Но как супруг и родственник он проявлял себя с самой худшей стороны. Завистливый, мстительный, коварный, он был столь же непостоянен и вздорен, сколь подозрителен и жесток. Родной брат и даже сын родного брата стали объектами его зависти, а то и ненависти. В друзьях он видел врагов; если и хвалил их, то сквозь зубы, ибо это было противно его натуре. В его гареме случалось немало трагедий, в которых он исполнял роль варвара и деспота. Словом, своим поведением в качестве главы большого семейства, на которое он наводил ужас, Маха Монгкут опозорил свое имя. Но все же в его оправдание нужно сказать, что он нежно любил тех своих детей, к матерям которых был расположен; а к маленькой принцессе Чао Фа-йинг, мать которой была ему любящей и верной женой, он испытывал очень крепкую долговечную привязанность.
1 Ұнайды
Ранним утром знаменательного дня принца торжественно доставили на великолепном золотом троне в Маха Прасат. Места в процессии были распределены следующим образом.
Сначала несли золотые зонты, большие и малые, а также опахала.
Затем шли двенадцать пышно одетых мужчин из числа наиболее влиятельных представителей знати, по шесть с каждой стороны золотого трона. Это были телохранители принца.
За ними выступали четыреста амазонок в отделанной золотой тесьмой зеленой униформе со сверкающими доспехами.
Следом двенадцать дев в расшитых золотом платьях и немыслимо красивых головных уборах, украшенных драгоценными камнями, исполняли танец для принца под тихий монотонный ритм барабанов бандо [109]. В центре этой группы шли три миловидные девушки. Одна несла великолепный павлиний хвост, двое других – ветки из золота и серебра, на которых сверкали листочки и диковинные цветы. Этих барышень с обеих сторон охраняли две дуэньи.
Король посещает юную королеву месяц спустя после рождения принца или принцессы. Она передает ему младенца, а он дарит ей дорогое кольцо, надевая его на средний палец ее левой руки. Также почти все родственники из обеих семей преподносят младенцу дары – деньги, драгоценные камни, золотые и серебряные украшения и пр. Эти дары называются там кван. Волосы младенца сбривают, несмотря на столь юный возраст, – оставляют лишь «пучок на макушке», который растет до достижения ребенком возраста половой зрелости.
Родителям новобрачной передаются крупная сумма денег, драгоценности и прочие дорогие вещи. Это называется зун; после рождения первого ребенка его дедушка с бабушкой возвращают эти дары молодой матери.
Ритуал освящения брачного ложа королевской четы весьма своеобразен. Кровать обвивают священной нитью из непряденого хлопкового волокна семьдесят семь раз. Священнослужители, держа в руках концы нити и склонив головы над этим сакральным символом, читают молитвы во славу новобрачных. Потом в покои допускают ближайших родственников невесты; их сопровождают мужчина и женщина, которые, подобно повивальной бабке миссис Гэмп [107], возбуждают их родительский трепет. Они кланяются брачному ложу, окропляют его освященной водой, украшают малиновые занавеси гирляндами из цветов, расстилают шелковые простыни, взбивают подушки и подушечки; после этого приводят невесту, которая не присутствовала на торжествах, а ждала с фрейлинами в особых покоях за ширмами.
Войдя в эту комнату, внушающую благоговение, невеста падает на колени и, сложив перед собой ладони, трижды поклоняется королевскому брачному ложу, затем просит высшие силы защитить ее от всех смертных грехов. Наконец, с нее снимают одежды, и все выходят, оставляя ее молиться на полу перед ложем; скоро появляется король в сопровождении придворных, которые сразу же удаляются.
Такая же церемония проводится во всех респектабельных семьях Сиама, разумеется, в упрощенном и видоизмененном виде с учетом социального положения участников.
при дворе Маха Монгкута, наделенная высоким титулом Маа Пхья Сери Вонгсах Дитсарах Красаат (Августейшая славная мать, ведущая свое происхождение от королей и героев).
И они строго предупреждают нас об опасности изобретения материальных символов нематериальных вещей. Сначала возникли символы, обозначающие определенное существо, и верили в них, а не в это существо, которое они собой воплощали. Потом возникли представления о физическом образе и проявлении этого существа или его признаков – идолы. Потом возникли изображения всего, что принадлежит духам, злым и добрым. И наконец началось обожествление всех фантазий человеческого сердца:
Буддизм учил, что единственная цель, достойная благороднейших помыслов человека, – воспитать душу (проистекающую от Бога) пригодной для того, чтобы ее снова впитала в себя Божественная сущность, из которой она возникла.
большинство образованных европейцев, проживших среди этих людей долгое время, считают, что коренное население страны – преимущественно монголы. В основном это люди среднего телосложения, широколицые, с низким лбом, черноглазые, скуластые, со срезанным подбородком, большим ртом, толстыми губами и жидкими бородками. Подобно большинству представителей азиатской расы, они, как правило, люди медлительные, недальновидные, жадные, несдержанные, льстивые, жестокие, тщеславные, любопытные, суеверные и трусливые; но, к счастью, индивидуальные отклонения от наиболее отвратительных типов не так уж редки. На людях они ведут себя безупречно вежливо и чинно – в соответствии с собственными представлениями о хороших манерах, почитают старших, с трогательной нежностью относятся к родственникам, щедры в пожертвованиях священнослужителям: в одном Бангкоке больше двадцати тысяч монахов существуют на добровольные приношения прихожан.
.
По мнению Пикеринга [19], сиамцы – это, несомненно, малайцы, но боль