Но как супруг и родственник он проявлял себя с самой худшей стороны. Завистливый, мстительный, коварный, он был столь же непостоянен и вздорен, сколь подозрителен и жесток. Родной брат и даже сын родного брата стали объектами его зависти, а то и ненависти. В друзьях он видел врагов; если и хвалил их, то сквозь зубы, ибо это было противно его натуре. В его гареме случалось немало трагедий, в которых он исполнял роль варвара и деспота. Словом, своим поведением в качестве главы большого семейства, на которое он наводил ужас, Маха Монгкут опозорил свое имя. Но все же в его оправдание нужно сказать, что он нежно любил тех своих детей, к матерям которых был расположен; а к маленькой принцессе Чао Фа-йинг, мать которой была ему любящей и верной женой, он испытывал очень крепкую долговечную привязанность.
1 Ұнайды
И они строго предупреждают нас об опасности изобретения материальных символов нематериальных вещей. Сначала возникли символы, обозначающие определенное существо, и верили в них, а не в это существо, которое они собой воплощали. Потом возникли представления о физическом образе и проявлении этого существа или его признаков – идолы. Потом возникли изображения всего, что принадлежит духам, злым и добрым. И наконец началось обожествление всех фантазий человеческого сердца:
Буддизм учил, что единственная цель, достойная благороднейших помыслов человека, – воспитать душу (проистекающую от Бога) пригодной для того, чтобы ее снова впитала в себя Божественная сущность, из которой она возникла.
большинство образованных европейцев, проживших среди этих людей долгое время, считают, что коренное население страны – преимущественно монголы. В основном это люди среднего телосложения, широколицые, с низким лбом, черноглазые, скуластые, со срезанным подбородком, большим ртом, толстыми губами и жидкими бородками. Подобно большинству представителей азиатской расы, они, как правило, люди медлительные, недальновидные, жадные, несдержанные, льстивые, жестокие, тщеславные, любопытные, суеверные и трусливые; но, к счастью, индивидуальные отклонения от наиболее отвратительных типов не так уж редки. На людях они ведут себя безупречно вежливо и чинно – в соответствии с собственными представлениями о хороших манерах, почитают старших, с трогательной нежностью относятся к родственникам, щедры в пожертвованиях священнослужителям: в одном Бангкоке больше двадцати тысяч монахов существуют на добровольные приношения прихожан.
.
По мнению Пикеринга [19], сиамцы – это, несомненно, малайцы, но боль
по смелости замысла, величию пропорций и изяществу композиции превосходят архитектурные шедевры современности – грандиозные, прекрасные, долговечные творения!
особенно потрясающее чувство причастности к тому, что делает жизнь путника на Востоке богаче и свободней. Как только начинаешь это сознавать, появляется ощущение счастья, на чем бы ты ни передвигался – хоть на слоне, хоть в повозке, запряженной буйволом. Лишения, трудности и сопряженное с этим волнение таят в себе своеобразное очарование, неведомое обычному европейскому туристу.
Бангкок по справедливости нарекли Восточной Венецией.
Политическая обстановка, обеспечившая долгие годы спокойного мирного существования, определила характер деятельности сиамцев, тяготеющих к занятию сельским хозяйством, а не торговлей, хотя географические условия страны располагают именно к этому.
При такой системе невозможно определить или оценить в денежном исчислении королевские доходы и сокровища. Но известно, что сиамский монарх обладает несметным богатством и что огромная часть награбленного «законным» путем добра, которое стекается в королевскую казну, там навсегда и оседает. Накопление денег – заведенная практика у всех восточных правителей и даже один из принципов государственной политики.