Оглавление

Белые кляксы

Порой наши слова, свитые в небольшие жизненные истории, могут стать живительным ключом, глотком свежего воздуха, сладким мигом нереального счастья… Но может стать так, что чёрные буквы на белом листе свернутся в душе в пожелтевшие смятые листья, в гремучий яд скорпиона, в замерзающий холод, сверлящий всё наше живое тело…

Белые кляксы — это маленькие чудесные рассказы о нашей жизни, о прекрасных разных людях, которые нас окружают, о взаимоотношениях, о порядочности, о простой человеческой жизни во всех её ипостасях…

Сто историй из жизни простых и не очень людей, невымышленные, реальные. Кто-то в этих рассказах увидит себя, свою жизнь. Кто-то найдёт ошибки… Никто от них не застрахован. Пусть они останутся на бумаге, а в вашей жизни никогда их не будет. Берегите себя. Желаю вам всего самого, самого доброго, доброго.

Жизненные завитушки

Доктор Граль

Как попал этот немец на Урал, никто не знал, да и сам Фридрих Граль не понимал первое время, зачем он поменял помпезный, богатый, благополучный Санкт-Петербург на далёкую и мрачную, необжитую Пермь. Он был врачом от бога. Ему не нужно было давать клятву Гиппократа, потому что в его социальном житии и мировоззрении на первом месте был простой человек с его проблемами, болезнями и травмами.

У него с собой всегда был кожаный вместительный саквояж, в котором помещались необходимые медицинские инструменты, порошки и снадобья. На улице его узнавали по неуклюжей походке и шевелюре, чёрной копне волос, кудрями рассыпающихся в разные стороны. Ему не важны были статус человека, его достаток. Он помогал абсолютно всем, кому нужна была его неотложная помощь. Именно поэтому его полюбили, и из заморского гостя он стал первым пермским доктором.

Жить на окраине Руси было и сложно, и необходимо. Квалифицированных врачей можно было пересчитать по пальцам, а суровый быт и тяжёлый климат всегда требовали медицинской помощи, иногда быстрой и очень важной. Государственных должностей тогда в таёжном крае не было, и Граль работал бесплатно, потому что понимал, если не он, то кто поможет пермякам, охотникам, защитникам. От голода спасали подарки местных жителей за проведённое лечение и оказанную помощь, но они были редкими и отличались от столичных богатств и изысков: яйца, курица, пирожки-кулебяки, посикунчики, шаньги, иногда медвежатина или лосятина, но редко. Прожить на эту снедь было можно, если появлялись излишки, они моментально раздавались местным больным, требующим особого ухода и питания.

Фридрих на судьбу не жаловался, а вместе с народом выживал…

Пурга и буря, заносы и отсутствие дорог не были преградой, если нужно было помочь принять роды или спасти малыша от инфекции, привести в чувство неудачливого охотника, попавшего в лапы медведя. Граль был универсальным лекарем, сам изготавливал снадобья и настои, делал операции и изготавливал медицинский инвентарь.

Больше сорока лет он спасал людей, которые его боготворили, уважали, ценили. Доктор был аккуратным, педантичным и требовательным. Если больной нарушал порядок, Граль мог его наказать, но тонко психологически и незаметно грамотно…

Как у любого хорошего врача были у немецкого врачевателя и свои победы над смертью, когда, казалось бы, абсолютно неизлечимый пациент от правильных манипуляций, лекарств и ухода поднимался с кровати. Такие случаи Фридрих тщательно записывал в своих медицинских книжках…

Однажды, ему пришлось срочно вскрывать инфекционный нарыв у маленького мальчика, операцию нужно было сделать в считанные секунды, иначе не спасти. Фридрих Граль впервые в жизни осёкся скальпелем, надрезав кожу на своём пальце. Это была трагическая ошибка, мальчик был спасён, но инфекция проникла в кровь доктора, и он через три дня скончался…

Представьте себе тысячи людей, собравшихся на площади и скорбящих по человеку, который бескорыстно спасал жизни…

Зимний хоккей

Футбол смотреть на стадионе одно удовольствие, тепло, солнце не палит, осадки не мешают. Совсем другое дело, когда вы идёте смотреть хоккей с мячом. Открытый всем стихиям стадион, холодные, замёрзшие сидения, спастись от чудовищных морозов можно только настоящим русским средством. Одна беда. На всех играх присутствуют люди в чёрном: охранники или стюарды. Они следят не только за порядком, но и за здоровым образом жизни, пить и курить не разрешают. Ярые фанаты знают, как обойти все препоны и преграды. Придумывают изощрённые устройства, только чтобы не пропустить матч любимой команды.

Вот и в этот раз погода не миловала, холодно было так, что железо звенело, сидеть в такую погоду просто было невозможно. Надев тулупы, валенки, максимально утеплившись и прихватив грелку, Макарыч с Петровичем устремились на стадион.

У них был свой стиль боления. Каждый раз новый и неповторимый. В сорокаградусный мороз можно было смотреть игру только с сорокоградусным напитком собственного приготовления, настоянного на перце и бруньках. Поэтому стопки доставались при определённом случае. Если игра предвещала обилие голов, а хоккей с мячом или, как его ещё называют, русский хоккей, или бенди всегда изобилует красивыми забитыми мечами, то выпивали за каждый гол, неважно влетал он в свои или чужие ворота. На другой игре разливали, когда свистел судья… А были случаи выпивали и за угловые, и за удаления, и просто за красивый пас или удачную атаку, в общем ситуаций было море, а повод налить всегда найдётся…

В этот раз условились пить только за всё первое, потому что было ужасно холодно, и смотреть игру без внутреннего подогрева было невозможно. Первый удар — выпили, первый штрафной выпили, первый гол — выпили, первые десять минут — выпили… Вдруг человек в чёрном взялся откуда ни возьмись и начал стариков-пенсионеров стращать:

— Господа болельщики, пить на матче запрещено, я вынужден буду вызвать милицию, если вы не прекратите.

— Да мы по чуть-чуть, нас каждая собака здесь знает, мы же главные болельщики, он — Макарыч, я — Петрович, мы же спокойнее удава. А без грелки мы не могём, замёрзнем, вишь, даже у тебя зуб на зуб не попадает. Налить, может, а?

Стюард от греха подальше отошёл от ярых фанатов, а те продолжили. За первый тайм, за первый номер…

Человек в чёрном периодически зыркал в их сторону, но пенсионеры-болельщики продолжали смотреть матч в предвкушении чего-то первого…

Старики-фанаты не унимались: за первую замену, за главного судью…

Тут Петрович опомнился:

— А главный судья, он же не первый?

В этот момент к ним снова подошёл стюард:

— Я вас очень прошу, прекратите пить! На вас все смотрят и завидуют!

— Может джюз грамм, а? А то холод собачий. А у тебя одежонка не по погоде, завтра заболеешь, давай с нами… Стюард начал оглядываться по сторонам, не смотрит ли кто на него.

— Может у вас есть чай или вода?

— Сейчас организуем, — засуетился Макарыч, — вот пей, хороший напиток на травах, — наливая из грелки, произнёс старик.

Охранник залпом выпил, у него сразу расширились глаза:

— Я же на работе, мне нельзя спиртное…

— Да какое это спиртное, бруньки с перцем весь спирт забрали. Ты же математику в школе учил. Так вот. Сейчас температура минус сорок, а наливка плюс сорок. Сложи, что получится? На лучше махни ещё, а то нос уже синий, легче будет.

Стюард выпил вторую и быстро ретировался.

— Ну, за первого стюарда, выпивавшего с нами, — продолжили пенсионеры-фанаты…

Фермер

Николай с детства привык к труду. Отец всегда ему говорил: «Человека руки кормят». Когда на глазах у парня стало разваливаться некогда успешное и крупное хозяйство, он начал скупать землю, технику и с группой единомышленников стал сеять зерно, выращивать хлеб…

Работать приходилось иногда по двадцать четыре часа в сутки, но молодые ребята этого не боялись, вкалывали на себя, а не на дядю. Всё спорилось, урожай получали неплохой, можно было всё окупить: и запчасти, и солярку, и издержки.

Но случилась первая напасть. Большие деньги партнёрам вскружили головы, они перестали уделять внимание работе, а попытались организовать свои предприятия, нанимая подсобных работников, временных и не заинтересованных в продвижении дела, поэтому быстро прогорали. Коля же напротив, надеялся только на свои силы, не влазил ни в какие афёры, работал на себя. Всё спорилось, постепенно производство разрасталось, а тут ещё местная птицефабрика стала банкротом. Наш фермер и её прибрал к рукам и решил реанимировать… Школе местной помогал ремонт делать, больным сельчанам денег одалживал на операции, мало-помалу технику покупал. Да и сам Николай был на все руки мастер, даже паршивенький трактор и то так сделает, лучше всяких импортных работает… Всё шло хорошо, земля благодарила труженика, только вот погода не баловала. Бывали урожаи такие мизерные, что хоть волком вой, едва сводил концы с концами. Но никогда не унывал…

Однажды в самый разгар весенних работ к нему пожаловали ходоки из местных властвующих структур. Как это ни покажется странным, но люди в пиджаках и галстуках пришли протянуть руку помощи, оказать поддержку, конечно, не просто так, а за определённый процент, но уж очень выгодные были предложены условия…

В это время большое хозяйство Николая требовало вложений, необходима была солярка для проведения посевной. Составили договор под будущий урожай, выгодный для предприятия, да и руководители региона говорили, что всё на благо, всё для процветания…

Только завершили посев яровых и технических, провели все необходимые обработки и пропашки, как снег среди лета пожаловали кредиторы, да не просто так, а с требованиями срочно вернуть все деньги, потраченные на горючее. Их не волновали договорные обязательства, они забыли про уговоры и обещания… В общем в одночасье Николай потерял всё, эксперты опечатали все склады, технику, на полях появились крепкого телосложения охранники, и фермера близко к делам не подпускали. Куда бы он ни обращался, слышал одно: «Попал ты, брат, как молот по наковальне, с этими ребятами шутки плохи».

Окончательно растаяла вера в добро и справедливость после судебного процесса, который фермер выиграл, но вернуть хозяйство так и не смог…

Через пять лет техника сгнила, поля заросли березняком, птицефабрика разрушилась. Больше в селе не осталось ни одного сельхозпредприятия… Работают школа и детский садик, даже больницу тихим сапом закрыли…

А что люди? Пьют… Даже картошку перестали сажать и коров содержать, дороже себе выходит…

Лотерейный билет

Красный новенький «Москвич», лакированный и блестящий, с дерматиновыми рыжими сиденьями, рассекает улицы небольшого посёлка. За рулём красивая ещё не старая женщина, и имя у неё выигрышное — Виктория…

А год назад Анатолий выиграл «Москвич» в лотерею. Решил отпраздновать с друзьями такое событие, но после пятой рюмки сердце остановилось, инфаркт. Пока суд да дело, приехали скорая помощь, милиция, жена. Она и обнаружила пропажу выигрыша. Милиционеры допросили и обыскали всех присутствующих, но лотерейного билета не нашли…

Тело Анатолия сожгли в крематории, а прах супруга развеяла вдоль реки, как он и завещал…

Прошло время. Пропажу так и не обнаружили, да и в оргкомитет, проводивший розыгрыш с билетом никто не обращался…

Однажды супруга шла мимо комиссионного магазина и на витрине заметила до боли знакомый пиджак. Пригляделась. Не ошиблась, точно он. В нём в крематорий увозили Анатолия. Но как он оказался в магазине. Зашла, пощупала, мужа вещь…

Обратилась к продавцам, спросила, кто принёс, оказалось, что работница морга, того, куда отвезли покойного. Виктория попросила пиджак завернуть и припрятать, мол, сейчас за деньгами сходит и купит его, а сама в больницу. Работницу крематория нашла сразу, предъявила претензию по поводу пиджака мужа. Та честно призналась, что вещь хорошая, почти новая, жалко было выбрасывать, вот и решила заработать, зарплата небольшая, а семью кормить надо. Но Виктория была неумолима и потребовала, чтобы ей вернули пиджак мужа. В комиссионном магазине без колебаний мужнину вещь отдали…

Дома она повесила его на одну вешалку, не понравилось. Перевесила в шкаф, передумала. Отнесла в комнату, поняла, что ему и тут не место. Так Виктория кочевала с пиджаком из одной комнаты в другую, пока вдруг ей показалось, что во внутреннем маленьком кармане для спичек что-то есть…

Каково было удивление супруги Анатолия, когда обнаружила лотерейный билет. Виктория попала в руки Виктории. Чего только в жизни не бывает…

Вера

Этот отпуск семья планировала задолго. Отец разрабатывал маршрут, мать отчаянно насыщала его всевозможными культурными достопримечательностями, лишь сын был занят выпускными экзаменами и поступлением в университет. Поездка могла сорваться, Алексей, глава семейства, не мог допустить, чтобы его любимая жена Людмила чувствовала себя не комфортно в дороге, но за полгода до поездки у неё начали гноиться ступни ног. Врачи ничего не могли сделать с болезнью, лишь огромное количество лекарств и перевязочного материала облегчали страдания ещё молодой женщины. Ноги кровоточили, пузырились, опухали, кожа разрывалась, покрываясь трещинами, наступать было больно и страшно…

У сына, Алексея-младшего, всё спорилось, он великолепно сдал экзамены, отправил документы в один из заграничных университетов со всеми необходимыми формальностями и только ждал результата. В этой тройке только у отца не было личных проблем, только переживания за сына и за супругу… Вскорости из университета пришло уведомление, что по рейтингу абитуриент на сто первом месте, а принимают только сто человек, поэтому в настоящее время поступить в данное учебное заведение Алексей-младший не может… В семье наступило разочарование, сын впал в депрессию… Всё как- то навалилось одновременно: и болезнь Людмилы, и непонятное будущее сына, и предстоящие хлопоты, связанные с отпуском…

Жена настояла, чтобы семья после очень трудного года отправилась в путешествие, она выдержит, и роптать не будет, да и сыну нужно прийти в себя…

Маршрут был и чудесным, и сложным, и насыщенным. По дороге посещали музеи, памятники архитектуры, не обходилось и без шопинга. Чудесная погода, замечательная природа, душевные люди — всё создавало благополучие, и лишь боли в ногах и от этого мучения и страдания Людмилы были главной проблемой. В последний день семья заехала в какую-то богом забытую деревеньку, на этом настоял Алексей-старший. Ему рассказывали о чудесном храме, в котором сохранились древние иконы, фрески и мощи-чудотворцев. Как проехать мимо этого культурного памятника? Сам он был маловерующим, профессия хирурга заставляла противиться всяким чудо исцелениям. Его тянули древности и исторические артефакты, а также байки о всяких случаях исцеления…

Честно говоря, церковь была небольшой, неказистой, какой-то неухоженной, фрески едва заметны на стенах, иконы все тёмные, даже ликов было незаметно. Алексей-старший разочаровался в посещении этого культурного памятника. Супруга напротив, как-то преобразилась, долго рассматривала росписи, изучала иконостас, убранство, а потом подошла к батюшке и спросила, какой иконе нужно обязательно поклониться, чтобы она помогла ей и её сыну. Батюшка показал на небольшую роспись на стене и попросил обязательно оставить там небольшую денежку. Людмила так и сделала, она положила несколько монет около фрески и сказала:

— Излечи мои ноги и помоги моему сыну.

После этих слов семейство дружно покинуло храм и отправилось в гостиницу. День выдался сумбурным, поэтому, перекусив на ходу, тройка путешественников улеглась спать в предвкушении возвращения домой.

Утро началось интересно. Людмила позвала мужчин к себе и показала свои ноги. На них и следа не осталось от кровоподтеков и трещин, кожа затянулась, а опухоль исчезла. Алексей-старший не мог поверить своим глазам. Ежедневные перевязки, целый чемодан лекарств, мазей, кремов, бинтов, неужели помогли? Он рассматривал ступни, трогал их руками, но от болезни практически ничего не осталось. Это было первое удивление дня.

Как только семейство прибыло домой и начало распаковывать свои вещи, зазвонил телефон. Алексей-младший не верил своим ушам. Один из абитуриентов по состоянию здоровья выбыл из списков университета и ему предлагают занять его место, так как он следующий в рейтинге. Сын огласил эту новость, и дружная семейка овациями и обниманиями восприняла эту весть. Это было второе удивление.

Алексей-старший не верил во всякие провидения и потусторонние силы, которые могли бы вмешаться в ход событий. Но всё приводило к этому: неказистая церковь в полузаброшенной деревеньке, просьба супруги у почти стёртой годами фрески и чудо выздоровления Людмилы и чудо поступления сына… Он ходил по дому чумной, не мог сам себе объяснить происходящее.

В какой-то момент сомнений и скитаний по квартире он наткнулся на отрывной календарь. Начал судорожно срывать листы пройденных дней и… Нужно было звать сына и супругу к себе. На календаре в день посещения храма было фото, чёрно-белое, небольших размеров, но на нём была церковь, в которой они вчера были…

Хотите верьте в чудеса, хотите нет… А может это просто совпадения!..

Флюорография

Кто только не ругает современное здравоохранение. Врачей не хватает, новую технику закупили, а работать на ней некому, а старая всё время ломается. Но врачи не унывают, методика лечения отработана:

— Что у вас болит? Горло? На флюорографию…

— А у вас живот, колит, понятно! На флюорографию…

— Вам нужна справочка на работу, хорошо! На флюорографию…

— Вы умираете, сердце не на месте. На флюорографию… А потом на ЭКГ…

Вот и мне понадобился штампик в медицинской книжке, что лёгкие у меня целые и невредимые. Что делать? Надо делать снимок. А вести о рабочем аппарате, единственном в городе, быстро распространяются, вот и отправился я в первую поликлинику, где точно было известно о рабочем флюорографе. Прибыл, очереди нет, повезло. Сунулся в кабинет, две пожилые женщины в унисон гаркнули: «Раздевайтесь!» И как-то так зло посмотрели в мою сторону: отвлёк от безделья медицинских работников.

Снял с себя верхнюю одежду, залез в аппарат, а мне уже сотрудницы кричат:

— Вы не наш! К нашей поликлинике вы не относитесь, езжайте в свою! — и захлопнули передо мной громоздкую металлическую дверь, лязгнув затвором, чтобы следующие пациенты, подобные мне, от безделья не отвлекали…

Что ж, не солоно хлебавши поехал в свою поликлинику. Обращаюсь в регистратуру с просьбой дать талончик на флюорографию. Посмеялись мне в ответ работницы:

— Мужчина, вы как будто с другой планеты свалились, у нас кабинет этот уже три года не работает. Хорошо, если передвижной флюорограф приедет, но это ближе к трём часам. Ждите на улице, может повезёт…

«Ого — подумал я, — Президент о национальных программах на всех каналах рассказывает, на искусственный интеллект кучу денег выделяет, а здесь, в стотысячном городе, три года рентгенаппарат не работает, вот повеселили бы первого нобелевского лауреата по физике, век прошёл с момента изобретения флюорографии, а мы, как в каменном веке, но зато с кибермозгом!»

Что ж, время деньги, а до трёх часов ещё целое утро…

К трём часа народу на крыльце поликлиники собралось столько, что стало понятно, какая третья беда у нас после дорог и дураков. Определился со своим порядковым номером в очереди и попытался найти тень, жара в это время под сорок, мозг закипает…

Вскорости подъехала большая машина, похожая больше на рефрежератор. Водитель потянул провода, пришпандорил лестницу. И тут к нам явилась она, в белоснежном халате, с папкой в руке, врач-рентгенолог:

— Все женщины проходите! Раздевайтесь и готовьте паспорта!

Как все? Их больше двадцати! Они же все не поместятся? И раздеваться на глазах у всех, это же дамы? Но если тебе нужен штампик о прохождении флюорографии, забудешь и о стыде, и о том, что ты женщина, и о жаре, только бы быстрее закончить с этим непредвиденным делом!

Пока первые проходили процедуру, подходили и походили опоздавшие дамы, их, конечно же, пропускали в автомобиль, не стоять же ещё несколько часов на жаре, пока всех мужчин не отфлюорографят…

Через некоторое длительное время наступило время мужчин. Нас собралось больше, чем женщин, и мы надеялись, что всех разделят на несколько групп, но, тут появилась главная по будке и зычным голосом произнесла:

— Все мужики заходите! Раздевайтесь и готовьте паспорта!

Честно вам скажу, в кабинете дышать было нечем, духота, и запах пота стоял такой, что тошнило, селёдке в банке гораздо комфортнее, чем тридцати грузным не женского пола людям. Но надо было терпеть, ради маленького штампика в медицинской книжке…

Вы не поверите, какое счастье я испытал, когда покинул сиё транспортное средство, вдохнув глоток горячего свежего воздуха. Дело сделано!

Шпора

Когда у брата она появилась, то наступать на пятку стало невозможно, боль была дикая и мучительная. Выход оставался один: идти и сдаваться врачам, должны же они выполнять клятву Гиппократа. Но истории про бесплатную медицину кишат на страницах прессы, в Интернете, потоком устремляются с экранов телевизоров, и все в негативном цвете. «Идти или не идти и терпеть, вот в чём вопрос?» — мучился брат, но болевые ощущения сделали своё грязное дело и погнали его в поликлинику…

Когда в регистратуре узнали о проблемах с ногой, сразу посоветовали пойти на приём к хирургу.

— Запишите меня, пожалуйста! В какой день надо прийти?

— Идите сейчас, он вас примет!

Для брата стало неожиданностью такое лёгкое решение. Около кабинета врача никого не было. Постучался, вошёл, молодой доктор выслушал и выписал направление на рентген.

— Когда можно будет сделать снимок? — расстроенно спросил брат, искренне думая, что придётся ещё ходить со шпорой в ноге и ощущать боль.

— Вы сейчас сходите и вернётесь ко мне.

«Где же здесь подвох?» — думал больной. Около рентгенкабинета пациентов не было, в течение десяти минут сделали снимок, ещё некоторое время потребовалось на его расшифровку. В результате менее, чем за полчаса у брата был необходимый документ, и он снова отправился к хирургу. Тот несколько секунд читал принесённую братом бумажку, а потом произнёс: