Оглавление

4. 1. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
      9. 9
      10. 10
      11. 11
      12. 12
      13. 13
   2. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
   3. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
      9. 9
   4. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
   5. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
5. 1. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
      9. 9
      10. 10
   2. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
   3. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
      9. 8
      10. 9
      11. 10
      12. 11
      13. 12
      14. 13
      15. 14
      16. 15
      17. 16
      18. 17
      19. 18
      20. 19
   4. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
      9. 9
      10. 10
   5. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
   6. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
      9. 9
      10. 10
      11. 11
      12. 12
   7. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
   8. 1. 1
      2. 2
      3. 3
6. 1. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
      9. 9
   2. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
   3. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
      9. 9
      10. 10
      11. 11
   4. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
   5. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
   6. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
      9. 9
      10. 10
      11. 11
      12. 12
      13. 13
      14. 14
   7. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
      9. 9
      10. 10
7. 1. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
      9. 9
      10. 10
      11. 11
      12. 12
   2. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
      9. 9
      10. 10
   3. 1. 1
      2. 2
      3. 3
      4. 4
      5. 5
      6. 6
      7. 7
      8. 8
      9. 9
      10. 10
      11. 11
      12. 12
      13. 13
      14. 14
      15. 15

Как гласит легенда…

Украшенная узорчатыми белыми колоннами, возвышающимися до самой крыши, мечеть с огромным зеленым куполом была выбрана Местом Пророчества в Центральной Аделии еще три столетия назад. Грациозное здание выглядело уместным среди не менее замечательных храмов и небоскребов, пронзающих небо. Чистое небо. Редкость, которая была свойственна только поистине красивой стране.

Сегодня было особенное событие, поскольку наконец-то пришло время мальчику Де-Блу, члену Высокой Семьи, узнать своё пророчество. Высшие Пророки прибыли к восходу солнца. Они были созваны сюда неспроста, ведь судьба деятельности Де-Блу значила слишком многое для своей страны. Сколько бы лет человечество не размышляло о деятельности пророков, способных заглядывать куда дальше, чем мог человеческий глаз, пророчество всегда оставалось великим фундаментом развития сего. Пророки существовали еще с древности, они жили среди Древних людей, и их дар сохранился спустя долгие годы.

Семья Де-Блу прибыла ровно к указанному сроку. Стража стояла наготове, хотя из посетителей здесь были только Высокие Семьи. Они остановились у входа. Семилетний Раст, разглядывая золотистые доспехи гвардии и их бесцеремонные, спокойные лица, пошел первым, как оно и должно быть. Ульяна Де-Блу придерживала его за плечи, хотя Уинкорн велел дать ему идти самому. Сейчас он открыто выражал свое недовольство, хмурясь, но мать не хотела так просто расставаться с ребенком.

— Всё будет в порядке, — заверяла она мальчика, хотя тот вовсе не выглядел напуганным… только смущенным.

— Я знаю, — ответил Раст. Она пустила его идти вплоть до входа в мечеть.

Мальчик дошел до ворот, и стража распахнула двери. В руках они держали бластеры, а возле торса виднелись очертания сложенных в чехлы кордов. Мальчик не обращал на них внимания. С детства он привык к страже. Центральная Аделия охранялась как никакой другой город. Её наука, искусство и религия были слишком важны для Домоуса. Они были лидерами уже около пятидесяти лет, но всё когда-то сходит со своего места.

Внутри был огромный холл, заполненный членами Высоких Семей. Они стояли по сторонам в ожидании мальчика и его семьи. Как только он оказался внутри, все внимание обратилось к нему. Он был не просто сыном Де-Блу. Он был Полубогом. И они улыбались ему. Они хотели поддержать его. Для них он пока еще был гордостью страны. Неожиданном сюрпризом. Весь холл был тускло освещен голубым светом встроенных в стены ламп. В самом конце сидели семь Высших Пророков.

Они знали свое дело. Они не видели будущего. Они не глядели так далеко, как о них говорят некоторые. Но то, что открывается им в видениях, решает судьбы многих, в особенности Великих людей. Никто никогда не спорил со своим пророчеством. И почти никто от него не отказывался…

Раст Де-Блу, семилетний мальчик, родившийся Полубогом, оглядел всех, кто был внутри. Уже почти целый век в Аделии не рождалось Полубогов, как и на всей планете. Кто-то говорил, что эра Полубогов подошла к концу. Когда-то все Великие люди были Полубогами — существами более совершенными, чем человек, более сильными, развитыми биологически. Их главные достижения завышали и ставили выше достижений обычных людей. Их называли Полубогами, потому что люди верили еще очень давно, что в их крови течёт Божья кровь, что они были посланы с небес как дар человечеству за его заслуги. В действительности Полубоги не имели никакого отношения к высшим формам созданий — настоящим Богам… которые не являлись основой религии (или не только ей), а в действительности правили миром с помощью сил, заключенных в сферы… К этим сферам стремились и Титаны, тоже высшие создания, но никогда не владевшие такой могущественной властью. На Домоусе не было ни Богов, ни Титанов, но там рождались Полубоги, люди более совершенные, прозванные так другими людьми. В городе был праздник, когда Полубог родился в Центральной Аделии. Все знали: настанут великие времена. Этот мальчик будет значить очень многое, возможно, не только для своей страны, но и для всей планеты. И никто из них не ошибся.

Оказавшись в холле, мальчик пошел, преодолевая простеленную ковровую дорожку.

«Я боюсь», — вдруг неожиданно для себя осознал он. Ему нельзя бояться, он ведь Полубог, его ждут серьезные решения и… Но что делать? Они все смотрят на него. Ждут от него чего-то. Ждут великих дел. На мгновение он представил, что будет, если он развернется и просто убежит. Схватит ли его отец? Схватит ли стража? Раст решил, что такую глупую мысль лучше долго не держать при себе. Его руки дрожали.

Здесь было так тихо… Все затаили дыхание. Родители шли сзади. Ульяне хотелось снова взять мальчика за плечи, но она не показывала виду. Некоторые члены Высоких Семей, которые хорошо общались с Де-Блу, сейчас шептали ей, что всё будет в порядке, что они тоже очень взволнованы, и Ульяна благодарно кивала им, хотя знала, что это не так… не совсем так. Всё это время она испытывала не обычное нетерпение, а… нечто вроде беспокойства. Почему-то ей казалось, что что-то может пойти не так. Но что может пойти не так на церемонии пророчества?

Ему должна быть уготовлена особая, значимая роль в Аделии, Раст знал это… Он многое знал, но многое было уже предрешено. Он знал, кем станет, и потому боялся… Потому презирал свой страх, ведь в таком случае он точно не должен поддаваться ему.

Раст не смотрел на их лица. Они, пророки, смотрели на него. Когда он приблизился к ним, опустившись на колено, один из пророков сказал:

— Подними лицо, Раст Де-Блу.

Мальчик подчинился. Он глядел на морщинистое, старое, возможно, древнее лицо с глубокими темно-зелеными, как болото, глазами. Остальные пророки сидели по сторонам от него. Три слева, три справа. У них у всех было что-то общее. Они все в своем видении видели Раста Де-Блу.

Двери отворились, и кто-то вошел внутрь. Должно быть, кто-то из членов Высоких Семей опоздал на церемонию. Всё было в порядке. Стража стояла и внутри.

— Полубог, Раст Де-Блу, — начал пророк, когда все снова затихло. Ульяна и Уинкорн стояли сзади своего сына, по-прежнему стоявшем на одном колене. Ульяна всматривалась в его спину, пытаясь отгадать выражение лица Раста в этот момент или понять, о чем он думает, но, пожалуй, этого бы не смог сделать даже Уинкорн. — Семь пророков были достойны узреть твою судьбу, — продолжил старый пророк, он говорил тихо, но так, что всего его слышали: — Пророчество священно, пророчество — это часть Истории, часть её прошлого, настоящего и будущего. Пророчество — одна из сил, все еще неразгаданных, но посланных Богами всем людям. Пророчество верно Пути, оно служит людским интересам и противостоит Хаосу. И от имени пророчества ты был избран… Встать во главе гвардии!

Члены Высоких Семей начали спокойно, даже стеснительно аплодировать, как это было принято. Отец семейства Де-Гаард начал заверять окружающих, что это очень хорошо, очень хорошо. Он был одним из мудрецов и входил в команду плановой экономики. Ульяна нервно переглянулась с Уинкорном. Всё прошло хорошо… Всё прошло, как надо… Теперь ей было понятно, что и он не был уверен в сегодняшнем дне. В его глазах читалось безмерное облегчение. Он улыбнулся ей.

Раст дождался, пока аплодисменты стихнут. Затем встал с колена. Настал момент принятия пророчества. Ему нужно было сказать всего три слова, три слова на Древнем языке, которые он долго учил, повторял перед матерью, но сейчас он о них не думал, потому что собирался сказать совсем другое. Вместо них он сказал:

— Я отрекаюсь!

Голос пронесся по всему холлу. Встала мертвая тишина. Пророки, все время выглядевшие спокойными, теперь уставились с изумлением. Мальчик показался им напуганным… не знающим, что говорит.

— Я отрекаюсь, — повторил Раст Де-Блу в присутствии всех Высоких Семей. — Я не встану во главе гвардии. Я стану… Хранителем.

Тишина стала еще более неживой, почти осязаемой. Все таращились на мальчика, но он смотрел твердо в глаза главному пророку, как будто упрекая его. Ульяна подошла сзади и схватила его за плечи.

— Раст… что ты говоришь?..

— У меня было видение, — провозгласил он, не смотря на мать. — Я стану Хранителем. Я… я буду служить… Династии Хроно.

Все молчали. Самый старый пророк, сидящий по центру, встал со своего места. Он выглядел пораженным до ужаса, как будто видел перед собой что-то другое, но точно не семилетнего мальчика. Ульяна смотрела на него, на них всех, с каким-то растущим бешенством и страхом. Почему они все молчат? Почему ничего не делают?

«Что происходит, Уинкорн?» — практически прокричала она, но сумела сдержать себя, хотя, может, она просто оцепенела. Уинкорн выглядел не лучше неё, хотя был многому обучен. Он тоже был мудрецом.

Наконец пророк сказал слегка дрожащим голосом:

— Пусть будет так. Раст Де-Блу… отвергает пророчество.

ПРОЛОГ

Он двигался с невероятной осторожностью, зная, как это опасно — попасться ему. Но он был тих, как ветер, и практически такой же невидимый. Накинув накидку, он сливался со всеми горожанами. Стоило ему только смотреть в землю… и никаких проблем. Они не понимают, кто это, пока не посмотрят в глаза. Солнце уже садилось. Вечер пробуждался. В Хемпуде вечера могут быть опасны. Он знал это. Несколько раз они видели его.

Они боялись его, как настоящего демона. Но если бы только знали, что он практически ничем не отличается от обычных людей… Да, эти красные глаза, и немного силы… Не будь такой ненависти, он бы, может, и не стал никого убивать. Люди сами породили своих демонов, так было сказано еще в Первом Священном Писании.

Лейнар скакал по крышам, хорошо обученный этому еще с детства. Он должен был умереть. Ребенком его дважды чуть не прирезали. Хотели утопить и задушить, но это было уже, когда он был подростком. В итоге решили сохранить жизнь. Это была ошибка. Для них. Он знал это, потому что всех их убил. У него был кинжал, как и у многих подобных ему. Свой он выкрал у пьяного разбойника. Он мог изготовить яд, знал рецепт еще с рождения, но только это ему еще не пригождалось.

Он видел иначе, не как обычные люди. Красные глаза были не просто чертой внешности или «знаком демона», как говорят все эти люмпены. Он мог увидеть тепло и холод. Там, где было тепло, всё как будто подсвечивалось розовым. Потому кожа людей ему всегда казалась розоватой… особенно детей. А там, где был холод, всё было зеленоватым и жёлтым. Но это мало чем помогало ему. Помимо этого, у него был острый слух. Он слышал их сердцебиение. Слышал, как сердце разгоняется в самом конце и как оно останавливается, уже когда приходит смерть.

«Это приятное ощущение», — думал Лейнар. Ему нравилось глядеть на умирающих, как всем убийцам, которых прокляли. Еще больше ему нравилось глядеть на кровь. У неё был необычный оттенок.

Нет, он не считал себя демоном. Может, кем-то, кто служит демону. Для Лейнара демон был кем-то особенным, не таким, как он, хотя, конечно, он тоже особенный, люди это давно признали. Ночью он слышал настоящего демона. Лейнар так думал. Ему не хотелось знать, кто это был в действительности, махат только знал, что это существо очень сильное, ибо оно проникло в его мозг во время бодрствования. Более того, оно склонило его на свою сторону, за что бы оно ни сражалось и против кого, и махат не хотел сопротивляться.

Теперь у него была настоящая миссия. Он убивал за деньги и раньше, но тут было дело другое, особое. Ему не заплатят деньгами. Ему пообещали силу. Но Лейнар бы согласился и так. Убить Полубога — для него дело жизни.

Еще в сказках говорят, что махаты рождены, чтобы убивать их. Чтобы внести баланс. О да, именно этим он и занимался, уравновешивал. Это его предназначение. И этот Полубог явно выходил из системы. О нём говорят слишком много.

Ему пришлось обойти через помойки нескольких хорошеньких домов. Район был приближенным к центру, потому знатные люди здесь чередовались с люмпенами. В особенности его раздражали нищие попрошайки. От них воняло мочой, они были заразны, и что самое главное, они были жадными. Их руки дрожали, лицо было в синяках, зубов почти не оставалось, но они продолжали наглеть. Он сам видел, как один из попрошаек добился монеты у знатного человека, а затем попросил еще, при этом даже не сознавая, как далеко он заходит. «Поэтому они и остаются ни с чем», — думал он. Даже сейчас они сидели на мокром асфальте, выпрашивая подать им какой-нибудь «дар». Лейнар мог выхватить кинжал и бесшумно расправиться с нищим, но сегодня он не мог понапрасну пачкать нож. Сегодня настал день предназначения.

Как и нищие, его раздражала стража. Они были слишком привередливые, любили заглянуть под накидку или узнать, что ты несешь (прячешь) в карманах. Стража здесь владела большими возможностями, чем знать, и потому Лейнар не любил Хемпуд. Он наблюдал, как одного нищего забили до смерти. Конечно, нищий был болен и всё равно скоро бы умер. Они все чем-то больны, всё время лежат на земле… Но стража прикончила его, это точно, он это видел, ему воткнули копье в грудь, как в какой-то навозный мешок, и оставили прямо на дороге корчиться и истекать кровью. Конечно, два раза в месяц они чистят город… И сейчас один из стражников привлек к себе торговца. Мужчине досталось по голове. Он упал в лужу, взывая к помощи, и они ушли прочь. Естественно, никто бы ему не помог, даже если бы они не отстали. В броне на улицах они били всех кого не попадя, кроме знати, разумеется. При них они обычно вели себя тихо, как в центре. Это было своего рода развлечением. Братство Короля в Хемпуде просто любит показывать силу. Только так стража может оставаться стражей, а нищие — нищими.

Но сегодня ему было не до этого. Он давно следил за Полубогом. Следил еще с самого прибытия. Его предупредили и подсказали, как это сделать. Ему даже сообщили, где он станет жить. Это облегчило многое. Это позволило применить тот самый яд, рецепт которого он хранил с детства. Яд с частицей темной магии. Яд махата.

Полубог был опасным, это так. Может, о нем часто преувеличивают в рассказах… Но он был предупрежден не кем попало, а тем… голосом. Могущественным. Высоким. Повелевающим… И он быстро выяснил это. Он следил за Полубогом не просто так.

Однажды ему довелось увидеть, как он перебил целый отряд местных разбойников с оружием. У некоторых из них были даже бластеры, но Полубогу это не помешало. Он остался без царапины. Он крутил своим оружием — какой-то длинной палкой с острым крестом на конце — и перерезал всех по одному. У одного из разбойников не осталось головы, а у другого была перерезана глотка так, что раздробилась гортань. У Полубога была сила… Он был многому обучен.

Раст Де-Блу. Ходячая легенда. Но так ли он хорош? Такой ли силой обладает, что справляется с чудовищами, о которых рассказывается в сказках? О даркейдах? Способен ли он на что-то большее, чем перебить банду разбойников? И вправду ли он убивает махатов?

«Мальчик, отказавшийся от лучшей жизни? Да это шутка», — думал Лейнар. И всё-таки это было так. Голубоглазый мальчик бросил Центральную Аделию, чтобы пойти по пути… кого? Хранителя? В этом он не был уверен… Полубог всего лишь псих, не больше.

Лейнар знал про Хранителей. Он жил не так много, но застал время, когда эту часть истории рассказывали везде. Когда последней предок Династии Хроно пал еще в Древние Времена, их сила продолжала пробуждаться в избранных воинах — Хранителях, которые расправлялись с порожденными нечистой силой, темной магией, которая вторгалась на планету. Это неизвестная никому энергия, попавшая на Домоус каким-то парадоксом. Энергия, которую нельзя узреть или измерить, которая скрывается в земле и воздухе, которая своей силой порождает чудовищ… Такой силе дали самое простецкое название, какое только можно было выдумать, а чудовищ, которых она порождает, ученые прозвали даркейдами. Даркейды не входили в пищевую цепь природы, они не представляли собой никакого рода, они вообще были неизвестно чем, у них не было генов, как у привычных животных, и развивались они своими путями, соответственно, были лишними здесь. Их было принято считать существами, но только научное название дает понять, что это необязательно животное… Что энергия, прозванная темной магией, формировала вообще что угодно, только встретить это нелегко. Очень редко оно заводилось среди людей, уж тем более в городах. С давних пор было распространено мнение, что цель Хранителей — избавиться от этой нечисти, от даркейдов, потому что именно это они чаще всего и делали. В действительности никто точно не знал, чем занимаются Хранители и какова их главная цель… Кто-то говорил, что их всех подчиняет какой-то высший разум, кто-то утверждал, что они мутанты или попросту сошли с ума и сами выдумали свое предназначение. Был также слух, что в них и самих содержится темная магия, и, возможно, она ими управляет… Но в это трудно было поверить. Династия Хроно была реальностью, частью Древнего Мира, частью Истории, и её сила тоже реальна… а значит, и Хранители. В конце концов люди прозвали их защитниками Домоуса.

Но за последний век о живых Хранителях не было слуху. До того, как родился Раст Де-Блу.

«Я стану Хранителем», — сказал мальчик, рожденный в Центральный Аделии, мальчик Полубог. «Я буду служить Династии Хроно», — сказал он, отвергнув свое пророчество в присутствии всех. Так говорилось в легенде. В семь лет он отказался от жизни Высоких Семей. Хранители, когда-то считавшиеся защитниками Домоуса, обреченные на вечные странствия и убийства. Обреченные на вечные слежку и одиночество. Обреченные видеть видения и служить Династии Хроно. Раст Де-Блу обрёк себя стать тем, кем мечтал когда-то стать каждый, пока мир не обратился. Пока мир не сошел со своего места. Пока страх и ненависть не поглотили его.

И тогда началась история Хранителя и Полубога.

Но это были лишь легенды…

В конце концов, махаты тоже в каком-то смысле были даркейдами, ведь их род возникает из темной магии, которая, как говорит история, однажды коснулась человека… но всё-таки махаты были больше людьми и даже считались их разновидностью, только истребляемой.

Лейнар не боялся его. Он хорошо подготовился. Неделя слежки дала ему много знаний. Полубог не отличался от остальных Полубогов за исключением того, что носил эти доспехи и оружие за спиной. У него не было даже бластера. День за днем он бродил по городу, выпрашивал что-то у местных купцов, однажды нарвался на стражу. Он интересовался, как попасть в центр, пытался узнать, где сейчас король Хемпуда. Ему было какое-то дело до короля, но Лейнар не должен был дать ему добраться до него. Махат хорошо подготовился.

Хранитель пил из фляжек. И одну фляжку он оставил в квартире, в которой поселился за монету. Махат приготовил яд. Это было несложно, немного больно, когда пришлось использовать темную магию, ту незначительную частичку, которая дана каждому махату, но к боли Лейнар привык, к тому же это была приятная боль… хоть она и жгла изнутри, обжигала всё тело. Он был еще молодым, ему всего тридцать пять. Махаты не живут долго… но, если бы их не убивали, они бы жили дольше людей. Несмотря на свою молодость, он многое видел. Махаты умели скрываться. Махаты умели наблюдать из темного угла, оставаясь невидимыми.

Хранитель должен был отравиться. Всем известно, что яд махата — единственный яд, способный сразить Полубога. По крайней мере, если не брать в расчет тварей, порожденных темной магией.

Лейнар следил за ним сегодня. Он дождался, пока Хранитель отравится. Может быть, всё пройдет гладко, без его участия. Может, Хранитель не станет пить, и тогда махат придет ночью, когда он заснёт. А может, Полубог всё поймет… В любом случае всё произойдет очень скоро. Махат шёл за Хранителем.

Он видел, как тот зашел внутрь. Оставалось ждать. Он любил ждать на крышах. Там его никто никогда не замечает. Люди в городах, особенно в тех, в которых он был, крайне редко смотрят наверх. Они не любят смотреть на небо. Небо — это символ свободы. Даже это грязное небо — символ свободы. Зачем смотреть на то, чего не можешь получить? Зачем травить душу?

Наконец он выждал ровно столько, сколько собирался. Ему не нужны были часы для этого. Махаты были очень чувствительны, особенно в своих расчетах. Ночь была тихая. Холодная.

Он проник внутрь без труда через окно. Но место, где жил Полубог, было выше. Он незаметно поднимался по лестнице… Дверь была приоткрыта, здесь почти никто не закрывает двери, здесь и замков-то не было. Он вошел внутрь всё так же тихо. Красные глаза сверкали из-под капюшона. Острый кинжал зажат в кармане в правой руке. Одного мгновения ему хватит… Острый слух пытался уловить каждый шорох.

Он зашел в комнату, туда, где обычно проводил свое время Полубог, то есть спал. Здесь было всего две комнаты: туалет и эта. Но здесь никого не было. Фляжка валялась на столе раскрытая, пустая. «Он отравился, — подумал махат. — Но куда…»

Мысль оборвалась, когда за ним послышался какой-то шорох, шелест, почти неслышный, но он уловил его. Полубог был на лестнице, ждал его, мгновением позже понял Лейнар, но это уже не имело никакого смысла. Махат развернулся, и перед ним оказался Полубог. Высокий, почти до потолка, в доспехах и посохом в руках. Лейнар попытался выхватить нож, но Хранитель поразил его мощным ударом. Махат отлетел к стене, сломав стол спиной и, вероятно, переломав несколько костей. В отличие от Полубога, его кости были такими же хрупкими, как у людей. Его одеяние разорвалось возле правого плеча, а бледная, как у вампира, кожа ободралась.

— Кто тебя послал? — заговорил Хранитель. Его взгляд был таким суровым, глядящим внутрь махата, видящим всё насквозь. А голос будто бы концентрировал его мощь и передавал через звуки. Махат хотел было подчиниться, ответить, сказать правду — имя, которое крутилось в голове. Но он совладал собой. Точнее, что-то помогло ему совладать собой. Что-то придало ему сил и… махат знал, что это был прежний голос.

Вместо ответа, он достал нож из кармана.

— Не стоит, — покачал головой Раст.

Лейнар широко улыбнулся:

— До встречи в аду, Хранитель.

Вместе с этим дрожащей рукой он перерезал себе горло. Красные глаза сверкали в тусклой комнате. Кровь заливала руки. Махат продолжал улыбаться.

ЧАСТЬ 1. ТАЙНА ДВОРЕЦКОГО

Глава I. Возвращение сына- полубога

Наверное, каждому известно, почему Аделию (речь идет о Центральной Аделии) считают страной избранных. Давайте начнём с простого. Во-первых, кто проживает в Центральной Аделии? Конечно, на ум приходят Высокие Семьи. Но кто такие Высокие Семьи? Наверняка вы задавались этим вопросом. Но я отвечу на другой: что значит родиться в Высокой Семье? Это значит обрести все возможности с рождения. Это значит не иметь никаких рамок и ограничений. Это значит родиться тем, кто так или иначе внесет свой вклад в развитие. Центральная Аделия отделилась ото всех невежд, сконцентрировав все лучшие умы в одном месте, создав собственный народ из просвещенных и все условия для продолжения этого самого развития. Высокие Семьи это те, чьим детям выпало всё, и поверьте мне, этих детей растят как следует, их направляют в нужное русло, и даже пророчество, о котором мы так привыкли спорить в наших демократических государствах, играет на пользу что одним, что другим. Другими словами, ни у одной страны пока что нет шансов обогнать Центральную Аделию, страну, где уже привыкли выращивать современных гениев, ученых, осуществляющих прорыв в науке с каждым шагом.

Что же до культуры и их религии? Об этом спорят еще чаще. Осмелюсь заявить следующее: нам этого никогда не понять. Их традиции и обычаи, их ритуалы — у всего своя история, и надо сказать, нам есть чему поучиться: их чувства к собственному наследию непостижимы.

«Структура Центральной Аделии: общие положения».

О. Маркенштат

1

Еще с древних времен в Аделии, одной из самых цивилизованных и красивых стран, существовал обычай: когда один из членов Высоких Семей покидает свой дом, его странствия оберегаются верой Великого Храма до тех пор, пока он не станет изменником, а по возвращению ушедший должен пройти ритуал — Принятие Родными. Ведь только с благословения тех, чья кровь считается близкой, и самих Богов вернувшийся может быть принят.

Стража уже собралась по всему периметру, окружив здание со всех сторон. Бронированные человечки, доспехи которых ни разу не сковывали движения. У каждого по два длинных клинка, встроенных в броню, и по последней модели бластера, одного заряда которого хватает, чтобы пробить насквозь титановое стекло и даже погнуть доспех Древних. Хотя поговаривали, что времена бластеров иссякнут, и на замену им придут старые-добрые орудия ближнего боя: мечи, клинки, копья, посохи… В нынешний момент это уже считалось Высшим Оружием, поскольку развитие защитных каркасов, экзоскелетов и прочей брони скакнуло далеко вперед, именно поэтому у них и было по два заряженных клинка. Внутри охраны было не меньше: у входов, за колоннами и даже вокруг самих Де-Блу — одной из Высоких Семей. Многие бы сказали, что в Центральной Аделии охрана не нужна, но таков был порядок.

Главный храм был выделен под это мероприятие: сын одной из самых узнаваемых Высоких Семей возвратился домой после выполнения своего… долга. С недавних времен этот ритуал возобновился на постоянной основе. Раньше он был практически забыт по двум причинам: во-первых, за последние пару веков Центральную Аделию покидали только члены Совета Мудрецов, для которых ритуал не был предусмотрен, а во-вторых, он не посвящался обычным людям. Возвратился не просто сын Высоких Семей. Это был человек-Полубог.

Прибывший домой Полубог из семьи Де-Блу не расставался со своим посохом — оружием Древних — с двух концов которого торчало острие в виде креста. Помимо древних узоров посох ничем не выделялся за исключением своей темно-серой рукоятки по центру — многие до сих пор гадают, из какого материала сделана эта часть.

Мероприятие уже началось. Храм был строго-настрого закрыт. Гвардия охраняла его. Ступать на столь грандиозное мероприятие было разрешено только Высоким Семьям. Они, кстати, уже заняли свои места. Нутро храма напоминало церковь: весь зал был забит сиденьями для приглашенных (их называют священными местами), к слову, не все приглашенные явились сюда. Для них это не такой же долг, как для семьи возвратившегося. В конце зала находился престол, где выступал священник, приглашая семью прибывшего. Здесь не было никаких драгоценных украшений из золота или алмазов. Это считалось непристойным — украшать Великий Храм. Всё, что украшало храм — это огромная люстра по центру и символы на стенах.

В самом конце главного зала стоял священник — Мурос Де-Ма. Уже третий век род Де-Ма служит Богам в Великом Храме, хотя должности здесь занимают не по наследству. Рядом с ним стоял с посохом за спиной сам Полубог, на которого мечтал взглянуть (и боялся одновременно) каждый мальчишка города. Он был окутан в лишенные металлического блеска доспехи, которые прилегали к плоти вместе с упругой тканью цвета слоновой кости. Ростом по человеческим меркам он был около двух метров. К широким плечам на спине крепился плащ цветом его одеяния, который был соткан из материала, более не существовавшего на Домоусе. Тут же стояли и его родители — среднего роста старик с красивым приятным лицом, начавший седеть, и женщина чуть повыше своего мужа с гордым выражением лица, скрывающим все эмоции. Их одежда и одежда приглашенных были разными, но принадлежала к общему, в отличие от их сына.

Стража немного разошлась — началось событие: Принятие Полубога домой.

— Пусть сокровенная земля и Боги воспримут тебя снова, — вещал священник в своей длинной белой мантии, это был на вид невысокий старик, длинное суровое лицо, узкие глаза, которых со священных мест — там, где сидели приглашенные — почти не было видно. Голос его отдавал величием и почтением. Семья Де-Ма всегда славилась своей верностью храму. — Пусть твой долг будет исполнен. Пусть твоя кровь не прольется в этот день твоего прибытия. Пусть твое прибытие будет отмечено теми, кто тебя послал. Аделия впускает тебя домой! Abero De- dilie! — закончил свою речь священник на адельском языке третьего стиля.

Все приглашенные приподняли свои головы к потолку Великого Храма, закрыв глаза. Здесь были и Де-Круа — самая богатая семья города, занимающая лидирующие места в команде плановой экономики, расположились справа по центру, и Де-Моно — владельцы Великой Гвардией, перестроившие не так давно систему обороны и защиты, слева спереди, и Де-Усто, на роду которых лежит развитие технологий электронных сообщений и атмотранспорта Аделии, и множество других семей, но никто из них не волновал сына Де-Блу. Он выражал им почтение, но никогда не знал их. Потому что избрал свой путь.

Путь Хранителя.

Родители Полубога тоже подняли свои головы — таков был обычай. Все, находящиеся в храме, по чьим жилам не течет кровь Богов, обязаны поднять свои головы к небесам, поскольку по произношению слов «Аберо Де Дыли» начинается принятие вернувшегося домой Богами, обычно длящееся не больше минуты. Вернувшийся в это время тоже обязан закрыть глаза и возложить свои руки в виде символа веры, к которой он принадлежит. В данном случае — это вера Хранителей. Полубог сложил свои руки на груди в виде креста, прижав руки к плечам. Его броня из металла Древних издала глухой звук. По звуку опущенных Полубогом рук все опустили головы в привычное положение.

Броня его напоминала какое-то священное одеяние. С головы до ног цветом слоновой кости, за исключением золотистых узоров, которые с каждым разом стирались все больше и больше. Не всё его тело было покрыто металлом — лишь места, которые нужно защищать в первую очередь. На тех же запястьях, например, была ткань, но она была сшита из материала, который не сохранился на планете. Её нельзя было проткнуть ножом или сжечь в костре. Даже бластеры с трудом пробивали её, если это не высоко модернизированная модель. Никакого официального названия у материала не было — всё одеяние ни разу не попадалось ученым под руку и было создано еще в Древние Времена, поскольку Династия Хроно, создавшая её, зародилась еще тысячелетие назад. Её так и называли: шёлк или «плоть» Древних, хотя к шёлку и плоти отношения она никакого не имела. Ткань была грубой.

— Раст, — прошептала Ульяна Де-Блу своему сыну. Именно так звали Полубога, выбравшего путь Хранителя — Раст Де-Блу. — Не хочешь ли ты пройтись перед приглашенными? Они все в нетерпении. Чтобы…

— Не сейчас, мать, — спокойно ответил он, взглянув в её карие глаза. — Я не знаю этих людей. Может быть, позже.

— Всему своё время, — подметил Уинкорн, отец возвратившегося. Он был ниже своего сына. — Не терпеться расспросить тебя обо всём, — как бы мимолётом добавил он.

— Ты узнаешь всё, что я смогу сказать тебе, отец.

Полубог, который вернулся после своего пребывания в Хемпуде — тоже красивом, но опасном городе — выглядел хоть и не самым высоким мужчиной (почти два метра по меркам Земли), но величество его было неотразимо. Как и суровость: на нижней части лица проглядывалась жесткая щетина, несмотря на молодой возраст (молодой для человека и тем более для Полубога), нос был закругленным, не как у матери, зато подбородок тоже выражен, иногда видны и скулы. Брови его не были густыми, бледно- голубые глаза по размеру — самые обычные, человеческие, но невероятно красивые, если засмотреться… Легенда гласила, что глаза его светились при рождении, но потухли, когда он избрал свой путь… В тени же эти глаза иногда казались не голубыми, а серыми. На левой щеке виднелась маленькая, загрязненная въевшейся сажей отметина, где кровь уже запеклась. Лицо Хранителя было загорелым и грязным, а обросшие за период отбытия густые черные волосы растрепаны. Еще когда Полубог вошел сюда, он снял шлем и оставил его на подогнутом столе священника. Сейчас этот шлем лежал перед ним — главный символ Хранителя, с округленной головой и еле видными золотистыми узорами, но главный узор был в середине, начинаясь со лба — тоже золотистый, в виде креста, похожего на вытянутый по вертикали плюс: горизонтальная линия заканчивалась на висках, а вертикальная доходила до центра черепа. Шлем не закрывал его лица, только лоб, глазам ничего не мешало. Рот с носом могла закрывать тканевая маска, которая крепилась под подбородком на грудном доспехе. Иной раз она могла спасти жизнь, предотвратив попадание токсичных газов или укрыв от бури. На спине слабо покачивался плащ между бронированными плечами.

— Посланный Богами Раст Де-Блу считается вновь верно служащим Аделии! — подводил итог священник. — Пусть первым делом его примет семья!

На этом моменте все сидевшие встали со своих мест. Семьи пришли со своими детьми, многие — именно с дочерью. Полубогам, конечно же, разрешалось продолжать род с обычными людьми в силу своей редкости. Для Уинкорна Де-Блу не было секретом, что некоторые отцы пришли сюда в надежде на то, что сын- Полубог заметит одну из них. Но Уинкорн, осознавая роль своего сына, не решался проронить ни слова по этому поводу. По крайней мере, не сейчас, даже несмотря на то как волновала его эта тема — обретение семьи и продолжение рода. Эти самые отцы и матери, некоторые с разочарованием и даже обидой, заметили, что Раст Де-Блу даже не глянул в их сторону, не то чтобы не подошел… Тем не менее младшая дочь из рода Де-Моно — Аврора Де-Моно — питала особый интерес к Полубогу (была это смесь страсти и восхищения? Раст так и не понял). Он чувствовал на себе их взгляды и даже явные (слабые) эмоции — за это можно поблагодарить учение у его отца и учителя О’Коннелла, но от дочери Де-Моно исходило нечто несвойственное остальным.

Они стояли, глядя на покидающих храм — происходило прощание с пришедшими. В знак уважения и благодарность за посещение такого события нужно было дождаться и проводить взглядом каждого приглашенного. В этот момент Хранитель вновь почувствовал на себе нескрываемое…

(Восхищение? Любопытство? Презрение?)

чувство, то ли породившееся страхом, то ли тайной. Он обратил внимание на эту девушку: светло-коричневые волосы, которые на концах плавно окрашивались в снежно-белый, что идеально сочеталось с её необычно привлекательной внешностью, серо- зеленые глубокие глаза, округленное аккуратное, прекрасное лицо, достаточно высокий рост для простой девушки, хоть и не достававший до него. Она не улыбнулась ему, а погрузилась куда-то глубже в свое сознание, словно разгадала в его лице что-то такое, что мучило её.

Наконец в зале не осталось никого, кроме их троих, даже священник покинул Храм, поскольку и ему не позволено подслушивать разговор семейства Де-Блу. Так и оставив это место в тишине, они отправились в священный холл.

2

Священный холл был гораздо меньше зала, в котором происходило мероприятие. Это была круглая почти пустая комната. Стены окрашены темно-зеленым узорами, разветвленными на всю комнату и оканчивающимися символами. Здесь стояла статуя основателя Великого Храма — Кола Боер’уа (позднее — Де-Боер’уа). Род Боер’уа известен всем живущим здесь. Они предложили систему образования и преданий, компенсирующую утрату культурного наследия в годы застоя и деградации. О них говорят в школах и церквях, две их статуи стоят в городе, но немногим удавалось видеть именно эту — в священном холле Великого Храма. Статуя представляла собой среднего роста мужчину с еле видной щетиной и упругим носом, на голове волосы уложены чуть больше вправо, чем влево, на нем был фрак, он стоял на ногах, указывая куда-то в сторону правой рукой, на которой было два кольца на среднем и безымянном пальце. Глаза смотрели чуть выше, чем указывала рука. Больше в холле ничего не было, кроме открытых балконов, с которых можно было увидеть значительную часть города.

Они остановились примерно в середине комнаты. Наконец уединившись, Ульяна Де-Блу осторожно бросилась к своему сыну, обхватив грязную броню, и крепко обняла. Ее глаза были влажными, но ни одна слеза с них не упала.

Она сдерживает себя, подумал Раст. Сдерживает даже здесь. Но почему? Неужели она думает, я стыжусь этого?

Сначала хотел заговорить отец, но, откашлявшись и посмотрев на жену, все переменилось. Первой заговорила мать:

— Мы волновались, Раст. — На вид она была высокой, грациозной женщиной, которая способна держать власть в своих руках. За все время его отбытий она почти нисколько не постарела, лишь пару лишних морщин появилось на её шее. — Мы все время следили за новостями Хемпуда…

— Там не так опасно, как кажется.

— Да, но этот город славится ворами и наемными убийцами…

— Я знаю. Но я был в центре. Вокруг знати и королевских стражей, Братства Короля.

— Мы слышали, что на тебя было совершено покушение.

— Да. Два раза. Первый был наемником. Второй — махат. Я смог выяснить, что эти оба были посланы от разных… людей.

— Махат? — посерьезнел Уинкорн. — Что махат делал в Хемпуде? В центре?

— Полагаю, пришел за мной.

— Ты не ранен? — спросил Уинкорн и тут же об этом пожалел.

— Нет, отец. Наемник был неумел, а махата я предвидел…

— Видения? — поинтересовалась мать.

— Да. Ты знаешь, что наша Вера помогает нам. Но махат был слаб. Поторопился… либо его заставили.

— Так кто послал их? — задал Уинкорн.

— Насчет наемника… — При разговорах с мудрецами выше четвертой степени Полубог старался не колебаться, даже если это был его отец. Но бывают такие случаи, когда колебание — метод незаметной лжи. На этот раз Раст применил этот метод: — видимо, какие-то враги из прошлого. Возможно, даже твои, отец. Либо Аделии. В общем, это не имеет значения, — во время рассказа он два раза повернул лицом, отвел глаза только во время вдоха. Сделал всё, как нужно, чтобы Уинкорн ничего не заметил: — А вот махат… как я сказал, он был слаб. Но я думаю… скорее всего тот, кто его посылал, не рассчитывал на мою смерть. Он был послан как разведчик, чтобы умереть и выяснить…

— Кто? Кто послал его?

— Пока не уверен… Есть и слухи, и подозрения. Я не добился от убийцы ни слова. Но кое-что открылось мне в видении. Я думаю, это Титан Деймос.

— Ти… Титан Деймос? — прошептал он недоверчиво. — Ты уверен?..

— Ты знаешь, что видения доступны не только нам и пророкам. Это было послание от Династии, отец. Меня предупредили, намекнули, что Титан что-то знает. Что он наблюдает за Домоусом. И у него какое-то дело до меня. Он думает, я могу помешать ему.

— Но разве он не слишком силен для тебя? — вмешалась Ульяна. — Если ты ему угроза, разве не мог он просто…

— Это не так уж и легко, — улыбнулся Полубог. — Давайте не будем об этом, это всего лишь догадки.

— Хорошо, — сказала Ульяна недоверчиво. Сглотнула. — А что насчет Хемпуда?

— Там был даркейд. Существо поселилось прямо под фабриками. Король предложил мне сделку. Убить чудовище в обмен на то, что я попросил. Чудовище я убил. Король сдержал свое слово.

— Ты ведь пошел туда по видению, верно? — спросил Уинкорн.

— Да. Мне нужна была информация.

— Информация?

— Мне нужно было узнать кое-что о Гоннолле.

— Гоннолле? — изумился Уинкорн. — Это ведь сеть самых гнусных городов и пустынь…

— Знаю, — перебил Хранитель.

— Тебе нужно будет туда? В Гоннолле? — поинтересовалась мать.

— Пока еще неизвестно. Возможно. Скоро мне предстоит увидеть.

— Но что ты там будешь искать?

— Не могу сказать… точнее, не здесь.

Отец изумился пуще прежнего:

— Но в священном холле…

— Знаю, — холодно заметил сын. — Но здесь все равно может быть небезопасно. Нас могут слышать, даже тут.

Уинкорну ничего не оставалось, кроме как вздохнуть.

— Сможешь рассказать нам потом? — вновь поинтересовалась мать.

— Вряд ли.

— А что с королем? — вдруг сменила она тему без особого интереса. Раст всегда умалчивал только о самом интересном. — Ты и вправду говорил с Уорном Вторым?

— Да.

— Он что-то говорил о нас?

— Нет. Он был собой. Слова о развитии Аделии, о наших делах. Хотел, чтобы я ему доверял.

— Ты не доверяешь королю? — с любопытством задал отец.

Полубог улыбнулся:

— Хемпудцам никогда не убедить нас в чем- либо. А уж тем более доверие…

— Верно, — улыбнулся Уинкорн.

— Лишь благодаря твоим урокам я еще жив. Они мне во многом помогли.

— Не говори об этом, — упрекнула мать. — Не здесь. В священном холле не говорят о смерти. Мы и так уже наговорили слишком многое.

— Да, мама. Ты права.

— На сколько ты задержишься здесь?

— Как обычно. Пока не узнаю, куда дальше.

Снова настала тишина. Все будто бы подумали, как редко они стали видеться, как жизнь их отличается от других семей, обрела какой-то формальный характер. Словно жизнь между ними давно увяла. Раст не мог смотреть на такие лица родителей. Ведь всё так сложилось, как многие считают, из-за его собственного выбора. На самом деле это не так. В действительности он никогда не выбирал. Вера Хранителей сама выбрала его.

Уинкорн посмотрел на жену: она пыталась скрыть свою печаль на лице. Он кивнул ей, а она в ответ.

— Выйдем на балкон, Раст, — предложил отец.

Они двинулись к проему, из которого лился солнечный свет. Мать оставалась в холле, присев возле статуи.

Перед их глазами предстала Центральная Аделия: разнообразные храмы, башни, мечети. Здания различных форм и размеров, но не это было особенностью, а сады, зелень, части природы, которые чередовались с ними. Раст всегда восхищался местом, в котором родился. Нет ничего красивее Аделии. Центральной Аделии. Некоторые здания были построены по наставлению его матери — она занимала пост Второй Главы архитектуры города и по большей части отвечала за сады. В своих работах ей помогала команда пре- лидеров из десяти человек.

Солнце медленно садилось, его яркий свет падал прямо на храм.

— Красиво, — прошептал Раст.

— Здесь всегда красиво.

— Знаю. Я горжусь, что родился здесь.

— Ты бы мог провести здесь всю свою жизнь.

— Мог, если бы у меня был выбор. Мы уже говорили об этом.

— Знаю. Но разве у Хранителей нет что-то вроде пенсии?

— В Высшем Совете её тоже нет.

— Да, но…

— Мы служим до конца своей жизни, и тебе это известно, — сказал Раст. — Если тебя это утешит, ближе к старости видения прекращаются. А если нет видений — значит, от тебя ничего не требуется. Тогда наступает что-то вроде пенсии.

— К твоей старости вряд ли кто-то из нас дотянет, — мрачно улыбнулся Уинкорн. — Ладно. Мы просто беспокоимся. Это страшно.

— Знаю.

— Страшно узнавать о своем сыне через шпионов. О тебе никогда ничего не узнать. А гаджетов ты при себе не имеешь.

— Ты же знаешь, что по ним можно отследить кого угодно.

— А ведь существа, с которыми ты сражаешься…

— Даркейды не более, чем ошибка природы…

— Ну а наёмники! Титан! Если, если…

— Потише отец, нас могут услышать.

— Если всё так, как ты говоришь, — продолжил Уинкорн тише, — это ведь угроза всему городу! Всей планете!

— Я никогда не подвергну опасности вас, — еще суровее проговорил Раст. — И уж тем более, — его взгляд обратился к башням, храмам, небоскребам, — Аделии или всему Домоусу. По крайней мере так не должно случиться. Это угроза для… Династии.

— Мы боимся только за тебя, — признался Уинкорн.

— Этот разговор нам не впервой, ведь так?

— Да, но что я могу поделать? С этим так не смиришься…

— А что говорят обо мне в совете? — вдруг задал Хранитель.

— В совете? Почти ничего, — сухо выговорил он. — Ты живая легенда, но не для совета.

— Но ведь это и их касается, разве нет?

— Хемпуд? Да, касается. Ты знаешь, как в последнее время наши отношения с Хемпудом и его нынешним королем обострились. У вас был разговор об этом?

— Нет. Он пытался меня разговорить, но меня это не заинтересовало.

— Для таких, как Уорн Второй, ты фигура, которая может подставить совет, фигура, которая не там и не сям, фигура, знающая о Центральной Аделии слишком многое, чтобы в одиночку общаться с главами других государств.

— Но с этим всем я давно ознакомлен…

— Как и совет, но вот только мудрецы далеко не убеждены в твоей надежности, и мое слово, конечно, не может этого изменить. С каждым твоим уходом, с каждым контактом с другими правителями совету все больше кажется, что ты можешь сорваться как с цепи…

— Давай не будем о политике, — вдруг перебил Раст. — А покушения? Что по поводу них в совете?

Уинкорн снова мрачно улыбнулся:

— Тишина.

— Ты сообщишь об этом?

— Наверное.

— Ты выглядишь странно, когда я спрашиваю тебя об этом, отец.

Уинкорн лишь вздохнул.

— Совет недолюбливает меня, верно?

— Дело не в симпатии.

— Они боятся. Потому что я прошел обучение. Потому что не привязан к Центральной Аделии. Хранители всегда были опасны для политики. Я могу вам противоречить. Могу знать ваши тайны. И вряд ли меня что-то остановит, если того будет требовать долг.

— Дело не в тайнах, а в том, что ты собой представляешь и начал представлять с тех пор… со дня твоего пророчества. Они не доверяют тебе. И никогда не станут, но давай не будем о политике.

Раст помолчал, глядя на лицо своего отца.

— Ты думаешь об отставке? — догадался Раст.

— В лучшем случае, да.

Снова тишина.

— Мы рады твоему возвращению.

— Прости за все неудобства, отец.

— Ничего страшного, — на этот раз соврал Уинкорн. — У нас, родителей, тоже есть долг.

3

Великий полубог, родившийся в семье Де-Блу, в которой Уинкорн Де-Блу был одним из мудрецов совета, а Ульяна Де-Блу была ответственна за архитектору Аделии, успел стать настоящей легендой. Дело не совсем в том, что Раст Де-Блу — Полубог. Дело в том, что Раст Де-Блу Полубог, который избрал путь Хранителя. В истории известно всего четыре таких случая. Этот стал пятым.

Как известно, Полубог — совершенство, дарованное с небес человечеству. Почти все Полубоги, не считая одного редчайшего случая, рождаются в известных семьях, правда, за последнее время род Полубогов не продолжался нигде. За исключением Раста Де-Блу, который своим появлением на свет осуществил две самые популярные мечты подростков: родиться в Центральной Аделии и родиться Полубогом. После того, как он узнал свое пророчество, будучи еще совсем мальчишкой, он объявил о том, что его путь будет совсем иным, отвернувшись от семи Высших Пророков на глазах у всех. И многие решили, что мальчишка избрал это сам.

Но как было в действительности, знал только сам мальчик.

У Хранителей нет лидера: их лидер — это их вера. У Хранителей нет цели: их цель — это выполнять свой долг. У Хранителей нет принципов: они знают, что служат священной и древней силе, которая подчиняется Пути. Пророчество тоже служит Пути. Но Пророчество было силой людей, силой Домоуса. Пророчество никогда не ошибалось, но настали иные времена. Пророчество не могло предвидеть, что мир сдвинется.

4

Первым делом, наконец сбросив с себя броню Древних и очистившись от крови и грязи, Полубог решил прогуляться по зеленым садам, которые были построены его матерью, когда он был мальчишкой. Ему нравилось это место: здесь он находил покой. Среди ярких деревьев и кустов, в этом бодрящем воздухе действительно был покой.

Он всё думал о посланном махате в Хемпуде, который напал на него ночью. О некотором Раст умолчал при разговоре с родителями. Например, о том, что махат, попытавшийся отравить его, оказавшись заставленным врасплох, тут же перерезал себе горло. Еще никогда ему не приходилось видеть таких верно служащих демонов — именно так люмпены называли махатов.

А еще он соврал отцу о том, что наёмник был послан не королём.

5

При рождении младенца мудзуты — врачи по определению рода — сразу же выясняют, кто появился на свет: человек, Полубог или махат. Последние являются настоящим отродьем, демонами, с призрачно- бледной кожей и необычными красными глазами. Главным фактором определения всегда являются именно глаза. У людей глаза бывают разные, разных цветов и узоров, бывает даже и так, когда два глаза имеют разный цвет (в древности это называли проклятием Довойного — Полубога, что вырезал своему брату оба глаза). У Полубогов глаза немногим отличаются. У них нет определенного цвета, как у махатов, но зато есть другая особенность, которую способны распознать только мудзуты. Внутри глаза Полубогов сверкают. Это свечение называют священным (естественно, как и самих полубогов называют священными, спущенными с небес), и углядеть у младенцев его может только истинно обученный мудзут. А вот махатов, или, в простонародии, демонов помимо бледной кожи мертвеца опознают по багровым, тёмным глазам — иначе, глазам убийц. В мире до сих пор существует легенда, что в глазах махатов собрана кровь некогда убитых Полубогов, ведь все давно убеждены, что махаты рождаются, чтобы убивать их. Иногда на свет появляются и метаморфы, которые могут скрыть особенность своих глаз с помощью способности менять внешний вид, но мудзуты распознают и их. По легенде, мифу, слуху известно: Полубоги жили и живут дольше людей, но не всем это нравилось, и тогда зародился род махатов, вызванный давно забытым, посеявшим в мир темную магию проклятием… самым мощным во всём мире. Но на самом деле все было наоборот: это темная магия породила все проклятия.

6

Раст вспоминал короля Уорна Второго, в глазах которого он сразу увидел огонек. Огонек, который обозначал совершённое дело. Возможно, наёмник был послан руками его советников. Тот человек уж точно не представлял ему опасности и не мог быть послан Деймосом… точнее, одним из его слуг или даже Сателлитов. Королю не понравилось, что Полубог явился в центр, ведь за Хранителями всегда ходит смерть.

Он вышел из сада и решил прогуляться вокруг дворцов. Здесь резвились какие-то мальчишки, но при виде его они тут же замерли. Один хотел показать на него пальцем, но другой ткнул его в бок. Редко кому доводилось видеть Полубога без брони, в обычной одежде. На нём была длинная белая рубаха из приятной на ощупь ткани и светло-коричневые штаны без каких-либо узоров на пуговице. Не так часто Раст гулял здесь, как и бывал дома. Он поглядел на них, и вся троица тут же поспешила удалиться за углом. Раст пошел дальше, по тропе, выложенной желтыми плитами.

Спереди шел старик среднего роста, немного нервный, заметил Полубог. Его тёмная мантия вилась на слабом ветру. Красный свет садившегося солнца освещал усталое морщинистое лицо.

Раст узнал дворецкого своего дома без колебаний.

— Сэр Бронхэн? — спросил он. — Почему вас нет во дворце?

Старик поперхнулся, словно только сейчас заметил такого высокого человека перед собой. Его лицо поморщилось, на нем отразилось сожаление, он ответил:

— Рад вас видеть, Полубог Раст Де-Блу. Рад вашему возвращению… Давно вы вернулись?

— Сегодня. И ни разу не увидел вас дома, — спокойно отвечал Раст. Он был серьезен и не улыбался. Арлен Бронхэн — так звали дворецкого, который всегда был при Расте — ассоциировался у него только с приятными воспоминаниями. Этот старый человек знал его еще совсем мальчишкой и всегда верно служил его дому.

— Ваша мать вам не говорила? Я временно отстранен от службы. Со здоровьем беды. Видать, пора и мне на покой, — невесело усмехнулся он.

— Если это так, то мне очень жаль. Вы были мне как родной.

— Не стоит, не стоит. Вы не можете меня так называть, во мне ведь не течет ваша кровь, помните? Да и потом, рано или поздно это должно было случиться… Передавайте привет своим родным, если я могу так говорить.

— Я обязательно передам, сэр Бронхэн.

— Не стоит меня так называть, вы же…

— Я уже говорил вам об этом, — перебил его Раст. — Для меня вы не просто слуга, а член семьи.

Старик улыбнулся, но будто бы тут же поторопился стереть улыбку с лица.

— Это в вас еще с детства, Раст Де-Блу. Вы так же мудры и добры, как ваши отец и ваша мать. Мне… мне очень жаль.

Полубог прижал кулак к левой груди. Немногие бы поняли, но сэр Бронхэн уловил суть. Это был знак благодарности языка жестов, который он учили вместе с дворецким.

7

Было непривычно видеть новую слугу — леди Макграт. Еще никогда дому Де-Блу не служила женщина. Впрочем, она была нисколько не хуже и к тому же нравилась матери. А Раст знал, что его мать способна видеть людей насквозь; видеть их желания и страхи перед этими желаниями. Потому засыпая, он ни о чем не беспокоился. Впрочем, это была прелесть Центральной Аделии, его родного дома.

8

Спустя два дня после прибытия вечера он проводил в главном тренировочном секторе Аделии, который охранялся гвардейцами. В то время, когда солнце начинало опускаться, Раст приходил тренироваться, тогда как помещение уже освобождалось и не было нужно обучающимся войнам. Отец не раз предлагал ему одного из мастеров Аделии, но он предпочитал после своего учителя Фрая О’Коннелла тренироваться в одиночку.

Поскольку он Полубог, ему не приходилось постоянно поддерживать свою мышечную форму, да и времени на это не было. Хватало лишь в промежутке между отбытиями «освежить» мышцы, которые могли обмякнуть за время хождений. Поэтому Хранитель в основном оттачивал своё мастерство с посохом — оружием Древних. А мастерство его было превосходным — за все свои уроки Раст научился чувствовать посох. Его пальцы помнили каждый узор, а мозг закрытыми глазами мог генерировать поведение посоха. Он знал, как упадет посох, если его подкинуть с полсилы. Знал, куда он прилетит, если бросить закрытыми глазами, если видел, что перед ним. Он мог вертеть им в бою как угодно, никогда не задев себя двумя острыми концами посоха в виде крестов. Настолько острыми, что они могли проткнуть даже его собственную броню. А его плащ никогда не мешал ему, потому что был верен Хранителю. Плащ служил ему, как посох, как шлем, как броня.

А Раст служил своей броне, своему оружию. И своей вере.

Ему было важно концентрироваться на собственном разуме. Иногда поток мыслей уходил глубоко в прошлое, откапывая самое забытое или упущенное, и тогда Хранитель наталкивался на те воспоминания, те знания, данные Фраем или отцом, возвращая которые, он непременно удивлялся, как еще удавалось ему выживать со стольким забытым. Его любовь к учителю объяснялась только честностью. Методы Фрая О’Коннелла не разделял никто; даже его, Раста, собственная мать. Но Полубог понимал, что боль оставляет не только шрамы; это следы, как роспись, как памятка, дар порядка. Он ценил пройденное в Горах Орнеполоса, в которые уезжал на свое обучение. Ему всё еще казалось невозможном, даже спустя столько лет, что он — последний обученный Хранитель. Что на нем, возможно, лежат надежды Династии. Что стать избранным было не ошибкой.

9

Многие сторонились его на улицах, почти все старались скрыться. Люди не могли привыкнуть к нему. Ни в Центральной Аделии, ни в Хемпуде, ни в Шатланте, где он прожил почти полгода, выслеживая записку правителя Каедзуке, которая могла развязать войну. Раст всегда знал, что думают о нём люди. Они не умели скрывать своих взглядов. Никогда не умели.

Они боятся, что я могу прочитать их мысли.

Но в действительности у Раста не было таких способностей, о которых говорили многие. Единственная магия, которая на самом деле ей не была, заключалась в броне. Но и она почти ничего не давала. Хранитель не обретает никаких особенностей, кроме видений, когда становится на свой путь. Все свои умения он получил от своего учителя и отца, и даже броня появилась у него только, когда он закончил обучение в горах. Хотя, можно сказать, что именно оттуда и начинался путь Хранителя. Ведь необучившийся не сможет прослужить долго.

Раст Де-Блу родился полубогом. Его кожа крепче, мышцы сильнее, а реакция быстрее. Но ни один Полубог без навыков не способен даже перехитрить махата. В истории были известны случаи, когда даже человек, мастерски обученный, мог сразить Полубога. Но вот Полубог, обучившийся и ставший Хранителем… Полубог, отрекшийся от пророчества. Именно это и внушало людям страх. Для них это какое-то зелье, сложенное из самых ядовитых ингредиентов. Они думают, что, сложив все эти пазлы вместе, получается что-то чересчур могущественное для них самих, неестественное, чужое. Да и к тому же кто бы, родившись Полубогом в Центральной Аделии, избрал путь Хранителя?

Быть Хранителем — это проклятие, говорят матери своим детям, это смертельная опасность, утверждают они, это смерть всем близким и родным, это миллионы врагов по всей планете… И в этом есть правда. Но Раст Де-Блу не просто стал Хранителем, он отказался от лучшей жизни. И это тоже вселяет страх: разве не только сумасшедший способен на это? Но когда-то всё было иначе. Когда-то Хранители были героями. Когда-то их прозвали защитниками Домоуса. Когда-то им доверяли…

С Де-Блу мало кто общался из Высоких Семей. Те, кто общались, знали, что их сын- Полубог не так страшен и опасен, как кажется. Но и они старались не встречаться с ним, поскольку совершенно не понимали его сущность. Многие делали вид, что его вовсе не существует. Особенно семьи, которые исторически дружили с домом Де-Блу.

Хранитель не обращал на них внимания, а если и обращал, то не видел в этом угрозы. Он прекрасно знал про все неудобства, с которыми столкнулись его родители лишь потому, что у них такой сын. Но они любили его, а он — их. Сложнее всего приходилось отцу, который работал в Высшем Совете — Совете Мудрецов, в котором принимаются главные решения Аделии. Там Раста не желали видеть вовсе. Хранитель знал: однажды ему придется переступить дорогу и им, как это было со многими его врагами.

10

На улице уже вечерело, солнце совсем зашло. Небо окутали мрачные тучи. О плиты крыльца застучали первые капли дождя. Раст стоял возле перил и наблюдал за водой, которой ему будет так скоро не хватать. Возле дворца проходила какая-то девушка в длинном платье. Он не сразу узнал её. Это была та самая девушка из храма. Она явно не случайно проходила здесь — хотела взглянуть на него, о чем сразу догадался Полубог. Она была красивой, и слабый дождь её совсем не смущал. Ей удалось улыбнуться под напором его взгляда. Улыбнуться. Полубог улыбнулся в ответ, махнул ей рукой.

Аврора Де-Моно удовлетворительно кивнула и пошла прочь, поспешив скрыться от холодных капель дождя и его взгляда.

11

Во дворце было тепло. Леди Макграт приготовила отличный ужин, накрыв стол. Также Ульяна доверила ей чистку брони Древних. Та чуть ли не расплакалась от такой чести и страха.

Она доверяет ей полностью, подумал Раст. Значит, она давно присматривала за этой женщиной. Неужели мама знала, что сэра Бронхэна придется заменить?

Но Раст не знал, из-за чего это могло произойти. Быть может, сэр Бронхэн и вправду стал слишком стар для этой работы. С другой стороны, он мог что-то упустить, пока его не было здесь.

— Как тебе та девушка? — спросил Уинкорн. — Аврора её, кажется, звать? Из семьи Де-Моно.

— Она красивая, — сказал Раст.

— Ты уже виделся с ней? — поняла мать. — Когда?

— Сегодня.

— Возле нашего дома, — вставил Уинкорн.

— Говорил с ней?

— Нет. А ты откуда знаешь, отец?

— тоже видел её, — хоть его тон был спокоен и неуловим (как и подобает мудрецу из Совета), Раст почувствовал недосказанность. — Она неравнодушна к тебе.

— Знаю. Но её родители… Разве мы дружим с родом Де-Моно?

— Не совсем, — ответила мать. — По-моему, это была только её инициатива прийти в храм.

— тогда она еще и смелая.

12

Комната погрузилась в звуки поедания еды. Ульяна то и дело поглядывала на своего сына. Ей тоже было неравнодушно насчет наследства и продолжения рода. У них больше не оставалось родственников. В Центральной Аделии в семьях не заводилось больше одного ребенка. Родители Уинкорна погибли еще до рождения Полубога, а Ульяна своих и не знала, она была редким случаем, ребенком, рожденным слугой, ребенком, который начал свою жизнь в Средних Домах никого не имея. Но уже в свое совершеннолетие, когда по итогам обучения стало ясно, что девушка имеет таланты, была удостоена чести жить среди Высоких Семей. Раст же вовсе не думал о браке, хоть и осознавал, о чем думают родители. Но они не понимают, совершенно не понимают, что брак — это куда хуже. Все женщины, с которыми он лежал в одной постели, либо погибли, либо им пришлось навсегда покинуть свое прежнее место. Конечно, он быстро понял, что всем, кто находится либо находился с ним близко, грозит опасность, потому всегда пытался сберечь и предупредить тех, кто в него влюблялся. Безусловно, Центральная Аделия — это совсем другое. В любом другом городе смерть неизбежна, но не здесь. И всё же… ему бы не хотелось никому приносить бед, учитывая, как о нем отзываются и без них. Раст бы не простил себе это. Никогда не прощал.

13

На следующее утро его доспехи уже были очищены и блестели от солнца. Он не удосужился даже примерить их, поскольку в этом не было нужды. Он уже натаскался в таком наряде, сейчас же ему предстояло отдохнуть, повидаться с родными, а затем вновь отправиться в путь.

Король дал ему информацию, подтвердил его догадки. То, что ему предстоит найти, находится в Гоннолле либо за её пределами. Путь будет долгим и изматывающим, но иначе никогда и не было. Разве что теперь за ним охотится кто-то из слуг Деймоса… пока что это тоже догадка, но скоро ответ придет сам. Его видения всегда подсказывают о врагах. Нет, они не говорят, как с ними справиться, не раскрывают их лиц. Они лишь дают понять Хранителю, что кто-то намерен вонзить кинжал ему в спину. Только это, и не более. Только, если так нужно Династии.

Он был готов к жарким пустыням Гоннолле, к её жажде и бурям, готов был даже сейчас, но знал, что время еще не пришло. Может, пройдет месяц, может, два или больше. В любом случае, остается лишь ждать и наслаждаться временем с близкими. Он думал о совете, который всегда предпочитал не сводить глаз с тех, кто представляет опасность. Раст был опасен как за пределами, так и внутри Центральной Аделии. Вот они и послали кого-то, кто сейчас наблюдал за ним с окна библиотечной башни, решил он.