Оглавление

5. 2019*1986

ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ

НА ОДНОМ ДЫХАНИИ

Анджелина стояла, прижавшись спиной к стене. В каждой из рук она крепко сжимала по тускло блестящему Desert Eagle. И выглядела с ними невероятно сексуально в этом аварийном освещении. Дурацкие лампы нарушили такую привычную для наших дел темноту. Приборы ночного видения, конечно, такой свет не ослепил, но сделал их теперь совершенно ненужными. Я стянул прибор с головы и снова посмотрел на Анджелину. Так ещё краше. Она тоже сняла прибор и бесшумно, элегантным движением, сунула его в рюкзак за спиной. Она была очень похожа на известную актрису, оттуда собственно и прозвище или по-нашему погремуха. Меня, кстати, кличут Майкл, но ни к какому-нибудь Джексону или ещё какому звездуну из Америки, это отношения не имеет. Просто зовут меня Миха, Михаил, Мишка Майданов. Да, фамилия у меня тоже не фурор, но здесь, как говорится, родителей не выбирают, ничего не поделаешь.

Работали мы в паре. Знакомы давно и пока, тьфу-тьфу-тьфу, у нас всё идёт по маслу — не попались ни разу. А всё потому, что мы тщательно прорабатываем каждый план и стараемся от него не отходить. В нашей паре она отвечает за силовую поддержку и охранные системы, я делаю всё остальное. Видеонаблюдение отключено, поэтому можно передвигаться свободно, но эта контора в жилом доме, поэтому создавать лишний шум не стоит. Ещё один фактор заставлял меня немного стрематься — мы впервые выполняли заказ. Я долго проверял всю эту мутную историю, и мы долго не решались за это взяться. Просто это казалось какой-то подставой. А потом Анджелина пробила заказчика через свою подругу, и стало понятно, что никакой подставой и не пахнет, но работать на дядю мы никогда не пробовали, и от этого было стрёмно. Куш был очень заманчивый — можно было отдохнуть пару лет от трудов наших не праведных, а изъять нужно было всего лишь папку с файлами.

Дверь в кабинет была даже не заперта. Я знал, внутри тоже видеокамера и рядом сейф, на который по плану три минуты.

***

Я управился за две. Деньги, шкатулка, пластиковая папка с документами — это выхватил луч моего фонаря.

— Забери деньги, — негромко сказала Анджелина, оказавшаяся рядом, отчего я вздрогнул, ведь она должна быть в коридоре.

— Не дуркуй, мы здесь не за этим, — спокойно сказал я, вытягивая папку и пихая её в свой рюкзак.

— Деньги лишними не бывают, — буркнула она, глядя, как я закрываю сейф и складываю свои приблуды.

— Деньги скоро будут, ты же знаешь, — посмотрел я на неё, но увидел лишь блеск её глаз, — или у тебя есть сомнения? — насторожился я.

— Нет, — коротко ответила она и, развернувшись на пятках, сунула стволы в свои специальные потайные карманы.

Возвращаться пришлось тем же путём, что пришли. Других вариантов не было. И это был ещё один неприятный момент.

Окно.

Я предпочитал проходить через двери, но камера наружного наблюдения выходила ещё и на двор с дорогой, где мог проехать автомобиль, а значит, тайна нашего проникновения может быстро стать не тайной, что мы не планируем.

С окном тоже пришлось повозиться.

Тёплая летняя ночь овеяла нас лёгким ветерком. Испарина есть. Я это почувствовал. Значит, «Передрейфус» ещё не отпустил меня. Тишина и никого. Вот это мне не нравится. Мы медленно шли в тени деревьев, росших рядом с многоквартирным домом. Ничего подозрительного, кроме моих личных ощущений. Мы добрались-таки до мотоцикла, который оставили на стоянке около детского сада, чтобы не привлекать лишнего внимания. Прыгнув в седло и ощутив приземление Анджелины за спиной, я взялся за ключ зажигания, и тут же резкий укол в шею заставил меня дёрнуться. Я резко поднял руку, чтобы проверить, что это за хрень. Рука тут же упала, а свет в глазах померк.

***

Бормочущие голоса раздавались где-то поблизости. Будто за дверью нашей спальни шёл ожесточённый спор шёпотом. Веки были тяжёлыми. Глаза никак не хотели открываться. Значит, нужно помочь себе руками, решил я. Твою мать, что это? Глаза мои по-прежнему были закрыты, но мне и не нужно было их открывать, чтобы понять: руки мои несвободны. Мало того, они были подняты вверх. А глаза, похоже, не открывались из-за того, что на них повязка.

— Аджи, — хоть кляпа во рту нет.

Тишина. Хотя нет. Скрипнула дверь. Кто-то вошёл.

— Очнулся, — скорее утверждение, не вопрос.

— Вы чо чертополохи, быстро меня развязали, — я не, видел кто стоит передо мной, да мне это, в общем-то, было безразлично. Вырубать меня и связывать никому нельзя.

Мощный удар слева в челюсть утверждал обратное. В ухе зазвенело, но было терпимо.

— Слышь ты, герой, — не сбрасывал я обороты, — развяжи меня и дерись как мужик, крыса грёбаная.

Следующий удар прилетел в солнечное сплетение. Сбил дыхание и заставил меня замолчать.

— Заткнись, придурок, — грубый мужской голос. Ну, слава богу, меня хоть не баба бьёт.

— Хватит, — другой голос, приятный баритон, — Майданов, вы преступник, рецидивист. То, что вы ни разу не попались и не предстали перед судом, не говорит о том, что о ваших с подельницей делишках мы не знаем, — голос утих, взяв паузу.

— А чо слабо сказать мне это глядя в глаза? — дыхание восстановилось, но тон я немного снизил, чтобы не провоцировать «бугая», так я назвал придурка, что врезал мне.

— А это ни к чему, — продолжил голос, — мы здесь не на свидании. У меня к вам деловое предложение, — я явно услышал смешок в голосе «вертухая», ну как его ещё назвать, я не знал, — правительство проводит эксперимент, а вам предложено в нём поучаствовать…

— Да пошли вы нахрен, — долго я не думал.

— А у вас альтернатива не очень, — и снова этот скрытый смешок, — не участвуете — становитесь покойником — погибли при попытке ограбления. Так что, на мой взгляд, решение очевидное, хотя вы можете меня удивить Михаил, удивите, — добавил он с издёвкой.

Вот же тварина. Куда это я вляпался?

Противное ощущение. Ничего не видишь. Обездвижен. А может, это розыгрыш?

— Если это розыгрыш, — я сделал паузу, соображая, кто бы мог это сделать.

— Это не розыгрыш, Майданов.

— А что с Анджи?

— С кем? — удивился «вертухай», а я напрягся. А что, если Анджелине удалось свинтить? А я её палю.

— Если ты об Антонине Мягковой, — продолжил он, — то не в твоём положении думать о ней, думай о себе.

— Тебя, *ля, забыл спросить, — огрызнулся я и тут же получил очередной удар под дых. Антонина, хмыкнул я про себя, а я ведь даже паспорт её ни разу не видел.

— Пять минут Майданов, у тебя есть пять минут на размышление, — очередной удар.

Да что ж вы твари такие, думал я, восстанавливая дыхание. Дверь снова скрипнула.

Я, похоже, остался один. Тишина нарушалась лишь каким-то далёким гудением. Тело болело, но мне не привыкать. Я не неженка и в своей жизни дрался не раз и не два. Я, вообще-то, сирота. Родителей не знаю. Степановна, говорила, что меня просто подбросили. Сначала очень хотел, чтобы меня забрали родители. Мечтал, что вот они войдут и… потом пришла злость и ненависть, после чего мне просто стало пофиг. И после этого я понял, что судьбу свою я должен строить сам. Вот собственно я и начал её строить. Вчера я был, наверное, самым лучшим медвежатником, ну во всяком случае, самым удачливым. А кроме того, богатым и тайно влюблённым в Анджелину. Тайным потому что считал это своей слабостью, а проявлять слабость перед подельником — последнее дело. У нас были отличные партнёрские отношения. Без секса и обязательств в этой области. Нас всё устраивало.

А сегодня кто я?

Пленник неизвестно кого. Наполовину труп. Я был уверен, что слова «вертухая» не блеф и жив я до сих пор лишь потому, как им от меня что-то нужно. Откажусь, мой труп найдут где-нибудь. Так себе перспективка, но и обратная сторона медали мне тоже не нравится. Влезь в какой-то эксперимент, исход которого мне неизвестен — это лажа. Что бы сказала Анджелина, согласись я? Но отказаться я действительно не могу, сдохнуть, не достигнув своей цели, я не могу.

Кто-то вошёл. Я не слышал, как скрипнула дверь. Так задумался, что зевнул. Я весь напрягся. Кто знает, как они хотят меня убедить. Вдруг это силовой метод.

— Время вышло, — раздался голос прямо рядом со мной, а я не слышал, как он подошёл. Что за хрень?

— Да или нет? — теперь голос «бугая».

Вот этому чёрту вообще отвечать не хочется.

— Майданов, вы приняли решение? — прозвучал абсолютно ровный голос «баритона».

— Да, — коротко ответил я.

И какого же ваше решение?

— Да, — спокойно ответил я.

Возникла долгая пауза. Я начал нервничать, не понимая, что это значит. А ещё захотелось увидеть Анджи. Желание было нестерпимым. Я думал, что больше её не увижу, и это выматывало.

— Принято, — раздался голос «баритона» прямо рядом со мной, и я тут же почувствовал укол в шею.

— Млять, а без этого нельзя? — возмутился я, чувствуя, что теряюсь.

Ответа не было. Меня накрыла темнота.

***

Я открыл глаз. Пробуждение было мгновенным — вот в отключке, а сейчас абсолютно в сознании и светлое сознание. Я рывком сел. Это было маленькое помещение светло-серого цвета. Что-то похожее на каюту корабля, но очень приблизительно, потому что здесь были абсолютно гладкие стены и та шконка, на которой я сидел, сливалась с поверхностью, будто выросла из неё. В общем, ничего интересного. Интересным здесь был я. Кроме трусов на мне ничего не было. Сказать, что я был удивлён — попасть пальцем в небо. Почему не голый? Вот какой вопрос меня смешил. И я заржал в голос. И здесь выяснилось интересное. Комната была абсолютно глухой. Смех мой просто утонул в стенах. Я замолк. Пристально оглядывая кубрик. Есть входная дверь. Прямо напротив меня. Только ручки, чтобы ухватиться и открыть её нет. Память моя восстановилась. Я вспомнил всё. И моё весёлое настроение улетучилось. Я встал и пошёл к этой двери. Толкнул её. Никакого эффекта. Ладно.

— Сим-сим откройся, — на полном серьёзе сказал я, и снова ничего, — что и волшебное слово не поможет?

Значит, это камера, решил я. Ну что ж, посмотрим, что дальше. На, казавшейся с первого взгляда, ровной стене нашлись тонкие прорези и небольшая выпуклость. На неё я сразу же и нажал. Дверь прыгнула мне навстречу, а я от неё назад, но первое резкое движение, тут же замедлилось, и две узенькие двери медленно распахнулись. Внутри висел такой же серый комбинезон. Всё лучше, чем в трусах. Я надел на себя комбез с лёгкостью. Мой размер. Здесь же в дальней стенке шкафа открылась потайная панель. Из неё выехала горизонтальная поверхность, на которой стоял разнос с дымящейся тарелкой и стаканом с прозрачной жидкостью. Ничоси, удивился я. Я взял разнос. Живот тут же намекнул мне, что я очень давно не жрал. Анджелина бы сейчас на меня цыкнула — не жрать, а кушать. А кушать действительно хотелось очень. Как поел и что поел, даже не вспомню. Сытно, что-то мясное. В стакане просто вода. Я смачно рыгнул, снова вспомнив Анджелину. Где она сейчас?

— Верните разнос на место, — я вздрогнул от неожиданности.

Твою мать, они ещё и наблюдают за мной. А что ты хотел? Я будто услышал в голове голос Анджелины. Да, собственно, а что я хотел? Я успокоился и вернул разнос на место. Штукенция уехала, панель закрылась.

— И чо дальше? — вслух сказал я, ожидая немедленного ответа, но его не последовало.

Самым разумным сейчас будет поспать. Но я точно не усну. Я лёг на спину и закрыл глаза. Интересный материал, подумал я. Ни твёрдый, ни мягкий. Удобный. Лежать было приятно. Если это и была камера смертника, то высокотехнологичная и продуманная.

— Ваш брифинг состоится через 15 минут, — прозвучал металлизированный голос, источник которого определить я не мог.

— Брифинг? Всё так серьёзно? — с ехидцей сказал я.

Живот мой заурчал снова, но на этот раз по другой причине.

— Оу, товарисчи, — громко воззвал я, — а погадить здесь где можно?

Небольшой овал подсветился прямо рядом с изголовьем моей кровати, ишь ты как подумал, считаю её уже своей, — обречённо подумал я. Овальная дверь ушла внутрь, и я нашёл, что искал.

***

В то же самое время в другом месте.

Мы с Роном мчались через пространство, не сбавляя скорости. По-прежнему казалось, что по пятам идёт погоня. Внутреннее состояние не позволяло сбросить скорость. Даже чувствительные удары о преграды, отделяющие разноплановые миры, почти не чувствовались. Сколько уровней мы уже прошли? Сложно было сообразить. А общаться сейчас с Роном не хотелось. Нужно было бежать и бежать как можно дальше, потому что, если поймают — развоплотят и вся недолга. А строить себя заново, с нуля, это сущая мука. Именно поэтому мы с Роном и гнали на всех парусах. Необитаемые пространства реально грандиозные и воображению их не объять. Но долго так продолжаться не может. Какими бы скоростными мы ни были, а усталость накапливается и скоро придётся свернуть в ближайший обитаемый мирок.

***

Я только вернулся, чтобы полежать. Часть дальней стены замерцала, превращаясь в экран, на котором появилась заставка, настроечная таблица, вроде так она называется.

— Ну, так неинтересно, — протянул я, — а как же личная встреча, тет-а-тет, так сказать, глаза в глаза?

Ответа я не получил, естественно. Через минуту экран моргнул. На нём появилась такая же светлая стена, стол и стул.

Через какое-то время в кадр вошёл человек в белом халате. Среднего возраста. Короткий ёжик седых волос. Очки, за которыми я увидел серые, стального цвета, глаза с жёстким взглядом. Я улыбнулся. Прямо напугать меня решил.

— Добрый день, — на удивление скрипучим голосом сказал он, — меня зовут Святослав Игоревич, я руководитель проекта, — здесь он запнулся, а я понял, что нечасто он устраивает такие брифинги, — участником которого теперь стали и вы. Я не буду говорить о секретности нашего проекта, подписанные вами документы я видел, — хрена с два, ничего я не подписывал, хотел сначала крикнуть это, но передумал, сообразив, что, вероятно, меня никто не услышит, — спасибо вам за готовность взять на себя самое сложное, ваши мотивы мне неизвестны, но если вы готовы, значит, мы плодотворно будем сотрудничать, — ох, сколько слов готово было вырваться из моего горла, но я сдержал себя. Мои мысли потекли совершенно в другом направлении — вдруг у меня будет шанс вырваться.

— Ваша задача проста и сложна одновременно, — продолжил мужик, — с точки зрения ваших действий всё достаточно просто — ваша задача в защитном скафандре войти в устройство перемещения, а затем сразу же вернуться, — вот оно что, а если я не вернусь, подумал я, — с другой стороны есть риск невозвращения — конечно, есть, хмыкнул я про себя, — все проведённые нами опыты с механизированными автоматами, так называемыми дронами и млекопитающими прошли успешно, — он вдруг закашлялся, в кадр тут же протянулась рука со стаканом воды, которую тот с благодарностью приняв, сделал глоток и продолжил, — теперь черёд людей сделать первый шаг в покорении пространства, и вы, безусловно, как первый, навсегда будете вписаны в историю, — ну, конечно, подумал я, — старт первого эксперимента через два часа, дальнейшие инструкции получите на месте. Добро пожаловать, Михаил.

Экран тут же погас, и стена вновь стала прежней.

Вот так, значит. Что это за хрень мне предстоит? Смогу ли я сбежать на той стороне? Или… я вроде прослушал брифинг, но понимания ни хрена не прибавилось. Ладно, впереди два часа, подумаем.

***

Однако придумать мне не хватило времени, чего бы я о себе не думал, я лёг и быстро вырубился. Сложно сказать почему. Зато когда раздался посторонний звук, я тут же проснулся. Чувствовал себя отдохнувшим. Было тихо. Я встал и осмотрелся. Вроде ничего не изменилось. Два шага и я возле скрытого шкафа. И вот сюрприз. Внутри был скафандр. Да-да. Скафандр, космический. Ну, во всяком случае, я его себе так представляю.

— И как его на себя надеть? — я что сказал это вслух?

— Через минуту, — раздался знакомый мне голос, — к вам войдёт команда помощников, они окажут вам содействие в надевании скафандра.

Дверь тут же открылась, открывая моему взору, длинный, широкий коридор, такого же цвета, как и моя камера, коридор упирался в перпендикулярный проход. На моём пороге стояли двое мужчин, одетых в одинаковые серые комбинезоны, с эмблемой на груди. Из-за их спин в секунду вышел вооружённый человек, а сзади я увидел ещё одного такого же. Одеты они были в чёрное. Первый вошёл и кошачьим движением сдвинулся в сторону, освобождая проход. Вымуштрованные парни, подумал я. Но сейчас я дёргаться не собирался.

— Ну что, начнём, — парень в сером комбезе выдвинул из шкафа стойку со скафандром.

***

Молодой красивый космонавт смотрел на меня из зеркала. Я улыбнулся, сверкнув передним, сколотым зубом, но улыбку тут же сдуло. Нахрена напяливать скафандр? Эта мысль пришла мне только что. Я что в космос полечу? Но тогда о каком побеге может быть речь? А если не в космос, то куда? И зачем там скафандр?

Мы шли по коридорам, а я всё катал мысли в голове. Что за хрень я буду испытывать? Понятно, что дело рисковое, потому как иначе нашли бы добровольца, коим, впрочем, по документам я и являюсь. Но я то знаю в чём моя добрая воля. А вот смогу ли я отсюда выбраться? Вопрос на миллиард.

— Внимание! — громкий голос, усиленный микрофоном, перекрыл все прочие шумы, — всему персоналу занять свои места согласно расписанию, лицам, не задействованным в эксперименте, покинуть помещение. Включился звуковой сигнал и световая сигнализация.

— Идёмте, — помощники потянули меня вперёд, на большое возвышенное место.

Здесь всё было утыкано приборами, хотя места было много. Посередине стояла ажурная металлическая конструкция. Этакая полукруглая арка. Когда я подошёл поближе, то увидел, что она целиком круглая. Просто нижняя часть скрывалась под металлическим же полом. Она была собрана из множества металлических перекладин, оттого и казалось ажурной и воздушной. Однако внутри неё я заметил будто цельнолитое золотое кольцо. Любопытно, это правда золото или какой другой металл?

— Михаил, — снова раздался грохочущий голос, я обернулся, но кроме двух знакомых мне ребят с оружием в руках, никого не увидел, — давайте я дам вам короткие инструкции перед тем, как мы начнём, — я кивнул, но тот, кто со мной разговаривал, вряд ли это видел, — итак, через некоторое время мы запустим систему, как только запустится механизм, вы перед собой увидите некое подобие зеркальной поверхности, ваша задача пройти сквозь эту поверхность, через время вы очутитесь на другой стороне, где установлено такое же устройство, как только окажетесь на той стороне, нажмёте кнопку на своём левом рукаве, посмотрите.

Я опустил взгляд и увидел на месте сочленения перчатки и рукава красную кнопку, надо же, большая.

— Нажмёте кнопку, — продолжил голос, — и тут же возвращайтесь. Как видите, всё достаточно просто. Напомню, что вы не первый, кто проходил этим путём, с нашей точки зрения это абсолютно безопасно, переживать не стоит, — вот зря он это сказал, именно теперь я буду переживать, я хмыкнул, — зеркало перехода работает порядка 45 секунд, поэтому не задерживайтесь. Все по местам, — громче добавил он.

— А куда я перемещусь? — громко сказал я, перекрикивая начавшуюся суматоху.

Ответа я не получил, что меня уже не удивляло.

— Советую закрыть шлем, — услышал я сзади.

Обернувшись, увидел всё тех же двух ребят с оружием. Они, похоже, уходить не собирались. Ну, конечно, вдруг я сейчас побегу со всех ног. Я хохотнул, закрывая забрало.

Звуки исчезли. Я почувствовал сильную вибрацию и посмотрел на конструкцию перед собой. Искры, сполохи, бегущие по золотому кольцу. Хлоп — и передо мной появилось жидкое золотое зеркало. Оно казалось жидким, потому что из его центра расходились круги, как на озере, в которое бросили камень. Я засмотрелся, впечатляющее зрелище. Внутри шлема ожил наушник, прохрипев что-то.

— Время пошло, Михаил, — услышал я наконец и, очнувшись от своих мыслей, сделал несколько шагов вперёд.

Вблизи это походило на расплавленный металл. Я сделал вдох и шагнул.

Золото подхватило меня и резко толкнуло вперёд. В глазах замерцали звёздочки, разноцветные полосы, геометрические фигуры, будто я попал в калейдоскоп. Вдох, который я сделал, по-прежнему не закончился, то есть время каким-то образом сжалось. По моим подсчётам прошло не меньше полминуты, как я находился… а где я, кстати, нахожусь?

И тут я вылетел, вышел, выпал на другую сторону. В глазах всё ещё мельтешило разноцветье, но это не мешало мне увидеть, где я нахожусь. Я обернулся. Точно такая же конструкция. Золотое зеркало колыхалось. Теперь я понял, зачем нужен скафандр. Я был на Луне. Нет, полной уверенности в этом не было, но где ещё может быть серо-бурая почва и в небе серп Земли.

А для чего жать на красную кнопку?

Время утекало. Я не мог здесь оставаться. Становилось холодно, и, вообще-то, по запасу кислорода меня никто не консультировал. Я протянул руку и вжал кнопку. Что-то щёлкнуло и больше ничего. Я развернулся и практически прыгнул в зеркало перехода. Теперь пазл в голове сложился. Скафандр, недомолвки, силовое принуждение. Какой же нормальный человек согласиться по доброй воле испытать… телепортацию? Или как это назвать? Я плыл в яркости калейдоскопических картинок перехода, размышляя о том, что будет дальше. Нужен ли я теперь после того, как испытание прошло успешно…

…резкий толчок заставил меня вращаться вокруг своей оси. Голова закружилась. Я вылетел в такое родное теперь помещение. Сбил парня с оружием и врезался в ограждение головой.

***

Очнулся я в странном месте. Даже сложно описать. Это было как огромный стакан из стекла розового цвета. Круглый, метра полтора в диаметре. В общем, тесно. Я постучал по поверхности. Глухой звук. Точно не стекло. Я вдарил кулаком как молотом. Абсолютно непробиваемый. Я огляделся. Он будто сам по себе излучал свечение, которое освещало небольшое расстояние от стенки, а дальше была полная, кромешная темнота. И что это значит? И вдруг я увидел силуэт во тьме. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Снова взглянул. Нет, не почудилось, из темноты ко мне кто-то шёл. Я стоял, ожидая, что произойдёт дальше. А что мне оставалось? Деваться мне некуда. Силуэт приближался с каждой секундой, медленно превращаясь в плотную, коренастую фигуру. Среднего роста. Прямо как я, подумалось мне. Остались секунды, и я узнаю, кто же так со мной поступил и почему собственно. Я подошёл вплотную к стенке, уткнув в неё руки. Фигура выплыла в странный розоватый свет, и лицо осветилось. Я онемел. Там с той стороны, стоял я, только лицо будто состарилось.

— Ты кто? — обрёл я дар речи.

— Меня зовут Люрикс, — я, тот, который не я, улыбнулся.

— Согласен, смешное имя. И ты бы обязательно посмеялся, приди я к тебе в класс. Поржал бы, однозначно, — его голос был и похож, и не похож на мой одновременно, а может, мне так казалось.

— Я чо, похож на школьника? — меня позабавил этот его заход.

— Нет, но я знаю, каким ты был в школьном возрасте, — выдал он. И мне прям сразу захотелось спросить откуда, но я сдержал себя.

— Ты похож на меня, почему? — этот вопрос был важнее.

— Правильный вопрос, Миша, — криво ухмыльнулся он и мне это не понравилось, — думаю, появись я в своём обычном облике, ты бы ничего не понял, решил бы, что у тебя крыша поехала. Так лучше, привычнее, — уточнил он.

— Тогда, что ты такое? — я был поразительно спокоен.

— Обижаешь, Миша, я, что тебе вещь или нечисть какая? — сделал он обиженно лицо, но получилось очень карикатурно.

— Ладно, тогда кто ты такой, что я делаю в этой колбе и что вообще происходит? — выпалил я.

— О, всё сразу или ничего, — снова усмехнулся он, — начну с последнего, сейчас ты в отключке, лежишь на своей шконке, фортель с вылетом из устройства не прошёл даром, ты сильно ударился головой и отключился и это хорошо, — он улыбался, а я недоумённо смотрел на него, ничего не понимая.

— А здесь ты находишься по одной простой причине — чтобы привыкнуть ко мне, — снова улыбка, — и теперь первый и главный вопрос — кто я такой, имя моё ты уже знаешь, раса моя тебе ничего не скажет, но скажу я сам — я твой апгрейд, твой усилитель, твоя новейшая прошивка — первый шаг к режиму Бога, — закончил он и ухмыльнулся.

Повисла неловкая пауза.

И тут я заржал. Меня сложило пополам.

— Вот, — изрёк Люрикс, — именно поэтому ты здесь, — я резко перестал смеяться.

— Ты серьёзно? — смешинки ещё бултыхались у меня во рту, — ты мой апгрейд? — я снова хохотнул, — а чо такой старый? — гоготнул я.

— Юмор здоровый, отметим, — пробормотал он, — Миша нам надо подружиться, — неожиданно предложил он, а мне всё сильнее происходящее казалось фантасмагорией. — нам долгое время придётся быть вместе…

— Да, почему, *ля, почему? — не выдержал я, — нахрена мне быть вместе с тобой — изыди апгрейд, — снова заржал я.

— Да потому, — резко ответил он, заставив меня заткнуться, — потому что я застрял в тебе, — он замолчал, а я опешил.

— В смысле? — тупо уставился я на него.

— Я внутри тебя, и наш симбиоз уже закончен, собственно поэтому мы и разговариваем.

— Не понимаю, — снова затупил я.

— Ты чо Миша, про симбиоз не слышал? — удивлённо спросил он, — в твоей долгосрочной памяти всё есть, — утвердительно сказал он.

— Ты как попал в меня, застрял как? — заорал я.

— Ну, как застрял, мы с тобой столкнулись и всё, я считаю это судьба Миша, — пафосно сказал он.

— Ты чо, апгрейд, какая судьба?

— Люрикс меня зовут.

— Ты мне зубы не заговаривай.

— Вылезай давай из меня, — я начал заводиться.

— К сожалению, это невозможно, об этом я и пытаюсь тебе сказать.

Несколько ударов по стенке ни к чему не привели.

— Тебе нужно успокоиться, Миша, я вернусь, — и Люрикс исчез.

***

На экране монитора ничего не менялось. Подопытный номер 1 лежал с открытыми глазами на хирургическом столе, не мигая, вот уже 6 часов, после того как его вынули из скафандра. Его поместили в прозрачный медицинский бокс. Даже датчики не подсоединили. Док сказал он в порядке, просто ударился башкой. Не хотел бы также, подумал охранник. Прошла лишь половина суточного дежурства, значит ещё столько же пялиться на это монитор, потому что приказ был недвусмысленным — не сводить глаз. Ну, значит, будем «не сводить».

Номер один вдруг пошевелился. Отсюда до бокса две минуты ходьбы. Ну, шевельнулся и шевельнулся. Приказано докладывать, если что-то изменится. Но ничего же не изменилось. Тело вдруг наклонилось и упало со стола. А вот теперь и пора. Схватив оперативный телефон, охранник нажал красную кнопку.

— Объект упал со стола, — выпалил он в трубку, — есть!

И ломанулся слепой лошадью в сторону медбокса.

***

Удивительно. Этот апгрейд мой, ушёл, а я остался и не понимая, что мне дальше делать. Если это кошмарный сон, то мне полагается сейчас проснуться.

Я ущипнул себя посильнее. Сморщился, но не проснулся.

А если я не сплю, то это звездец, простите, полный. Главный вопрос где я? На него я не мог найти внятного ответа. А Люриксу, апгрейду, моему волшебному, я пока не верил.

Я взялся обследовать свой «розовый стакан». Подошёл вплотную к стенке, чтобы осмотреть и найти какую-никакую щёлочку, чтобы подковырнуть, взломать, открыть эту пеналообразную тюрьму. Не такой уж и гладкой оказалась стена. Материал был прочным, без сомнения, но неоднородным. Никаких зацепок и щелей, конечно, не было. Но были выпуклости, которые я тут же принялся ощупывать. На ощупь материал оказался приятным. Выпуклости не были частью какой-то задумки исполнения. В других местах поверхность была абсолютно ровной. А выпуклости так похожи на тактильные кнопки гаджетов. Вот я и нажал.

Короткая вспышка заставила меня отпрыгнуть назад. Когда зрение вернулось, передо мной, в темноте, чуть выше уровня головы, открылся белый, продолговатый овал. Я вернулся к стене и понял, что это белое пятно снаружи, а не окно в «розовом стакане», через которое можно сбежать. Кроме того, это было не совсем «белое пятно». Просто внутри были видны два светильника дневного света, создавая ощущение белого. Внутри угадывались какие-то конструкции, но сколько бы я ни приглядывался, понять, что это, так и не смог.

На что же такое я нажал? И что это такое вылезло? И как это может мне помочь?

Ничего толкового в голову мне не приходило. Экран какого-то дурного фильмоскопа, что показывает одну и ту же картинку. Ну да, похоже. Депрессия мягкими лапками начала поглаживать мой мозг. Но вдруг что-то изменилось. Экран резко погас и вновь обрёл белый свет. Показалось?

И снова изменение. Что-то поменялось. Значит, не показалось.

Вдруг картинка крутанулась и резко стала светло-салатовой. И снова всё поплыло. Белое, перекладины какие-то. Потом фокус сменился. Стало видно холл или коридор, но будто через стекло. Вдруг в конце этого коридора зажёгся свет, и я увидел бегущего охранника из своей предыдущей высокотехнологичной тюрьмы. Челюсть моя отвалилась.

***

Охранник бодрым шагом мчался в мою сторону. Я подпрыгнул, одним движением, оказавшись на ногах. Тело Михаила слушалось великолепно. Ещё бы, здесь столько опций понапихано, даже режим бога есть. Но Михаил не производил такого впечатления. Обычный гуманоид восьми энергонного мира. Что делает встроенные в него опции ещё более странным вариантом. Да, это мы лихо с Роном сиганули от дома родного и удачно заглянули. Это же какие возможности открываются. Жаль Рон сгинул.

Тем временем охранник был уже рядом и, крепко держа пистолет двумя руками, медленно приближался ко мне.

— Руки в гору, спиной ко мне, — скомандовал он, но я продолжал стоять, изображая ничего не соображающего придурка.

Ладно, прямо сейчас и посмотрим, на что способно это тело и дополнительные опции.

Я медленно повернулся к охраннику.

— Я сказал спиной ко мне, — нервно крикнул он, ты смотри, боится и правильно делает.

Короткий взмах правой кистью и пистолет вылетел из его рук. Он упал к моим ногам. Глаза охранника полезли на лоб. А ты, что думал, дуболом. Движение другой кистью руки и операционный стол со скоростью космического болида врезался в охранника, гася его сознание. Жаль, но выбора нет.

А теперь идём знакомиться с яйцеголовыми. Я двинулся по коридору, понимая, что нужно включать все ресурсы, доступные этому телу, иначе блудить здесь буду долго. Глаза придётся закрыть, чтобы не сбиться. Миша ведь такое не практиковал. Похоже, он даже не догадывается, что за возможности есть в его распоряжении. Через 10 секунд я получил чёткий пеленг. Место, где находится много людей. Подробности уточнять не стал — почувствовал слабость и тянущую головную боль. Быстрый расход ресурсов, понял я. Но ведь организм не кажется истощённым. Вон какое количество паразитов внутри. Всем хватает и места, и корма. И внутренний ресурс огромный. В чём дело?

***

Всё произошедшее казалось мне каким-то дурным фильмом, но лишь до тех пор, пока я не увидел отражение героя, от первого лица которого я и наблюдал это шоу, практически голливудский блокбастер со спецэффектами. И это знание было подобно крепкому удару по затылку. Крыша улетела. В отражении был я.

И сразу начал складываться пазл, фрагменты принялись вставать на свои места, открывая моему взору полную картину.

Стали понятны слова Люрикса, относительно ясно моё неожиданное вращение при возвращении с Луны на объект, оставался вопрос с местом моего пребывания. Мысли сбивались, сознание моё отказывалось верить в то, что кроме этого самого сознания, я больше ничего в своём теле не контролирую. Это непробиваемый стакан, в котором я находился, возможно, существовал лишь в моём воображении. А ничего сильнее человеческих мыслей и фантазий получается, нет. То, что мне доступно смотреть за тем, что вытворяет сейчас моё тело, возможно, случайность или напротив — так было задумано. Нужно что-то делать? Теперь я понимал, к чему клонил Люрикс. И про дружбу, и про симбиоз, и про то, что долго ещё быть вместе. Вопрос: сколько? И про апгрейд теперь понял. Страшно было подумать, что ещё моё тело может. И понял, что я тоже хочу рулить своим телом, а не сидеть взаперти. Дружить — значит делиться.

— Люрикс! — благим матом заорал я.

***

Стало ясно, что тело может быть и способно переносить высокие нагрузки одномоментно, но долго в таком ритме работать не готово, просто потому, что у него нет такого опыта, натренированности.

«Люрикс», — раздался истеричный крик Михаила. Не сейчас, Миша, не сейчас. Сейчас у меня есть важное дело.

***

В помещении «квантового телепорта» царил жуткий хаос. Используя свои фантастические возможности, Люрикс собрал всех сотрудников здесь. Их лица были искажены страхом. Всё вокруг было завалено телами в чёрных комбинезонах. Я был свидетелем всего произошедшего и не мог найти объяснения тому, что двигало этой сущностью, чего она хочет и почему эта участь досталась мне, точнее моему телу. Не об этом я думал, когда позвал его. На зов он не ответил, а устроил этот беспредел.

— Всем привет, — громко сказал он, — меня зовут Люрикс. Согласен, смешное имя, — я не заметил, чтобы кто-то улыбнулся, похоже, у него на сей счёт бзик.

— И вы бы обязательно посмеялись, приди я к вам в класс. Поржали бы, однозначно, — прямо заготовленная речь, — но я не приду к вам в класс. И ржём в этом мире мы. Я и такие, как я.

Ржём над вами и над вашими тупыми именами. Над тем, какие вы послушные и как вами легко управлять, — челюсть моя отвалилась, это было что-то новенькое.

— Я попал в ваш мир случайно, — продолжил свой монолог Люрикс, — мы в нашем мире не пользуемся физическими телами. Да и придя в ваш, я бы не смог себе организовать полноценного тела, из-за низкого числа накопленных базонов мерности, потому что в вашем их нужно больше, — он ухмыльнулся.

— Поэтому я выбрал такое тело, какое мне было доступно и, — во врёт, как сивый мерин, — … был удивлён, насколько стал ограничен в, — ну ты вообще брехло ходячее, — … разных возможностях.

— А ещё больше, — продолжил актёр погорелого театра, — я был удивлён, как легко можно проникнуть в ваше тело, управлять им, получить потрясающие возможности, — он споткнулся, ну всё правильно, только что врал, что возможностей нет, гадёныш, — … а вы этого даже не заметите.

— Чего вы от нас хотите? — выкрикнул один из серых комбинезонов. Но он даже не заметил.

— Я просто упивался всем этим, — начал он вышагивать по помосту с кольцом перемещателя, — Вы, оказалось, были когда-то удивительным образом искусственно ограничены, но ваше тело по-прежнему имеет весь спектр, весь набор свойств, присущих вашему высокомерному статусу. И я, оставаясь невидимым, внутри одного из вас, этими возможностями могу пользоваться, — он не собирается никого оставлять в живых, прошила меня молнией мысль. Иначе зачем ему рассказывать всё это? Чтобы кто-то мог обратить это против него?

— А ещё я узнал, — снова заговорил Люрикс моим голосом, — что помимо меня, внутри каждого из вас, живёт целая куча подобных мне и ими легко управлять. Легче, чем вами, в несколько раз. Ведь они низшие. Я подчинил их себе. И тело моего носителя, моего аватара, моего симбионта — называйте как хотите, стало подчиняться мне полностью. Нужно лишь покормить моих подчинённых и «мой дружок» бежит к холодильнику, доставая бутылочку пива или колы. Та-да-дам! Все сыты…

Пуля дыенадцатого калибра вырвала часть грудной клетки, вторая вылетела из головы, оставив большую дыру. Мой не разбиваемый розовый стакан разлетелся вдребезги, а я тут же увидел всё происходящее своими глазами. Я вновь стал хозяином своего тела. Перед смертью. Мне почему-то стало грустно.

Между тем тело теряло устойчивость. Ноги подкосились. Как я ещё думать могу? Непонятно. Тело разворачивалось. По инерции, что ли? Всё происходило очень медленно. А когда я повернул голову, то увидел, кто в меня стрелял. Брови мои уже не могли подняться от удивления и недоумения. С пистолетами в руках на другой стороне этого гигантского зала стояла Анджелина.

— Анджи, — выдохнуло моё падающее тело.

Глаза её не были полны слёз, нет. В них была лишь жалость. А губы, казалось, шептали: «Прости».

Эпилог

— Госпожа Мягкова, вы перешли все мыслимые границы, — одетый с иголочки хлыщ, с выражением отвращения на лице сидел во главе стола, где, кроме него, сидели ещё четверо мужчин, — мало того, что вы перестали выходить на связь, вы создали преступную группировку с Майдановым и совершили массу противоправных действий, — он задыхался от возмущения, поэтому взял стакан и, наполнив его водой, стал пить.

— Вы же сами сказали, что нужны отчаянные авантюристы, готовые на всё, — нагло заявила девица, — которые в сложной ситуации сделают нужный нам выбор — я нашла и привела его, — она заткнулась, увидев возмущённое лицо.

— Да, — голос мужика был спокоен, в отличие от его лица, — вы его нашли и привели к нам, и он сделал необходимое, но какой ценой? Хрен с ними, с преступлениями. Но что это было за показательное выступление? Что за бред он нёс? И как он смог устроить весь этот кавардак?

— Сейчас это неважно, — сказал рядом сидящий мужчина среднего возраста, в белоснежном халате, с ёжиком седых волос и древних роговых очках, — важнее как можно скорее изучить тело и мозг, чтобы понять причину тех необыкновенных действий, что он совершил, — он повернулся к молодому, — где сейчас тело?

***

В подвальном помещении среди длинных металлических столов царила ледяная тишина. Два ряда спецхолодильников никогда не использовались до сегодняшнего дня. Однако сейчас они были практически полностью заполнены. Здесь же лежал и виновник этого «торжества». И хотя местный патологоанатомом уже соскучился по своей работе, он следовал указаниям сверху и ждал разрешения начать вскрытие. Заняться было нечем, впрочем, как все последние месяцы, и он по привычке разгадывал сканворды, оттачивая ненужные знания.

Раздался лёгкий скрежет, и док напряг слух, но тут же подпрыгнул от раздавшихся тяжёлых ударов. Кто из покойных решил восстать.

Нижневартовск 2022 год

ШЕСТНАДЦАТЫЙ

Август 1976 год

Летнюю ночь разрывал грохот громовых раскатов. Светлана не первый раз встречалась с Дмитрием, но дальше поцелуев дело не заходило. Вот и сегодня он проводил её домой и жарко поцеловал у калитки. Света знала, что мать смотрит в окно, наблюдая эту сцену, но ей было всё равно. Она уже совершеннолетняя. Димка-парень надёжный, но уж очень нерешительный, несмотря на то, что уже двадцать один. А ей уже давно пора замуж. Света мечтала стать многодетной матерью.

Их маленький город не мог похвастаться высшим учебным заведением, но среднее специальное было, и вот закончив его, Света мечтала переехать в Свердловск. Город большой и возможностей больше, в том числе и выйти замуж за хорошего человека. И мечта исполниться.

Сейчас она сама сидела у окна, на том месте, где, как она была уверена, сидела мать и вздрагивала от каждой вспышки молнии, а затем и от громовых раскатов. Время было далеко за полночь, но спать совсем не хотелось. Последние летние деньки, последние мгновения каникул. Впереди последний курс, и потом она точно уедет.

Очередная вспышка разорвала небо, и тут же раздался грохот. Это было настолько близко, что Света не просто вздрогнула и отскочила от окна, она по-настоящему испугалась, поскольку практически ослепла. Она подавила рвущийся крик лишь только потому, что знала: разбудит мать, получит нудную лекцию «за жизнь» на полчаса.

Когда зрение вернулось, она вернулась к окну. Непроглядная ночь светила редкими фонарями на дороге и… Света никак не могла понять, что это светится у них во дворе. Потом пришла мысль, что именно туда ударила молния, но не может так долго, что-то светить, причём голубым светом.

Ей уже приходилось видеть шаровую молнию. Однажды с племянником они в доме у бабушки, видели её, выползающую из розетки. Тогда, к счастью, она покрутилась в доме и вернулась наружу через стекло, где потом обнаружили маленькую дырку. Цвет у неё был грязного, жёлто-оранжевого цвета.

А здесь яркий, голубой, который, нужно признаться, уже начал тускнеть. Вдруг её захлестнуло дикое любопытство. Туфли-лодочки вмиг оказались на ногах, а она через полминуты стояла около меркнущего голубого яйца, которое, теряя свет, теряло и свою плотность, оно становилось прозрачным, а внутри виднелось… это был маленький ребёнок, мальчик.

Сонм мыслей захлестнул её. Удивление быстро утонуло в других размышлениях.

Откуда этот ребёнок? Почему именно она нашла его? Точнее: почему именно ей «подарили» это дитя?

Она медленно подходила к малышу. Он мирно спал, свернувшись клубочком. Света фонарей не хватало, чтобы рассмотреть детали. Собственный свет уже отсутствовал, как и сама скорлупа, она медленно таяла, прямо на глазах растворяясь в ничто. Свету немного потряхивало от возбуждения и адреналина, а ещё от шальных мыслей.

Теперь это её ребёнок? Или она обязана будет его отдать? А если оставит себе, как объяснит, откуда он? Искушение забрать ребёнка себе боролось со страхом и непониманием, пока Света делали последние шаги к малышу. Увиденное остановило её и поставило в ступор. Ребёнок был синим. Точнее, кожа ребёнка, она была голубоватого оттенка. Страх усилился, как и сомнения. Как она будет воспитывать ребёнка с такой кожей? Как он пойдёт в садик, школу? Его же засмеют. Ему не будет житья. Сможет ли она? Нужно ли ей такое «счастье»?

Пока мысли бродили в её голове, ребёнок проснулся. Он зевнул и открыл глаза. Вытащил палец изо рта и внимательно посмотрел на Свету. Улыбка, озарившая его лицо, решила всё. Света тут же взяла малыша на руки.

— Ну, что, здравствуй, Серёжка.

Так звали папу. Он погиб. Когда Светке было одиннадцать. И тогда она решила, что первого своего сына назовёт Сергей.

Вечерняя прохлада, дождь, всё это не имело значения для неё, ровно до того момента, пока она не взяла малыша на руки. Тепло его тела разбудило в ней что-то. Что-то внутри. Вероятно, материнский инстинкт. Она вдруг поняла, что малыша нужно укрыть от дождя и накормить. Она прижала его к своей груди, согревая своим теплом, и пошла домой. Теперь было плевать на цвет его кожи, это её ребёнок. Голубая кожа. Ну и что? Входила потихоньку, в темноте. Малыш молчал, издавая тихое сопение. А вот в своей комнате она свет включила. А когда положила малыша на свою кровать, обомлела — кожа была абсолютно нормальной, будто никакого голубого оттенка и не было.

***

— Ты сошла с ума, — мать была категорична, — я не буду говорить, что это мой ребёнок, ты сама ещё ребёнок, — пошла она на второй круг.

— Я не ребёнок, — снова вспылила Света, — и этого малыша послал мне Бог.

— Не ори, дура, — испуганно шикнула мать, — подбросили нам во двор ребёнка, бессовестная сучка какая-то подбросила, вот и всё.

Принимать рассказанную Светой безумную версию она не хотела. Такого не может быть, потому что не может быть никогда. Светка придумала несусветную чушь. Сама ещё и учиться не закончила, не говоря о работе, а всё туда же, дитёнка хочет. Ну а сама мать, сказать, что была беременна, не могла. Слишком маленький город, чтобы городить такую чушь.

— Я не отдам его, — зло прошипела Светка и убежала в свою комнату.

Нужно было увезти ребёнка в областной центр. Местный детский дом пугал. Да и меньше шума — меньше пересудов.

***

Дима нервно курил у заглушенного автомобиля. Ситуация со Светланой была странная. Какой-то ребёнок, которого она хочет забрать и уехать с ним в Свердловск к сестре. Ни хера непонятно. Но Светка ему нравилась. Сильно. Помочь девушке — дело хорошее. После этого они станут ещё ближе. Хотя куда уж ближе. Димон никак не мог сделать первый шаг. Сказать ей о своих чувствах… дальше поцелуев никак не заходило.

Пришлось угнать батину машину. Новую совсем «копейку». Он даже не давал на ней прокатиться. Ну, они же только до Свердловска. К утру он вернёт автомобиль на место. Адреналин бодрил, несмотря на то, что на дворе была поздняя ночь, Димон был перевозбужден.

Он стоял метрах в пятидесяти от дома Светки. Подъехал он с уже выключенными фарами и габаритами, чтобы не привлекать к себе внимание. В Дегтярске машин мало, а поэтому предосторожность не помешает, ведь они задумали такое, что старшим не понравится, а потому нужно сделать всё тихо, быстро и максимально скрытно.

***

Малыш спокойно спал. Для него, казалось, ничего необычного не происходило. Он открыл глаза, лишь когда Света взяла его на руки дома, а в машине он сразу же уснул. Дима не задавал вопросов, спросил лишь, знаю ли я дорогу и адрес в Свердловске, я уверенно ответила, что да, знаю.

Мы ехали уже больше получаса, благополучно миновав пригород Ревды, и вышли на трассу, ведущую в столицу Урала. Нервная дрожь первых минут сошла на нет, и на лице Света засияла улыбка. Таня поймёт, сомнений у Светы не было. И потом можно будет перевестись в Свердловск, на заочное и пойти работать, а потом всё образуется.

Впереди уже были видны огни большого города.

***

Димка скрипел зубами. Кто-то сдал их, но кто? Он не понимал. Сейчас мысли перескакивали совсем на другое. Во дворе пятиэтажки, куда они приехали, стоял вой. Голосила Светка. Он же, уткнутый мордой в капот батиной «копейки», мог лишь скрипеть зубами и думать о том, куда его приведёт сегодняшнее происшествие. Ну ещё и о том, что ему сделает отец. Здесь было настоящее столпотворение, особенно по дегтярским меркам. Ментовский уазик, машина ГАИ, КАВЗик КДН, которые уже оформляли документы на малыша, отчего собственно, и вопила Светка. Серёжка, как называла малыша Света, кстати, тоже плакал. Никакие ухищрения тёток из собеса не помогали. У них была даже бутылка с какой-то молочной смесью, что укрепляло мысль о наводке. Они всё знали и были готовы. Как так? Кто знал о них? Никто… кроме Светкиной матери. Догадка пронзила Димке мозг. И он хмуро ухмыльнулся. Ну а чо? Всё правильно. Светка, по мнению матери, сошла с ума.

— Как зовут мальчика? — специалист социальной службы прямо нависала над Светланой, — как твоя фамилия?

— Суворова, — всхлипывала Света.

— Имя ребёнка? — снова вопрос в грубой форме.

— Серёжа, — взвыла Светлана.

— Где ты взяла его, откуда он? — всё тот же допросный тон.

Видно было, что Светлана не хочет отвечать.

— Ну, — рявкнула баба из собеса, — говори!

— Бог его мне подарил, — в истерике заорала Света, — это мой малыш, оставьте его мне, — голос её срывался, слёзы лились ручьём.

У старшей на мгновение отвисла челюсть, но лишь на мгновение.

— Эту на Агафуровские дачи, — повернулась она к ППСникам, — всё, сворачиваем этот балаган.

***

— Ну что Серёжка, — няня баба Валя туго пеленала малыша, который всё ещё всхлипывал, но уже не так громко, как ещё десять минут назад, — теперь у тебя будет совсем другая жизнь, настоящая, без мармеладок, — он не улыбалась и вообще не проявляла никаких эмоций, — ну дак ты на то и Суворов, чтобы в суровых условиях расти. Тяжело в учении, легко в бою. Зато будешь сильным и уверенным мужиком. Это точно, это точно.

Она взяла его на руки и понесла в спальню ясельной группы, где небольшой комнате с одним светильником уже спали пятнадцать мальчишек. Девчонок такого возраста в этом детском доме совсем не было.

Нижневартовск 2023 год

ЧТО В ИМЕНИ ТЕБЕ МОЁМ…

Чёрное солнце стояло в зените, заставляя багровые скалы, светиться ярким розовым цветом. Это позволяло видеть в обычном диапазоне. Странный черно-багровый Мир жил своей обычной жизнью. Дэн сидел на скале, глядя как сине-фиолетовый цветок, жадно впитывает излучение угольного светила. Многое показалось бы здесь удивительным жителям прочих Миров. Впрочем, у каждого из них были свои уникальные особенности. И неудивительно. Творческие способности создателей сих Миров были неистощимы.

— Привет, Дэн, — голос стал неожиданностью, потому что обычно подкрасться незаметно к нему никто не мог.

— Привет, — он повернулся и тут же понял, почему так случилось.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты сам видишь, я страдаю за свои грехи, — лёгкая улыбка тронула его губы.

— Мы оба знаем, что ты свой срок отмотал сполна, но всё же продолжаешь торчать здесь.

Он знал, что Смотрящего обмануть не получится. Это тебе не рядовая бестия, что выполняет своё мерзкое дело — мучая грешников. Этот знает всё, а, возможно, даже больше.

— Возможно, мой внутренний счётчик не смотался до нуля, — а что он мог ещё сказать.

— Дэн, — теперь и по этому отвратительному лицу скользнула улыбка, — я ведь не лупоглазое чудо с вилами или факелом, ты же понимаешь?

Дэн кивнул, чувствуя недоброе.

— Я знаю кто ты, — снова та же улыбка, хищная и хитрая. Дэн напрягся, ожидая продолжения, — о, не надо так напрягаться дружище, — хохотнул Смотрящий, взмахнув тонкими кожистыми крыльями, — тебе ничего не угрожает, это лишь моё личное любопытство, не более того.

— Чего же ты хочешь? — он тоже улыбнулся, мнимые угрозы веселили его, а вот раскрытие его истинной сути, его личности, это угроза реальная. Значит, время его пребывания здесь закончилось.

— Любопытство, Дэн, или лучше буду звать тебя Вэл. Ты не против?

— Валяй, — кивнул он.

— Знаешь, ты ведь невероятно популярная личность в окрестных Землях.

— Да ладно, — ухмыльнулся Дэн.

Окрестные Земли? Смешно. Здесь он не был, никогда. Чего-то мудрит рогатый.

— Не поверишь, я собрал пару десятков легенд, когда узнал, кто гостит в нашем негостеприимном мире, так долго, — слова резали слух, несмотря на то, что он знал, он не может сидеть здесь вечно. Хотя в какой-то момент ему показалось, что именно так и будет, и его размышления, его восстановление не закончатся никогда.

— Так много? — изобразил он удивление.

— Боюсь, это лишь верхушка, — хохотнул Смотрящий.

Его показное добродушие и улыбчивость не могли обмануть Дэна. Он знал, что проникновение в сей мир наказуемо. Хотя даже звучит двулично и смешно — в Мир, созданный для наказания, нельзя проникнуть безнаказанно. Ни одно нормальное существо добровольно сюда не отправиться. В разных Мирах место сие называется по-разному, но в любом языке означает оно только нехорошее — боль, страх, наказание за грехи и тому подобные вещи. Дэн молчал, ожидая развития событий и размышляя над тем, зачем действительно пришёл Смотрящий.

— Ты ведь и сам знаешь, — продолжил рогатый, выводя Дэна на разговор, но он продолжал молчать, — Несущий Свет, Люцифер, это ведь ты принёс огонь, тем, кто не знал, где спуститься под поверхность в Центральном Мире, и они бы непременно сдохли, как и было запланировано, но ты решил вмешаться …и они тебя боготворили, Прометей, — Смотрящий снова хохотнул, — ловко же ты спутал карты Ану Великому.

— И в мыслях не было, — улыбнулся в ответ Дэн, — люди были голодны, холод убивал их, а воздействие Оружия лишило связного сознания, они плохо соображали, я не мог просто смотреть на это, конечно, я помог.

— Если бы это было просто благородным порывом, — хмыкнул рогатый, — ты ведь и позже помогал этим людям, может, поэтому Верховный так поступил с тобой?

— Не называй его так, — Дэн больше не улыбался.

— Хорошо, не буду, — легко согласился Смотрящий, похоже, перемена настроения его не напугала, а он точно знает, кто я такой?

— Коли знаешь, кто я такой, то и знаешь, почему произошло то, что произошло.

— Да, да, да, я слышал эту легенду «И говорил он в сердце своём: «Взойду на небо, выше звёзд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему». Но ты был низвержен в ад, в глубины преисподней. Бла, бла, бла, — он щёлкнул когтистыми пальцами, рыкнув, — кто угодно в это поверит, но не я, ты же понимаешь?

Дэн молчал, чувствуя резкую перемену настроения посетителя, стараясь сдержать то, что пыталось вырваться наружу. Говорить ему совершенно не хотелось, но…

— Именно это тебя раздражает больше всего? — как можно более безразличным тоном сказал Дэн.

Громкий, долгий, отвратительный хохот был ему ответом. Смотрящий понял, что позволил себе лишнее и неумело скрывал это.

— Скажи мне Эарендил, — тихим шёпотом продолжил Смотрящий, — почему к нам, почему именно Адду? У меня есть свой ответ, но я хочу услышать твой.

Он прищурил свои чёрные с вертикальными зрачками глаза.

— Я тебе отвечу, Баал, — усмехнулся Дэн, увидев, как дёрнулся глаз нечистого, — но прежде ты скажи мне — неужто веришь всему, что сочиняют создания Архитекторов?

Вопрос был риторический, поэтому Дэн не ждал ответа, но тут же продолжил.

— Тогда и прочие истории возьми на веру. К примеру, ту, где ты являешься моей правой рукой, — улыбка исчезла с его лица и в глазах сверкнули молнии, — подчинись мне и делай, как я скажу!

— Хватит! — зарычал рогатый.

Видно было, что игра ему наскучила. В чём же суть его явления?

— Ну же, Вельзевул, расскажи истинно, как ты узнал, что я здесь и что ты имеешь предложить мне?

Глаза Баала вспыхнули багровым пламенем, и он увеличился в размерах, приводя себя в истинное положение. Дэну очень не хотелось делать то же самое. Это означало бы, что схватки не избежать. Теперь вышли наружу истинные цели Баала. Схватка такого рода непременно обозначит местонахождение Дэна. Оно станет всем известно. Именно этого Деннице хотелось меньше всего.

Но узнать, кому ещё известно, где он находится, кто навёл Вельзевула на его след? Это нужно было выяснить непременно.

Тем временем Баал, он же Вельзевул, он же Повелитель мух, расправил свои гигантские крылья и угрожающе зарычал.

Дэн не шевелился. Ни к чему провоцировать его раньше времени.

— Что мешает тебе ответить, демон? — тихо спросил он.

— Я не боюсь тебя, Перворождённый, мои силы неисчерпаемы в этой Земле, — он повернул слегка голову и скосил глаза на чёрный мохнатый диск, ползущий по небу, — я разорву тебя на части и сожру твою душу.

Больших усилий стоило Дэну сдержать рвущийся из глотки смех, но он это сделал. Информация важней.

— А позволит ли тебе это сделать твой Хозяин? — совсем без провокаций не обойтись.

Как бы ни думал о себе и своей мощи Вельзевул, но хозяин у него был. Да, хозяину не было дела до своего раба, но только лишь потому, что он знал — он его Хозяин, и может призвать Баала в любой момент.

Повелитель мух нервно дёрнул крыльями, обнажив огромные кривые зубы. Он продолжал молчать, то не входило в планы Дэна.

— То есть на Сатана тебе плевать? — хохотнул Дэн, чувствуя вздох окружающего пространства, после того как он произнёс грозное имя.

— Заткнись, — прорычал Баал и двинулся на Дэна.

Их разделяло шагов пятьсот, человеческих шагов, но демон был втрое выше, и шаг его был длиннее.

— Кому ты служишь, демон? — громко воззвал Денница, и Баал остановился как вкопанный.

— Ты знаешь, — снова прорычал он.

— Ложь, — крикнул Дэн, — Сатан не знает, что я здесь. Кто он, ответь?

Денница знал коны и правила. Демон не обязан был отвечать. Он должен был сказать имя своего хозяина или своё имя, по запросу и не имел возможности солгать. Всё остальное не имело силы над ним.

— Скоро ты исчезнешь из памяти Миров, Денница, — прорычал демон, — и знание имени его, тебе не поможет.

— Силёнок не хватит, Баал, — на наречии Архитекторов произнёс Дэн.

— У Него хватит сил, — ответил Баал и снова двинулся в сторону Дэна, вынимая длинный кривой меч, по лезвию которого бежали фиолетовые искры.

— Кто дал тебе это знание? — крикнул Дэн.

В своей горячности Вельзевул всё-таки допустил ошибку. Язык Архитекторов знаком только Высшим и Архитекторам соответственно. Баал к таким не относился. Именно поэтому он вдруг встал, как вкопанный, осознав свой прокол.

Но это было секундное замешательство. Теперь терять ему вообще нечего, и он ринулся с диким рёвом на Денницу. Ни одного сига Дэн не сомневался в своей победе над этим «чёртом», смотрителем Земли Адду, Сувереном которого был его брат Сатан, но в отличие от Вельзевула, Деннице было что терять, в частности, тайну своего местонахождения, даже более того — самого своего существования. Вопрос был именно в этом.

Не вдаваясь в подробности, Дэн, в силу сложившихся много лет назад обстоятельств, сделал хитрый ход, погибнув в битве и после этого исчезнув из всех слоёв реальности одновременно. Впрочем, исчез, это неверное определение, если быть точным в терминах, то это было многослойное развоплощение. Он разделил свою душу-личность на несколько частей. Раскидав их в разных Мирах и слоях реальности, оставив, однако, чуть больше половины её в этом теле (и даже этого бы ему хватило, чтобы «уделать» Повелителя мух, а он не мог знать, насколько сильно это тело, поэтому и борзел). Тем самым Дэн убрал уникальный «отпечаток своего эго» из поля вероятностного обнаружения… короче, найти его было невозможно, до тех пор, пока все его частицы не объединятся в единое целое. Денница был уверен, что даже сам Род не знал о его затее, Всеотцу просто не до этого, у него других забот хватает.

Кому удалось его обнаружить, он догадывался, но связать эту личность с Баалом… никогда.

До, бегущего с грозным видом, ревущего что-то демона оставалось несколько шагов, когда Денница взмахнул рукой и исчез, а на его месте, сначала появилось белое облако порошка, а затем острый утёс.

Демон не сомневался, что схватка произойдёт. Даже ценой собственного проигрыша в битве, он был к ней готов. А вот такого поворота событий он не ожидал, поэтому не успел сбросить скорость, ведь облако странного порошка его не напугало и он со всего размаху воткнулся в острие, пробив свою грудь и насадив своё огромное тело на гигантский острый шип, до основания. Дикий рык вырвался из его глотки. Крик боли и разочарования. Белый порошок он вдохнул без страха. Он взмахнул крыльями, пытаясь сняться с острого пика. Странная слабость пронзила всего его чресла, не позволив соскочить с острия. Он снова взревел, осознавая, что вдохнул наркотик, зелье, которым слуги его травят людишек в Центральном Мире, дабы они потом приходили в сей Мир. Магия неожиданно отключилась. Что-либо сотворить он уже не мог.

Слезть самостоятельно он не сможет в ближайшее время. Баал захохотал. Денница подтвердил свою славу — он перехитрил его и оставил терпеть боль и лишения в его собственных чертогах. Он запомнит этот урок. Ситуация его смешила, и он понимал почему. Зелье было тому виной и… его глупость и самонадеянность. Обещанной награды ему не видать.

***

Темнота и теснота. Отсутствие воздуха его не пугало. Его было мало, но он был.

Что здесь происходит?

Магический щуп быстро показал ему, что он находится в древней криокапсуле.

Они что, ещё существуют? Почему он в ней? Что случилось?

Придётся это выяснить. Это была первая из семи частиц его души, раскиданных по Мирам. Тело дёрнулось и ожило. Успел, вздохнул про себя Дэн. Тело было на грани, ещё пара дней и было бы поздно…

Теперь нужно было собрать остальные части, но не сразу.

Что происходит сегодня в Мирах?

Этого он не знал, а значит, должен быть осторожнее.

Крышка аппарата откинулась, и в глаза ему ударил яркий белый свет.

Нижневартовск 2023 год

2019*1986

Сценарий одного короткометражного художественного фильма.

На дворе стояла ранняя весна, и первые звёзды уже блестели на небе. В северных краях лето наступает поздно, а большую часть года смеркается рано. Сейчас как раз были сумерки. Снимать на телефон, на улице было уже не очень хорошо, а в доме, конечно, есть свет.

Серёга вошёл в дом. Ну как дом. Дача, которую мама называла «домом». Сегодня у Серёги был день рождения, и к нему должны были прийти друзья. Мама как раз заканчивала с салатом, и Серёга снимал её тайком, чтобы потом сделать ролик о своей днюхе.

— Серёжа можно не снимать всё подряд?

— Мама — это для истории, — Серёга развернул камеру на себя, — внимание сегодня Сергею Ветрову исполнилось пятнадцать лет — это настоящий юбилей…, — он споткнулся, картинка смазалась, — блин, дубль загублен, — буркнул он себе под нос.

Он сел на диван и собрался переключить видео на «плеер», чтобы посмотреть отснятое.

— Серёжа поднимись наверх, — мама продолжала возиться с салатом, в принципе всё было готово к приходу гостей, — посмотри, пожалуйста, на чердаке свечи для торта.

— А где они, мама? — он решил продолжить снимать «для истории»

— Где-то на стеллажах, — она принципиально разговаривала к нему спиной, не желая попадать в кадр, — остались там вроде с прошлого года, кстати, когда приедут твои друзья?

— А сколько сейчас времени?

— Серёжа, — в голосе мамы появилось возмущение, так было всегда, если он спрашивал очевидные вещи или ленился что-нибудь сделать сам, — посмотри на часы, я не знаю точно.

Серёга взглянул на монитор телефона.

— Оооо… уже полседьмого… где ты говоришь свечи?

— Серёжа я же сказала, где-то на стеллаже… поднимись и поищи.

***

Полумрак на чердаке рассеивал лунный свет из небольшого окошка. Серёга сидел на стуле около стеллажа и занимался фигней. Он, увлёкшись, листал старый фотоальбом, который удалось найти тут же. Рядом на табуретке лежали старые журналы и его школьные тетрадки, которые мама хранила. Всё это он вынул со стеллажа. Рядом на полке стоял телефон. Камера была включена. Запись для истории продолжалась.

— Ну вот сегодня важный исторический момент, — он повернулся на камеру, — мне исполнилось пятнадцать, и я нашёл свои старые фотографии… но я их вам не покажу, потому что я на них голый… мне там годик.

— Серёжа, ты нашёл? — голос мамы снизу прервал его вольное словоизъявление.

Серёга сразу же вспомнил, зачем он здесь. Фотоальбом был быстро закрыт и брошен на стеллаж. Однако бросок оказался неточным — альбом не удержался и упал. Фотографии рассыпались.

— Блин… — он начал лихорадочно собирать фотки и теперь смахнул локтем журналы и тетради. Они как в замедленной съемке валились с табурета. Он ринулся к ним, чтобы не дать упасть, но не успел, и кипа, рухнув на пол, разлетелась.

— Ну блин… — застонал Серёга.

Он начал нервно собирать всё и вдруг наткнулся на небольшой, плотно сложенный, пожелтевший листок. Сверху на нём было написано:

«2019*1986».

Взяв его в руки, Серёга с любопытством всматривался в написанные цифры. Он медленно начал разворачивать листок и увидел внутри строчки, написанные почерком его деда.

Серёжа, — голос мамы был слышен совсем рядом, значит, она поднималась, сколько же он здесь сидит? — видимо, я должна тебе помочь, — магический момент с запиской от деда был безвозвратно утерян. Он свернул листок, запихал его в карман и продолжил собирать всё, что упало. Схватил свечи и отключил видео.

***

В гостиной было шумно. День рождения был в разгаре. Взрослые уже покинули их. Работал музыкальный канал в телике. Они играли в монополию и громко разговаривали. Его девушка Настя снимала всё на видео. По его просьбе, конечно. Очень хотелось запечатлеть всё, что происходит сегодня.

— Представляете, что я сегодня прочитал? — сказал Макс. Макс был младше его года на четыре, но так сложилось, что они сдружились, потому что жили рядом и ходили в одну школу. Макс, как всегда, был с сестрой. Их мама придерживалась того взгляда, когда брат и сестра должны быть вместе везде. Однако они сами этих взглядов не разделяли. А Арина, сестра Макса, была ещё та язва.

— Уверена, инопланетяне вновь вторглись в Америку… — её сарказм был слышен за версту, а точку поставил её ядовитый смешок.

— Я сделаю вид, что не слышал этого, — Макс активно её игнорил и, надо сказать, это имело эффект, — короче, один из знакомых хакеров скинул мне переписку двух учёных, — возникший был шум после фразы Арины, утих, — он взломал их почтовик… неважно, в общем, из переписки я понял, что они уже давно экспериментируют с машиной времени… — а вот это было опрометчивым заявлением с его стороны, улыбнулся даже Серёга, об остальных и говорить не стоило. Арина просто поржала.

— Макс дашь потом почитать? — Серёга решил сгладить ситуацию

— Да, не вопрос, — Макс как будто бы и не смутился, но тему продолжать не стал.

— Может быть, ещё чай? — Серёга решил перевести беседу в другое русло. Всё-таки сегодня его день рождения, на фиг нужны эти нелепые тёрки. Массовый отказ от чая не помог ему в этом деле, но вдруг внимание к себе привлекла Соня. Соня была подругой его Насти. Скромной и начитанной девушкой. Однако была не прочь пошутить и поколбаситься, но всему знала меру. Вот и сейчас, по всей видимости, почувствовала перебор и решила помочь.

— Ну что, народ, сегодня у именинника настоящий юбилей… — начал она, а у Серёги как будто выстрелило в голове.

— Ё-моё… — перебил её Серёга, — прости Соня, — он полез в карман и вытащил на белый свет старый, пожелтевший листок, — как же я забыл, смотрите, что я сегодня нашёл.

— Что это? — сидевший рядом Макс заглядывал в записку.

— Ну, просто… — Серёга вдруг смутился своего порыва, — непонятно мне, что это… — он начал нервно разглаживать листок на столе, — нашёл сегодня на чердаке… написано рукой деда… смотрите какой раритет, — закончил он на торжественной ноте.

Стало тихо, и он не мог понять, что это. Никому не интересно, и он зря это достал или, наоборот — у всех дух захватило. Чтобы что-то делать, он начал читать, то, что написано было рукой деда, которого он очень любил и которого давно не стало.

получалось не очень, декламатор из него был ещё тот, но он продолжил

голос дрожал, в глазах что-то поплыло вдруг, он сбивался, но все покорно слушали и не мешали

И если захочешь сейчас окунуться,

В далёкую поступь бегущих веков,

Своей рукой поспеши дотянуться,

До лучших на свете наручных часов,

Они мистический подарок.

Не время властно над тобой,

А ты над ним, — пусть будет ярок,

Твой каждый день и час любой!

Настя опустила телефон и смотрела на Сергея. Он бросил ей вопросительный взгляд.

— Телефон сдох, — смущённо улыбнулась она.

Наваждение спало. Настя пошла включать телефон на зарядку

— Загадочный, конечно, стишок… — Макс первым разорвал короткую тишину, — тебе он о чём-нибудь говорит? Ты вообще почему уверен, что это почерк твоего деда?

— Ну, уж поверь, я уверен, это точно его почерк, я его хорошо знаю, много его дневников прочитал, — Серёга вспомнил деда, и ему вдруг стало грустно

— Ты читал его дневники? — Настя к этому моменту уже поставила телефон на зарядку и всё слышала.

— Ну да… — Серёга смутился, сам не понимая почему, — читал… а что? Там много интересного… — он снова запнулся, — он пишет о себе и …всё такое.

— Ну а чо, — Арина как будто ждала именно этого разговора, — вон Макс, мой дневник тоже пытается читать.

Улыбки и смешки вновь наполнили комнату. Всех улыбнула эта история.

— Ну и чего ты городишь? — зло сказал Макс, теперь она его точно зацепила.

— Ой, а типа я не видела, — Арина повысила голос, вновь привлекая к себе внимание и нагнетая ненужную атмосферу.

— Так народ спокойно, — рявкнула Настя, выразительно глядя на Арину, которая тут же заткнулась, пряча улыбку, — это точно стихи твоего деда? — повернулась она к Серёге.

— Ну я не знаю, его ли это стихи, — задумчиво произнёс он, — но почерк точно его.

— Значит, говоришь, стихи тебе что-то напоминают? — Макс снова вернулся в беседу и выглядел вполне нормально, как будто ничего и не было, — слушай, нужно изучить дневники твоего деда, — вдруг воскликнул он.

— Слушай, — такой поворот Серёгу вообще выбил из колеи, — я не говорил, что стих мне что-то напоминает, ты это откуда взял? И дневники изучать мы точно не будем, — он старался сохранять спокойствие, но идеи Макса иногда его реально бесили, — чо за бред?

— Ну и зачем тогда ты показал нам этот листок? — Макс, как ни в чём не бывало, пёр дальше.

Вот уж семейка, подумал Сергей, один другого круче, но в свой день рождения скандалить не хотелось, и ответил он другое.

— Просто как-то странно он мне попался сегодня, — Серёга снова взял в руки листок.

Слова, написанные рукой деда. Ровные строчки с заковыристыми закорючками, которые сложно было спутать с другим почерком. Серёга погрузился в текст, не замечая никого и ничего вокруг, и не заметил, как начал снова читать вслух.

— Своей рукой поспеши дотянуться до лучших на свете наручных часов, — фразы будто сами вылетали из него, — Не время властно над тобой, А ты над ним, — он замолчал.

— Какие-то суперчасы, — подала голос Соня, услышав его, Серёга поднял голову и посмотрел в её сторону, оказывается, она снимала всё на телефон, Серёга смутился, а она продолжила, — время не властно над тобой, а ты над ним. Так-то реально мистикой отдаёт, — и она замолчала, продолжая снимать.

— Ну стихи, ну прикольные, вмешалась Настя, — ну чтобы мистика… Соня, — Настя улыбнулась, глядя на подругу, — хорош тебе.

— Это просто из-за слов «Они мистический подарок», — было совершенно непонятно, чего в этой фразе было больше скепсиса или сарказма, но сказано было ядовито.

— Не знаю, как вам, — подала голос Юля, младшая сестра Сергея, сидевшая рядом с ним и до того не проронившая ни слова, а просто слушавшая, — а мне они что-то напоминают, — она была самой младшей в компании и вела себя, соответственно, хотя, конечно, со всеми была давно знакома, — дай-ка мне, — она протянула руку и взяла у брата листок.

— Там ещё и цифры написаны, — Макс наклонился вперёд, глядя на листок, но отобрать его у Юли не решился.

Юля принялась читать с выражением, но это было скорее похоже на то, как человек пытается что-то вспомнить и перебирает в памяти последние события.

— Я знаю, что это, — просто сказала она.

***

В небольшом подсобном помещении, которое наши предки назвали бы сарайчиком, было прохладно. Весна в северных широтах штука коварная. Днём может быть очень тепло, а к вечеру почти минус. Поэтому все были одеты.

— Да ладно, — Соня продолжала снимать, и Серёге это нравилось, если собрать весь материал, должно получиться неплохо, — Юля, что мы здесь делаем?

— Полагаю, сейчас мы увидим мистический подарок, — вставила Арина свой язвительный комментарий.

— Ари, — Макс раздражался, — не смешно

— Подходите сюда, смотрите, — Юля закрыла входную дверь и взору всех открылась картина небольшого размера, в рамке, которая висела на стене. Она изображала мальчика, сидящего на берегу реки или моря. На горизонте виднелось закатное солнце. Мальчик держал вытянутой одну свою руку. Из неё сыпался песок. В небе кружили синие стрекозы. Наступила короткая тревожная тишина. Все молчали. Провести параллель между картиной и стихотворением не составляло труда.

— Ну-ка, ну-ка, — Серёга протолкнулся сквозь толпу.

— Видишь? — Юля посмотрела на брата.

— Офигеть, — Настя выразила, наверное, всеобщее чувство.

— У меня мурашки по телу, — добавила Соня.

— Мне тоже не по себе, сказала Настя, — но получается, дед написал стихи про картину.

— Да не писал он стихи, — удивился Серёга, — это первые, что я нашёл.

— Значит, он купил картину, которая похожа на стихи, — сумничал Макс, — это же так просто.

— А почему тогда на ней не нарисованы часы, — задала очевидный вопрос Юля, — лучшие на свете, наручные?

— Ну, — не смутился Макс, — потому что не смог найти картину, которая бы полностью подходила.

— Макс, заткнись, — со злостью прошипела Арина.

— Секундочку, — Серёгино внимание привлекло то, что картина висела неровно. Как бы неплотно прилегала к стене. Он немного отодвинул картину. За ней была ровная стена. Серёга снял её и перевернул.

В тусклом свете луны что-то блеснуло.

На задней стенке картины скотчем были прикреплены наручные часы на металлическом браслете. Несколько быстрых движений и находка была отлеплена и освобождена от липкой ленты. В руках Серёги оказались старые советские электронные часы.

— Это что за фирма? — Макс был тут как тут.

Серёга поднёс часы ближе к глазам.

— Электроника.

— Как думаешь, работают? — Макс прямо разрушал всю необычность момента своими вопросами.

— Сейчас проверим, — Серёга принялся нажимать на кнопки, — о цифры…

Резкая вспышка ослепила всех. Серёга почувствовал состояние дезориентации. Как будто ты везде и нигде. Очень неприятное ощущение. Сполохи электронных помех пробежали перед глазами. А может, это были мушки. Окружающие звуки смазались. Светлое нечто начало медленно проявляться сквозь темноту. Но Серёга не мог ничего разобрать. В глазах по-прежнему рябило.

Первое, что увидел Серёга, была Соня.

— Что это было? — Соня так и продолжала стоять с телефоном в руках, снимая всё.

Часы в руках у Серёги пикали.

Пик, пик, пик… Звук не раздражал, но настораживал.

Все вокруг стояли и моргали. Вокруг был какой-то пустырь и гаражи. Серёга был в шоке. Но ситуация тут же резко обострилась, потому что часы в его руках издали совсем другой звук — это была речь. Голос был механический, роботизированный, как в автоинформаторах, но это был человеческий голос, женский.

ВНИМАНИЕ. РАЗРЯЖЕНА БАТАРЕЯ.

ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ИЛИ НАБЛЮДЕНИЕ ОГРАНИЧЕНЫ.

ВНИМАНИЕ. РАЗРЯЖЕНА БАТАРЕЯ.

ДО ПОЛНОЙ РАЗРЯДКИ ХРОНОВИЗОРА…

СЕМНАДЦАТЬ МИНУТ.

ПРИБОР САМОУНИЧТОЖИТСЯ ЧЕРЕЗ…

ТРИНАДЦАТЬ ЧАСОВ ДВАДЦАТЬ МИНУТ.

ВНИМАНИЕ, ВКЛЮЧЁН РЕЖИМ ЭКОНОМИИ ЭНЕРГИИ.

СРОЧНО СМЕНИТЕ БАТАРЕЮ.

— Блин… — с каждым словом Серёгу будто било током, он еле держал часы в руках, а уж после слов «самоуничтожится» он просто швырнул их в сторону

— Ты чо делаешь? — заорал Макс и пулей метнулся в ту сторону, куда полетели часы, и тут же поднял их с земли.

— Брось их, — кинулся к нему Серёга, — они же сейчас взорвутся.

— С чего ты решил, что они взорвутся? Откуда такое умозаключение?

— Они же сами сказали, — Серёга удивлённо смотрел на Макса.

— Я слышал, что они самоуничтожатся, а это совершенно не значит, что взорвутся…

— Макс, не умничай, — в голосе Арины, помимо презрения, сквозил ещё и страх.

— Буду умничать, если у всех остальных, мозги отключились…

— Я бы на твоём месте рот закрыла, — вдруг очнулась Настя.

— ОК. Я закрою рот. А вы посмотрите по сторонам и включите мозг.

Слова Макса сработали как спусковой крючок. Все стали озираться по сторонам, обозревая окрестности. Постепенно лица стали меняться. Приходило недоумение. До девочек стало доходить, что они стоят на улице. Рядом несколько небольших домов, гаражи. И это точно не тот дачный посёлок, в котором они находились, и уж точно не техническое помещение, в которое они зашли несколько минут назад.

— Ну что, мозг у всех включился? — Макс, видимо, устал ждать словесной реакции, все стояли и молча тупили.

— Что-то я не поняла, — Настя была самой старшей из девочек и, возможно, до неё доходил смысл произошедшего, но поверить в это было невозможно.

— Прикольно, — только и смог сказать Серёга.

— Ни фига не прикольно… где мы? — Арина была в своём репертуаре и, похоже, несколько недопонимала, что это за фокус такой с ней вытворили.

— Как мы оказались на улице? — Соня смотрела то на ребят, то в телефон, видимо, продолжая снимать, — кстати, связи здесь нет. У кого ещё телефон? Проверьте.

— У меня тоже нет ни одной полоски, — Арина первой отреагировала на слово телефон.

— Серёжа мне страшно, — Серёга только сейчас заметил сестру, Юля всхлипывала.

Чтобы как-то её подбодрить, он прижал сестру к себе, но она тут же отстранилась.

— Так, спокойно, сейчас разберёмся, — сказал он как можно более твёрдым голосом.

— Чего здесь разбираться, — Макс тыкал в кнопки на часах, — надо выбираться.

— Не трогай часы, Макс, — голос Серёги почти сорвался в истерику.

— Почему это? — продолжал тыкать в кнопки Макс.

— Ты чего не слышал, что они сказали? — Настя пыталась включиться в ситуацию, понимая, что они с Сергеем здесь самые старшие и вся ответственность на них.

— Именно поэтому я и пытаюсь что-то сделать, — Макс продолжал активно искать какую-то, одному ему ведо́мую, комбинацию кнопок.

— И что ты пытаешься сделать? — раздражённо рявкнула Арина.

— Вернуться, — просто сказал Макс, не отвлекаясь от своего дела.

— Куда назад? — Соня всё ещё снимала, и, похоже, это отнимало всё её внимание, — В дом?

— Неужели вам непонятно? — наконец поднял глаза на ребят Макс.

— Макс, блин, чо мы должны понять, если вообще ни фига непонятно? — раздражённо взорвалась Арина.

— Вы, видимо, не слушали меня совсем, — он вновь вернулся к часам, — я же говорил, что машина времени уже испытывается, — он поднял голову, с интересом глядя на реакцию друзей, — вот мы её и испытали сейчас.

— Прикольно, — снова крякнул Серёга.

— Нет, друг, — остудил его Макс, — не прикольно, потому что батарейка села, — показал он на часы, — и мы не сможем вернуться.

Всхлипывания Юли стали громче, но Серёга не отреагировал.

— Макс — это просто нереально, — Соня, по всей видимости, вернулась в реальность, но телефон держала в прежнем положении.

— Оглянись, Соня, — ухмыльнулся Макс, — это более чем реально.

— Я просто фигею, — Арина встала в позу, — у меня завтра прослушивание, а я здесь застряла.

— Арин, какое на фиг прослушивание, — ошалело посмотрела на неё Настя.

— Дай часы, Макс, — сказал Серёга, собираясь взять ситуацию под свой контроль.

Медленно, но до него обычно доходили даже сложные вещи. Главное — методологический подход, а при нём научиться или разобраться можно во всём. Серёга вполне себе готов был согласиться, что они все вместе прыгнули во времени, но если так, значит, то, что сейчас у них в руках, прибор для перемещения. Как там сказала эта баба-робот? Хроно… что-то там. Осталось только в нём разобраться, а потом попробовать вернуться домой.

— Нереально, — тихо, себе под нос, сказала Соня, — свихнуться можно. Я просто в шоке.

— Глухо братан, — протянул часы Серёге Макс, — они погасли.

— Что последнее ты видел на экране? — спросил Серёга.

— Цифры, — улыбнулся Макс.

— Я понимаю, что не мультики, — разозлился он, — цифры, какие?

— Э-э-э-э, — замешкался Макс, — подожди, сейчас соображу, — он прикрыл глаза, вспоминая, — три… ноль…

— И всё? — терял терпение Серёга.

— Да погоди ты, — дёрнулся Макс, — ноль… четыре… один… девять… восемь, шесть…

— Всё?

— Да, это всё.

— Точно? — Серёга знал, что лучше сто раз переспросить у Макса.

— Да, точно, — ответил тот раздражённо.

— Ребята, а у кого-то есть с собой зарядное? — пальнула фразу Соня.

— Что? — Серёга оторвался от часов.

— Я свой поставила на зарядку в доме, — Настя отвернулась, потому что предательская слеза выкатилась из глаза.

Серёга вновь услышал, что Юля всхлипывает. Помочь сестре он мог только делом. В телячьих нежностях он не был силён.

— Сколько Соня? — Серёга спрятал часы в карман и подошёл к Соне.

— Двадцать восемь процентов.

— И насколько, обычно, этого хватает? — поинтересовалась Настя, которая уже справилась с секундной слабостью.

— Отключи интернет, мобильные данные и прочую ерунду, — сказал Серёга, не обращая внимания на замечание подруги, — которая энергию жрёт. Будешь снимать для истории. Правда хватит ненадолго. Дай-ка, — он взял телефон из рук Сони и выключил камеру, которая по-прежнему снимала, — Соня, блин, ты чего, всё снимала?

— Да, — смущённо сказала она, — ты же сам сейчас сказал что надо, для истории, — она спрятала телефон в карман.

— Ну не всё же подряд, — сказал Серёга и тут же вспомнил о маме, стало противно и тошно, но он резко оборвал свой внутренний порыв слабости.

Он поднял голову и увидел, что Арина, неугомонная и вредная сестра Макса, вытащила телефон, включила и снимает всё вокруг.

— Арина, — позвал он, та обернулась, — сколько осталось?

— 63, — сообразила она.

— Сделай то же самое, — спокойно сказал он.

— Уже.

— Отлично. Всё равно предлагаю экономить энергию и снимать только в крайнем случае.

— Я подумаю, — вдруг выдала она.

— Чего ты подумаешь? — взорвался Макс, видно отношения между ними были даже хуже, чем думал Серёга.

— Сама решу, — выпалила она в ответ, — что снимать, а что нет.

— Блин, Арина — чо ты тупишь? — Макс начинал злиться.

— Да отвали ты, — быстро ответила она, — сам тупишь.

— Хватит к чёртовой матери ругаться здесь, — не выдержал и заорал Серёга.

Ситуация требовала полной собранности и какой-никакой команды, а с таким раздраем ничего у них не выйдет.

Арина услышала его и тут же выключила телефон.

***

Было пасмурно и прохладно. Окружающая серость добавляла «настроения». Юля с Настей ушли пудрить носик. Остались Соня, Макс, Арина и Серёга, который сидел на корточках. В руках у него были блокнот и ручка. В блокноте он записал:

3041986.

— Ещё один ноль после тройки, — Макс диктовал, Серёга записывал.

— Не понял, — Серёга поднял голову.

— После тройки было два ноля.

— Так? — Серёга быстро продублировал цифры строкой ниже, добавив ноль.

Получилось

30041986

— Ага, — невозмутимо сказал Макс.

— И что мы получаем? Какие-то координаты? — Серёга начал строить теории.

— Ну, вообще-то, там были ещё цифры, — невозмутимо, даже нагловато, сказал Макс.

— Блин, Макс, ты сказал это всё! — у Серёги всё закипело внутри.

— Ну, в одной строке — всё. А в другой были ещё шесть цифр, — голос Макс будто добавил наглости.

— Я тебя прибью, — не выдержала Арина.

— Макс, — Соня опустила телефон, на который снимала, — выглядишь таким зазнайкой и умником в кадре, просто пипец.

— И что? — Макс невозмутимо смотрел на неё.

— Так, всё, закончили разговоры, — вмешался Серёга, — давай Макс, вторые шесть цифр.

***

Шестеро подростков шли по улице, на которой, к счастью, не было зевак и посторонних зрителей. Они непременно привлекли бы к себе внимание своей одеждой.

— Я так и не поняла, что значат эти цифры? — Арина шла позади всех и снимала видео «для истории».

— Они значат, что мы в полной заднице, — Макс всё-таки получил взбучку и сейчас был очень недоволен.

— Они значат, — сказал Серёга, не оборачиваясь, — что сегодня у нас с вами тридцатое апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, полседьмого утра, — он прибавил шагу.

— Да, ладно, хорош мне сказки рассказывать, — Арина по-прежнему не верила, что сказанная её братом чушь, оказалась правдой, и они переместились в тысяча девятьсот восемьдесят шестой.

— А ты не хочешь, не слушай, — буркнул Макс.

— И куда мы идём? — проигнорировала Арина своего брата.

— Домой к моему деду, — устало сказал Серёга.

— Серёжа, — испуганно воскликнула Арина, — он же умер.

— Не тупи Ари, — психанул Макс, — в восемьдесят шестом он ещё жив.

Арина остановилась, наконец осознав информацию. Остальные шли дальше.

— Ребята, — окликнула она их, — это что реально тысяча девятьсот восемьдесят шестой? Вы шутите?

Настя первая заметившая, что Арина отстала, вернулась к ней.

Да, Ари, — обняла она её, — реально. И теперь не до шуток.

***

Около подъезда дома ребята остановились, собираясь с мыслями и набираясь смелости. Юля включила свой телефон и направила его на себя.

— Мы около дома нашего дедушки, — голос её срывался, хотя она старалась быть бодрой и уверенной, — сейчас мы поднимемся и всё ему расскажем.

— Прикинь, домофонов нет, — удивлённо сказал в это время Макс.

— Ну и что? — удивилась Настя, — так-то во многих домах домофонов нет.

— Мы попросим у него батарейку и вернёмся домой, — добавила Юля в кадр, записывая этот фрагмент, считая его очень важным.

— Юля, заканчивай, пошли, — крикнул Серёга.

***

Подъезд был чистым и ухоженным. Вообще, всё выглядело как новое. Видимо, так и было. Ведь получается, дом совсем недавно построили. Арина вновь взялась за телефон. Никто уже ничего по этому поводу не говорил.

— Ну, и что дальше? — раздался её голос из-за телефона, — дверь-то закрыта!

— А в мозги ничего не приходит? — раздражённо буркнул Макс.

— Ла-а-адно… — Серёга тяжело вздохнул и постучал в дверь.

Долгие минуты полторы все просто молчали и ждали ответа. Ничего не происходило.

Серёга прислонился ухом к двери. И замер.

— Никого? — Настя выразила общую озабоченность

— Походу… — Серёга выпрямился, — ушёл на работу

— И что мы будем делать дальше? — всхлипнула и застонала Юля

— Ну что-что, ждать! — просто сказала Соня, — другого выхода всё равно нет…

Наступила тягостная пауза. Настя тяжело вздохнула. Серёга прислонился к двери и задумался. Макс встал рядом. Арина тяжело протопала и села на ступеньки рядом с Соней и Юлей.

— Нужно искать какой-то выход… — тихо сказал Серёга.

— Есть одна мысль! — изрёк Макс, переводя взгляд с одного на другого, — Серёг, как думаешь, какие тут рядом магазины есть?

— Ну-у-у, откуда я знаю… — не понял он, — а какой тебе нужен?

— До вас ещё не допёрло? — Макс был в своём репертуаре, умник, одним словом, — нужен магазин техники! Там по-любому есть батарейки, а значит, и для этих часов что-нибудь да найдётся! — с чувством превосходства произнёс он.

— Макс, — первой отреагировала Юля, подошла и прижалась к нему, — ты просто гений!

— Который сейчас час? — Серёга глянул на Арину, которая снова всё снимала на телефон.

— А-а-а…, — принялась она теребить телефон, — уже почти восемь.

— Отлично, — изрёк Серёга, — магазин как раз открылся… надеюсь… — чуть тише добавил он, — идёмте, — сказал он громко, мы же хотим быстрее вернуться домой?

***

В районе магазина практически никого не было. Раннее утро по-прежнему было прохладным. Серёга с Максом пошли к магазину, остальные остались стоять поодаль. Так договорились. Юля включила телефон, чтобы записать очередной исторический опус.

— Запись номер два, — начала она, — мы пришли к магазину. Попробуем купить батарейку.

Макс уже шёл обратно от Серёги.

— Ну, и что там? — спросила его Арина.

Макс молча прошёл мимо.

— Удостоилась внимания своего брата. Часть 501… — выдала она, закатив глаза.

Серёга бодрой походкой, но с кислым лицом вернулся ко всем.

— Ну? Что там? — развернув телефон, чтобы было видно брата, спросила Юля.

— Да капец полный… — выдохнул Серёга, — магазин открывается в одиннадцать!

— Блин, — вдруг вспылила Настя, — у меня сейчас истерика начнётся…

— Да ладно вам, — примирительно сказала Соня, — поторчим здесь пару часов, да и всё.

— Можно и так, но лучше поискать другой магазин или… — Серёга задумался, — часовую мастерскую…

— Точно Серж, ты гений! — подхватил его мысль Макс, — в часовой мастерской работает создатель этих часов, — плеснула через край фантазия непризнанного гения, — а может, мы по дороге деда твоего встретим. В мире происходит столько случайностей… — взахлёб говорил он.

— Чувак, — удивлённо глядя на него, сказал Серёга, — я, конечно, знал, что ты… гений. Но не настолько же…

Макс обиделся. Отвернулся и встал в позу.

— Магазин всё равно только через два часа откроется, — просто сказала Арина.

— Ну ладно, — вздохнул Серёга, — но только для начала надо разобраться, где она есть. Надо поспрашивать у людей. Выключай уже, Юля!

***

Ребята бежали. Быстро и целенаправленно. Юля умудрялась снимать при этом видео.

— Ну вот, друзья, — тяжело дыша говорила она, — запись номер три. Снимаю для истории. Мы спасаемся бегством.

— Да, блин, что произошло-то? — орала на бегу Арина.

Никто на крики Арины, конечно, не реагировал. Ребята забежали за угол дома. Серёга открыл подъезд, в который всё дружно и забежали. Дверь закрылась. На площадке второго этажа все пытались отдышаться.

— Кто-нибудь объяснит мне, — Арина тоже тяжело дышала, — что там произошло?

И тут Серёга не выдержал.

Истерический смех подхватили и все остальные. Только Арина, ничего не понимая, смотрела на всех.

— Чего ты ржёшь? — ткнула она Серёгу, не решаясь захохотать, слегка улыбнулась.

— Макс, — успокаиваясь, начал Серёга, — Макс предложил часовщику две тысячи рублей, одной купюрой. А тот сказал, что сейчас вызовет милицию, если он не уберёт свою валюту, — снова прыснул Серёга.

Теперь Арина смеялась громче всех. Макс принял независимый вид, типа его это не касается, но смех нарастал.

— На самом деле это ни фига не смешно, — серьёзно заявил Макс, вызвав очередной взрыв смеха.

— Смешно, — хихикая сказал Серёга, — даже я знаю, что раньше рубли другие были. Ты же Макс всё обо всём знаешь! Как так? — закончил Серёга.

— Ну, — замялся Макс, — затупил немного. Но всё равно это не смешно.

— Это почему это? — изобразила искреннее удивление Арина, — очень даже…

— Потому что это значит, — Макс поднял руку и начал загибать пальцы, — что мы не сможем ничего купить, про батарейку забудьте, а ещё… — он сделал паузу, видя, что смех стихает, — уже есть хочется… и пить.

Смех прекратился. Сказанные Максом слова, отрезвили всех. Всё было так. Ситуация была неприятной.

— Жесть, — резюмировал Серёга, — Юля выключи камеру.

***

Весенний день медленно вступал в свои права, наполняя, вопреки ожиданиям, улицы ещё почти зимней прохладой. В подъезде многоэтажного дома было заметно теплее. Но теплота эта не могла наполнить желудки молодых людей. Атмосфера была гнетущей.

Серёга включил свой телефон. Теперь было самое время сделать запись, чтобы законспектировать сложившуюся ситуацию.

— Ну что, вот мы и зашли в тупик, — сказал он в камеру и развернулся так, чтобы было видно всех, — возвращаться в магазин я не вижу смысла.

— Понятно, — вставил Макс свои пять копеек, — нет денег, нет товара.

— И что мы будем делать? — грустно спросила Юля.

Ответа не последовало. Макс встал и двинулся по лестнице. Арина проводила его взглядом.

— Макс, ты куда? — вдруг спросила она.

— Ну, мало ли куда нужно парню… — ответил ей Серёга.

— Я хочу есть… — заявила Юля, хотя было понятно, что есть хотят все.

В подъезд вернулся Макс. Все обернулись и увидели, что в руках у него снежок.

— Ну что, — сказал он, — снег кто-то будет?

— В смысле? — заявила офигевшая Арина.

— В смысле пить хочешь? — сказал Макс.

— Не-е-е-е, — брезгливо ответила она, — я это есть не буду…

— А я буду… — заявила Юля.

— Ну вот, — вновь развернул на себя камеру Серёга, — ситуация становится критической. Очень хочется есть. Мы готовы жевать снег. Экстремально скажете вы. Отвечу. Да экстремально.

— А экстремальные обстоятельства, — вновь встрял Макс, — требуют экстремальных решений.

— Ну что будем решать? — задал всем вопрос Серёга.

— Предлагаю гробануть магазин, — неожиданно заявил Макс.

— Успокойся ты, — тут же влезла Арина, — грабитель блин.

— А давайте постучим в дверь людям и попросим, — сказала Соня, — попить хотя бы.

— Есть вариант сходить на рынок, к примеру, — сказал Настя, — там можно чего-нибудь напробоваться, — мечтательно закончила она.

— А мне уже всё равно, — обречённо сказала Юля, — давайте хоть что-нибудь сделаем.

— Решено, — встал Серёга, — беру ответственность на себя, — он принял решение.

Возможно, под давлением обстоятельств. А как бы поступили вы, если бы ваша младшая сестра, умирала от голода?

***

Уже минуты четыре Серёга пытался вскрыть простейший замок, но он никак не хотел поддаваться.

В прошлом году его зацепила эта тема. Он углубился и научился вскрывать простые замки.

Это была дверь квартиры его деда, и пока, к счастью, никто из соседей, случайно не вышел.

Макс снимал вскрытие на свой телефон.

— Внимание исторический момент, — раздался его голос, — Серж Ветров — первый взлом.

— Максим, я думала ты добрый, — грустно сказала Юля.

— Я добрый Юля, я просто шучу, — смутился вдруг Макс.

— Совсем неуместная шутка, — грубо сказала Настя.

— Чё это неуместная, — удивился Макс, — самое время разрядить гнетущую атмосферу.

— Макс, заткнись и помоги мне, — повернулся Серёга.

Макс выключил телефон и подскочил к нему.

***

— Заходим, — Серёга толкнул дверь и вытер пот со лба, — быстро, — добавил он.

— Фу, ух, — обрадовалась Юля, — ты открыл, — и она впорхнула внутрь.

Все, толкаясь, гурьбой ввалились внутрь квартиры.

— А нельзя было раньше додуматься до этого? — возмущённо проворчала Арина, — протаскались, блин по всему городу, а могли просто дверь взломать.

— Это ещё хорошо, что у меня всегда невидимкой волосы заколоты! — сказала Соня.

— Ну да, — Серёга вернул орудие взлома Соне, — повезло нам.

— Так, дверь мы открыли, — сказал Макс, снимая куртку, — теперь надо найти холодильник, а в нём какую-нибудь еду.

— Это точно! — с оживлением сказала Юля, — есть безумно хочется.

— А ещё я предлагаю провести обыск, — выдал Макс.

— Чего? — офигел Серёга, — какой блин обыск Макс?

— Батарейку можно и здесь найти, — спокойно ответил Макс, — не думали об этом?

— Да ты просто гений, брат мой, — съязвила Арина.

— Я пропущу это мимо ушей, — Макс снял обувь и прошёл внутрь, освобождая место остальным.

— Ну вот, скажешь от души, — приторно улыбнулась Арина, — а в ответ услышишь гадость.

— И надо быстро свалить, — не обращая внимания на брата с сестрой, обменивающихся колкостями, сказала Соня, — а то придёт твой дед и надаёт нам всем по шее, что вломились, блин, «без стука», как говорится.

— И то верно, подхватил Серёга, — давайте — девочки за едой, Макс, а мы ищем батарейку. Встречаемся в зале. Все согласны?

Нестройный хор утвердительных реплик был ему ответом.

— Единогласно, — резюмировал он, — ладно, поехали!

***

Вещи из шкафа летели на пол и диван. Макс искал.

— Максим! — возмутилась Юля, — вещи не раскидывай. Надо быть аккуратнее.

— Мне некогда всё красиво складывать, — буркнул он, — это обыск.

— Эй, оперативник, блин, — вмешался Серёга, который тоже искал, только в другом шкафу и осторожно, — будь просто аккуратней.

В руках у Макса вдруг оказалась шкатулка. И он углубился для изучения её содержимого.

— Есть, — воскликнул он, вынимая из шкатулки батарейку.

— Да ты ещё и сыщик, — оказывается, Арина всё снимала, — брат мой.

— Арина хорош, — громко сказала Настя, устав от их нелепых подколов.

— Да ладно, — примирительно сказал Арина, — я же по-доброму.

— Серж, давай часы сюда, — не обращая внимания на свою взбалмошную сестру, попросил Макс.

Серёга вытащил из кармана, в котором они хранились, часы и протянул Максу. В руках Макса появилась отвёртка, и он склонился над маленьким чудом техники, созданным неизвестно кем. В воздухе повисла тяжкая тишина. Все потянулись ближе к Максу. И вдруг прибор ожил, издав короткий сигнал, а затем вновь возник механический голос.

ВНИМАНИЕ. РАЗРЯЖЕНА БАТАРЕЯ.

ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ИЛИ НАБЛЮДЕНИЕ ОГРАНИЧЕНЫ.

ВНИМАНИЕ РАЗРЯЖЕНА БАТАРЕЯ.

ДО ПОЛНОЙ РАЗРЯДКИ ХРОНОВИЗОРА… СЕМЬ МИНУТ.

ПРИБОР САМОУНИЧТОЖИТСЯ ЧЕРЕЗ… ТРИ ЧАСА ОДИННАДЦАТЬ МИНУТ.

ВНИМАНИЕ СРОЧНО СМЕНИТЕ БАТАРЕЮ.

Вдруг голос резко оборвался. И появился тикающий звук. Было очень похоже на таймер бомбы.

— Макс, меняй обратно, быстро, — первым очнулся Серёга.

Простая математика подсказывала, что эта батарейка была даже слабее, чем та, что раньше стояла в приборе. Другой вопрос, зачем хранить такую батарейку дома. И вопрос хороший. Но подросткам из первой половины двадцать первого века невозможно было бы понять жителей семидесятых и восьмидесятых годов столетия двадцатого. Уверен, они бы объяснили, зачем хранится эта батарейка.

Он нервничал. Руки его не слушались, и всё равно Макс просто поставил рекорд и вернул старую батарейку обратно. И все услышали механический голос.

ВНИМАНИЕ. РАЗРЯЖЕНА БАТАРЕЯ.

ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ИЛИ НАБЛЮДЕНИЕ ОГРАНИЧЕНЫ.

ВНИМАНИЕ РАЗРЯЖЕНА БАТАРЕЯ.

ДО ПОЛНОЙ РАЗРЯДКИ ХРОНОВИЗОРА… ОДИННАДЦАТЬ МИНУТ.

ПРИБОР САМОУНИЧТОЖИТСЯ ЧЕРЕЗ… ДЕВЯТЬ ЧАСОВ ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ МИНУТ.

ВНИМАНИЕ ВКЛЮЧЁН РЕЖИМ ЭКОНОМИИ ЭНЕРГИИ.

СРОЧНО СМЕНИТЕ БАТАРЕЮ.

Короткий писк и голос пропал. Вздох облегчения был чуть ли не синхронным и оттого вызвал улыбки на лицах. Улыбки радости и облегчения. И практически никто не услышал, как в двери провернулся ключ.

— Тихо, — зашипел Серёга.

У кого-то из рук выпал телефон.

***

Ключ ещё раз провернулся, и дверь открылась. Мест, где можно было бы спрятаться, в этой комнате было совсем немного, но это удалось всем. Конечно, «уши у зайцев» торчали, но… лишь Серёга не прятался. Он справедливо думал, что кто-то должен был всё-таки ответить. И кому, как не ему говорить с собственным дедом.

Все практически не дышали, а Соня снимала.

Было слышно, как вошёл человек. Разулся. Снял одежду и… замер.

— Что за херня, не понял, — раздался громкий, грубый голос, человек был зол, растерян и явно готов на всё, — предупреждаю, — громче сказал он, Серёга узнал этот голос, это был дед, — если вы сейчас не покажетесь — я вызываю милицию, — возникла короткая пауза, во время которой никто не дышал, — считаю до трёх, — добавил дед и начал отсчёт.

— Ра-аз, — протяжно начал он, — два-а, — Серёга сделал это не раздумывая, просто взял и вышел в коридор, — и чего один только вышел? — опешил дед, — одежды-то на целый взвод, — добавил он, — выходим уже все.

— Деда, я щас всё тебе объясню, — сделал попытку Серёга.

— Какой я тебе дед, пацан? — возмутился тот, — ты кто такой, и что вы все делаете в моей квартире?

В это время в комнате Макс заметил, что Соня снимает.

— Соня, ты что, снимаешь? — громко зашептал он, — мы же договорились — не показываем гаджеты. Прячь быстро телефон.

***

Это было похоже на выволочку на ковре у начальника. Ребята стояли в два ряда, понурив головы. Дед сидел напротив на стуле. Неугомонная Соня, спрятав телефон, продолжала снимать.

— Значит, говоришь вы из будущего? — устало сказал дед, который сейчас был достаточно молодым мужчиной, — и вот эти часы, — он поднял «Электронику 5» вверх, — машина времени?

— Да, — уныло сказал Серёга, он понимал, что поверить в такое сложно, но почему-то думал, что дед поверит ему, он ошибся.

— И я, стало быть, твой дед?

— И мой, — вдруг ляпнула Юля, и Серёга резко к ней повернулся.

— А я скажу — вы, ребята кино насмотрелись, — начал дед нравоучительно, — про путешествия на машине времени или книг начитались.

— Да это правда всё, — обречённо крикнул Макс.

— А ну, потише паренёк, — резко оборвал его дед, — а то ведь я вас быстро в милицию отведу, — он замолчал и задумался на несколько длинных секунд, — мне ещё в больницу надо, — вдруг тихо сказал он, — а я здесь с вами вожусь.

— Ты болеешь? — Юля услышала последнюю фразу.

— Дочка у меня родилась, — улыбнулся он, — такое дело, — он вновь замолчал задумавшись.

Повисла пауза, заставившая ребят, нервничать. Они были слишком молоды и, в принципе, воспитаны и ничего плохого делать не хотели. Желание было простым — вернуться домой.

Дед поднял голову, возвращая взгляд на ребят. Было видно, что он принял решение.

— В общем, так, — начал он, я сделаю вид, что вы ко мне не вламывались, и я всю эту вашу историю не слышал. Возьмите свои часы, — он протянул блестящий предмет Серёге и тот взял его, — одевайтесь и выметайтесь отсюда, — закончил дед.

Толпа ребят пришла в движение, и Соня тут же спрятала телефон в карман, позабыв выключить.

— Э-эх, — вздохнул дед, — а ещё пионеры.

— Не, мы не пионеры, — решил поумничать Макс.

— Ну, стало быть, тогда мне всё понятно, — ответил дед, подумав о чём-то своём, одному ему понятном, — тем более.

— Скажите, Виктор Сергеич, — вдруг начал Макс, — а может быть у вас, найдётся батарейка для наших часов? Нам очень нужно, — просительно закончил он.

— Хватит парень, хватит болтать, — раздражённо ответил ему дед.

— Ну, правда, — вклинилась Юля со своим ангельским голоском, — очень-очень.

Дед продолжал молчать. Ребята продолжали одеваться.

— Пожалуйста, — в голосе Юли послышались страдание и слёзы.

— Ладно, — не выдержал дед, — вот, купил для своих, — он вытащил из кармана небольшой квадратик картона с пластиковой выпуклостью, как у таблеток, внутри была батарейка, — видите ровно такие же, — дед задрал рукав, и все увидели точную копию тех часов, что переместили их в это время, — значит, батарейка подойдёт, — подчеркнул он, — а теперь всё, давайте уже, — и он махнул рукой в сторону дверей.

***

Переменная облачность позволяла солнцу изредка выглядывать из-за облаков, но тепла земле это не давало. Все, кроме Серёги, сидели на скамейке. Грустные, взъерошенные, улыбался только Макс. Серёга стоял напротив и снимал на телефон очередной исторический опус.

— А давайте оставим какое-нибудь послание, например, надпись: «Здесь были путешественники во времени», — выдал Макс очередную гениальную идею.

— Может, хватит уже? — устало сказал Серёга.

— Нет? Может, тогда «мы из будущего» или «мы из 2019 года»?

— Может пора уже вставить батарейку? — психуя сказала Настя.

— Хм, а может, каждый оставит свою надпись? — Соня как будто Настю и не слышала.

— Отличная идея, — подхватил её Макс.

— Макс, давай батарейку, — требовательно протянул руку Серёга.

— Держи, — Макс протянул ему маленький квадратик картона.

***

Серёга отошёл в сторонку. Снова включил камеру на телефоне. Эту запись было просто необходимо сделать.

— Это контрольная запись, — сказал он прямо в кадр, — если вы смотрите её, возможно, у нас не получилось, — Серёга задумался, что же ещё сказать.

Ему стали слышны голоса друзей, которые его потеряли.

— Ты чего копаешься Серёга, — заорал Макс, — давай быстрей, а то дворник прибежит.

— Ну что…, — вновь сказал он в камеру, — с богом.

Он подошёл к друзьям. Камеру решил не выключать и, держа телефон в руках, пытался нажать кнопку на часах. Прибор пискнул.

ВНИМАНИЕ. РАЗРЯЖЕНА БАТАРЕЯ.

ДО ПОЛНОЙ РАЗРЯДКИ ХРОНОВИЗОРА… ДЕВЯНОСТО МИНУТ.

ВНИМАНИЕ РЕКОМЕНДОВАНО ВКЛЮЧИТЬ РЕЖИМ ЭКОНОМИИ ЭНЕРГИИ.

ПО ВОЗМОЖНОСТИ СМЕНИТЕ БАТАРЕЮ. ВНИМАНИЕ ПРОВЕРКА КЛЮЧЕВЫХ ПАРАМЕТРОВ.

— Чаво? — ошалел Серёга.

— Ты чего нажал, Серёга? — возмутился стоящий рядом Макс.

— Да ничего я ещё не успел нажать, — сказал недоумевая Серёга, — только на одну кнопку нажал, — он растерялся, и паника холодными руками залезла ему за воротник.

— Серёжа, дай свой телефон мне, — сказала Юля, пытаясь ему помочь.

Серёга собрался, понимая, что желание делать всё одновременно могло привести к такому результату.

— Серёжа, что случилось? — встрепенулась Настя.

— А ну, давайте-ка убежим ещё дальше, — сказала взволнованно Арина, я дворника вижу.

Ребята стайкой быстро переместились за угол дома и отошли на несколько метров.

— Дай часы, Серёга, — резко попросил Макс.

Серёга, не задумываясь, отдал ему часы.

Что это было?

Может быть, он хотел снять с себя ответственность, может быть что-то другое.

Макс тут же нажал на кнопки. Мгновенно раздался механический голос.

ВНИМАНИЕ НИЗКИЙ ЗАРЯД БАТАРЕИ.

ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ОГРАНИЧЕНО….

— Фигасе подстава, — Серёгу начало колотить от разных мыслей, — привет, дед.

— Погоди, Серж… — пальцы Макса просто летали над прибором, казалось, он колдует.

Вдруг снова раздался голос механизма.

ВНИМАНИЕ ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ВОЗМОЖНО.

ЖЕЛАЕТЕ ВЕРНУТЬСЯ В ИСХОДНУЮ ТОЧКУ?

ПОДТВЕРДИТЕ ПЕРЕМЕЩЕНИЕ.

ВНИМАНИЕ. ГОТОВНОСТЬ ДЕСЯТЬ СЕКУНД.

В этот момент послышался близкий топот сапог, свисток.

— Ах вот вы где, хулиганьё, — раздался голос мужика, похоже, это был дворник, — ну я вам сейчас покажу, как на стенах рисовать…

— Быстро все ко мне…, — дико заорал Макс и зачем-то вдавил кнопку.

Слабое белое сияние залило всё вокруг. Кроме белого света ничего не было видно. Звуки исчезли. Пришла темнота. Сполохи электронных помех мелькнули в глазах.

Свет исчез. Свет медленно возвращался.

— Ура! Сработало! — голос Юли разорвал перепонки. Серёга открыл глаза, которые оказались закрыты.

Знакомый писк и голос.

ВНИМАНИЕ. РАЗРЯЖЕНА БАТАРЕЯ.

ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ИЛИ НАБЛЮДЕНИЕ ОГРАНИЧЕНЫ.

ВНИМАНИЕ РАЗРЯЖЕНА БАТАРЕЯ.

ДО ПОЛНОЙ РАЗРЯДКИ ХРОНОВИЗОРА… СОРОК СЕМЬ МИНУТ.

ВНИМАНИЕ ВКЛЮЧЁН РЕЖИМ ЭКОНОМИИ ЭНЕРГИИ.

Серёга, едва осознав, что они находятся в том самом помещении, из которого убыли в прошлое, подошёл и молча забрал часы у Макса. Тот не сопротивлялся. Всё-таки это была Серёгина вещь.

— Дай-ка сюда, — озвучил Серёга своё действие.

Он бросил часы на грязный пол и резким движением ноги раздавил. Раздался громкий хруст и металлический лязг. Что-то пискнуло и затухло. На Максе не было лица.

— Ты идиот…? — недоумённо спросил Макс.

Девочки стояли молча, не выражая никаких эмоций.

— Видимо, — сказал Серёга, объясняя своё действие, — но так лучше. Давайте вернёмся в комнату, — предложил он всем.

***

После улицы в гостиной Серёгиного дома было жарко, в том числе из-за обсуждения. Работал музыкальный канал. От того момента, как ребята вышли посмотреть, что им хочет показать Юля, прошло не больше получаса… здесь в этом времени, конечно. Теперь все хотели чая. И он шёл на «ура».

— Я всё-таки не понимаю, — по-прежнему недоумевая, спросил Макс, — зачем ты это сделал, какие возможности у нас открывались…

— Хватит Макс, — прервал его Серёга, — я уже сказал своё мнение — всё это закончилось бы очень плохо.

— А теперь мы даже никому рассказать об этом не можем… — Макс резко замолчал, потому что в комнату вошла Серёгина мама.

— Что и кому вы не можете рассказать? — спросила мама, услышавшая последнюю фразу.

— Да это парни поспорили, — быстрее всех сообразила Настя, — кто больше отожмётся и рекорды у них не впечатляющие, вот и не могут они никому рассказать, — закончила она свою фантастическую тираду.

— О, мам, — подключился Серёга, — слушай, скоро же и твой день рождения, я тут пытался вспомнить и не смог. Ты в каком году родилась? — задал он вопрос, волнующий его, после их дикого путешествия и разговора с дедом.

— В восемдесят шестом, одна тысяча восемьдесят шестом, — просто ответила мама.

И увидела отвисшие челюсти ребят.

— Конечно, уже не девочка, — по-своему истолковала реакцию ребят она, — не то что вы, — она улыбнулась, — ну что, предлагаю звонить родителям. И по домам.

***

Группа подростков шла по городу. Улыбки и разговоры ни о чём, закончились, как только они подошли к району, знакомому им по недавнему путешествию в прошлое, которого для всех остальных просто не было. Ребята решили никому не рассказывать.

— Я сильно сомневаюсь, что могло хоть что-нибудь остаться, — сказала, немного нервничая, Соня, — прошло столько лет.

— А вот мы сейчас и увидим, — сказала Настя.

До места оставалось не больше пятидесяти метров.

Двор был практически пустынным, и распахнувшуюся внезапно дверь подъезда все сразу заметили.

Сказывалось и напряжение. Все не знали, что им ждать. Было их путешествие или это массовая галлюцинация.

Тот, кто вышел из подъезда, заставил замереть ребят с разинутыми ртами.

— Здрасьте, — сказал Настя.

— Здрасьте, — ответил мужчина и, застегнув куртку, пошёл по своим делам.

Не узнавая ребят, мимо них, прошёл мужчина, как две капли воды похожий на Серёгиного деда.

А может быть, это был он?

Нижневартовск 2019 год

Mors solum initium est novum iter

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Уважаемый читатель, этот рассказ был написан в 2019 году на волне распространения коронавирусной инфекции. Все совпадения случайны. История является творческой фантазией автора.

Mors solum initium est novum iter.

O mater, quam volo vivere

— Стоять, не двигаться, — окрик был настолько неожиданным, насколько же был и громким, я встал как вкопанный, — руки в гору, — я поднял одну руку, во второй был герметический пакет, в котором я нёс, купленные с таким трудом продукты, вторую, — услышал я жёсткий голос, хорошо передаваемый через голосовой модулятор, установленный в спецмаске, какие выдавали патрульным, поджилки мои затряслись.

Да собственно, было из-за чего. Если меня сейчас возьмут и закроют в спецприемник на пятнадцать суток — моя семья умрёт от голода. Слышал я о таких случаях. Беспредел был всегда. А сейчас вообще некому патрули контролировать. Всё на совести патрульных. Меня вот туда не взяли, к примеру. Без объяснения причин.

— Повернулся, — скомандовал между тем, грозный голос.

Я медленно повернулся. Правая рука начинала подёргиваться, сумка была не очень тяжёлой, но и я, собственно не качок, никогда им не был, и уже не стану.

— Руки опусти, — казалось, со смешком сказал всё тот же голос, который доносился от лидера группы из трёх человек. Всё в одинаковых спецмасках, в чёрных вязаных шапках, кобура с пистолетом, дубинка. Старший был повыше остальных ростом.

— Откуда и куда, документы, — слил он в одно слово, заученные фразы.

— Из магазина, домой, — негромко сказал я, — вот документы, — рука в резиновой перчатке не хотела залезать во внутренний карман, но я изловчился и, вытащив-таки паспорт, протянул старшему.

Он вытащил ниоткуда фонарик и посветил в документ. Холодный осенний ветер, гнавший совсем недавно грязно-жёлтые опавшие листья, вдруг принёс снежную крупу, и я инстинктивно поёжился.

— Сними противогаз, — скомандовал старший, резко посветив мне в лицо.

— Так ведь нельзя же, — начал мямлить я, — опасно это.

— Мне нужно видеть твоё лицо, — жёстко сказал старший, а двое других зашли с обеих сторон, сделав ко мне шаг.

На самом деле это было весьма рискованно. Даже в своём старом противогазе я рисковал. Вирус не просто мутировал всё время, он был невероятно живуч и, несмотря на все предпринимаемые шаги, люди продолжали умирать.

Несмотря на предпринятые весной беспрецедентные меры, на сегодня стало понятно, что умрёт очень много. Всё, что было придумано врачами, в качестве вакцин, помогало лишь примерно тридцати пяти процентам людей.

Выработался иммунитет — ты счастливчик. Нет — готовься к смерти, потому что, если ты выздоровел, не факт, что не заразишься снова, и во второй раз тебе повезёт также как в первый.

— Вы же понимаете, что я могу подхватить вирус, — продолжил стонать я, — у меня большая семья, мне нельзя рисковать.

— Ну, тогда, — спокойно ответил здоровяк, не отдавая мне паспорт, — проедем в отделение, до выяснения личности, — сказал он, но не двинулся с места, ожидая моей реакции.

А какая здесь может быть реакция? Плавали, знаем. Займёт кучу времени. Пока приедем, пока пройдём дезинфекцию, они у себя, а я в спецобезьяннике, потом мне придётся дождаться, когда за мной придут. А вот тут всё зависит от них, их совести и их настроения. Мне было дико страшно, но у меня был план на подобный случай.

— Хорошо, — пробубнил я, хватаясь одной рукой за шланг противогаза, а другой запихивая пакет себе между ног и крепко сжимая его коленями. Глубокий вдох и я резко сдёрнул с себя противогаз. Хотелось поправить шевелюру, наверняка уже веселившую парней, но я удержал себя в руках. Здоровяк направил свет фонаря мне в лицо, и я прищурился.

Фонарь в паспорт, фонарь на меня, фонарь в паспорт, фонарь на меня.

Отчаянно хотелось вдохнуть воздуха.

Каждая следующая секунда грозила вдохом, а тот, в свою очередь, инфицированием. Я начал паниковать. Замычал, выпучивая глаза. Понимая, что сейчас вдохну. Парни заржали.

— Свободен, — со смехом сказал старший, протягивая мне паспорт.

Я схватил одной и второй рукой противогаз в области подбородка и быстрым, отточенным движением натянул его на голову. Поправил, чтобы всё сидело как надо, и только после этого сделал вдох. Схватил протянутый паспорт, тяжело дыша. Парни ушли, похохатывая, больше ничего не сказав.

— Сволочи, — прорычал я, злясь на себя и на эту грёбаную инфекцию.

«Убедительная просьба: вернитесь домой. Воздержитесь от прогулок. Находясь на улице, вы подвергаете свою жизнь и жизнь других людей опасности. Соблюдайте режим карантина. Выход из дома без крайней необходимости запрещён».

Заунывный голос репродуктора заорал где-то поблизости.

— Да пошли вы на хрен, — орал я сквозь запотевший и ставший вдруг жутко неудобным противогаз, быстро шагая к дому, до которого оставались считанные метры.

* * *

Телевидение давно прекратило свои трансляции. В доме постоянно работало только радио. Музыка, изредка перемежаемая выпусками новостей, у которых теперь не было жёсткой привязки к временным интервалам.

Пустые улицы, пустой холодильник, пустой телевизор, пустой желудок.

Я очень жалел, что не купил дачу, которую предлагал мне знакомый весной. Сейчас в подполе была бы хотя бы картошка, и дочка не плакала бы от чувства голода. Оставшиеся от продажи авто деньги, мы с женой тщательно экономили. Мой маленький бизнес сгорел практически сразу же, как только второй раз продлили режим самоизоляции. Денег взять было негде. Оформленное государственное социальное пособие, для неимущих в связи с тяжёлой жизненной ситуацией, было существенной прибавкой, но это ведь разовый платёж, поэтому мой мозг, привыкший всё продумывать наперёд, пришёл к решению о продаже машины и последующей закупке продуктов первой необходимости, сразу же. Жена согласилась. Зачем нам машина, если ездить никуда нельзя. Выходить из дома нельзя.

Ели два раз в день. Фруктов и овощей было мало. Дочка, которой недавно исполнилось три, никак не могла понять, почему дома нет яблок.

Я злился на себя от бессилия.

Жена была в состоянии апатии.

Самым большим счастьем было то, что ни один из нас вирус ещё не подхватил, хотя он гулял по миру уже почти год. Или всего год. Тут, как посмотреть. Девяитсот шестьдесят пять миллионов человек умерли во всём мире… всего за год. В числе пострадавших все. И Китай, и штаты, и мы. Но из трёх крупнейших ядерных держав самое маленькое население было у нас. И если Китай потерял четыреста пятьдесят миллионов человек и считался самым пострадавшим, то я думал по-другому. Да, в России погибли от вируса шестьдесят семь миллионов человек, да большинство из них старики, и те, у кого было много хронических заболеваний, ослабивших их иммунитет, но и взрослые мужики, и женщины детородного возраста тоже умирали. И если соотношение по пропорции примерно одинаковое, то в количественном выражении это совершенно неравнозначные цифры. Европа опустела, и туда ринулись, несмотря ни на какие запреты, арабы и другие ближневосточные народы, смертность среди которых была не так высока. Штаты пережили короткую Гражданскую войну, которая выкосила почти столько же, сколько сам вирус. Думать о будущем было страшно. Адекватной вакцины до сих пор не было. И вспоминались слова знакомого врача, который сказал почти в самом начале: мы все им переболеем, вот увидишь. Мы пока не болели, но со страхом ждали каждого нового дня.

Дочка молча потянула меня за руку. Чтобы поиграть догадался я. Ей было очень сложно. Нельзя гулять. Нельзя встречаться с друзьями. Племянница, которая жила с нами, уехала к матери, когда та слегла и попала в больницу. Потом племянница заболела сама и больше к нам не могла приехать. Играть было не с кем. Дочь протянула мне, видавший виды коробок с карточками внутри и взяла затёртый полиэтиленовый пакет, в котором лежали детские домино. Я с терпением и пониманием взял пакет, и мы начали тихо играть. Жена читала электронную книгу, отвернувшись к стене. Тихо пело радио. Я подумал, что с одной стороны это даже хорошо побыть с семьёй, но эта мысль была оттуда, из самого начала карантина, названного самоизоляцией, сейчас не мешало бы прогуляться. Я отмахнулся от грустных мыслей и погрузился в игру с дочерью.

* * *

Пакет с домино выпал из моих рук с грохотом. Я прикрикнул на дочь, хотя дал себе зарок, что больше не буду делать этого.

— Тихо милая, — сказал я более мягко, когда дочь заплакала.

«… без объявления войны вторглись на территорию Амурской области, Хабаровского и Приморского краёв и в республику Алтай. И начали наступление в направлениях Комсомольск-на-Амуре, Хабаровск, Владивосток, Бийск, Новокузнецк, Абакан, Кызыл Иркутск, Улан-Удэ. Вооружённые силы Российской Федерации приведены в боевую готовность. Военно-космические, сухопутные и военно-морские силы ведут ожесточённые бои на всех фронтах. В стране объявляется военное положение».

Я подошёл и выключил приёмник. Жена сидела и смотрела на меня испуганными глазами, из которых текли слёзы, а дочка плакала в голос и смотрела то на меня, то на неё.

— Началось, твою мать, — громко выругался я и со всей дури ударил в стену.

* * *

Я стоял у окна и смотрел на пролетающие на бреющей высоте боевые самолёты. Все мои самые страшные сны стали былью. Одно меня удивляло и радовало одновременно — ни одного ядерного заряда не было использовано. Трудно было в это поверить, но это было так.

Стало известно, что китайцы высадились и в Северной Америке, Калифорния захвачена. Мы потеряли юг Дальнего Востока. Камчатка и Сахалин пока были наши. Фронт остановился в районе Братск-Красноярск-Абакан-Бийск-Рубцовск. Китайцы укреплялись, а у нас шла поголовная мобилизация. Вот и я получил предписание. Жена тихо плакала, и я не знал, что мне делать. Всё моё существо кричало, что Родину нужно защищать, но маленький мужичок в моей голове твердил «На кого ты оставишь их?».

* * *

Две недели я здесь, практически в тылу. С моей военной специальностью там, на фронте, делать нечего. Вот и прохожу переподготовку. Пригодились несколько лет, проведённых в компьютерных авиасимуляторах. Теперь оттачиваю мастерство управления боевым дроном. Получается неплохо.

Всё как в старые добрые, армейские времена. Попав в военный карантин, стал знакомиться с людьми. Сразу же появились друзья, потом сразу враги. Потом мы все разбились на группы. Оказывается, начальство за всем этим тщательно следило. И теперь наша группа составит боевое крыло удалённого пилотирования, сокращённо «КрУП». В пятницу уже экзамен. Ссыкотно, конечно, но думаю сдам.

* * *

Виртшлемы последнего поколения, вкупе с капсулой вроде кресла пилота, подвешенного на манер тренировочной капсулы пилотов, — всё это для того, чтобы мы идеально чувствовали и понимали свои летающие машины и боевую обстановку. На сегодня запланировано большое наступление. Сегодня мы отбросим узкоглазых почти к самым границам.

Комната, находящаяся глубоко под землёй и являющаяся частью тайного бункера, сейчас напоминала съёмочную площадку какого-то боевика. Двенадцать подвешенных кресел. Внутри взрослые мужики, одетые по последней военной моде, в виртуальных шлемах и всем этим дурдомом дирижирует режиссёр, в нашем случае капитан нашего крыла, который ведёт нас в настоящий бой, только уверен, мы в нём точно выживем.

* * *

Я чувствовал себя птицей, что мчится над землёй с фантастической скоростью. Только у этой птицы перед взором была масса тактической информации, в одном ухе голос командира, в другом — голоса членов звена. Задача у нас простая и сложная одновременно. Мы заходим с фланга на сверхнизких высотах в тыл врага и наносим сокрушительный удар по системе ПВО, которую они оперативно развернули в ответ на ощутимо больные выпады наших парней в боевых самолётах. В последней атаке было сбито четыре наших машины. И вот теперь у нас есть задача убрать их систему ПВО. Прилетели, снесли, улетели.

Ощущение полёта не передать. И, возможно, поэтому я чувствую себя немного всемогущим. Мой УБЛА мощная игрушка. Две бомбы с GPS-наведением, четыре ракеты «земля-воздух», плюс электромагнитная пушка, она на один выстрел, но какой это будет выстрел.

— Минутная готовность, — прозвучал в наушнике голос командира.

Скорость была приличная, поэтому смена ландшафта происходила как в калейдоскопе. Вот мы над лесом, а вот и их игрушки. Полетели направленные заряды с машин моих товарищей, которые шли в авангарде, и вот я тоже получил целеуказание. Натренированное нажатие на кнопку, затем второй раз и две бомбы чётко легли на метки. Нет больше китайской ПВО.

— Ложимся на обратный курс, — прозвучало в ухе, и я заложил вираж, направляя свою машину в обратный путь.

Начались бурные переговоры в восторженных тонах, но грубый голос капитана оборвал ненужную радость.

— Тишина, не засорять эфир, вот приземлитесь тогда и будете обсуждать.

Все притихли.

Я молчал, думал о семье, глядя на лежащую внизу землю, изрытую воронками взрывов.

Как они там?

— Внимание впереди цели, — голос капитана ворвался неожиданно, и я тут же стал оценивать тактическую ситуацию, которую видел у себя перед глазами, — цели воздушные, идут низко, как мы, не наши, но идут как бы с нашей стороны, а точнее, с юго-востока, идут быстро, готовимся к бою, они нас пока не видят, но это ненадолго.

И тут из идущей впереди вражеской машины сверкнула зелёная молния и впилась в головной аппарат нашего строя. Он задёргался, захромал. Кто-то рядом заорал, затем в помещении раздался грохот, будто кто-то упал, но я не придал этому значения, сконцентрировавшись на предстоящем бое. Тут же, машина, в которую угодила молния, потеряла управление и резко завалилась вниз, где мгновенно распустился огненный цветок, а молнии начали вылетать из вражеских аппаратов, попадая в наши. Я сразу взял на прицел ближайшую и нажал спуск, выпуская ракету «земля-воздух», которая в принципе была к этому не приспособлена.

— Всем снять шлемы, — услышал я дикий крик капитана и немедленно приступил к исполнению этого приказа, отстёгивая застёжки шлема и наблюдая, как в мою сторону летит зелёная молния.

Шлем с громким стуком упал на пол, а я шарахнулся в сторону, стараясь увернуться от летящей молнии.

Когда я понял, что нахожусь в комнате управления, адреналин уже перехлёстывал в крови, и я почти ничего не видел. А когда зрение вернулось, я был в шоке. На меня грустным и каким-то опустошённым взглядом смотрел капитан, а в соседних с моим креслах повисли на привязных ремнях десять трупов, одиннадцатый лежал на полу.

Я посмотрел на тактический экран за спиной капитана и понял, что все наши аппараты сбиты, но почему мертвы ребята? А в этом сомнений не было — кровь текла из ушей, они шлемом были не прикрыты, на них были просто наушники, кровь текла и из-под шлема, кровь была везде. Меня начало подташнивать, и я вновь вернул свой взгляд на тактический экран, который уже снежил помехами, поскольку картинка ни с одного УБЛА не поступала. Посмотрел на капитана, который развернулся к экрану вполоборота, на чём-то сконцентрировавшись. Когда появилось изображение, я понял, что это картинка со спутника. Было видно, как звено чёрных машин, которые только что сбили наших птичек, сделало разворот и идёт в обратную сторону. Навстречу им двигалась, пока ещё в походном строе, большая колонна наших танков и летели два звена бомбардировщиков. Скорость чёрных летающих машин была очень высокой. Мы как заворожённые смотрели на экран. Вдруг с наших самолётов одна за другой стали срываться ускоряющиеся точки.

— Цирконы, — прошептал капитан, и в голосе его я услышал, что является их целью, то ли летящие чёрные убийцы, то ли какие-то другие мишени. Но узнать это нам было не суждено. Звено чёрных летунов выметнуло целый сонм зелёных молний, и цирконы детонировали, не сблизившись ни с кем. Наши пилоты начали маневрировать. Танки затеяли перестроение, рассыпавшись по редкому лесу. Всё решилось примерно в три минуты. Сначала под удар попали танки, следом наши самолёты.

— Что это? — тихо спросил я у капитана. Я уже стоял рядом, поэтому громко говорить не было нужды.

— Я не знаю, о такой технике не слышал, но, судя по всему, нам пипец, — он продолжал неотрывно следить за картинкой.

А чёрное звено, не понёсшее абсолютно никаких потерь, перегруппировалось и вновь двинулось в сторону наших позиций. Я насчитал двадцать машин. Капитан продолжал стоять у экрана и заворожённо смотреть на то, что происходит, ничего не предпринимая.

— Они летят сюда, — в моём голосе не было паники, просто констатация факта, прошила мысль, что я был уверен — уж мы-то точно выживем, теперь она казалась нелепой и смешной, а ещё у меня промелькнула мысль о дочери.

За нашей бронированной дверью ничего не было слышно. Возможно, сейчас что-то и происходило в смежных помещениях. Наверняка сейчас наверху в воздух поднимаются истребители — они пойдут на перехват, но на мой дилетантский взгляд это было равносильно самоубийству. Я сел на стул и схватился за голову.

Как всё это могло произойти?

Грёбаный вирус.

Грёбаный мир.

До чего мы его довели?

До чего мы довели себя?

Что станет с моей семьёй?

Что станет со всеми остальными.

Тяжёлый удар сотряс здание. Я поднял голову и посмотрел на экран. Чёрные машины промчались над нашей базой. Наверху горели, не успевшие подняться в воздух боевые машины. Полыхали здания. Картинка со спутника безжалостно передавала всё, что происходило на поверхности. А между тем противник делал новый заход. И снова удар. Свет погас. Лишь тактический монитор гигантских размеров продолжал безапелляционно передавать изображение. И на картинке было видно, что чёрная смерть не собирается останавливаться, она делает новый заход. Несущие смерть машины перестроились необычным способом. Они летели очень близко к друг другу в три уровня. Следующее, что я увидел, были их ядовито-зелёные молнии, что, сорвавшись с чёрных машин, вдруг слились в одну мощную зелёную струю и нанесли сильнейший удар. Пол заходил ходуном. С потолка что-то посыпалось. Я не удержался на стуле и упал, а капитан вообще полетел так, будто его швырнули. В глазах потемнело. Это мигнул и погас тактический экран.

Простите меня, девочки.

Сознание моё померкло.

Эпилог

Сколько длилось это помутнение рассудка не знаю. Я открыл глаза оттого, что в них что-то светило. Вновь зажёгся тактический экран. Подключилось резервное питание или что-то ещё произошло, я не знаю. Капитан лежал в луже крови. Его швырнуло на одно из боевых кресел. Удар вышел точным — виском в металлическое крепление. Череп проломлен. Я подошёл и пощупал пульс, затаив дыхание. Ничего. Я обескураженно убрал руку с шеи капитана. Тактический монитор работал. Картинка со спутника исправно шла. Только меня не обрадовало то, что я увидел. На мониторе была картинка, отражающая примерно всю Сибирь. И восточную, и западную. С востока чёрной тучей ползли маленькие точки и точки побольше. И вся эта большая чёрная клякса переливалась зелёными сполохами.

— Боже, сколько их, — только и смог вымолвить я.

Чёрная армада педантично выжигала всё, что попадалось на её пути, и двигалась она быстро, с учётом масштаба очень быстро. Я ужаснулся, лихорадочно соображая, что же можно сделать в этой ситуации, и, к стыду своему, понимал, что ничего.

Я ничего не могу сделать.

И вдруг что-то изменилось. Я внимательно вгляделся в экран — то тут, то там появлялись белые сияющие пятна в этой чёрной туче и она становилась меньше. Затем резко на весь экран выплыло белое пятно и тактический монитор погас, а я остался в полной темноте.

* * *

Мать и дочь стояли у окна. Чёрные, непонятной формы, летающие аппараты пролетали на небольшой высоте над городом и выплёвывали зелёные молнии в разные стороны. В тех местах, куда молния прилетала, раздавался взрыв. Тряслась земля, дом ходил ходуном, от этого они обе вздрагивали, затем в тех местах начинался пожар. Город был охвачен пламенем. Мать тихо плакала, прижимая дочь к себе и думая о своём муже, который был на переднем крае борьбы за суверенитет Родины. Она не хотела думать о плохом, но сегодня, когда прилетели эти странные ужасные машины, ей стало реально страшно, а потом пришла апатия.

Будь что будет.

Так думала она и тихо плакала, когда с неба, белой, яркой молнией упал огромный сияющий шар. Из него мгновенно вылетели три шара меньшего размера. Со скоростью, которую она не могла уловить взглядом, они метнулись в разные стороны, догоняя чёрные аппараты, которые сразу после появления белого шара, стали разворачиваться и улетать. Прошло не больше минуты и всё было кончено. Всё смертоносные машины были уничтожены. Она стояла разинув рот и пытаясь осознать, что это было.

И тут включился телевизор.

На экране возникло красивое женское лицо с изумительно правильными чертами, обрамленное прямыми огненно-белыми волосами.

«Внимание. Вы слушаете и смотрите обращение объединённого командования светлых сил чертога Макошь. Просьба ко всем, кто слышит это обращение, оставаться в домах до особого сообщения. Не подвергайте свою жизнь опасности, пока идёт зачистка территории. Благодарю за внимание. Враг будет уничтожен, победа будет за нами».

Нижневартовск 2020 год

Любовь к монстру

Титр на камере показывал 23 февраля 2011 года 22:31.

В кадре девушка улыбалась. Любительская съёмка выдавала себя с головой — кадр не просто дрожал, он подпрыгивал. Вот в кадре появился симпатичный молодой человек. Он тоже улыбался.

— Зачем ты включил камеру, — спросила девушка.

— Люблю конспектировать. «Вот ты ведёшь дневник?» — спросил юноша.

— Теперь нет, — девушка выглядела смущённой.

Юноша исчез из кадра, чтобы получше взять в кадр девушку:

— Почему, что-то случилось?

— Сейчас не до этого. ЕГЭ, выпускной класс. И всё такое.

— Да. Это, конечно, важно, — лёгкий сарказм в голосе юноши был практически не слышен, во всяком случае, казалось, девушка его не слышит.

— Мне пора домой, — вдруг сказала она.

— Я провожу.

Титр на камере: 16 февраля 2011 года 19:49.

Вьюжный зимний вечер разбавлял яркий свет горящих фонарей. В кадре крупным планом находился автомобиль, марку невозможно было определить, в авто сидит мужчина.

— Вот она. Идёт, — прозвучал голос за кадром.

Камера резко дёрнулась. Случившийся расфокус заставляет оператора поправить картинку. Трансфокатор откатывается. Фокус автоматически выравнивается. Теперь видно, как по дорожке идёт женщина. Подходит к машине, открывает дверцу и садится. Они целуются. Но это понятно лишь по наклону головы. Трансфокатор вновь дёргается, пытаясь укрупнить план. Машина в это время срывается с места и уезжает.

* * *

Титр на камере: 23 февраля 2011 года 20:16.

Камера всё время перемещается, пытаясь поймать удобный ракурс. От этого картинка скачет. И происходящее видно плохо. Понятно, что стоит толпа парней. На улице уже темно. Внутри круга происходит какое-то действие. Слышны удары и вслед за ними чавкающие звуки.

— Да пропустите же, — голос за кадром резкий и срывается.

— Отвали, — кричит один из парней.

Парни расступаются, и выходит знакомый нам юноша.

— Ты на хрена это снимаешь, придурок. Выруби камеру, — кричит он в лицо оператору.

Он закрывает пятернёй, вымазанной в чём-то красном, объектив, и камера опускается.

* * *

Титр на камере: 24 февраля 2011 года 20:11.

Заснеженный парк плавно плыл в кадре. По тропинке медленно шла девушка, приближаясь к оператору.

— Привет! Что с тобой. Прозвучал знакомый голос юноши за кадром.

— Выключи, пожалуйста.

— Выключу, если скажешь, почему грустишь.

— Пожалуйста.

* * *

Титр на камере: 24 февраля 2011 года 20:19.

В кадре обувь и часть ноги.

— Они сильно его избили, — голос девушки нёс грусть.

— Почему ты решила, что они.

— Так, милиционеры говорят.

— Ну менты и не такое скажут.

— Он в коме.

Повисшая пауза позволяет услышать хруст снега под ногами и дальний гул проезжающих авто.

— Я пойду. Пообещала маме, что бегом к тебе и обратно.

— Да-да, кончено. А хочешь, я пойду с тобой?

— Да, нет… может быть в следующий раз.

— Ну, как знаешь.

* * *

Титр на камере: 31.12.2010 года 12.31

В кадре фрагменты вечеринки у новогодней ёлки. Кое-где мелькает лицо мужчины из автомобиля.

* * *

Титр на камере: 16 февраля 2011 года 20:39.

Свет ярко освещённого окна расплывался мутным пятном в кадре. Когда появился фокус, стало понятно, что за окном ресторан. Голос за кадром:

— Ни фига не видно. Фокус не настраивается, — голос за кадром явно нервничал.

— Попробуй подойти поближе, — второй голос казался очень настойчивым.

— Я уже пробовал.

— Ты смотри. Он повёл её танцевать. Вот это компромат.

— Да я-то вижу. В камере не видно.

— Дай сюда. Я сам.

Камера опускается. Фокус теряется. Ничего не видно.

* * *

Титр на камере: 23 февраля 2011 года 20:32.

В кадре карета скорой помощи. Вечер. Идёт снег. Картинка плохая.

— Он хоть живой? — спрашивает голос за кадром.

— Да вроде дышал.

— Если он помрёт — нас будут долго искать.

— Мне пофиг. Вырубай.

* * *

Титр на камере: 6 марта 2011 года 22.32.

В кадре холл. Слышна музыка. Похоже на клуб или дискотеку.

— Врачи сказали, кризис прошёл. Обещают, что скоро он очнётся, девушка улыбалась, и эта улыбка, казалось, делала кадр светлее.

Камера перемещается. Видимо, на стойку гардероба. В кадре видно, как парень обнимает девушку и целует. Видно, что он рад за неё. Что-то горячо говорит ей. Снова целует. Она жмётся к нему всем телом. Крепко обнимает. Прижимает своё лицо к его груди. Вдруг камера меняет ракурс и куда-то пошла.

— Эй, олень, ты куда мою камеру схватил? Стой, — тут же слышится голос юноши.

В голосе парня слышится улыбка. Но камеру он отбирает. Это заметно по движению. На миг мелькает лицо пьяного парня. Его отталкивает рука. Лицо юноши со счастливой улыбкой заглядывает в объектив.

* * *

Титр на камере: 16 февраля 2011 года 21:49.

В кадре знакомый автомобиль. На лица целующихся падает свет фонаря.

— Вот. Это другое дело.

Движения становятся всё горячее, но здесь женщина отталкивает мужчину. Поправляет одежду. И что-то горячо объясняет. Мужчина вытирает губы. Включает двигатель автомобиля. Машина выезжает из кадра. Камера дёргается и провожает авто.

— Козёл! Вот ты и допрыгался, — звучит знакомый голос.

***

Титр на камере: 11 марта 2011 года 11.11.

В кадре физиономия знакомого юноши.

— Сегодня самый счастливый день в моей жизни… и в жизни моей девушки…

Камера перемещается на девушку. Она улыбается.

— Перестань. Ты меня смущаешь.

— Чего же тут такого. И вправду счастливый для меня день.

Камера вновь поворачивается к юноше. Он говорит громким шёпотом.

— Я её люблю. И уже сказал ей об этом.

— Чего ты там шепчешь. Я всё слышу, — девушка заливисто смеётся.

Камера вновь поворачивается к ней. Девушка улыбается.

— А мне от тебя скрывать нечего, — голос звучит счастьем.

— Чего же ты шепчешь, глупенький?

— Это у меня от тебя дыхание перехватывает, — он начинает делать вид, что задыхается, — видишь, как тяжело мне дышать. А если ты меня разлюбишь, я умру.

— Ну, хватит болтать ерунду. Нам пора.

Камера вновь разворачивается к юноше.

— Мы идём в больницу. Её брат очнулся. Да здравствуют русские врачи — лучшие врачи на свете.

— Пошли болтун.

* * *

Титр на камере: 11 марта 2011 года 11.49.

В кадре больничный коридор. Вдали прошла медсестра.

— Какая у него палата? — голос юноши вновь звучит громким шёпотом.

— Девятая.

Девушка входит в кадр, идёт впереди к палате №9. Открывает дверь. Палата на двух человек. Но в палате только один человек. Он лежит спиной к выходу. Свет приглушён. Девушка заходит с другой стороны кровати и останавливается в ногах у лежащего.

— Витя, ты не спишь?

— Да, нет, — сонный голос, — чуть задремал.

Парень разворачивается лицом к камере.

— А это кто? — голос его ещё не совсем окреп.

— Это Саша, мы с ним познакомились недавно.

Камера слегка подрагивает и перемещается на улыбающееся лицо девушки. Затем обратно к больному. Его лицо меняется. В нём читается испуг. Затем его лицо перекашивает гримаса. Нечто среднее между злобой и желанием заплакать. Губы перекошены, с них срывается хрип и что-то нечленораздельное. Камера рывком перемещается к девушке. Она в растерянности. Камера возвращается к больному и съезжает набок. С его перекошенных уст срывается:

— Это он. Света! Это был он.

Слышны гулкие шаги и звук оплеухи. Камера резко опускается.

* * *

На экране видны сполохи электронного снега. Становится видно, что это телевизор и кто-то просматривает кассету. Этот кто-то — мужчина из автомобиля и ресторана. У него в руках пульт дистанционного управления телевизором. Он невозмутимо переключает канал. Берёт в руки телефон и медленно идёт прочь из комнаты. Где-то на уровне слышимости идёт его голос.

— Аня! Извини, что так поздно. Появилось одно обстоятельство…

* * *

На экране появляется резкие сполохи электронного снега, затем сам по себе переключается канал.

Титр на камере: 16 февраля 2011 года 20:23.

В кадре уже известный нам парень. Умывает лицо снегом.

— Теперь ты отомстил за сестру, — резюмирует голос за кадром.

Парень не улыбается. В его глазах тоска, грусть и обида.

— Да, но её не вернёшь, как и её честь.

Ханты-Мансийск — Нижневартовск 2012—2020