молге, загадочно улыбаясь. — Госпожа, вы выходите замуж? — спросила служанка. — После узнаешь, а то плохо спать будешь, — смеясь, ответила Молге. Потом сказала, что та может идти к подругам и до вечера не понадобится. Из-под подушки и войлока достала маленький острый нож, в виде заколки, и воткнула его полностью в косу. Давно ещё, она купила его у торговца — на всякий случай… Вошла в комнату ненавистной Сауле и сказала пожилой служанке, что та пойдёт с ней купаться, так как ее служанка подвернула ногу и хромает. С надутым бурдюком вышла из шатра. Служанка поплелась сзади, с недовольным видом. Все женщины плавали с бурдюками — с ним большие рыбы не утащат на дно. Мальчишка у большого камня на реке, издали, заметил идущих купаться женщин и спрятался в кусты — стал ждать… Молге долго всматривалась в другой берег и заметила, наконец-то, шевеление в камышах. Разделась, бросив небрежно одежду, и приказала служанке идти в воду первой, для проверки дна. Служанка, громко ворча, скинула одежду и вошла в реку. Молге пошла за ней, толкая бурдюк впереди себя… Когда они уже плыли, воткнула нож, в шею служанки, резко провернув рукоять — кровь брызнула ей в лицо… Служанка обернулась и удивлённо посмотрела на госпожу, и скрылась под водой. Молге спокойно поплыла к своей свободе…