– Бери мою руку, Сайлас… Говори со мной, – у меня нет новоприобретенного красноречия Тобиаса, зато есть наша с Сайласом связь. В колледже мы забивались в его комнату, слишком много курили и болтали о «Бесконечной шутке» или «Радуге тяготения». Зачитывали свои работы. Сайлас овладевал этим тесным пространством, его слова звенели в задымленном воздухе. Он жил в своем творчестве, существовал в своих работах так, как никогда не удавалось мне. Он звонил глубокой ночью, чтобы зачитать стихотворение, узнать мое мнение, хотя даже не понимал, что было два часа.
Эти моменты казались драгоценными, привилегией услышать что-то новое. Я стала его редактором. Может, это слишком громко сказано… транскриптером? Агентом? Покровителем? Я печатала его стихи и отправляла издателям. Они от всего отказывались. От него. Поэтому я оплатила все сама и издала сборник его работ. Мы договорились, что он вернет мне деньги после того, как все продаст, но в итоге Сайлас раздал большую часть каким-то знакомым из бара. Я не вернула ни пенни, но его работы распространялись, так? Разве не это самое главное? Разве не этого я хотела?
